Реверс (гет)

— Сегодня несколько сотен граждан вышли пикетировать министерство, возможно, число их уже перевалило за тысячу, потому что люди постоянно прибывают. Главное требование митингующих — остановить непрекращающиеся теракты на территории Соединённого Королевства. Вы можете увидеть надписи на плакатах: «Доколе?!», «Мы хотим спокойной жизни!», «Пора прекратить это безумие!». Ситуация крайне накалена: если в ближайшие дни правительство не предпримет жёсткие меры, митинг может перерасти в настоящий бунт.

— Похоже, подданные её Величества готовы выразить вотум недоверия премьер-министру?

— Совершенно верно, многие из митингующих всерьёз заявляют об этом. Если реакции от кабинета министров не последует, то…

* * *

— Прибыли на место, сэр!

— Сэр, здесь какие-то развалины. Нам следует уйти?

— У нас странное чувство, сэр. Ребята говорят, что им хочется уйти.

— Отставить! Продолжайте движение, капрал.

— Так точно, сэр!

— Вижу цель!

— Ба! Да тут сборище! Вижу каких-то сектантов, сэр!

— Открыть огонь на поражение.

— Тут есть дети, сэр!

— Приказы не обсуждаются. Огонь на поражение!

— Есть, сэр!

* * *

Бойня за Хогвартс продолжалась и, казалось, конца ей не предвидится. Заклинания яркими вспышками мелькали в воздухе: кто-то успевал увернуться, кому-то везло гораздо меньше, о чём свидетельствовали тела, валяющиеся на каменном полу. Тёмный Лорд сам решил присоединиться к своим последователям и попытаться найти мальчишку. Он уже видел мелькнувшую в толпе знакомую черноволосую макушку и неспешно двинулся в сторону врага, раздавая попутно заклинания.

Убить мальчишку, доказать, что никто не может сравниться с его величием. После того как Поттера не станет, никто даже не посмеет перечить ему и сомневаться в его правоте. Тёмный Лорд хорошо подготовился к этому моменту; мерзко усмехнувшись, он направил палочку на своего давнего врага.

И всё, вроде бы, уже предрешено, да только между противниками проскользнуло нечто ярко-серебристое, и глубокий голос заставил обратить внимание на говорящего патронуса.

— Они разрушили Министерство, — нёс своё послание незнакомый голос. — Магглы ввязались в войну, Министерство пало, они идут в школу, они знают… Они разрушили Министерство, — сообщение шло по кругу.

В наступившей звенящей тишине голос, разносящий весть, звучал особенно жутко. Боровшиеся несколько минут назад друг с другом волшебники потрясённо замерли, пытаясь осмыслить происходящее. Затем оцепенение спало, предоставив место панике.

— Какого?

— Что значит «пало»?

— Магглы идут в Хогвартс?

— Такого не может быть!

Слышались крики со всех сторон. Никто не верил, что ничего не замечающие простаки могут перейти к решительным действиям и развязать новую войну с волшебниками. Видимо, те их очень допекли.

— Молчать! — рявкнул Волдеморт, сам не верящий в происходящее. — Всем молчать! Пока ничего толком неизвестно!

Все застыли в ошеломлении, ожидая, что ещё скажет Тёмный Лорд. Даже Гарри Поттер не без интереса смотрел на своего врага.

— Успокойтесь! — голос его звучал уверенно. — Магглы не смогут добраться до школы, они…

— Повелитель! — истерично закричала Беллатриса. Она продолжила говорить что-то ещё, но голос её потонул в жутком шуме, доносившемся сверху.

Волшебники мигом задрали головы вверх, чтобы увидеть источник шума. Волдеморт и сам хотел узнать, что это за штука, но обратил внимание, как несколько учеников, скорее всего полукровок, заметались в попытках спрятаться. Маггловские вертолёты многие колдуны видели впервые и наивно полагали, что простакам не дано летать по небу.

Тёмный Лорд вытянул руку с палочкой вверх и прокричал:

— Бомбардо Максима!

Заклинание попало в цель, разорвав летающую машину на куски. Хвост вертолёта, падая вниз, угодил прямиком в гриффиндорскую башню и застрял в ней. Но Лорд оказался не единственным, взявшим себя в руки: некоторые волшебники тоже принялись пускать заклинания во врага, правда, не все их заклятья достигли цели. Из вертолётов по тонким тросам уже спускались маггловские солдаты.

— Они идут из леса! — послышался обеспокоенный голос рядом с Лордом.

Как они могут идти из леса, если там… Половину не заметили, а другую половину, должно быть, перестреляли.

Магов решили зажать со всех сторон. И ведь при школе сейчас собрались практически все волшебники Британии, весь чистокровный цвет. Через мгновение Волдеморт услышал первые выстрелы, а затем прогремел взрыв, мигом вернувший его во времена лондонских бомбёжек.

И вот тут началось… В толпу полетело несколько ослепляющих и дымовых гранат, дезориентирующих магов. В панике заметались школьники и некоторые взрослые тоже. Лорд услышал автоматную очередь и выстрелы, а волшебники, никогда прежде не сталкивавшиеся с магглами и их технологиями, просто не знали, как себя вести. Волдеморт уже пытался сориентироваться на слух, так как почти ничего не видел в этом дыму.

Хотелось ему запустить несколько заклинаний, но, не видя, куда они полетят, он не решился на этот шаг. Тогда же к его ногам замертво свалился какой-то курносый мальчишка с гербом Когтеврана на мантии. Лорд попытался очистить воздух с помощью заклятий для лучшей видимости, но безрезультатно. Громыхнул новый взрыв, и, подняв море пыли, кусок стены откололся и упал, едва не задев Лорда. Тем, кто стоял сбоку от него, свезло куда меньше.

Наконец, кое-как поняв, в какую сторону нужно метить заклинание, он вскинул палочку и… сразу же почувствовал сильный толчок в левое плечо, от которого чуть не повалился наземь. А затем, спустя несколько секунд шока, к нему пришло осознание, что он чувствует острую жгучую боль в плече. Теперь-то до него и дошло, что пора рвать когти — и чем скорее, тем лучше.

— Аппарируйте, быстро! — выкрикнул Волдеморт.

Он схватил Поттера, подвернувшегося ему под руку, ещё одного паренька и уже в момент аппарации заметил, как к нему бежит какая-то растрёпанная девица. Аппарировав в Малфоевский особняк и отпустив мальчишек, он снова отправился на поле битвы с магглами. Появившись прямо перед лохматой девицей, он сгреб её в охапку, выхватил ещё кого-то из толпы и снова переместился в мэнор.

Всё, сил у него больше не осталось, а плечо просто разрывалось от нестерпимой боли. Он осел на землю и прислонился к какому-то валуну — прохлада камня помогала хоть немного унять пульсирующую боль.

— Откуда они только взялись, чёртовы магглы? — злобно шипел он, глядя, как появляются его сопартийцы, гружённые учениками. — Откуда узнали?

