Молния (джен)

В обряде собственного кровного усыновления и принятия в род Фултонов Гаю поучаствовать не довелось. Бабка, не предупредив, напоила его снотворным. Это нечестно и даже обидно — усыплять человека в такой интересный момент!

— Хе-хе, глупый телёночек! Кто же из младенцев помнит, как на свет появился? И тебе ни к чему. Главное — у Океана мы тебя выпросили. Отпустил он тебя. Теперь быстро поправишься и заживёшь, как полагается таким пострелятам, как ты: шалить будешь и хулиганить, все окрестности облазишь, дружков заведёшь… А то — ишь, всю постель отлежал! Куда это годится? — бабка весело подмигнула, поправив пряжу.

Похоже, вязать ей стало не из чего — все нитки закончились. Теперь она теребила большой клок шерсти, проворно работая пальцами. Колесо прялки мерно жужжало, навевая сон. Нить тянулась тонкая и ровная в умелых руках.

— Жалко, ты не девкой уродился — у нас в семье наследование идёт по женской линии. Как говорится, не меч, но кудель. Хотя и так неплохо. Вот вырастешь, женишься и, глядишь, дочку народишь. Будет нам наследница. Обучим её всему, к семейному делу приставим…

Надтреснутый голос бабки звучал чуть громче прялки. Казалось, вот тут, прямо перед Гаем, творится неведомое, но наверняка доброе колдовство. Порой он отчётливо различал тоненький ручеёк тусклого света, стекающий с пальцев Хезер на пряжу, но стоило сморгнуть, как видение исчезало. Частенько так и засыпал, не отрывая взгляд от мельтешения веретена.

Он и вправду быстро пошёл на поправку. Уже через два дня, двигая перед собой лёгкую табуретку и опираясь на неё руками, добрался до окошка и наконец-то осуществил свою мечту: открыв форточку, сорвал с ветки спелое до полупрозрачности яблоко. Сочно хрумкая, с интересом оглядел изрядно облетевший сад. На фоне поредевших жёлтых крон заманчиво алели яблоки. Коварно заманивал в колючие дебри усыпанный тёмно-синими ягодами терновник. Пламенели увесистыми кистями пёстрые кроны рябин.

В мир пришла осень.

Мистрис Хлою было легко называть мамой. Гай уже её любил, как и ворчливую, но заботливую бабку.

Подарок мамы Хлои на его новый День рождения оказался самодельной книгой, обтянутой тонкой шкуркой какого-то морского обитателя.

— Вот, твой личный гримуар, как у настоящего колдуна, — немного волнуясь, объявила она, укладывая на колени Гая среднего размера томик. — У любого в нашем роду есть похожая инкунабула. Так заведено. Обычно для сына её изготавливает отец, для дочки — мать. Но… тебе я сделала.

Гай погладил кончиками пальцев шероховатый переплёт, открыл плотные желтоватые страницы.

— Будешь записывать сюда что-нибудь для тебя важное: интересные чары, наговоры, порчи, рецепты зелий… Здесь бесконечное количество листов, однако выдирать их ни в коем случае нельзя, иначе чары осыплются. В общем, тебе решать, что записывать. Но для начала нужно привязать кровью, чтобы никто в твоё богатство не залез и не высмотрел секретное, — мама Хлоя заговорщицки улыбнулась. — Вот смотри, видишь значок, похожий на бесхвостую рыбу? Капни сюда кровь, и открыть гримуар сможешь только ты.

Хорошо. А теперь сунь серебряную иголку во флакон с нейтрализатором по самое ушко. Негоже оставлять следы своей крови без присмотра. Для начала… открой-ка форзац. Смотри — это штриховая схема твоей родословной. Снова бери иголку. Нужно провести кровью жирную линию снизу вверх. Правильно, молодец! Смотри, как проявляется твоё родовое древо. Сейчас там основным стволом будет род Фултонов, но может проступить боковая поросль связанных с тобой родов. Обряд усыновления твою-то прежнюю родословную отрезал, но если вдруг затесалась древняя кровь...

Комнату заполнила звенящая тишина — мама Хлоя остановившимся взглядом, не дыша, уставилась на стилизованное древо, где ствол Фултонов был отнюдь не главным.

* * *

Вечерние сумерки растворились в ненастной ночи. Заморосил мелкий противный дождь, едва слышно журча в водостоке. Ветер грустно вздыхал в каминной трубе. В комнате, которая терялась в полумраке, сквознячок трепал пламя свечей в бронзовом подсвечнике, шевелил кружевную отделку на вышитой скатерти, расстеленной на старинном, с толстыми фигурными ножками, столе.

