Мои кроссоверы и не только (джен)

Примечания:

Тень у меня женского рода, принимает облик молодой девушки с тёмными волосами и фиолетовыми глазами в чёрном платье.

Больше всего в этом мире Тень любила спать. Глубокая спокойная дрёма — всё, что ей было нужно. Но всегда находились идиоты, либо просыпавшиеся сами, либо поднимающие её извне. Космическая сущность ругалась, психовала, но творения этого тупого божка не желали её слушать.

Она была старше Тьмы, Бога даже древнее Смерти, а потому бессмертна. Силы Правительницы Пустоты превышали силы всех вышеперечисленных существ вместе взятых, другое дело, что она не собиралась что-либо делать, разве что спать.

Почувствовав, что очередная попытка забыться сном провалилась, Тень, бурча и потягиваясь (ей было незачем это делать, но отчего-то хотелось), внезапно даже для себя решила, что на ближайшие пару сотен лет выспалась. Ну а что? Из-за этих грёбаных Винчестеров и их пернатого дружка она всё равно поспать толком не смогла и не сможет, так почему бы не понаблюдать?

Приняв одно из своих самых любимых обличий, Тень спустилась на Землю. Кто там что говорил про то, что она не может прийти без приглашения? Бред, всё она могла, просто не хотела.

Её внимание привлекло странное место, вроде бы оно называлось «кофейня». Люди сидели внутри за столиками, что-то ели и пили, разговаривали, так что ничего удивительного, что она заинтересовалась. Пришлось повозиться, чтобы сделать заказ, но у неё получилось.

И, кажется, появилась ещё одна вещь, которая ей нравится, не как сон, но близко — шоколад. Он был такой вкусный, что Тень, наверно, съела весь, который у них был.

Но сидение в кафе ей быстро наскучило, так что Космическая сущность отправилась за братьями.

Она нашла их без труда — их ауры, запачканные кровью, прахом и святостью, маячили в мире, как костры в ночи. Они стояли у входа в какой-то покосившийся сарай в Небраске, споря с призраком, который никак не мог взять в толк, что он мёртв. Кас жевал бублик, наблюдая со стороны с видом уставшего воспитателя.

Тень присела на забор неподалёку, свесив ноги в чёрных балетках, и материализовала в руках ещё один кусочек шоколада. Она отломила дольку и положила её на язык, прикрыв фиолетовые глаза от удовольствия. Это было почти так же хорошо, как небытие сна. Почти.

— Ты не пойдёшь, значит, ты не пойдёшь! — рявкнул Дин, размахивая раскалённым докрасна железным прутом перед носом призрака. — И точка! Иди в свой свет или куда там тебя пошлют!

— Мой дом! — завыло создание. — Моя земля!

— Твоя земля теперь под парковкой супермаркета, приятель. Двигай дальше.

Тень с интересом наблюдала, как Сэм что-то чертит на земле солью. Аккуратно, методично. Эти двое были так… сфокусированы на своем маленьком микрокосме. Они пытались навести порядок в одной песчинке, не замечая всей бесконечной пустыни вокруг. Это было одновременно глупо и забавно. Как муравьи, тушащие лесной пожар, таская капельки воды в своих челюстях.

Кас вдруг резко обернулся и уставился прямо на неё. Его взгляд, обычно усталый и раздражённый, стал острым, настороженным. Он почувствовал её. Не увидел — её облик был совершенной иллюзией, которую никто в этом мире не мог разглядеть, если она того не желала. Но он почувствовал пустоту, дыру в ткани реальности, где она сидела.

Она медленно помахала ему рукой, доев шоколад.

Ангел нахмурился, что-то пробормотал братьям и направился к забору. Он остановился в паре шагов, его крылья — невидимые, сломанные тени — напряглись.

— Ты, — произнёс он без всяких предисловий. — Что ты здесь делаешь?

— Наблюдаю, — простодушно ответила Тень, и её голос прозвучал как лёгкий ветерок, которого не было. — Вы меня разбудили. Опять. Мне стало скучно.

Кастиэль съёжился. — Мы тебя не звали. Ты не должна была быть способна прийти.

— О, этот старый закон, — она махнула рукой, и воздух дрогнул. — Я писала черновик. Могу и подредактировать для частного случая. Ты же ангел, ты должен понимать — правила для нижестоящих.

В его глазах мелькнуло что-то вроде страха, холодного и знакомого. — Чего ты хочешь?

— Пока? Ничего. Может, ещё шоколада. Ваш мир… любопытен. В нём есть вкусы. А во сне их нет. Только тишина.

За её спиной раздался взрыв — Дин всё-таки сунул прут в останки призрака. Ореол жёлтого пламени осветил её профиль. Она даже не моргнула.

— Я не позволю тебе навредить им, — прошипел Кастиэль, и в его руке вспыхнуло синее сияние ангельского клинка.

Тень наконец-то повернула к нему голову. Фиолетовые глаза, бездонные и пустые, встретились с его взглядом. Она улыбнулась. Это была не человеческая улыбка. В ней не было ни warmth, ни угрозы. Только вечность.

— Навредить? — она рассмеялась, и звук был похож на звон разбитого хрусталя. — Кастиэль, падшее дитё. Ты защищаешь песчинки от океана. Они мне неинтересны. Как и ты. Мне интересно… их упорство. Их шум. Они такие громкие для таких маленьких. Как они еще не разорвались?

Она соскользнула с забора, и её платье даже не колыхнулось. — Не волнуйся. Я просто зритель. На этом сеансе. Пока мне не надоест. Или пока не захочется спать.

И сделав шаг, она растворилась. Не исчезла, а именно растворилась, слова её никогда и не было. Осталось лишь лёгкое послевкусие пустоты и горьковатый аромат какао.

Кастиэль долго стоял, сжимая рукоять клинка, пока Дин не окликнул его, хлопая по плечу сажей.

— Эй, Кас! Ты в порядке? Стоишь тут, как вкопанный. Призрак-то упокоился.

Ангел медленно обернулся, глядя на братьев, на их усталые, но довольные лица. На их хрупкую, яркую, шумную жизнь.

— Да, — сказал он тихо, глядя в то место, где сидела Пустота. — Пока — да.