Реверс (гет)

— Совсем молоденькая, — темноволосый мужчина листал серую папку с документами, — жалко её даже.

— Да уж, — отозвался более молодой, державший выправку перед старшим. — Не похожа на остальных. А отец у неё… как его…

— Ксенофилиус.

— Во-во, чудак. Ну и имечко, конечно, — молодой почесал выбритый затылок.

— А у них у многих такие, — хмыкнул старший. — Вспомни ту очкастую, как стрекоза…

— Сибилла… кажется.

— Она самая, — кивнул старший. — Да хоть ту психованную возьми, тоже имя как из греческой трагедии.

Молодой, прищурившись, посмотрел на фотографию светловолосой девушки, глядящей в камеру насупив взгляд.

— А девчонке не повезло, — он цокнул языком. — Ей бы ещё жить да жить.

— Не нам решать, Юджин.

* * *

Сьюзен Боунс сидела на кровати в комнате, отведённой под спальню для девочек, низко свесив светловолосую голову. Вчера забрали нескольких младших учеников, сегодня утром пришли ещё за троими. За ней никто не шёл, и от этого горькое чувство тревоги снедало её. Она уже отправила несколько сообщений — каждое из них осталось без ответа.

От некогда многочисленной чистокровной семьи остались ныне одни ошмётки. Она с ненавистью покосилась на приоткрытую дверь.

Свет тонкой полоской ложился в приглушённую полумраком спальню с расставленными тут, как в казарме, койками, к каждой из которых прилагался маленький комод. Хотя хранить в этих комодах было особо нечего.

В первую магическую вырезали всю семью её дяди; Сьюзен тогда была совсем малышкой. Собственно, из всех Боунсов и остались только сама Сьюзен да её тётя Амелия, два года назад убитая Тем-кого-нельзя-называть… И мать, от которой всё ещё не было вестей. Сердце тревожно заходилось и вздрагивало. Вдруг она не выжила тогда в битве? Или тяжело ранена и ей нужна помощь, а Сьюзен сидит тут, прячется, как трусиха.

Она вновь посмотрела на дверь.

Прятаться под одной крышей с этим отродьем.

Пальцы вцепились в светлые пряди.

Невыносимо.

На соседней кровати тихо лежала Ханна Аббот. Ей тоже было не сладко — в прошлом году внезапно скончалась мать, а в этом… А в этом ей пришлось ехать вместе со Сьюзен в школу, чтобы вместе пережить этот злосчастный год. Ведь не всех отправили обратно в Хогвартс: кто-то не пустил своих детей, кто побогаче — послали их в Шармбатон и Дурмстранг, богатые и умные вывезли детей и уехали сами.

Полуоткрытая дверь скрипнула, впустив тощую и бледную, как смерть, Грейнджер. Она и прибыла сюда какой-то… не такой. А в последние дни казалась ещё и отстранённой. Сьюзен подняла на Гермиону взгляд.

Та подошла к своей кровати, взяла со спинки полотенце и, кивнув в знак приветствия, отправилась в ванную, закреплённую за спальней.

Ханна говорила, что видела, как Грейнджер перенёс в особняк сам Тот-кого-нельзя-называть. Поэтому обе они старались общаться с ней только по делу. Она, конечно, путешествовала с Гарри, но кто знает, что они там делали в этих своих бегах?

Теперь уверенности не было ни в чём.

— Она уже третий день спорит с… — вдруг тихим шелестом прошептала Ханна.

Сьюзен повернулась к подруге.

— То со Снейпом, то с этим… — Ханна не стала договаривать, и так было понятно, с кем.

Грейнджер и Снейп были, пожалуй, единственными, кто к нему заходил.

И — на кого он не орал.

— И не спит, кажется, — согласилась Сьюзен.

Она подняла голову, чтобы сказать что-то ещё, но тут же встретилась взглядом с выходящей из ванной Гермионой. Та смотрела серьёзно, так, будто поняла причину разговора, но промолчала.

