«Он и Она» (гет)

Полдень застал Владу первой проснувшейся. Она потянулась на диване, её взгляд упёрся в чёрный экран телевизора — немой свидетель вчерашнего веселья. Ноги затекли, и, вытягивая их, она наткнулась на что-то твёрдое и неудобное. На автомате она стала это отпихивать, пока из-под пледа не раздался сонный, но возмущённый голос:

— Ты чего, очумела? На кого ноги поднимаешь?

Перед ней, сморщившись, лежала Даниэлла. Сознание Влады, всегда медленно приходившее в себя по утрам, наконец прояснилось.

— Ой, прости, прости! — зашептала она, поднимаясь. — Я думала, это что-то другое...

Элла, не удостоив её больше слов, просто отвернулась и почти мгновенно снова провалилась в сон, будто и не просыпалась. Видимо, вчерашнее давало о себе знать, несмотря на её уверения, что она «вроде как выспалась». Влада знала эту её черту — казаться крепче, чем есть на самом деле.

За окном кипела жизнь — звонкие голоса детей, смех. Лето разогнало по улицам всю окрестную ребятню. Дом, где жили Ева с Максом, был просторным, двухэтажным, полным света и тишины после шумной квартиры, которую они сменили не так давно. Влада, сбросив плед, поднялась по скрипящей деревянной лестнице наверх. Дверь в спальню сестры была приоткрыта. В комнате пахло сонным теплом и свежестью от распахнутого окна. На кровати, в лучах утреннего солнца, спали, сплетясь, Ева и Максим. Ева — в простой белой майке, он — лишь в боксёрах. Влада тихо подошла и натянула на них сбившееся одеяло.

— Хоть так, — прошептала она и вышла, осторожно прикрыв дверь.

На лестнице она столкнулась с Даниэллой, которая, бледная и помятая, смотрела на неё немым укором.

— Голова... — простонала та. — Таблетки есть?

— Ага, дошло, что пять рюмок коньяка — это перебор? — не удержалась Влада, но в голосе её была скорее забота, чем упрёк. — Пойдём, найдём.

Пока Элла ковыляла в ванную, Влада разыскала в своей вечной аптечке таблетки. Вручая их подруге вместе с бутылкой воды, она процитировала: «Не мешай, дядя Гена говорил...» Элла проглотила пилюли с видом мученицы.

— Проводишь меня? — попросила она, уже немного оживая. — Одна идти тоскливо.

— А поесть? На голодную голову — не дело, — тут же предложила Влада, и в её тоне не было места для отказа.

Элла согласно кивнула, и Влада принялась за дело. Доставая сковороду, она невольно улыбнулась — её научила готовить именно Ева, много лет назад, в такой же, наверное, ленивый летний день. Воспоминания были тёплыми и немного смешными, как та история, где она чуть не обожглась, а сестра спасла её руку.

Пока на сковороде зашипело тесто, в доме началось движение. Ева спустилась вниз, напевая что-то себе под нос, ещё не вполне проснувшаяся. Идея родилась мгновенно. Переглянувшись с уже вышедшей из ванной Эллой, Влада прошептала: «Спрячемся!» Они затаились под лестницей, как два озорных подростка.

Их засада удалась на славу. Ева, ничего не подозревая, прошла мимо, и две пары рук схватили её за ноги. С грохотом, но мягко — спасибо ковру — она рухнула на пол.

— Вы что, дьяволята?! — рассмеялась она, поднимаясь и отряхиваясь, больше удивлённая, чем рассерженная.

— Мы тебя пугали! Напугали? — захлёбываясь смехом, выпалили Влада и Элла.

Шутка была признана удачной. Пока Элла собиралась, Влада задержалась, чтобы попрощаться с сестрой. Покопавшись в своей вечно переполненной сумке — среди кип косметики, старых конфет, ключей и того самого складного ножа, памяти о погибшей подруге Веронике, — она наконец нашла кошелёк. Из него она достала несколько хрустящих купюр.

— Это от мамы, — сказала она, вкладывая деньги в руку сестре. — Говорит, копила тебе с моего же рождения.

Ева молча, но очень крепко обняла её. В этом объятии было всё — и благодарность, и любовь, и обещание скоро увидеться.

Дорога до дома Даниэллы предстояла неблизкая. Они могли взять такси, могли доехать на автобусе часть пути, но выбрали золотую середину — проехать на автобусе, но выйти пораньше, чтобы прогуляться. На остановке их ждал необычно пустой бело-зелёный автобус. В салоне Влада заметила пожилую женщину в поношенной, но чистой одежде. Без лишних раздумий, протиснувшись между пассажирами, она протянула ей две тысячи рублей. Бабушка, плохо видя, сначала не поняла, потом, прищурившись, взяла деньги без слов, просто спрятав их в складки платья. Влада, приняв это за равнодушие, вернулась на место. Но, выходя на своей остановке, старушка наклонилась к ней и тихо, но очень тепло сказала: «Спасибо тебе, деточка». Это маленькое «спасибо» согрело сильнее утреннего солнца.

Автобус покачивался на поворотах, пассажиры сменяли друг друга, а девушки болтали без умолку. Голова у Эллы окончательно прошла, и лишь тогда она вернулась к утреннему инциденту.

— Так почему всё-таки меня пинала? — спросила она, глядя на подругу.

Влада смущённо покраснела.

— Да думала, плед там какой-то... комок, — буркнула она, избегая взгляда.

Элла ничего не ответила. Она просто резко встала, крепко взяла Владу за запястье и почти выдернула её из автобуса на следующей же остановке, под мягкий, удивлённый перезвон дверей.