— Они всегда знали, — прозвучал прямо над ним высокомерный голос. Лорд поднял голову вверх и увидел Минерву — ужасно постаревшую, худую и в морщинах, Минерву. — У нас с ними был договор, а ты со своими псами его нарушил, — какой же у неё жутко режущий слух голос. — Чего ты добивался всеми своими бездумными вылазками?

— Заткнись! — напустился Волдеморт на неё. — Не тебе меня учить, полукровка.

Все, кто переместился вместе с волшебником, смотрели на него с недоумением и недоверием, особенно Поттер, таращившийся на Тёмного мага. Мысленно Волдеморт послал всё к чертям и объявил общий сбор Пожирателей.

Приспешники не заставили себя долго ждать и один за другим стали появляться во дворе Малфоевского поместья. Многие из них последовали примеру своего повелителя и аппарировали не одни, а в компании учеников, кто-то даже прихватил с собой преподавателей. Нашлись и те, кто аппарировал туда-обратно несколько раз, стараясь прихватить с собой больше детей. Возвращались далеко не все: кое-кто, приведя с собой детей, падал замертво, раненный маггловскими пулями.

Нет, ими не двигал внезапный благородный порыв облагодетельствовать сирых и убогих, как могло бы показаться на первый взгляд. В этих людях говорило стремление выжить и сохранить волшебство любой ценой. Пусть для этого сейчас придётся поступиться своими принципами и пойти на некоторые уступки — всё же магический мир важнее грызни между собой.

— Что мы будем делать, господин? — выступил вперёд Люциус Малфой, чей вид, благодаря Лорду, оставлял желать лучшего.

— Сначала помогите раненным и детям, — устало произнёс Тёмный Лорд.

Крики, сплошные крики, гулом отдавались в барабанных перепонках. Ему хотелось зажать себе уши руками и убраться из чёртова поместья, спрятаться, спасти себя самого — то, что от него осталось.

— Чистокровным или полукровкам тоже?

— Мне без разницы, — махнул он рукой.

Волдеморт попытался встать, что далось ему с трудом: боль продолжала терзать плечо, а лишние движения рукой только усугубляли положение. Опёршись на предложенную кем-то руку, он всё-таки поднялся на ноги. Чуть пошатнувшись, он пригляделся к посмевшему помочь. Лохматая девчонка. Немного пораскинув мозгами и вспомнив разговор с Беллой, он понял, что перед ним та самая грязнокровая подружка Поттера. Как опустился старый Тёмный Лорд: спасать сопливых зазнобушек врага.

— В Хогвартсе остались ещё дети, — вывела его из транса Минерва. — Мы должны…

— Ничего мы не должны, там слишком много магглов, — раздражённо отмахнулся Волдеморт. — Пошлите туда домовиков, пусть переместят детей сюда, — он обвёл присутствующих помутневшим взглядом. — Что встали? Выполняем!

— Люциус, ты мне нужен, — принялся разворачивать деятельность Лорд. — Поттер, за мной!

Не оборачиваясь, ужас всея Британии стремительно зашагал в сторону особняка. Мантия его, колыхнувшаяся от порыва ветра, походила больше на погребальный саван, что как нельзя кстати подходило к данной ситуации. «Бегущий от смерти» бежал от неё всегда, да и сейчас он лихорадочно соображал, пытаясь придумать план, который поможет ему оттянуть момент встречи с костлявой. Вмешательство в войну третьей стороны в лице магглов стало для Тёмного Лорда полной неожиданностью. Впрочем, не только для него. Судя по вытянутым в изумлении лицам волшебников, эта новость свалилась на них как снег на голову.

— Люциус, — бросил на ходу Волдеморт. — Нам необходимо обсудить сложившуюся ситуацию. Приведи всех, кого посчитаешь нужным, с… — он на мгновение задумался. — С обеих сторон.

— Как прикажете, мой Лорд, — мужчина почтительно склонился.

* * *

Тёмный Лорд уже волоком тащил надежду светлой стороны по холлу особняка, мальчишка упирался и брыкался, как ненормальный. Лорд уже устал и, толкнув его к лестнице, стал подниматься, оставив Поттера в покое.

— Как же глупо, Гарри, — шелестел его голос. — Я ошибался, полагая, что в твоей голове есть зачатки интеллекта.

— Гарри, сомневаюсь, что он собирается убивать тебя сейчас, — этот звонкий голос заставил Волдеморта оглянуться и раздражённо щёлкнуть языком — грязнокровка потащилась вслед за ними. — Сейчас у нас совершенно другие проблемы, верно?

Ему понадобилась вся сила воли, чтобы не запустить в девчонку «Круцио» или что потяжелее. Но в данный момент лишние дрязги ему были не нужны, да и Поттера нервировать не хотелось. Девочка может оказаться вполне полезной: как слышал Тёмный Лорд, именно она являлась «мозговым центром» неугомонной троицы.

— Послушай подружку, Поттер, — произнёс он, отвернувшись. — Проблема с уничтожением тебя теперь стоит для меня далеко не на первом месте.

* * *

Собрание проходило в привычной зале особняка за столом, за которым обычно собирались Пожиратели вместе со своим предводителем. Однако состав нынче был несколько иной. Большей части слуг своего господина не было, собрались только те, кого привёл Люциус Малфой, а также часть уже стоявшего, как кость в горле, «Ордена Феникса». Стол, служивший некогда трибуной Тёмного Лорда, теперь выступал в качестве переговорного плацдарма. Раньше тут вершились политические перевороты, теперь же на повестке стоял вопрос о сохранении хоть какой-то части волшебного сословия.

Настроение Волдеморта быстро стремилось к нулю; виной тому было плечо, о котором он так никому ничего и не сказал, и вопиющий идиотизм собравшихся. Возможно, конечно, что ему это всё только казалось, но последующий разговор давал понять, что он прав. И если члены Ордена виделись ему инфузориями, то собственная команда опускалась в его глазах до уровня амёб — настолько безыдейны и безынициативны они были.

— Вы отправили эльфов за детьми? — вопрошал Тёмный Лорд, глядя профессору МакГонагалл в глаза.

— Нет, — неуверенно ответила та.

На мгновение Волдеморта задушила собственная ярость, готовая вырваться наружу и излиться на окружающих. Его приказ проигнорировали — и всё потому, что отдал его он, Тёмный Лорд, погань всей Британии. Его крайне раздражало, когда отдаваемые приказы не выполнялись.

— Почему? Я же дал ясные указания, ясные и логически верные, — голос его звучал глухо, но в нём присутствовали нотки властности. — Как угодно, но чтобы через два часа все школьные гостиные были пусты.

В уголке закашлял Люциус, привлекая к себе внимание. Волдеморт кинул сердитый взгляд в сторону слуги.

— Чего тебе? — раздражённо спросил он.

— Мой Лорд, — нерешительно начал Малфой-старший. — Мэнор не так велик, все в нём не поместятся…

— О, замечательно, — хмыкнул Волдеморт. — Тогда оставим всё как есть, — на его змеиной физиономии появилась неприятная улыбка. — Я правильно понимаю, что все слизеринцы заперты в гостиной подземелий? — Этот вопрос был адресован Минерве МакГонагалл. Дождавшись утвердительного кивка, он продолжил: — Все, Люциус, включая твоего собственного сына.

