Прозрачность (гет)

— Ты ранен? — спросил человек.

Где-то рядом зашуршал бог Удачи и Ветра, поднимаясь и отряхивая одежду:

— Мне кажется, я приложился ребрами. Я уже чувствую, как появляется синяк!

И Соа, с растрепанными во все стороны волосами, медленно покачал головой, давая понять, что не пострадал. Человек, склонившийся над ним, выдохнул и, взяв юношу за предплечье, помог ему подняться. И Соа замер, ожидая, когда голова прояснится, а черные точки, плавающие перед глазами, уйдут.

— Что-то случилось в пути? — на этот раз человек обращался не к нему.

Он отпустил И Соа и сделал шаг в сторону. Юноша поднял голову и увидел ту, встречи с кем ждал уже давно. Он хорошо помнил этого человека; ту, кто нашёл его, заговорила с ним спустя столетия, дотронулась. Выражение ее лица осталось привычным: упрямо сжатые в тонкую полоску губы и неизменно хмурый взгляд. В тот момент он был направлен не на И Соа, а на Тесхву, который, морщась, достал платок и попытался аккуратно оттереть грязь с расцарапанной ладони.

— Да уж, «что-то случилось» — мягко сказано, — ответил ей Тесхва, пряча платок и разминая плечо. — Сначала Диастр присылает записку о том, что задержится и еще о какой-то возможной погоне, а затем врывается в храм и почти сносит меня с ног.

— Извините за это, — произнесла девушка. — И за непочтительное обращение.

— Но в любом случае сейчас мы здесь, в полной безопасности, так что, теперь можно выслушать и ее, и его... — Тесхва перевел взгляд на И Соа, впервые за это время наконец рассматривая юношу.

На мгновение он, казалось, лишился возможности говорить. Но лишь на мгновение.

— Его! Какого черта ты здесь делаешь?! Разве ты не сдох три... нет, четыре сотни лет назад?!

— Тесхва, — твердо произнесла хозяйка Диастр, закрывая И Соа своей спиной.

— Это отродье в моем храме! После того, как он пытался убить меня! Пытался убить императора!..

— Помолчи.

Но Тесхва и не думал ее слушать.

— После того, как он убил акару?! Ты прекрасно знаешь, как я ненавижу его! — широко жестикулируя кричал Тесхва, ни на что не обращая внимания, однако оставаясь на расстоянии от юноши.

И Соа, все еще стоящий рядом, внимательно разглядывал профиль своей защитницы, слегка поднимая голову. Сам он был достаточно высоким, но девушка все равно на полголовы обходил его. Несмотря на то, что она держалась с видимой уверенностью, юноша заметил, как та растерялась после слов Тесхвы, будто не до конца понимала, что происходит.

— Гинтрейме, — неслышно, почти не открывая рта, обратился И Соа к девушке, которая, будучи поглощенная разговором, не смотрела в его сторону.

Та еще сильнее поджала губы, а затем уже более спокойно сказала Тесхве, который все еще тяжело дышал и смотрел на них исподлобья:

— Ты тот, кому я доверяю. И я прошу тебя успокоиться. Пусть сейчас все выглядит несколько запутанно, но дай мне время, я со всем разберусь и все тебе объясню.

— Но, — Тесхва беспомощно указал на И Соа, — он же... проклятый. Как я могу быть спокойным, когда речь идет о нем?

Диастр, до этого тихо стоявшая чуть вдалеке от остальных, ахнула и невольно переспросила:

— Проклятый? Господин И Соа?

Ей никто не ответил.

— Мне кажется, подобное место не лучшее для разговоров. Почему бы нам не покинуть его и продолжить спор чуть позже, если хотите, — предложил И Соа, едва выглянув из-за плеча Гинтрейме, все еще укрываясь за ее широкой спиной.

— Закрой свой рот, демон! — мгновенно отреагировал Тесхва.

Он прошествовал из комнаты мимо алтаря и вышел из храма. Диастр неуверенно посмотрела на Гинтрейме и, дождавшись ее кивка, вышла вслед за Тесхвой.

— Идем, — коротко сказала она И Соа.

Тот опустил голову и также вышел из храма.

Гинтрейме была богиней Создания и Преобразования. Многослойные плотные темные одежды полностью скрывалии ее тело и вкупе с угрюмым лицом создавали мрачный образ. Разбавляли его янтарные застежки и вышивка. Богиня носила сапоги с богато расписанным голенищем, и во время ходьбы И Соа отчётливо слышал впереди себя стук ее невысокого каблука.

