Узами крови... и любви (гет)

Сквозь чёрное, беспросветное полотно облаков прорезался звёздный свет. Ночь была темна и холодна, но этот свет согревал тьму.

Звёздное небо — милость Ситиса.

Элен открыла глаза, и свет звёзд проник ей в душу. Она думала, что вчера утонула во тьме и крови, но сегодня звёзды спасли её.

«Даже во тьме можно найти свет!..»

Элен оглянулась, услышав рядом треск костра и почувствовав тепло. Вокруг спала тёмная лесная глушь. Люсьен Лашанс разбил небольшой лагерь неподалёку от Кватча.

— Ты… спас меня? — Бретонка застыла от удивления. Бесполезного и запоздалого.

Люсьен молчал. Лишь звёздный свет, падавший на его лицо, слегка озарял таинственную улыбку.

— Твои способности впечатляют, — произнёс ассасин. — Я хотел бы предложить тебе присоединиться… к моей семье.

Элен молчала.

Едва не потерявшись во тьме, она пыталась забыться. Но Ситис не позволил ей умереть. Он оставил в её душе клеймо ужаса и смерти.

Тёмно-красная, почти чёрная, солоновато-горькая и липкая… кровь. На полу, на руках, на лице и в душе. Кровь. Элен всё ещё помнила, как её жалкий брат корчился на полу у её ног и захлёбывался собственной кровью. Как верещал, словно свинья на скотобойне, как стонал от боли и беспомощности…

Элен охватил страх. Страх перед самой собой.

«Это не сила… Это — проклятие!..»

Да, она убила. Элен до сих пор не могла поверить, что сделала это — убила собственного брата. Своими руками. Уничтожила своё прошлое, свою прежнюю жизнь. Отсекла всё, словно ножом. Лишила себя корней.

— У меня нет семьи. И больше никогда не будет, — вдруг холодно и безразлично произнесла Элен. — Я уничтожила в себе всё.

После её едва слышных слов ночная тьма сгустилась. Иссиня-чёрные облака поглотили звёзды.

«Я должна была погибнуть той ночью!»

— Нет! Ситис доволен тобой, сестра! — ответил Люсьен и коснулся ладони Элен. Бретонка вздрогнула и отдёрнула руку.

Лашанс почувствовал: её ладонь была ледяной, словно мёртвая.

— Я не верю тебе.

Люсьен взглянул в глаза Элен. Они были холодными и безжизненными, как стекло, острыми, как лезвие ножа. Её бледное лицо почти невозможно было разглядеть в темноте, но глаза выделялись даже во мраке.

— Я понимаю тебя, — сказал ассасин, — и дам тебе время. Я верю, что ты сделаешь правильный выбор.

Люсьен знал обо всём. Нелегко принять в своё сердце мрак и при этом сохранить рассудок. Нелегко не сойти с ума, остаться человеком и согласиться жить с клеймом убийцы. Но обратной дороги уже не было.

Люсьен Лашанс осторожно приблизился к Элен. Звёзды вновь пронзили полотно тьмы. Ассасин слегка коснулся губами её губ.

— Не бойся самой себя, — прошептал он.

— Бойся меня… — прошептала Элен в ответ и закрыла глаза, снова поддаваясь тьме и холоду, убегая от света.

На следующий день Люсьен оставил Элен. Он покинул лагерь, отдав бретонке приличную сумму септимов и записку, в которой сообщил, что будет наблюдать за ней и ждать её решения.

Люсьен уезжал с надеждой, что Элен поймёт, кто она на самом деле.

Но после этой ночи бретонка с серо-зелёными глазами исчезла из его жизни… до поры до времени.