Пройдя к своей кровати, она села на край и аккуратно промокнула влажные волосы полотенцем. Взгляд у неё был усталый, и при этом в нём мелькало то беспокойное напряжение, что бывает у людей, слишком долго смотревших в лицо опасности.

Достав палочку, она заклинанием слегка просушила волосы, а полотенце повесила обратно на спинку своей кровати.

Продолжать свой тихий разговор девушки при ней не стали. Они многозначительно переглянулись, Ханна отвернулась к стене, а Сьюзен вытянулась на кровати и уставилась в потолок.

И в школе Грейнджер особо никто не любил — за то, что в каждой беседе была выскочкой, которой нужно было срочно донести до каждого своё мнение. Странно, что теперь она молчала.

Краем глаза Сьюзен заметила, как Гермиона опустила голову на подушку, затем поморщилась. Привстала. Взбила подушку, чтобы вновь на неё опуститься и снова подняться.

В конце концов, поворочавшись ещё минут пятнадцать, она, негромко фыркнув, резко встала с кровати и покинула спальню.

* * *

Волдеморту не спалось. Совсем. Сколько бы он ни держал глаза закрытыми, в сон провалиться так и не получилось. Из-за того, что сердце постоянно сбивалось с ритма и бросало то в жар, то в холод. Из-за того, что плечо до сих пор ныло, хоть и куда меньше. Из-за того, что… девчонка сидела вечером рядом с ним, следила, чтобы он выпил чёртовы зелья.

Он открыл глаза.

Тут могла бы быть кромешная тьма, если бы не окно-бойница, пропускавшее крупицу лунного света в каморку.

Он перевернулся на бок.

Глубоко вздохнул. Вновь сомкнул веки.

Нет.

Сон не шёл. Ещё и мысли о грязнокровке не давали покоя. С тех пор, как он сидел с ней в коридоре, с момента, как он стёр ей память в библиотеке…

Библиотека. Ему нужно было пойти и почитать, успокоиться с книгой в кресле, как он поступал всегда. Это помогло бы собрать мысли воедино, отвлечься от навязчивых дум об этой девице.

Которая, конечно же, ни сном ни духом о его тревогах.

Волдеморт поднялся с жалобно скрипнувшей под ним кровати, опустил ноги на прохладный пол. Его всё ещё распирала ярость, гнев. На всё: на себя, на магглов, на глупое ранение, на эту нахалку, смевшую дерзко смотреть и говорить. И зрившую ровно в корень.

Коридор обволакивал своею тишиной — дом спал, а скорее даже — затаил дыхание, не смея проявить жизнь в ночном покое. О котором Волдеморту приходилось только мечтать.

Он шёл, едва касаясь пальцами шершавой стены. Не потому, что опирался на неё, а потому, что ему хотелось хоть что-то ощутить, кроме охватывавшей тоски. Неровности под кончиками пальцев ощущались буграми и провалами, целой картой, которую время расписало на поверхности старого дома.

Не осталось ничего. Крестражей больше не было — он знал это точно. Последний изрубил на его глазах мальчишка Лонгботтом.

Последнюю.

Змею.

Нагайну.

На куски.

Остановившись у двери в библиотеку, Волдеморт вздохнул. Не тяжело, не театрально — устало, будто только что ощутил, что сон должен вот-вот застать его. Рука опустилась на отполированную латунную ручку, повернула её, дверь сдавленно всплакнула и…

Он остановился на пороге.

В кресле, повёрнутом к камину, была она. Ноги подобрала под себя, боком упёрлась в подлокотник, голова чуть склонена на спинку кресла, а на вздымающейся от мерного дыхания груди — книга. Раскрытая, обложкой вверх. Будто девчонка уснула за чтением.

Отблески каминного пламени выхватывали её спокойное лицо, поигрывали бликами на каштановых кудрях.

Волдеморт стоял, глядя на неё, как на наваждение. Как на призрак, явившийся из небытия, чтобы мучить его снова.

Она здесь.

В его вотчине.

Войдя, он осторожно прикрыл за собой дверь. И обратил внимание, как Грейнджер поёжилась во сне, словно от холода. Он едва слышно подошёл к ней, наклонился… чтобы забрать книгу, чтобы та не пострадала.