Вопреки создававшемуся впечатлению, черты Гинтрейме нельзя было назвать грубыми, а кисти ее рук и вовсе были изящны. Выглядела эта богиня весьма молодо; держала голову и широко расправленные плечи так, будто была рождена в благородной семье. В завершение утонченного образа, ее шею закрывал темно-серый шейный платок необычного покроя, на котором черными и белыми нитями был вышит узор, напоминавший ветви со светлыми лепестками. Единственное, что выбивалось, так это горбинка на носу, очевидно, когда-то сломанном и вправленном неправильно. Пухлые губы имели темный, коричневатый оттенок.

Гинтрейме остановилась перед крытой повозкой из дорогой древесины с почти невесомыми полупрозрачными занавесками на окнах. Она была запряжена двумя лошадьми.

— До поместья, — мрачно буркнул Тесхва возничему и забрался внутрь.

И Соа и Гинтрейме сели напротив. Диастр запрыгнула ближе к поводьям, но ее госпожа жестом попросила ее расположиться рядом с ними. Повозка тронулась. Все молчали. В воздухе витало недоверие и напряженность. Тесхва исподлобья буравил взглядом И Соа, а сам юноша, подперев голову рукой, смотрел в окно и наблюдал за неспешно проносящимися мимо них зданиями. Диастр и вовсе не поднимала голову. Лишь Гинтрейме оставалась в этой ситуации самой собой: сложив руки на груди, она одинаково хмуро взирала на всех. Через некоторое время гнетущая атмосфера была развеяна ее голосом:

— Диастр, доложи обо всем, что произошло.

Девушка подняла голову и, бросив мимолетный взгляд на И Соа, принялась рассказывать, начиная с того самого момента, когда она, разрушив барьер, вошла в пещеру к слепому юноше. На эпизоде с неудавшейся попыткой побега прямо из поезда Диастр замялась:

— Потом... Ну, в общем, господин И Соа выпрыгнул из вагона. Но я успела поймать его.

Брови Гинтрейме взлетели вверх, глаза округлились. Она всем корпусом повернулась в сторону юноши и потрясенно спросила:

— Зачем?

— Ненормальный, — пробурчал Тесхва.

И Соа недовольно сложил руки на груди. Не то, чтобы этот факт было секретом, однако не хотелось, чтобы его признавали вслух.

— Если бы я узнал раньше, что сам бог Удачи будет ждать меня, сбежал бы еще в самом начале.

Тесхва так же сложил руки и фыркнул.

— Кто бы мне сказал, что я помогаю проклятому Судье!

И Соа и Гинтрейме синхронно поморщились.

— Какой еще судья? — чуть не взвыла от непонимания Диастр.

Лишь из уважения к двум небожителям, в окружении которых находилась девушка, она не повышала голос. И уж тем более не угрожала, требуя объяснений, как бы сильно ей этого ни хотелось. Юноша, сжалившись над ней, решил утолить ее любопытство и, чуть улыбнувшись и прикрыв глаза, подтвердил:

— Я проклятый. А «Судья»... Что ж, это просто забавное прозвище, которое мне когда-то дали люди.

Конечно же, Тесхва не врал: И Соа действительно был демоном. Их отличали кроваво-бурые запутанные узоры на теле. Обычные люди ничего не могли противопоставить этим ужасным созданиям и им оставалось только обращаться за помощью к богам и надеяться на их благосклонность.

Однако метка, что ветвилась на шее юноши, больше не была красной, она выцвела и поблекла; и люди, замечая ее, даже предположить не могли, что она связана с демонами.

— Но я не слышала о вас, — голос девушки чуть дрогнул.

Боялась ли она? Безусловно. Девушка никогда не пересекалась с демонами, но рассказов очевидцев хватало ей сполна. Думать о том, что все это время она была с одним из них наедине... В дрожь бросает от таких мыслей.

— Как долго вы все же пробыли в горах?

На этот раз И Соа улыбнулся еще шире.

— Достаточно долго, я уже отвечал.

— Ты больше не проклят, — процедила Гинтрейме.

И Соа промолчал, но затем как будто бы с неохотой кивнул.

Диастр было ясно видно, как Тесхва хочет сказать что-то ядовитое. Нечто наподобие «С каких пор ты прекратил быть демоном?» или «Попробуй выпрыгнуть и из этой кареты и сломай себе шею!», но его останавливал тяжелый взгляд Гинтрейме, который теперь был устремлен только на Тесхву, приказывая ему держать рот на замке.

— Что было дальше? — в конце концов спросили у Диастр.

Она продолжила свой рассказ, описав, как взорвался железнодорожный состав, и подозрительных духов, которые встречались им на всём пути: рыскали среди обломков, остановили на выходе из леса, караулили в Коваде. Закончив, она в ожидании посмотрела на свою хозяйку. Та обдумывал ее слова.