Малфой побледнел.

— Не ты ли рвался попасть в Хогвартс, чтобы узнать судьбу Драко? — по мере того как Волдеморт вещал, черты его лица всё больше искажались злобным ехидством. — Что ж, не будем вмешиваться, уверен, что пара дней у них в запасе есть до того, как их найдут магглы.

Люциус спал с лица, вся аристократичность мигом улетучилась, и осталась лишь боль любящего отца, родителя, переживающего за своего ребёнка и готового пойти на всё что угодно, лишь бы уберечь его от беды.

— Я… м-мил-лорд… я… — запинаясь, начал глава Малфоевского рода. — Мы что-нибудь п-придумаем, м-мы разберёмся… я…

— Больная мозоль, да, мой ненадёжный друг? — усмехнулся Волдеморт. — Ты ради своего щенка чуть не предал меня! — Он резко вскочил и закричал на вжавшегося в стену Люциуса. — Ты мразь, недостойная звания чистокровного волшебника! Весь твой род — это плевок в лицо магическому миру! От всей твоей семейки только… — он запнулся и огляделся по сторонам. — А где Белла?

Странные перепады настроения в последнее время накатывали на Тёмного Лорда; сам он полагал, что это от потери крестражей: теряя каждый из них, он всё больше отдалялся от реальности. После этой гневной тирады он мигом успокоился, переключившись на другую тему.

— Кажется, я видел, как… — боязливо подал голос Торфинн Роули. — Как в неё попали из этой маггловской штуки, и она упала…

— Подстрелили? — изумился Тёмный Лорд и даже немного расстроился. — Жаль, она была весьма полезной. Ничего не поделаешь, за эту жертву мы отомстим…

— А может быть, хватит мстить, Том? — это не выдержал Гарри Поттер, сидевший, сжав кулаки. — Ведь всё с твоей мести и началось! Ты всем мстишь — всем вокруг, всему миру! Только вот за что? И что с тобой случится, когда весь мир решит отомстить тебе?

— Молчать! — рявкнул Волдеморт, прожигая мальчишку негодующим взглядом. Он уже чувствовал, как бесконтрольный гнев загорается в нём. — Как ты смеешь разговаривать со мной таким тоном, сопляк! Круцио!

Гарри скатился со стула на пол, а тело его затряслось в судорогах. Тёмный Лорд видел, как мальчишка закусил губу, лишь бы не закричать. Кажется, он даже прокусил её до крови, но продолжал терпеть. Да, ему хотелось, чтобы кто-то сейчас испытывал боль, которая сильнее его. От ощущения, что кому-то ещё хуже, ему становилось легче.

— Достаточно! Прекратите! — теперь вмешалась лохматая грязнокровка. — Хватит! Вы же сами говорили о перемирии! — нос покраснел, на глазах блестят слёзы — премилая картина.

Волдеморт опустил палочку и задумчиво покручивал её в руках, глядя на Гермиону. Ещё одна нахальная гриффиндорская выскочка. Девица, посмевшая повысить на него голос. Сколько их таких было? А скольких он приструнил?

Алые глаза волшебника сузились, он двинулся к попятившейся от него девушке. Опасно, очень опасно злить Тёмного Лорда, особенно когда он и так не в духе.

— Дерзкая девчонка, — елейно прошипел он. — Смеешь попрекать меня, ещё и приказывать? Научить бы тебя манерам…

— Вы… вы злитесь… злитесь на меня за то, что я… — запинаясь, шептала перепуганная грязнокровка.

— Успокойтесь, мисс Грейнджер, — этот холодный голос. — Он не на вас злится.

Волдеморт резко обернулся и встретился взглядом с чёрными, как ночь, глазами. Сколько раз ему уже доводилось видеть этот колючий и ледяной взгляд. В дверном проёме стоял Северус Снейп собственной персоной. Бледный, в крови, с кое-как заживлённой на горле раной, но всё-таки живой.

— Он злится на себя, — зельевар изогнулся в театральном поклоне. — Верно, мой Лорд?

Примечания:

Том-Тит-Тот — отрицательный персонаж из одноимённой английской народной сказки по сюжету схожей со сказкой о Румпельштильцхене.

---

* * *

— И к последним новостям. Во время вчерашнего рейда была обезврежена группа экстремистов, части из них удалось скрыться, однако некоторых взяли в плен. Вот как прокомментировал сложившуюся ситуацию полковник Коулнел, цитирую: «Те, кому удалось остаться на свободе, недолго будут ею наслаждаться. Мы задушим эту группировку в зародыше, уже сейчас ведутся работы по поискам остатков этих недобитышей. Поверьте, скоро все они предстанут перед судом или перед Богом».

* * *

Заседание продолжалось, волшебники ещё не отошли от шока, в который поверг их своим появлением Северус Снейп. Сам Волдеморт неверяще смотрел перед собой, судорожно силясь сообразить, где, в какой момент он так крупно просчитался.

— Мой Лорд, скажите, пожалуйста, — глаза Северуса неприятно сверкнули. — Какое количество волшебников населяет Британию?

Тёмный Лорд непонимающе уставился на своего теперь уже видимо бывшего соратника. До него никак не мог дойти смысл слов Снейпа. Какая разница, сколько волшебников населяет Великобританию?

— Я вам подскажу, — зельевар улыбнулся. — Порядка восьми тысяч, сейчас уже существенно меньше, конечно. А сколько в Британии магглов?

— Больше шестидесяти миллионов, — мигом встряла грязнокровка.

Так много? Волдеморт никогда не думал о том, что простецов может быть такое огромное количество. Восемь тысяч против шестидесяти миллионов, это же просто…

— Это самоубийство, — прошептал тёмный маг.

В голове словно что-то щёлкнуло. Все стало так ясно и понятно, в то же самое время неведомая ярость захлестнула его. Злость на себя, злость на окружающих вновь накрыла его с головой. Ещё эта дрянная девица смеет смотреть на него с сочувствием! Волдеморт сам не заметил, как пальцы его сомкнулись на палочке и он уже, словно со стороны смотрел, как рука его направляет конец оружия в грудь девушке. Для того чтобы удержаться от произнесения непростительного заклинания, магу понадобилось собрать всю свою волю в кулак.

Он уже давно подозревал, что безумен. Давно замечал, но никогда не хотел себе в этом признаваться. Что же, теперь самое время. Великий Тёмный Лорд совершенно точно и окончательно спятил. Опустив палочку, он откинулся в кресле и прикрыл глаза. Всё, что говорили сейчас в этой комнате, его не интересовало, он даже не слушал, растворяясь в собственных эмоциях.

Когда это с ним случилось? Когда он создал свой первый крестраж? Нет, гораздо раньше он сошел с ума. Видимо ещё в приюте, или уже родился таким неправильным… И почему он задаётся этим вопросом только сейчас? Почему ему в голову раньше не пришло?