Тонкие пальцы провели по старому кожаному корешку, обвели золочёные буквы, а взгляд алых глаз был прикован к бледному лицу Гермионы. К её приоткрытым во сне губам, к коротким теням на щеках от ресниц, к локону, прилипшему ко лбу. Наверное, он так стоял не одно мгновение, застыв над ней с вытянутой рукой, пальцами, касавшимися книги.

Затем, моргнув несколько раз, будто пытаясь вынырнуть из наваждения, Волдеморт перевёл взгляд на книгу. Он легко подхватил её и, выпрямившись, перевернул страницами к себе, чтобы посмотреть, какая же история её сморила в такой глубокий сон…

Алые глаза забегали по строчкам, тонкий, почти безгубый рот чуть приоткрылся, и он мановением руки придвинул к себе второе кресло ближе. Медленно, не отрывая взгляда от окрашенных временем в жёлтый цвет листов, Тёмный Лорд расположился в кресле, привычно закинув ногу на ногу. Как он делал всегда, когда уединялся в библиотеке.

Как он делать перестал, когда страх бренности взял над ним верх.

Пробежав обе страницы, он быстро пролистал дальше — в конец, к оглавлению. Губы его сжались в тонкую побелевшую полоску.

Главы об инквизиторах. Ловцах на магов, сгинувших за ненадобностью триста лет назад.

Он перевёл взгляд на Гермиону, съёжившуюся в кресле, затем вновь посмотрел в текст. Она остановилась на главе, рассказывающей о том, как забирали маленьких грязнокровок у магглов. Забирали обе стороны — и волшебники, и ловцы. Книга была довольно старой, но Волдеморт был уверен, что не читал её… или…

Быстро перевернув её, он осмотрел обложку.

— «Роль магглорожденных в истории», — тихо прочитал он.

Конечно, он её не читал — он не обращал внимания на такой бред. Даже странно было, что в библиотеке Малфоев затаилась настолько крамольная литература. Может быть, входила в редкое издание с другими книгами? Или кто-то отдал за долги?

— Это более вероятно, — произнёс он вслух чуть осипшим голосом.

Гермиона снова зашевелилась, отвлекая от чтения. Нельзя было сказать, что книга увлекла его: ничего выдающегося он в ней пока не обнаружил — за исключением того, что грязнокровки зачем-то были нужны и древним охотникам на магов.

Еле слышный вздох разрезал тишину, вновь сомкнувшуюся непроницаемым пологом.

И дыхание. Её дыхание из размеренного превратилось в нарочито спокойное, словно она намеренно пыталась не выдавать присутствия и лишних звуков.

Проснулась.

Через мгновение у него создалось ощущение, что в нём прожигают дыру. Одним взглядом — внимательным, из-под опущенных ресниц, чтобы не выдать, что сон уже улетучился. Осторожно взглянув в её сторону поверх страниц, он… споткнулся о её внимательность, прикованную к нему.

Рядом с ней он чувствовал себя животным, опасным. Которое делает вид, что готово дать себя погладить, чтобы через мгновение вцепиться в руку, плечи, губы…

Гермиона не была так глупа, чтобы лезть к нему, — она просто полулежала в той же позе, в какой он её застал, и изучающе смотрела, почти не моргая, чуть смежив веки.

Он бы и дальше сидел напротив неё неподвижно, словно ледяная скульптура, но нужно было заканчивать эти игры. Захлопнув книгу, он положил её на колени, а взгляд — прямой и колкий — устремил на Гермиону, замершую перед ним. Как кролик перед удавом.

— Ты замёрзла.

Констатация, а не вопрос. В библиотеке и впрямь было довольно свежо. В ответ девчонка выпрямилась в кресле и замотала кудрявой головой.

Но он ей не верил.

Алые глаза всё так же цепко следили за её лицом, отмечая каждую реакцию на него. Он даже не пытался проникнуть в её голову — всё читалось по живой мимике, по карим глазам, нервно блестевшим в полумраке.