Семейство Фултонов в составе двух колдуний пило чай с успокоительной добавкой в виде графинчика ядрёной сливовой наливки. Свалившаяся на них новость ошарашила до невозможности, и простым ромашковым чаем тут было не обойтись.

— Откуда... вот откуда мальчик взялся-то?! — с нотками отчаяния в голосе воскликнула Хлоя.

— Ясно откуда, — степенно отпив из кружки, откликнулась Хезер. — Испокон веков знать детишек у маглов прячет. То вендетта, то войнушка, то наследство делят... И всплывают наследники, где и не подумаешь! Вот помню — совсем уж семейство Фернсби выродилось. Лет двести о них никто не слыхивал. Совсем бы о них забыли, только других артефакторов-ткачей родовых гобеленов на островах не появилось. Оттого и помнили. А тут надумал старый Айк дочку за маглорожденного выдать, для освежения крови. Выбрал сильного достойного юношу. Стал по крови смотреть, а не «поссорится» ли кровь дочки с магией будущего мужа. И что ты думаешь? Наследник Фернсби оказался! Как его в Хогвартсе-то проглядели, ума не приложу! Наш-то Телёночек — и вовсе Скрытая Кровь. Поди поколения сквибов и не помнили о славных предках. Кто бы мог подумать, что Певереллы живут себе спокойненько у маглов? Хотя про спокойную жизнь — это я погорячилась, раз уж Гай осиротел.

— Что будем делать, бабуль? — всхлипнула Хлоя.

Матриарх семьи тяжко вздохнула, вытерла рот тыльной стороной ладони, многозначительно кашлянула.

— Тут ведь как? Чтобы что-то делать, нужно понять: успел наш Гай стать некромантом или нет. Мы-то, две дурищи, инициацию его прервали…

— Не успел — в ауре никаких новых изменений нет. Ох, повеселили мы, должно быть, Бледную Госпожу, — Хлоя болезненно сморщилась, смахнула слёзы со щёк. — Это же надо додуматься… Бабуль, вот с чего мы Океан-то приплели?

— Неча теперь охать. Откуда нам, простым Морским колдуньям, знать о таких делах? Мы мальчонку спасали как могли, как умели. Нет нашей вины, и всё тут! Думаю я… к лучшему это. Дурни на Большом острове некромантию запретили — пришлось бы малыша прятать, всю жизнь ему таиться. А тут и жить можно спокойно, и семью завести без оглядки… Нет, девонька, всё к лучшему!

Вот только некромантство, будь оно неладно, от нашего милого Певерелла всё равно не уйдёт. Раз уж отметила его Бледная Госпожа… По-другому как-нибудь, а в магию Гая пролезет. Так что с того? Будет могучим морским Колдуном, нам на радость. Сколько их было, сказочных и легендарных? И у Фултонов такие водились…

Бабка опрокинула в рот рюмочку наливки, посмаковала, прикрыв глаза от удовольствия, и вдруг захихикала:

— В лучшие-то времена разве бы Певереллы в сторону Фултонов поглядели? Кто мы супротив них? Нищие рыбаки. Даже суррогатной матерью тебя взять побрезговали бы. А тут гляди, как получилось! Кровная маменька Наследника!

— Может, Гай не Наследник? — слабо запротестовала Хлоя, тоже хорошо приложившись к своей рюмке.

— Мечтай! — ухмыльнулась развеселившаяся бабка. — Один он одинёшенек, других-то нету! Вроде бы у Певереллов какие-то сложности с наследием… Эх, не вспомню — больно давно чужой разговор слышала! Ладно, знаю, у кого спросить. Под Клятву, понятно. И расплатиться есть чем. Потихоньку о семье Гая всё нужное вызнаем и ему передадим. Если повезёт, то и книжек их родовых раздобудем, и артефактов. Всё равно никто чужой ими пользоваться не сумеет…

— Там, на семейном Древе малыша, ещё отростки есть: Блэки, Шаффики, Бэгли даже, не говоря уж про всяких Яксли, Поттеров, Хэвишей…

— Ну, это-то понятно, — хихикнула бабка, — на Телёночка много кто из прервавшихся и выродившихся семей позарится, а вот им! — сложив пальцы в фигу, от души ткнула в темноту. — Фултоны первые подсуетились. Своё не отдадим! Пусть наследников из грязнокровных бастардов набирают, раз вовремя потомками не озаботились!