— Первым делом нужно найти тех людей, которые подорвали поезд, — произнесла она. — О том, что ты отправилась в горы за И Соа и, уж тем более, куда именно вы держали путь после этого, знали только мы трое.

Взгляды всех сидящих непроизвольно скрестились на боге Удачи и Ветра. Тот занервничал.

— Почему вы на меня так смотрите? Я никому не говорил! Эй, я даже не знал до этого момента, что мы спасаем демона! Зачем мне вообще было это делать?!

Гинтрейме поджала губы.

— Я верю тебе, — она устало потерла глаза. — Но возможно с этим связан кто-то из богов.

Диастр и Тесхва переглянулись.

— С чего ты так решил?

— Две с половиной декады назад мы все почувствовали отголоски мощных духовных сил в горах. Почти все небожители, включая нас с тобой, Тесхва, обсуждали это в Зале, помнишь? — богиня Создания и Преобразования говорила тихо и серьезно. — Я взяла это дело на себя, сказав, что немедленно пошлю своих подчиненных, но еще раньше того разговора Диастр отправилась туда и сняла многовековой барьер. Его разрушение — и есть тот самый всплеск энергии. Чтобы никто не заинтересовался этим, я заверила всех, что помощь мне не требуется и что я смогу разобраться со всем сама.

Тесхва приоткрыл рот в изумлении.

— Так ты продумала это все изначально! — почти обвиняющим тоном воскликнул тот.

И Соа усмехнулся. Он и не думал, что Гинтрейме способна на лукавство.

— У нас предостаточно времени до того, как другие небожители потребуют объяснений, — продолжила Гинтрейме. — Дорога туда и обратно занимает минимум месяц, а в тот момент, когда я пообещала отправить в горы своих подчинённых, И Соа и Диастр уже держали обратный путь. И это не считая того, сколько времени моим людям понадобилось бы на установление причин всплеска. В конце концов я постараюсь что-нибудь придумать и убедить всех, что ничего опасного не произошло.

Задумавшись, И Соа перебрал в голове то, что сказала Гинтрейме. Разве в пантеоне богов есть те, кто за спиной могли пытаться помешать ему? Да еще с подобным масштабом: взрывы, пожары...

— Для чего нужно было сжигать тот храм? — спросил И Соа, не обращаясь ни к кому. Он не понимал, почему никто не обсуждает это. — Не могли же его случайно перепутать с храмом Тесхвы.

— Их не путали, — ответила Гинтрейме. — Это сделал кто-то другой. Надеюсь, никто сильно не пострадал, но главное, что вы добрались.

И Соа пару раз моргнул.

— Откуда, — он сделал небольшую паузу, пытаясь подобрать слова, — такая уверенность, что это просто совпадение?

— Да они постоянно горят, чему тут удивляться, — махнул рукой Тесхва.

Гинтрейме, видя непонимание юноши, объяснила:

— Кто-то сжигает все, связанное с богом Морей и Желаний, последние два или три столетия. Более сотни его храмов по всей стране сгорело, а новые продолжают вспыхивать.

Безнаказанно уничтожать храмы бога Морей и Желаний? Того самого, чье имя дети знали с младенчества, и кому молились все без исключения? Храмов, воздвигнутых в его честь было настолько много, что подсчитать их количество не представлялось возможным. Будь у небожителей понятие неравенства — бога Морей и Желаний назвали бы Верховным. Он исполнял заветные мечты людей и приносил сладкие сны; он был старейшим.

— Почему же его... или их до сих пор не остановили? — опешил И Соа.

— Мы пытаемся.

Тесхва скривил губы.

— Прежде чем обвинять нас в бездействии, подумай дважды, демон. Если бы это было так просто, то ни Т’ие, ни Шуанси, ни Гинтрейме, ни кому бы то ни было еще не пришлось бы несколько десятилетий столько сил тратить на поиск каких-то ненормальных.

— Не замечал раньше в тебе такого желания лезть в чужие проблемы, — приподняв бровь, обратился И Соа к Гинтрейме. — За это время что-то сильно изменилось?

— Имей хоть каплю уважения! — взорвался Тесхва. Под влиянием эмоций он не заметил, как сильно наклонился к юноше, позабыв о страхе. — Гинтрейме столетиями только и занималась поисками виновных! Я мог не видеть ее месяцами!

Сама Гинтрейме глухо кашлянул и нервно поправила воротник.

Диастр непроизвольно поглядывала на юношу. Ей овладело желание выведать все и сразу, но она смогла выдавить лишь два вопроса: знала ли ее госпожа И Соа до этого, и для какой цели она его вытащила.