— Твои родители ведь… — слово застряло в горле, и он сделал усилие, чтобы протолкнуть его наружу, — магглы.

Этот вопрос заставил вздрогнуть Гермиону: глаза её на секунду расширились, затем она, сцепив руки, совладала с собой.

И кивнула.

Сейчас она смотрела не на него — на книгу, покоившуюся на острых коленях, обтянутых чёрной мантией.

— И что с ними? — всё тот же отстранённо-холодный тон.

Гермиона закусила губу, подняла взгляд на него — хмурый, неприятный. Наверное, при большом желании таким острым взглядом можно было бы камень резать, словно масло. Но сейчас он полоснул что-то внутри Волдеморта, задел нечто, казавшееся мёртвым.

— Стерла им память, — голос казался почти спокойным.

— Как неожиданно разумно, — усмехнулся Волдеморт.

— Из-за вас, — она продолжала смотреть прямо на него. — Чтобы вы не добрались.

Его длинные пальцы медленно погладили корешок книги, а взгляд переместился на каминное пламя, умиротворяюще потрескивавшее.

— Добраться могут и другие, — он не стал уточнять, кто, но, судя по тому, как Гермиона закусила губу, она поняла, о ком он говорил.

Она тоже повернулась к камину, кажется, даже чуть подалась вперёд, к теплу огня.

— А вам не показалось странным, что они… — она старалась избегать слов «маггл», «военный», видимо, не хотела вызвать бурю. Волдеморт мигом повернул к ней голову. — Что они слишком хорошо знали, как действовать. Куда стрелять, как нанести удар так, чтобы было больше разрушений, как…

— Били слишком точно, — подтвердил он сухо. — Не наугад.

Но негодование уже поднимало в нём свою омерзительную голову.

— Будто готовились заранее, — тихо произнесла Гермиона.

— Грязнокров… вочка, — запнувшись на мгновение, сказал он, — это невозможно… — и тут же он осёкся. — МакГонагалл, эта драная кошка, говорила — они всегда знали! — голос его повысился почти до раздражённого крика. — Люциус!

Он гаркнул так, что его голос прозвучал, наверное, на весь особняк. Волдеморт вскочил на ноги, скинув с колен проклятую книгу о магглах.

— Люц…

— Вы сейчас перебудите весь дом! — сквозь зубы зашипела на него Гермиона.

Быстро поднявшись из кресла, она двинулась к Волдеморту, чтобы одёрнуть за рукав, но пальцы её застыли в полудюйме от него.

Его взгляд опустился на её руку, потом медленно поднялся к лицу, пробежал по раскрасневшимся щекам и глазам, загоревшимся азартом. Ей тоже хотелось узнать. Но она старательно делала вид, что нужно соблюдать приличия.

— И? — он в удивлении изогнул безволосую бровь и сделал шаг к Гермионе, а она отступила, уперевшись в кресло. — У нас война, — напомнил он. — Если поместье атакуют, ты будешь ходить на цыпочках?

Гермиона осела в кресло, чтобы не быть так близко к нему, чтобы увеличить расстояние.

И он только сейчас понял, что плечо всё ещё поднынивало под недавно сменённой повязкой. И всё же…

— Люциус! — снова крикнул он.

* * *

На часах было два ночи, и этот псих решил всех разбудить. На вопли Волдеморта сбежались бы и почившие Малфои из фамильного склепа, да он, по счастью, оказался заперт. И потому он поднял на уши почти весь дом, потребовав немедленного собрания в зале.

Гарри, зевая, сидел между Северусом Снейпом и МакГонагалл, впопыхах накинувшей мантию поверх ночной сорочки. Напротив них сидел уставший и чуть осунувшийся Люциус, а рядом с ним, скрестив руки и вперив суровый взгляд в Гарри, сидел Трэверс. Гарри помнил, как тот вместе с Долоховым, оставшимся у входа в зал, пытались поймать их вместе с Роном и Гермионой в кафе.

Во главе стола, как и в прошлые разы, восседал Волдеморт. Он нервно постукивал пальцами по гладкому столу. А справа от него стояла…

Гермиона, ссутулив плечи, чуть опустив голову и прикусив губу.