— Сейчас чему его будем учить? — тихо уточнила Хлоя, отодвинув от себя рюмку.

— Всему! — решительно прихлопнула ладонью по столу посерьёзневшая Хезер. — Всему, что сами знаем. Все наши семейные секреты — ничего для Телёночка не пожалеем! Что сумеет перенять, то его и будет. В молодости я слышала от деда, что воспитанный в семье осиротевший наследник древнего рода несёт с собой Благодать. Чем искренней его любишь, чем лучше учишь, тем больше тебе будет добра, здоровья и удачи. А уж мы с тобой, девонька, своего не упустим! Тем более, что холить нашего милого Телёночка проще простого.

— Может, наставника Гаю поищем? — расстроенно шмыгнула носом Хлоя. Она не хотела никуда отпускать только-только приобретённого сына.

— Нет, пусть с другими пострелятами учится. Негоже Телёночка далеко от дому отпускать, но и в стенах запирать ни к чему. А наставники… Время придёт — наставники сами найдутся. Так-то!

* * *

За окном лил нескончаемый осенний дождь, навевая тоску на скучающего Гая. Гулять на улицу его пока не выпускали, хотя он уже весьма резво передвигался по дому, всюду сунув любопытный нос, и даже умудрялся помогать по дому. Как выяснилось, бабуля и мама Хлоя жили по раздельности, у каждой был свой собственный дом по соседству.

Живности, кроме кошки, Хлоя не держала. Знахарка — человек занятой, рабочий день не нормирован. Того и гляди сова с запиской прилетит или по каминной сети кто позовёт к приболевшим. Ещё и зелья для страждущих надо варить. До скотины ли?

А вот у бабушки был целый зоопарк: корова, овцы, поросята. Ещё кур и гусей держала, о чём любила рассказывать любопытному Гаю. Но пока он этого своими глазами не видел.

Разминаемое ноздреватое тесто почему-то не липло к бабкиным рукам. Кругляши будущих булочек ровными рядами укладывались на противень. Расстаивался будущий рыбный пирог и подходил в формах хлеб. От дровяной печки с духовкой пыхало жаром.

Гай сам чистил, подготавливал и укладывал рыбу на тесто, естественно, по бабушкиным указаниям и сейчас с законной гордостью поглядывал на пирог.

— Вот поправишься, наберёшься силёнок, научу тебя наш фамильный сыр варить. Ох и вкусный! И не только сыр: семейных рецептов у нас много. Некоторые яства ещё наши пращуры придумали… Хочешь попробовать похлёбку из рыбьих головок времён римских завоеваний? А вот возьмём и сготовим! Тесто и без нас подойдёт, а мы рыбные головы и хвосты в дело пустим. Мамаша твоя голодная придёт — будет рада.

За ужином мама Хлоя ела наготовленные угощения да нахваливала. А потом сказала:

— Я ведь тебя, Гай, сегодня в Школу Чародейства и Волшебства записала.

— В Тихую Бухту? — вскинулась бабка.

— А куда же ещё-то? — сделала большие глаза Хлоя. — Не в Хогвартс же, прости Бездна, малыша отпускать! Ещё чего! Ушлые волшебники мигом перехватят и к себе перетянут. А оно нам надо? Чему бы хорошему на Большом острове учили, так, ерунду всякую мажатам суют. Нет, в нашей школе он больше полезного переймёт, чем во всяких Хогвартсах, — ласково потрепала по голове растопырившего уши сына. — Я уж и постоянный портключ приобрела, чтоб утречком в школу, а вечером — домой.

— Ты как, сынок, хочешь колдовству учиться?

Гай учиться в школе не хотел, однако от скуки и за учебники сядешь! Ещё и облегчением накрыло. Он всё решить не мог: хочется ему в Хогвартс возвращаться или нет? А тут дело решённое. Сгинул в Океане — и всё тут. Нет уж, Гай Фултон никаких Гарри Поттеров не знает и знать не желает!

А тёте Петунье можно потом написать, когда всё уляжется. Точно! В марте с Днём рождения её поздравить. Больше никому ни строчки!

Мысль о Роне привычно сжала сердце. Эх, рыжик конопатый…

После принятого зелья Забвения страшные сны Гаю не снились. Но воспоминание о Роне, навсегда оставшемся в утонувшей машине, словно глубокая заноза саднило душу. Мог ли он спасти друга? Сам-то ведь выжил. Теперь этого уже не узнать.