— Мой Лорд? Милорд? Том!

От звука собственного давно позабытого имени мужчина вздрогнул.

— Что? — он моргнул и уставился на Северуса, позволившего себе эту фамильярность.

— Милорд, вы слушали меня?

— Д-да, — голос великого мага предательски дрогнул.

Взгляды присутствующих устремились на него, все ждали решения Тёмного Лорда, а он даже не слушал, что там излагал Северус последние полчаса, пребывая в своих мыслях.

— Мне необходимо подумать, — наконец выдавил из себя Лорд. — Все свободны.

* * *

Ему хотелось убить всех, находящихся в особняке, хотелось мучить их. Но больше всего Тёмному лорду хотелось выжечь себе плечо, вырвать эту разрывающуюся от боли часть тела. Нужно было думать, не время жалеть себя, необходимо было придумать выход из сложившейся ситуации, найти решение против агрессии магглов, посмевших напасть на волшебный народ.

Волдеморт чувствовал, как рука его отнимается, пульсирующая боль в плече становилась почти невыносимой, ему казалось, что ещё чуть-чуть, и он потеряет сознание. Что и произошло спустя несколько минут, когда в глазах внезапно потемнело и тело его стало заваливаться набок. Последнее, что он услышал — это пронзительный женский крик и звон бьющегося стекла.

* * *

Сознание возвращалось мучительно долго, отдаваясь в голове тупой болью. С трудом раскрыв глаза, Тёмный Лорд понял, что почти ничего не видит, картинка представала перед ним размытой и нечёткой. Он почувствовал, как веко его оттянули и голос, полный скептики произнёс:

— Ещё и сотрясение мозга, — по тембру узнавался Северус. — Хорошо он приложился головой в зале. Или вы ему помогли, мисс Грейнджер?

Грязнокровка тоже здесь? Выгнать, немедленно выгнать!

— Се… Сев… — язык совсем отказывался слушаться Волдеморта.

— Гермиона, подайте мне иглу, нужно зашить его рану.

Зашить? Он же не маггл какой-нибудь, чтобы его штопали как носок. Сил протестовать не было, но он всё же попытался, и тело вознаградило его новой порцией боли и головокружения. Чьи-то руки бережно уложили его обратно на подушки и, упираясь в грудь, аккуратно придерживали его.

— Правильно, держите его, чтобы не дёргался, — снова говорил Северус. — Итак, терпите, мой Лорд. Магией вашу рану залечить не удалось, так что пойдем маггловским путем.

Какой позор! Его, Тёмного Лорда, зашивают вшивой иглой, и это оказалось довольно больно, не так больно, как получить пулю, но всё же ощутимо. Мгновения, которые Северус накладывал швы на плечо Волдеморта, казались ему вечностью, тянущейся невыносимо долго. И вырваться хотелось, и мощи на это не хватало. Ему пришлось, стиснув зубы, лежать и терпеть, а на ухо ему кто-то шептал успокаивающие слова. Грязнокровка? Издевается? Смеет утешать его?

— З-за… ткнись… — прошипел он, запинаясь.

— Вот и всё, — ненавистный зельевар похлопал Лорда по здоровому плечу, но боль отдалась и в покалеченном. — Отдыхайте, милорд, а я ещё немного…

— Нет, профессор, — наглая грязнокровка снова раскрыла свой рот. — Вы и так слишком много сделали, вам надо отоспаться. А с Вол… за ним я сама присмотрю.

Снейп недовольно хмыкнул, но видимо согласился, потому Лорд почувствовал, как тот встал с постели больного и, судя по удаляющимся шагам, направился к выходу из комнаты. Но всё же Северус не был бы Северусом, если бы не отдал последние распоряжения.

— Как только окончательно придёт в себя, дайте ему вот это, — Волдеморт услышал, как Северус поставил что-то на тумбочку. — Будет сопротивляться, влейте в рот, хоть под Империусом.

После зельевар покинул комнату, оставив Лорда наедине с этой лохматой девчонкой, сидевшей видимо где-то в углу и оттуда наблюдающей за его страданиями. Он старался лежать неподвижно, потому что каждая попытка пошевелиться отдавалась острой болью в плече и головокружением, доходящим до тошноты. Но одно желание никак не покидало его. Жажда. Как же хотелось…

— Пи-и-ить… — простонал он.

Грязнокровка тут же зашевелилась и подлетела к нему. Он почувствовал, как она заботливо приподняла его гудящую голову и приложила к губам фиал с водой. Сделав несколько глотков, он блаженно откинулся на подушки и забылся тревожным сном.

* * *

Когда в следующий раз Волдеморт открыл глаза, то комнату заливал яркий дневной свет, проникавший через большое окно, находящееся сбоку от его ложа. Или как он его окрестил для себя «смертным одром». Склонен он был к различного рода преувеличениям, что уж поделать.

Но чувствовал он себя не в пример лучше, чем в прошлый раз. Голова, конечно, всё ещё кружилась, но хотя бы зрение уже пришло в норму. Плечо так же всё ещё болело, теперь даже, кажется сильнее чем, когда его ранили. И всё же, приподнявшись на локте, он огляделся. Не его прежние огромные покои, комнатушка совсем малюсенькая, в таких обычно селят челядь, домашних слуг.

В углу, на неудобном с виду стуле сидел Северус, погружённый в чтение какой-то книги. Услышав, как Тёмный Лорд завозился в кровати, он мигом положил книгу на тумбочку, стоящую рядом с окном, и подошёл к Лорду.

— Как сегодня себя чувствует мой Лорд? — с немалой долей сарказма спросил Северус. — Как ваше плечо?

От присутствия зельевара, от которого Волдеморт думал, что избавился навсегда, становилось не по себе. Уже давно он не испытывал такого острого чувства незащищённости. Должно быть, тот осколок души, что остался в этом уродливом и немощном теле, был последним. Видимо мальчишке всё же удалось разыскать их все…

— А где-е-е? Гря…

— Мисс Грейнджер? — перебил его Северус. — Я отпустил её, она просидела с вами почти всю ночь, мой Лорд.

— Зачем… спас зачем? Я же пытался тебя… уб-бить… — слова всё ещё плохо давались Тёмному Лорду. — Д-дл-ля чего?

Северус присел на краешек кровати. Он молчал некоторое время, изучающе глядя в лицо Лорда, потом, наконец, вздохнув, объяснил.

— Вас никто и не собирался спасать, мой Лорд, — говорил он спокойно, но нотки неприязни всё же сквозили в голосе зельевара. — Это всё мисс Грейнджер. В благодарность за то, что вы её вытащили, хотя… я полагаю, что в тот момент вы сами не соображали, что делаете.