Гарри перевёл взгляд на Волдеморта. Этот урод о чём-то говорил с Гермионой, когда они поспешно вошли в зал, но, как только появился Северус… Тут Гарри мельком кинул взгляд на него. Они сразу же смолкли, а Гермиона встала чуть поодаль от змееподобного ублюдка.

Хорошо, что свет не зажигали полностью, а оставили его чуть приглушённым. Правда, внешность Волдеморта в таком неясном освещении выглядела ещё более пугающей. Потусторонней.

— Зачем ты нас собрал? — подавив зевоту, потребовала ответ Минерва, чуть передёрнув плечами. — Это могло подождать утра?

— Не могло, — процедил сквозь зубы Волдеморт и кинул злобный взгляд на МакГонагалл. — Ты говорила, что они всё знали!

Она кивком подтвердила его слова. Северус на неё посмотрел — не сурово, недоумённо.

— Позволь спросить, в каком смысле ты это говорила? — голос Волдеморта стал вкрадчив, слова он подбирал осторожно. — Или, может быть, кто-то пояснит? — он откинулся на спинку кресла.

Гермиона позади него шумно выдохнула.

— С ними контактировали, — отозвалась Минерва. — Насколько я знаю — мелкие контакты с их министром, ничего существенного…

— Контактировали? — бровь Северуса Снейпа изогнулась.

Гарри казалось, что он присутствует на допросе. Пожиратели с противоположной стороны стола подались вперёд, даже Долохов сделал несколько шагов вглубь зала.

— Фадж встречался с их министром, — кивнула Минерва. — Когда сбежал Сириус Блэк из Азкабана, то он предупредил их об опасном преступнике… — она вдруг запнулась, хватая ртом воздух, поняв, к чему клонил Волдеморт. — П-про твоё восстание он т-тоже сообщил, но… — она приподнялась со стула. — Это было конфиденциально! Только между министрами, договорённость…

Губы Волдеморта расползлись в ухмылке, Северус закашлял в кулак, даже Гермиона отвела взгляд. Только Гарри не выдержал:

— Вы… Вы издеваетесь? — ему не было смешно. — Вы серьёзно?

— Договорённость, — повторил за Минервой Волдеморт и подался вперёд. — Фадж считал, что «договорённость» помешает маггловскому министру встряхнуть свою разведку? — видно было, что Волдеморт старался говорить спокойно, удерживаясь от насмешки. — Вы ему рассказываете о сбежавших преступниках, а маггл спокойно кивает вам, как заводной болванчик?

Ситуация казалась до страшного абсурдной. Министерство настолько могло недооценивать простецов? За каких же дураков оно держало всех вокруг? Хотя если вспомнить самодурство Корнелиуса Фаджа, то… но ведь это не вчера началось!

Ладони Гарри сами собой сжались в кулаки под столом; он кинул взгляд на Гермиону, которая сжала край своей серой толстовки так, что побелели пальцы.

— И как долго вы снабжали их? — издёвка пропала из голоса Волдеморта.

— Я их ничем не снабжала, — вскинув голову, ответила МакГонагалл. — А вот чем занимался ты, когда захватил Министерство?

— Точно не магглами, — буркнул себе под нос Гарри.

Северус повернулся к нему мельком, его бровь предупреждающе дёрнулась. Как во время первого урока, когда он впервые решил острить при профессоре.

Обстановка накалялась. Гарри видел, как наседает Волдеморт, как встаёт в оборонительную позицию МакГонагалл, не желая сдаваться. Снейп, казалось, был готов в любую минуту включиться в разговор — только непонятно, чью сторону он бы занял. Даже взгляд Люциуса прояснился, и казалось, что он полностью включился в беседу. Только молчал.

И Гарри молчал — почти всё собрание сидел и просто слушал. Однако… было то, что волновало его с самого первого дня пребывания здесь. И он решил, что сказать об этом лучше всего сейчас, пока все не разругались окончательно.