Вот о Гермионе Гай не вспоминал. Оно и понятно — девчонка, значит, существо странное и непредсказуемое. И немного чуждое. Наверное, с годами это изменилось бы, и Гермиона Грейнджер стала бы восприниматься как близкий друг, но… этого не случилось.

Со следующего дня началась подготовка к школе, в которую Гаю предстоит пойти осенью.

Мама Хлоя проверила его навыки чтения и сочла их удовлетворительными. Примеры и задачки по математике он решал довольно бойко. Вот с латынью было плохо: Гай мог опознать на странице лишь отдельные слова. А среднеанглийский не знал вовсе.

— Сразу видно — у маглов в сиротском приюте жил, — грустно вздохнула Хлоя, пригладив отрастающие волосы на макушке сына. — Ничего, сынок, тут наука нехитрая, быстро сверстников нагонишь, а я помогу.

Кое-как накарябанный на пергаменте гусиным пером диктант Хлою расстроил. Впрочем, она не долго унывала. На следующий же день принесла неновую артефактную тетрадь по каллиграфии, которая умела ругать и хвалить ученика приятным женским голосом, давать дополнительные задания и даже отпускала гулять раньше отпущенного времени! А в поощрение к старательности тетрадка обещала показать правильное начертание волшебных шрифтов и рун, если Гай будет усерден.

Был ли Гай усерден? Ещё как! Про руны он слышал в Хогвартсе, главным образом от говорливой Гермионы. Какой мальчишка не захочет узнать, как правильно рисуют и напитывают руны для очень крутых артефактов? Ну и самому их рисовать… где надо и не надо.

Мама Хлоя была очень довольна. О грандиозных замыслах сына она не подозревала. На её счастье, до светлого момента «удачных» экспериментов начинающего артефактора было ещё очень далеко…

* * *

Однажды, когда дождь на улице утих, разъяснилось и Гай развлекал себя разглядыванием в окошке высыпавших на небосводе первых звёзд, в его комнату пришли бабка и мама Хлоя.

У колдуний рода Фултон был донельзя торжественный и загадочный вид. Бабка заняла своё любимое скрипучее кресло-качалку, а мама Хлоя присела на скамью с подушкой, поставив на стол потёртую деревянную шкатулку. Из неё бережно извлекла завёрнутую в пожелтевший лоскут шёлка каменную пластину округлой формы.

— Гай, в Тихой Бухте тебя будут обучать общему волшебству. А дома мы с бабушкой обучим тебя нашему исконному колдовству. Но нужно определиться, достаточно ли сильна в тебе кровь колдунов, чтобы начать обучение.

— А если слабая? — испугался Гай.

— Тогда подождём пару лет. Сколько-то силы всё равно поднакопится, — успокоила мама Хлоя. — Для нас, колдунов, величина магического резерва не так уж и важна. Мы же не волшебники.

Она выпростала из тряпки плоский, изрезанный полустёртыми рисунками камень и придвинула его к Гаю:

— Это Рунный Остов — реликвия нашей семьи. Когда-то остовы в колдовстве часто использовали, потом подзабыли… Неважно. Постарайся в камень вглядеться. Можешь рисунки разглядывать, изъяны там или крапинки… Я не знаю, что ты узришь. Каждому видится что-то своё, но объединяют видения слои-полосы. Вроде как слои земли на обрыве или…

— Ух ты! Это же как кусок торта! — восторженно воскликнул Гай, едва не утыкаясь носом в камень.

— Торт?..

— Да! Или рождественский пирог с абрикосовым повидлом и взбитыми сливками.

— А сколько ты различаешь слоёв? — взволнованно стиснула пальцы Хлоя.

— Ну-у… восемнадцать? — вскинул на неё сияющие глаза Дар Океана. — А начинку считать? Она тут разная: ореховая есть, повидло, вроде взбитые сливки и цукаты…

Со стороны бабки послышался кудахтающий звук — Хезер смеялась, закрыв лицо натруженными ладонями. Хлоя покосилась на родственницу, неловко заправила за ухо выбившуюся из причёски прядь волос.

— Не, Телёночек, не считай, — всё ещё смеясь, выдала бабка. — Ни о ком из колдунов, видящим после седьмого слоя, мы и не слыхивали! Разве что в сказках. Мамка-то твоя всего три видит.

— И что будем делать? — в пространство спросила Хлоя.

— То и будем, — опять закудахтала бабка. — Основы дадим, а дальше сам дорожку протопчет. Свой путь найдёт. Великий Солёный Колдунишка, хе-хе.