— Да, — согласился Тёмный Лорд. — Я тогда нич-ч-чего не осознавал… Глупая девочка…

Никому он не нужен, Северус это лишний раз подтвердил. И спасли его только из-за благодарности глупой маггловской девчонки, которой он даже помогать не хотел… Действовал бессознательно, инстинктивно вернулся и вытащил её с той бойни, в тот момент он даже не задумывался ни о чём, просто взял и вернулся. Он вспомнил, какой страх был в её глазах, как покорно она восприняла его объятья и аппарацию с ним в поместье. Тёмный Лорд чувствовал себя настолько беспомощно, что ему хотелось завыть, только не здесь, не при Северусе.

— Нимми-нимми-нот, а я Том-Тит-Тот *, — прошептал Тёмный Лорд, пытаясь выкинуть из головы гнетущие мысли.

— Значит, ещё не всё потеряно, — вздохнул Северус и пояснил. — Если вы всё ещё способны иронизировать, мой Лорд.

— А что мне ещё ост-тается? — убито пробормотал Волдеморт и предпринял попытку встать с кровати.

Вышло у него это крайне плохо, голова вновь закружилась и чувствовалась общая слабость во всём теле. От принятых ночью лекарственных зелий толку почти не было, и приходилось полагаться на силы собственного, крайне истощённого, организма.

— Вам помочь, милорд? — словно издеваясь, спросил Северус.

— Я сам, — отрезал тот, снова попытавшись подняться и не свалиться при этом с кровати.

Потерпев новое поражение в борьбе с гравитацией и собственной немощью, Волдеморт сдался и остался сидеть в постели, приняв более удобную позу. От Северуса он отвернулся, предпочтя глядеть в окно, выходившее на дивный, в это время года, сад.

— Оставь меня, — стараясь придать своему голосу, властность попросил Волдеморт.

— Вам нужно подумать? — издевательски усмехнулся Северус. — Так же, как в прошлый раз?

— Уйди! — не выдержав, крикнул на него Лорд.

Когда дверь за зельеваром закрылась, он смог спокойно вздохнуть. Обхватив голову руками, Волдеморт согнулся ближе к кровати и уткнулся лбом в матрас. Все было не верно, не так, как он планировал. Все должно было закончиться по-другому: мертвым Поттером, безоговорочной победой Темного Лорда, полноправной властью его и изгнанием всех грязнокровок из мира волшебников.

— Чертовы магглы, — бессильно простонал он и ударил в постель кулаком, от чего плечо тут же взорвалось острой болью. — Чертовы магглы!

Он снова сел в кровати, схватил с тумбочки склянку с каким-то зельем и с размаху швырнул ее в стену. Мутное болотного цвета пятно медленно стекало по обоям, оставляя за собой уродливый след. Если бы кто-то сейчас посмел сунуться к нему, то Волдеморт бы не задумываясь, задушил его руками, без применения магии. Ах, вот бы кто сунулся к нему, чтобы он мог отвести душу.

* * *

Слегка пошатываясь и держась за стены, Волдеморт брел по темному коридору особняка. Уже ненавистного ему особняка, провонявшего маггловской кровью и пропитанного лживыми речами бывших соратников. Северус упомянул, что вечером состоится еще одно собрание, но Лорду на нем присутствовать не обязательно. Сказал, что все прекрасно разрешится и без его участия. Такого он не мог стерпеть, это был словно плевок в лицо от бывшего сподвижника.

Так же великому темному волшебнику все не давал покоя вопрос о том, как магглы узнали о маленьком мирке магов. Логика упрямо твердила, что сами они узнать не могли, им подсказали. Но кто? Кому понадобилось так подставлять волшебников? Точно кто-то из грязнокровок. Не зря он ратовал за истребление этой черни.

Хорошо, допустим, что барьеры с Хогвартса во время битвы были сняты, так же, как и барьер, выводящий маггловскую технику из строя. Как простецы узнали, что барьеры спали и можно атаковать? Сложная ситуация. Еще и это странное сообщение перед нападением. Это дезинформация, или Министерство и впрямь пало? Волшебников на тот момент там находилось не много, возможно, что и пало, только узнать это можно лишь проникнув на место. А если там орудуют военные и дожидаются любопытных волшебников? Да, вопросов у Темного Лорда было куда больше, чем ответов.

Одно только ему ясно было — грязнокровкам не место в волшебном мире. Никому и никогда.

Но судя по поведению волшебников, какая-то ненормальная радость витала в их умах. Или это он был ненормальным? Смысла радоваться он не видел.

Подойдя к массивным дверям, ведущим в зал, Волдеморт остановился и прислушался. За дверью шел жаркий спор, причем, судя по голосам, грязнокровка спорила с Поттером, и спор их дошел до маггловской инквизиции. Видимо Поттер предложил какую-то гениальную идею, не устроившую грязнокровку.

— А ты помнишь времена инквизиции? Хочешь, чтобы магглы вернулись к ней? — кричала она на Поттера, когда Волдеморт открыл дверь и прошел в залу.

— Гермиона, — начал шрамоголовый. — В «Истории магии» написано, что волшебники не страдали от магглов, просто…

На вошедшего Темного Лорда никто не обратил внимания, кроме, разве что, Драко, затравленно сидящего в углу. Северус Снейп подпирал плечом каминную полку и саркастично улыбался, слушая перепалку между избранным и Грейнджер. Видимо горячий диалог устраивал его настолько, что он не считал нужным вмешиваться. МакГонагалл, сидевшая спиной к окну, со скучающей миной взирала на парочку спорящих.

Волдеморт подошел к своему излюбленному месту и ухватился ладонями за спинку массивного стула. По большей части, чтобы не упасть. Он внимательно оглядел присутствующих, состав которых с минувшего дня не изменился. Люциус все такой же бледный и уже не выглядящий хозяином в своем поместье. Мелкая пожирательская шелуха, трусливо поглядывающая на Северуса. На Северуса! Как будто это он был их предводителем! Руки Волдеморта непроизвольно сжали спинку стула. А спорящие все не унимались.

— И поэтому маги укрылись от всего мира, поставив кучу непреодолимых барьеров? Просто из жалости к бедным простакам! — грязнокровка даже фыркнула от переполнявших ее эмоций. — Неужели можно на столько верить всему? Очнись уже, Гарри! Их пытали и убивали, сжигали на кострах, а все эти отговорки в учебниках просто курам на смех, чтобы не травмировать детскую психику и не пугать страшными магглами.

— Но почему? — похоже, что Поттер действительно не понимал.

— Потому что в школах всегда учились грязнокровки, — решил ответить за Гермиону Лорд. — Какое, по-твоему, будет отношение у студентов к своим грязнокровым сокурсникам, когда они прочтут про зверства, творимые их предками? Творимые только из страха и непонимания.

Присутствующие резко повернулись к нему. Грязнокровка смотрела на него с удивлением, видимо, не ожидая услышать нечто подобное от Волдеморта.

— Точно такое же, как к тебе, когда твои зверства опишут в учебниках, — прорычал Поттер. — И все равно…

— Мне бросить тебя в костер, Поттер, чтобы до тебя дошло? — опасно усмехнулся Темный Лорд.

Он уселся на свое место за столом и глумливо посмотрел на Драко, вжавшего голову в плечи. Малфоевский щенок его все еще боялся, что хорошо. Это давало шанс вернуть свое утраченное положение. То, что больше он никому не страшен, было слишком очевидно. Еще бы, кто станет бояться собаку, которая не может укусить?