— Они… — начал он и запнулся, когда все посмотрели на него. — Вам не показалось в тот день, что среди них были волшебники?

И в зале на миг воцарилась тишина. Можно было даже услышать тиканье часов, а затем молчание прорезали три удара, возвестившие, что уже не два ночи.

— Что? — моментально отреагировал Волдеморт.

— Ты уверен? — повернулся к нему Снейп.

— Я тоже, кажется, заметила, — задумчиво пробормотала Гермиона, подойдя ближе к столу. — Перед тем, как вы за мной вернулись… — она мельком посмотрела на Волдеморта и тут же отвернулась. — Там был кто-то, использовавший магию… Этот волшебник стоял позади, как будто контролировал или…

— Чёрт! — Волдеморт с размаху опустил ладонь на стол. — Мне нужен Дамблдор!

— Ах, как жаль, что по чьему-то неразумному приказу он был убит, — саркастичная ухмылка разъела рот Северуса Снейпа. — А что вы у него хотели узнать, позвольте спросить?

Минерва, посмотрев на Северуса, тоже усмехнулась в лицо Волдеморту.

— Я хочу знать, как на самом деле проходила война с Гриндевальдом, — с долей раздражения ответил он.

— Прискорбно, что и этого участника событий вы не оставили в живых, милорд, — голос Северуса сочился ядом.

— Для разговора мне достаточно будет его портрета, — отрезал Волдеморт и встал из-за стола.

* * *

Все утро Гарри ходил как по иголкам: им нужно было как можно скорее решать вопрос разговора с Дамблдором, но создавалось ощущение, что всем было всё равно. Даже Гермиона, казалось, избегала разговоров. Она со Снейпом, как обычно, занималась плечом Волдеморта, которое, как Гарри слышал, тот запустил.

Создавалось ощущение, что лучшая подруга отдаляется от него, хотя он и сам не понимал, из-за чего. Как-то непривычно молчалива была она за завтраком, бездумно пережёвывая сэндвич, сфокусировав взгляд в одной точке.

В столовой они сидели все вместе, но словно по отдельности: МакГонагалл нервно постукивала указательным пальцем по круглому боку фарфоровой чашки; Колин Криви, ссутулившись в углу, разбирался со своим фотоаппаратом; Долохов, хмурясь на утреннее солнце, бившее в окно, неторопливо отхлёбывал кофе, уже остывший; Драко же сидел рядом с ним и недовольно поглядывал в сторону Гермионы, будто она ему задолжала тысячу галеонов.

— Орден откликнулся? — холодно спросил Северус Снейп, войдя в столовую.

Он выглядел собраннее обычного. Травмированное горло, не зажившее до конца, выдавал чуть сиплый голос.

Минерва МакГонагалл отрицательно покачала головой.

— Я отправила несколько патронусов и сов, но… — она перевела взгляд на окно. — Они как будто игнорируют нас.

— Или кто-то перехватывает, — хмыкнул Северус, усаживаясь за широкий стол напротив Гарри.

— Патронусов? — вдруг отозвался Колин из угла.

Гарри повернулся к нему, чуть поправил сползшие к кончику носа очки.

— А и правда, патронусов можно перехватить? — удивлённо спросил он. — Только одному психу может прийти такое в голову… — он покосился на дверь, будто сейчас тот, о ком он говорил, мог появиться в проёме.

— Ему незачем, — Снейп отхлебнул кофе. — Он против того, чтобы мы сейчас общались совиной почтой, но понимает, что коммуникации нужны.

— А каминная сеть? — Гарри вспомнил, что и ему ответ от семьи Уизли не пришёл. Он получил одну-единственную весточку от них через день после нападения — на этом всё.

— Она шла через Министерство, которое теперь… — вклинился Долохов в разговор, — пало.

И почему все сидели на месте и ничего не делали, ничего не предпринимали? Пара семей забрала детей, и можно было ожидать, что в поместье прибудет Орден, остальные Пожиратели, но… на этом всё и остановилось. Все будто затаились и замерли в ожидании.

Испугались?