На первый вопрос, как ни странно, ответил сам И Соа. Он переглянулся с Гинтрейме и покачал головой.

— Знала. К большому моему сожалению.

На второй же вопрос хозяйка Диастр сначала не хотела отвечать, лишь нахмурилась еще сильнее, но затем исподлобья посмотрела на И Соа и произнесла:

— Целей много.

Больше ничего Диастр от них не услышала.

* * *

За время пути в повозке постепенно стихали все разговоры. Дорога, ведущая от храма до поместья Тесхвы, была ровной и хорошо проложенной, так что путников почти не трясло. Как только они замолчали, И Соа начало клонить в сон. Он опустил голову и тихо засопел. Не смотря на то, что Диастр этой ночью совсем не спала, вынужденная приглядывать за И Соа, последовать его примеру она не спешила: слишком уж была взволнована происходящим.

Когда они добрались до поместья, девушка первой вышла из повозки, за ней последовал Тесхва. Он сразу направился к величественному зданию из светлого камня, не обращая внимания на отставших. Очевидно, небожитель все еще сильно злился.

В этих краях Тесхва не раскрывал свою настоящую личность и слыл богатым молодым господином, живущим на окраине в небольшом, но крайне изысканном поместье. Несмотря на некоторую отстраненность, он постоянно помогал городу, давая деньги на организацию фестивалей и празднования важных дат, поэтому местные жители в большинстве своем благодушно относились к нему, не лезли на его территорию и не пытались разузнать подробности о его жизни.

— Он может остаться здесь лишь при одном условии: ты глаз с него не будешь сводить. Хоть привяжи его к себе, мне без разницы, — напоследок бросил Тесхва.

Гинтрейме потерла переносицу.

Они направились к поместью через ухоженный внутренний двор по неширокой дорожке из выступающих камней. Диастр держалась чуть позади.

— Приведи врачевателя, — кинула Гинтрейме девушке, и она первая поднялась по ступеням и быстрым шагом направилась вглубь коридоров.

— Ты собралась лечить мои глаза? — тихо спросил И Соа.

— Да.

Комната, в которую провели И Соа, была небольшой, но в ней находились все необходимое и даже чуть-чуть больше. Кровать, намного шире, чем юноша мог пожелать, стояла у стены. Рядом была облокочена сложенная ширма, рассмотреть рисунок на которой пока не представлялось возможным. Также здесь находился массивный шкаф, низкий столик и несколько стульев.

Окно было неожиданно маленьким для такой комнаты. Оно давало мало света, поэтому в помещении, несмотря на ясный день, царил полумрак.

Не успело повиснуть молчание, как вошла Диастр вместе с высоким мужчиной. Несколько глубоких морщин на лице выдавали его возраст, а густые волосы с проседью были собраны под мягким головным убором. Он низко поклонился Гинтрейме, затем сдержанно И Соа.

Врачеватель попросил юношу сесть на край кровати. Дождавшись, когда он вынет свои кустарные протезы, мужчина убрал волосы с лица И Соа и, аккуратно подняв веки, вгляделся в открывшиеся пустые глазницы.

И Соа ждал. Послышался шелест складок тяжелых одежд, тихий плеск воды и позвякивание фляг. Пальцы мужчины осторожно тронули покрасневшую вокруг нижнего века кожу. Спустя некоторое время юноша ощутил легкий холодок около глаз, а затем почувствовал, как на это место ложится повязка, пропитанная чем-то резко пахнущим.

— Вы действительно видите с помощью своих протезов? — раздался тихий голос мужчины.

— Вижу.

Он тяжело вздохнул.

— Ваша слизистая в отвратительном состоянии. Небесная госпожа предупредила меня, что вы долгое время очень пренебрежительно относились к своему здоровью, но я не могу поверить, что вы еще способны что-то видеть. Если быть точнее... Хм, можете сказать, что именно произошло? Когда вы впервые стали использовать замену?

И Соа задумался.

— Давно. Я встрял в неприятную ситуацию и сильно повредил глаза. Их пришлось удалить, — неспешно говорил юноша. — Не очень хорошо помню первое время после этого.

— Чувствуете ли вы боль, когда меняете глаза?

— Да.

— Чувствуете ли вы боль, когда ваши глазницы пусты?

— Немного, — кивнул И Соа.

Врачеватель настоятельно посоветовал юноше обрабатывать кожу мазью, которую он ему оставил, и не использовать «подобные изделия», чтобы дать глазницам отдохнуть. Перед уходом мужчина сообщил, что когда воспаление пройдет, он осмотрит его еще раз.

Он удалился, Диастр последовала за ним. И Соа и Гинтрейме остались наедине.