Волдеморт кинул взгляд на МакГонагалл, взиравшую на него с прохладцей. Вот уж выдержка у нее.

— Как я вижу, вы вняли моим наставлениям и использовали домовиков, чтобы вытащить детей? — лениво спросил он, откинувшись на спинку стула.

Нельзя показывать им, как он слаб, пусть Северус и знает об этом, нельзя, чтобы об этом узнали остальные. Потому Лорд крепился изо всех сил.

На его вопрос МакГонагалл кивнула и отвернулась, видимо, не желая вступать с ним диалог. Вытащив палочку, он покрутил ее в руках и снова посмотрел на Драко.

— И где остальные дети? Уже отправлены по домам? — он старался говорить устрашающе тихо.

— Нет, — ответил Драко, бледнея еще больше. — Они все здесь, в особняке.

— Понятно, — прошептал Волдеморт, уже догадавшийся по взглядам присутствующих, что авторитета он своего лишился. — Что ж, тогда следуе…

— Позвольте, — прервала его грязнокровка, для того, чтобы озвучить ужасную для Волдеморта реальность. — Почему вы продолжаете командовать? Вас кто-то назначил главным?

В подтверждение ее слов Северус довольно усмехнулся, скрестив руки на груди. Лицо же самого Темного Лорда исказилось в гримасе яростного бессилия.

«Из отчета доктора Ларсена»:

Я бы мог с уверенностью утверждать, что часть из пойманных нами подозреваемых — сумасшедшие. Тому на лицо множество причин. К примеру, у дамы, которая именует себя чистокровной (?) волшебницей налицо все признаки маниакально-депрессивного психоза, что характеризуется постоянными перепадами настроения. Временами женщина ведет себя, как сомнамбула, однако, на сколько я понял, — она умело симулирует эти симптомы. Могу заключить, что даже будучи тяжело раненой, она представляет чрезвычайную опасность. Не далее, как вчера, изображая приступ панической атаки, она чуть не откусила кончик носа одному из санитаров. Престранный случай…

* * *

Волдеморт сидел на ступенях особняка и без каких-либо эмоций на лице глядел перед собой. В его голове все еще звучал голос Грейнджер, с менторскими ненавистными нотками говорящий о том, что он не имеет права командовать. Это он-то! Взявший себя в руки и спасший так много волшебной крови, в том числе и грязной. В том, что по сути сам Волдеморт и стал причиной конфликта, ему сознаваться себе как-то не хотелось.

Сегодняшнее заседание явилось для волшебника таким шоком, что он все не мог прийти в себя. Также он был ранен, рана тянула и болела, постоянно напоминая ему о том, что он все же смертен, как бы ему не хотелось верить в обратное. Но больше всего его раздражала эта мерзкая грязнокровка, которая, подумать только, посмела ему перечить и говорить наперекор. С досады Волдеморт стукнул кулаком в ступеньку, на которой сидел, и взвыл от боли, ибо она тут же отозвалась в раненом плече.

Тут на улицу из особняка выбежало несколько ребятишек, во всяком случае, с точки зрения Волдеморта, они были еще детьми, хоть он и вспомнил, как один из мальчишек лихо сражался с Пожирателями в Хогвартсе. Однако поступок их... Прямо на глазах у старого мага в небо взмыла сова, с привязанным к лапе письмом, за ней еще одна и еще. Да что они творят? Они совсем не понимают, что делают, эти глупые дети? Выхватив палочку, Волдеморт направил ее ввысь.

— Иммобилюс! — прокричал Лорд, заставив птиц зависнуть в воздухе, совершенно неловко хлопая крыльями. — Идиоты! — это он, вскочив на ноги, обращался уже к подросткам, удивленно глядевшим на взбешенного волшебника. — Чем вы думали? У вас в голове пудинг вместо мозгов?

— Но нам нужно сообщить родителям, что с нами все в порядке, — начал один из ребят, худенький светловолосый мальчик в форме гриффиндора.

— Значит, делайте это другим способом! — рявкнул Лорд. — Если магглы засекут такое количество сов в небе, в одном месте, вы понимаете, чем это может обернуться? Родители вас увидят, только если в гробах!

От нахлынувшей ярости сердце его бешено заколотилось, а адреналин резко поступил в кровь. Хотелось проучить этих недоумков Круциатусом или еще чем похлеще. Не дети, а безмозглые амебы, существующие только для того, чтобы изводить кислород и питательные вещества. Хотя нет, этим растениям даже еда не нужна, достаточно просто фотосинтезировать на солнышке.

— А я говорила вам, что это плохая идея, — опять он слышал этот голос — грязнокровка всегда оказывалась рядом. — Спасибо, что остановили их, сэр.

У Волдеморта от удивления расширились глаза. Она еще и благодарит его? Только вот совсем недавно она обвиняла его во всех смертных грехах, говорила, что он не имеет права здесь командовать, а теперь он получает ее благодарность. Поистине — женщины безумные создания.

Смерив грязнокровку грозным взглядом, Волдеморт выругался себе под «нос» и, резко развернувшись, отправился в особняк. Надоело ему уже греться на солнышке. Тем более от этого он ощущал себя не на семьдесят лет, а на все двести, с процентами. Зайдя в дом, он прислонился спиной к прохладной стене и устало посмотрел на лестницу, ведущую наверх. Сейчас эти ступени казались ему непреодолимой преградой. Он чувствовал себя так, будто из него разом выкачали все соки, оставив только капельку — чтобы он не свалился замертво. Да, должно быть он и впрямь остался без своих крестражей. Разумеется, проверять сейчас это было бы верхом идиотизма.

Собравшись с силами, Волдеморт пошел наверх по лестнице, намереваясь попасть в то, что теперь звалось его «комнатой», а на деле же он полагал, что то помещение ранее было кладовкой. С окном кладовок не бывает, но и таких мизерных комнат он тоже никогда не видел, даже в приюте.

Мимо него, словно бледная тень самого себя, проскользнул Люциус. Он шел быстро, не поднимая глаз, будто стыдясь посмотреть на своего господина.

«Бывшего господина», — тут же пронеслось в голове у Волдеморта, и он не знал кому эти мысли принадлежат: ему или Люциусу.

Смотреть на Люциуса Малфоя было не то чтобы больно… скорее противно. И виной тому вовсе не заплывший глаз, не бледная кожа со следами недавнего наказания и даже не потухший взор. Какая-то изломанность, покорность внутреннему фатализму делали его схожим с Хвостом, с одной лишь небольшой разницей — Люциусу было что защищать. Это-то и не учел Темный Лорд, в своей гордыне не понимавший простых человеческих взаимоотношений.

А если подумать, было ли что защищать самому Лорду? Кроме прав чистокровных и установления контроля над магглами? Нет, не было у него каких-то особых идеалов, кроме этого оголтелого расизма и собственных меркантильных потребностей. Разве стоило это того, чтобы класть на это свою жизнь? По мнению Лорда, стоило, хотя теперь он отчасти в этом сомневался. Все вокруг были подвержены этой глупой радости, да, все было плохо, но отчего-то все радовались, что крайне угнетало.