Гарри посмотрел на Снейпа, сидевшего с кофе, на Долохова, почесывавшего стриженую бородку. Не похожи они были на трусов. Почему же тогда сидели и ничего не предпринимали? Почему не собрали отряд для похода в Министерство? Почему не предприняли вылазку в школу? Вдруг там остался кто-то, вдруг не всех забрали домовые эльфы?

И самое главное — после ночного совещания все будто бы забыли о злосчастном портрете. Гарри ожидал, что сразу же начнутся сборы. Даже Волдеморт заперся в своей келье, впуская только Гермиону, приносившую бинты и зелья. Сьюзен Боунс сказала, что он даже домовиков гнал от себя.

Видимо, Гермиона согласилась стать эльфом на побегушках. Слишком добрая.

Гарри поймал взгляд Снейпа — как обычно, его чёрные холодные глаза были слишком холодны. Он будто уже что-то решил, договорился, но не считал нужным это сообщать. И объяснять ничего не собирался. Просто отхлебнул ещё кофе и отвернулся.

Снейп знал гораздо больше, чем показывал, всегда. И если он сидел здесь, а не проводил приготовлений, не тянул остальных на совещание, то, значит, никто не собирался на вылазку. Ни с Гарри, ни без него. Они вообще чаще говорили именно с Гермионой, с ней больше обсуждали, больше решали, даже этот… в последние дни её слушал. Неохотно.

Гарри взглянул на Гермиону, сидевшую спиной к окну. На её кудрях, бывших в таком же беспорядке, как ночью, поигрывали солнечные лучи, а чуть опущенное к чашке лицо оставалось в тени. Она заметила, как он на неё посмотрел, подняла на него глаза.

Коротко кивнув, Гарри чуть мотнул головой в сторону двери, показывая, что надо выйти поговорить.

— Что-то ноги совсем затекли, — Колин поднялся со стула, повесив фотоаппарат на грудь. Совсем как туристы на прогулках. Он потянулся, сцепив пальцы рук в замок над головой. — Прогуляюсь немного.

Гарри проводил взглядом скрывшуюся в дверном проёме худую фигуру Криви. Затем выждал пару минут, делая вид, что допивает остывший кофе. И снова посмотрел на Гермиону. Та уже отставила чашку в сторону и едва заметно кивнула ему.

— Мы тоже пойдём, — негромко произнесла она, встав со своего места и быстро взглянув на Снейпа. Затем — на Драко: — поблагодари от нас эльфов за завтрак.

В ответ Малфой фыркнул и отвернулся. Его отец и мать ни разу не спускались, только по важным делам, а Драко часто тёрся там же, где были Пожиратели с остатками Ордена, всё время старался стать частью обсуждения.

Как и Гарри.

В коридоре чуть пахло сыростью, они с Гермионой быстро двигались вперёд, к гостиной, в которой можно было немного погреться у камина. Такой огромный и богатый дом — и так отвратительно отапливался.

— И почему он против сов? — первым нарушил молчание Гарри, пока они шли. Гермиона точно знала — она и сама говорила осторожнее писать письма.

Она на мгновение сбавила шаг, словно задумавшись. Вопрос ей, видимо, показался странным, неожиданным.

— Мы же не знаем, кто выжил, а кого захватили в плен… — начала она, тщательно подбирая слова. — Вдруг ты отправишь сову, а она принесёт письмо, которое попадёт не в те руки.

— Или патронуса, — кивнул Гарри.

— Это ещё хуже, — согласилась Гермиона. — Лучше сначала попытаться собрать информацию, потом наладить связи. Вот мы уже знаем, что хотя бы сам Рон в безопасности... — она глубоко вздохнула, Рон в безопасности, а вот Фред уже не был. — Невилл тоже в порядке, у…

— И это повод сидеть на месте? — не выдержал Гарри. — Мы ночью обсуждали, что нам нужно поговорить с Дамблдором, узнать!

Ладони сами сжались в кулаки, а Гермиона отступила от него на шаг.

— Это повод не бросаться сгоряча, — спокойно заметила она и, протянув к нему руку, коснулась его плеча.