Король, Дама, Джокер (джен)

Чужие шаги едва пробивались сквозь многоголосый шум ночи: дробный стук дождя по листве, протяжный вздох раскачивающихся ветвей, далёкий грохот грузовика, пронёсшегося мимо места аварии. Ей чудилось, что она вновь слышит то, чего, по словам Димы, на самом деле не было, — пока, цепляясь за искорёженный металл, выбиралась из разбитой машины. Тот звук — не шагов, нет, а чего‑то иного, протяжного и скребущего, — преследовал её ещё внутри, когда она нащупывала ручку двери, когда пыталась оттолкнуть подушку безопасности, когда наконец вывалилась на мокрый асфальт. Теперь он возвращался, сплетаясь с реальными звуками, и от этого становилось только страшнее.

Вдоль дорожки скупо горели фонари, отбрасывая дрожащие блики на мокрый гравий. Свет был желтоватый, нездоровый, будто пропитанный сыростью. Тень автобусной остановки расползалась по земле, словно чернильное пятно, вытягивалась, дрожала в такт порывам ветра. Столетие назад здесь убили женщину; в такие пасмурные вечера, как нынешний, это место навевало тревогу. Катя помнила историю смутно — то ли ревнивый любовник, то ли случайный прохожий, — но каждый раз, проходя тут, ощущала, как по спине пробегает холодок. Словно земля помнила. Словно воздух хранил отголоски крика.

Иногда вдалеке проплывал патруль — силуэт в дождевике, мерный шаг, тусклый свет фонарика. А где‑то впереди раздавался смех женщин, возвращавшихся из бара. Звонкий, беззаботный, он на мгновение разгонял тьму, и тогда казалось: вот оно, спасение, вот люди, вот жизнь. Если бы сегодня случилось так же, она ощутила бы себя в безопасности — хотя бы отчасти. Но фортуна отвернулась. Улица опустела. Дождь усилился, превращая лужи в маленькие озёра, а звуки — в размытые отголоски.

Женщина ускорила шаг. Шаги за спиной звучали всё отчётливее, обретая пугающую реальность. Сначала они были едва различимы — как эхо, как обман слуха. Потом стали чётче. Потом — ритмичнее. Кто‑то шёл за ней. Не спеша. Не скрываясь. По коже побежали мурашки — будто тысячи невидимых лапок ползли от воротника к корням волос. Анисимовой захотелось провести ладонью по шее, но она боялась наткнуться на чужие пальцы, уже тянущиеся к её горлу. Воображение рисовало холодные, цепкие руки, жёсткие пальцы, сжимающие кожу. Она сглотнула, пытаясь унять дрожь, но страх уже проник внутрь, сковал мышцы, замедлил дыхание.

Она заставляла себя обернуться — и не могла, хотя знала: надо. Взгляд упрямо скользил вперёд, цеплялся за фонари, за мокрые кусты, за очертания домов. Но не поворачивался назад. Ей было тридцать два года. Следователь. Жена. Мать. Она привыкла встречать неприятности лицом к лицу — на допросах, в погонях, в спорах с начальством. Но сейчас что‑то ломалось внутри. Что‑то древнее, животное, шептало: «Не смотри. Беги».

Обогнув лужу, она через мгновение услышала тихий всплеск — чья‑то тяжёлая нога опустилась в воду. Не случайно. Не поскользнувшись. А намеренно. Шаг. Ещё шаг. Ближе.

И тогда она побежала.

Кроссовки хлюпали по лужам, дождь бил в лицо, застилал глаза. Она не выбирала дорогу — просто мчалась вперёд, туда, где светился неоновый знак круглосуточной аптеки. За спиной — ни криков, ни погони, только мерный стук сердца и шум ливня. Но она знала: он не отстаёт. Он идёт.

Добравшись до аптеки, она ввалилась внутрь, тяжело дыша. Тёплый воздух, запах антисептиков, яркий свет — всё это на мгновение вернуло её в реальность. За прилавком скучала фармацевт, листая журнал.

— Вам что‑то нужно? — равнодушно спросила она.

Катя хотела ответить, но слова застряли в горле. Она обернулась. Через стеклянную дверь, размытую дождём, виднелась улица. Никого.

— Ничего, — прошептала она наконец. — Просто… передохнуть.

Фармацевт кивнула, не проявляя интереса, и вернулась к журналу. Катя прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь. Сердце колотилось, как пойманная птица. Она достала телефон, чтобы позвонить Диме, но экран мигнул — устройство разряжено.

«Он ведь говорил, что это было не по‑настоящему», — подумала она. Но тогда что? Почему шаги? Почему сейчас?

Дождь за окном не утихал. Где‑то вдали проехала машина, осветив улицу на мгновение. И в этом свете Катя снова увидела тень. На секунду. У края тротуара.

Она сжала кулаки, заставила себя дышать ровно. «Это просто нервы. Просто дождь. Просто ночь».

Но когда она вышла из аптеки, шаги вернулись.