Он вспомнил первые дни победы Дамблдора над Гриндевальдом, первые дни окончания кошмара. Многие погибли, но сам факт выигрыша вызывал на лицах у людей улыбки, пусть и грустные, измученные, но искренние. Все испытывали облегчение, все, кроме него. Солдаты возвращались домой к своим женам и подросшим детям, кто-то на своих двоих, кого-то доставляли в гробу, сути для Лорда это не меняло. А его самого никто не ждал, никогда. Он был один. Тогда был один, и сейчас остается в одиночестве, отстраняясь от всеобщего приподнятого настроения.

Вот они: полукровки, грязнокровки и даже чистокровные радовались, как дети временному перемирию между сторонами, пусть даже и стараниями магглов. А ему было горько — все шло прахом. Все стремительно разрушалось, весь мир, который он знал и создавал, молниеносно удалялся от него, не давая даже возможности ухватиться, удержать.

Невероятное унижение, которое он испытывал, когда Северус зашивал его, как последнего маггла, казалось ничем по сравнению с тем, что он испытывал сейчас. Сорваться на кого-то не было совершенно никакой возможности, и магу приходилось терпеть. Переносить эти кошмарные взгляды, полные пренебрежения, отвращения и жалости. О Боги, его жалели! Эти идиоты жалели его! Впрочем, видимо он действительно был жалок.

Расклеился он. Надо думать о том, как одолеть магглов, а он решил себя пожалеть. Глупый-глупый старый Лорд. Столько лет прожил, а ума не нажил. Поднявшись по лестнице, он вновь привалился спиной к стене, не дойдя до своих апартаментов и сползя по ней, уселся прямо на пол. Даже забавно, как все повернулось…

Ему протянули чашку ароматного чая. Ну конечно, грязнокровка, кто же еще?

— Мне показалось, что… — она боялась смотреть ему в лицо. — Вы голодны, да?

— Тебе-то какое дело? — лениво спросил он, принимая чашку. — Для тебя все складывается, как нельзя лучше. Это я вынужден страдать в вашем обществе. А вы радуйтесь, закатите пирушку, устройте бал, сейчас как раз самое время.

— Вы… — Гермиона осеклась и резко замолчала.

Долгим, полным презрения взглядом одарил ее Темный Лорд, прежде чем сказать.

— Что?

— Вы так негативно ко всему относитесь…

— Я же злодей, по-твоему. Как я должен ко всему относиться? — глаза его сузились, и он поставил кружку рядом с собой на пол. — Иди-ка сюда, ближе, еще ближе…

Как только она приблизилась к нему, он тут же схватил Гермиону и посадил себе на колени, а длинные пальцы его сжались вокруг горла перепуганной пташки, какой она сейчас виделась Лорду. Сжимал он не сильно, но ощутимо, без намеренья убить, но с явным намерением запугать.

— Посмотри, как я великодушен, грязнокровочка, — зашептал он, приближая свое змеиное лицо. — Я могу оборвать все одним махом, только попроси, — он с наслаждением вдохнул ее аромат. — Попроси меня, попроси…

— Больно… — на глазах девчонки выступили слезы.

Пальцы чувствовали ее бархатную кожу и жилку, отчаянно бьющуюся на шее. Невероятное, доселе неиспытанное чувство волной захлестнуло его, смывая блоки и барьеры. Сейчас хотелось, невероятно хотелось… В ужасе от своего желания он отпрянул от Гермионы, скидывая ее с колен. Она заметила? Могла заметить? Отчаянье, от собственного бессилия перед этими новыми ощущениями, сковало его тело, и он, будто со стороны, наблюдал, как грязнокровка встала с пола, отряхнула мантию и подошла к нему. Села напротив него на корточки и внимательно заглянула в его глаза. Ах, какие глаза были у нее самой, он словно провалился в омут этих пленительных карих очей.

Будто издеваясь, Гермиона протянула руку и, коснувшись его щеки, нежно погладила. Из груди темного мага вырвался рык и она, испугавшись, тут же одернула руку. Нет, ему не хотелось, чтобы она так делала. От ее прикосновения, словно электрический импульс пробежал по коже, заставив сердце екнуть. Ему даже думать не хотелось о том, как жалко он выглядел в тот момент: сидя ну полу, с расширившимися от ужаса и вожделения зрачками, алчущий девушку с нечистой кровью, так интересовавшуюся им.

— Уходи, — хрипло почти молил он ее. — Уйди от меня… не прикасайся больше… никогда.

А она все сидела напротив и буравила его взглядом. Он мог бы в тот момент наброситься на нее, повалить на пол и взять силой, но сама мысль о сношении с грязнокровкой вызывала отвращение. Все же так хотелось… Он был бы ласков, очень деликатен и мягок с ней, определенно ей бы понравилось то, что он с ней сделал бы, возможно она просила бы его не останавливаться, а продолжать. Представлялось, как ее губы маняще открываются, требуя поцелуя, а он его дарит. Да, великодушно позволяет наслаждаться грязнокровке своими прикосновениями, медленно входит в нее, стараясь растянуть момент, упивается ее тихими стонами в такт его движениям и заканчивает, глядя, в ее затуманенные удовольствием глаза, такие влекущие и глубокие. Мог бы все это сделать, но дал себе твердое слово никогда больше не касаться ее, наступив на горло своей похоти.

Медленно он поднялся на ноги и, не глядя на грязнокровку, продолжавшую изумленно на него таращиться, побрел в единственное место, в котором ощущал себя спокойно. Он, повинуясь своему почему-то непростительно молодому «второму Я», отправился в библиотеку. Мысли Волдеморта путались. Невозможно было понять, что послужило толчком для того шквала эмоций, который он только что на себе испытал. И он решил не думать об этом. По крайней мере сейчас. Лучше потом, как-нибудь.

* * *

Библиотека Малфоев. Вот куда ему нужно было пойти. Правда, хоть Люциус и кичился своими книгами, к большинству из которых он отродясь не прикасался, библиотеке Хогвартса она существенно уступала. Тут, конечно, были интересные и редкие экземпляры, заслуживавшие внимания, но их было ничтожно малое количество. Основная часть книг была достаточно банальна — сборники типовых рецептов, заклинаний и прочей дребедени, от которой ломились полки во «Флориш и Блоттс». Зато сама библиотека нравилась Волдеморту — просторная зала, стены, обитые шпоном из орешника, мягкий ковер. Все это создавало уютную атмосферу, которой ему сейчас очень не хватало.

Зайдя в библиотеку, Волдеморт взял с полки первый попавшийся под руку фолиант и сел с ним в глубокое кресло. Он вовсе не собирался читать, просто сами книги дарили ему какое-то успокоение, умиротворение. Еще со школьной скамьи он полюбил сидеть среди пыльных полок и потрепанных корешков древних рукописей. И ведь подумать только, в молодости он вполне себе рассматривал вариант сделаться продавцом книг, но так сильно боялся смерти, так отчаянно хотел власти, что… Волдеморт прикрыл глаза рукой. В итоге все равно его начинания и достижения пошли прахом. Вот оно все валяется в пыли, никому не нужное, как и сам старый Лорд. Самопровозглашенный лорд, ведь аристократия среди магов давно была упразднена и как бы ни кичились Малфои с Блэками своей чистокровностью, по факту ничего особо выдающегося в этом не было. Ему же захотелось возвыситься над всеми. Лорд. Единственный лорд магической Британии. Раньше этим статусом можно было гордиться, теперь же делалось противно. Темный Лорд — теперь звучит, как издевка. Волдеморт вздохнул.

Теперь еще предстоит расхлебывать ситуацию с внезапно возникшей третьей стороной. Волдеморт уже устал перебирать варианты на счет того, кто мог так подсуропить с магглами. Или это очередной «подарочек» от Альбуса? От этой мысли Лорд тихонько захихикал полубезумным смешком. С Дамблдора станется. Хотя не на столько же он выжил из ума, чтобы раскрывать статут? Ту мысль, что магглы могли быть так умны, что сами догадались… Хотя. Глаза Волдеморта удивленно расширились. «Они всегда знали». Слова Минервы. Магглы, по крайней мере их правительство, знали о существовании волшебников. Только вот действовать по какой-то причине решили только сейчас. Откинувшись на спинку кресла, Волдеморт снова вздохнул. Этот клубок ему придется распутывать самому. Еще и в Министерство необходимо будет заглянуть, но это после того, как его плечо хоть немного заживет.

Тут одиночество жалевшего себя Волдеморта было грубо нарушено — в библиотеку вошел Северус Снейп, которого Лорд признал по характерному голосу. С кем говорил зельевар, Волдеморт не видел и решил притаиться в кресле. Он сполз чуть ниже, чтобы голова его не была видна, а руки убрал с подлокотников. Подумать только, ему приходилось прятаться в том доме, который он считал своим личным штабом!

— Профессор, вы правда думаете, что оставлять Тома имеет смысл? — ну конечно, Поттер, только этот пацан смел так нагло называть его по имени. Нахватался от Дамблдора.

— Послушайте, Поттер, — Волдеморт услышал, как Северус тяжело вздохнул. — Темный Лорд, конечно, личность весьма своеобразная, но он довольно сильный маг, даже теперь, и неплохой стратег. — Одно радовало Волдеморта — Северус все еще называл его Лордом, хоть и за глаза. — А в сложившейся ситуации приходится рассчитывать на помощь хотя бы такого человека, как Лорд.

Волдеморт весь напрягся, обратившись в слух и стараясь себя не выдать.

— Помощь? — повысил голос Поттер. — О какой помощи вы говорите? Он же пытался убить вас! И не только вас, а…

— Ему сейчас совсем не выгодно держать конфронтацию и с нами, и с магглами, Гарри, — отрезал Снейп.

— Это ему пока не выгодно, а как все закончится, так он быстро вернется к своим старым делам! — не унимался Поттер, и Волдеморт готов был поклясться, что мальчишка в гневе даже топнул ногой.

— Если для кого-нибудь его старые дела останутся важными, — хмыкнул Северус, и судя по шагам пошел прочь от библиотеки, тут же торопливая возня мальчишки сообщила о том, что он побежал вслед за Северусом.

Сидя в кресле, Волдеморт нахмурился и потер указательными пальцами виски. О нем говорили так, как будто он не человек, а какое-то животное! Что-то вроде собаки, а хозяева решают усыплять ли несчастного пса или позволить ему помучиться еще пару недель. И вот тут человек, бывший некогда Томом Реддлом, почувствовал себя глубоко несчастным. Как-то резко он ощутил щемящую пустоту в своем дряхлом сердце, что-то больно кольнуло его и… должно быть кольнула поднявшая свою голову совесть, от которой Волдеморту так и не удалось окончательно избавиться. Только вот почему совесть вдруг решила проснуться именно сейчас он так и не понял, решив списать эту диковину на свое плохое самочувствие.

Положив книгу на столик возле кресла, он поднялся на ноги и окинул полки взглядом. Определенно следовало выбрать что-то почитать, но даже к чтению сейчас не было настроения. Зато в очередной раз ему захотелось кого-нибудь придушить. Или сломать шею. Или вогнать головой в стену. Каждый из вариантов был по-своему соблазнителен, но приходилось держать себя в руках. Вон он уже попытался проучить грязнокровку, и что из этого вышло? Волдеморт возбудился, как пятнадцатилетний мальчишка! Такое поведение никуда не годится.

Ругая себя последними словами, он вышел из библиотеки и пошел к своей комнате, в которую, он был уверен, не сунется никто. Ну, разве что Снейп зайдет справиться о здоровье или грязнокровку принесет каким-нибудь ветром. Остальные же опочивальню Лорда обходили стороной. Оно и понятно — мало приятного столкнуться с ним «нос к носу».

Перед дверью в свою комнату он обнаружил тарелку с парой слегка заветренных сэндвичей и остывший чай. Тихо выругавшись себе под нос, Волдеморт поднял тарелку с чашкой и прошел в свою комнату. Сгрузив все это на узкий подоконник, он прислонился лбом к прохладному стеклу.

— Чертов дом, чертовы магглы, чертов Северус, чертова грязнокровка… чертово все! — воскликнул он и стукнул кулаком в стену рядом с окном, и тут же взвыл от боли в плече. — Чертова рана, — сквозь зубы прошипел он. — Но в Министерство стоит наведаться, — все же решил Волдеморт, перескочив моментально на другую мысль.

Да, определенно настроение его менялось странным образом, будто играя в скачки, что еще раз убеждало Лорда в том, что он сошел с ума. Спятил. И место ему не во главе магического мира, а в Мунго, в отделении для душевнобольных. А что если он уже в психушке и все происходящее не более, чем плод его воспаленного ума?

— Это бы многое объясняло, — пробормотал он и взял с тарелки сэндвич. Медленно пожевывая его он посмотрел в окно. Все так же светило солнце, ветер гулял в траве, играя несколькими опавшими листьями. Волдеморту показалось, что даже если они исчезнут, вымрут как вид все волшебники, то в общем-то в мире ничего не изменится. Солнце будет так же светить, деревья продолжат расти, трава зеленеть, а пресловутые птицы продолжать надоедливо чирикать. Мир останется прежним. Только без магов. Разве что садовых гномов станет чуть больше, ведь некому будет выдворять их из своих садов.

По узкому, но хорошо освещённому коридору чеканным шагом шёл капитан Монкриф, чуть раздражённо поглядывая через плечо. За ним семенил, подгибая колени длинных ног, светловолосый взъерошенный мужчина. Вид его был так странен, что мужчина казался белой вороной не только на фоне военного, но даже на фоне обычного британского обывателя. Одет он был в цветастый балахон, местами чуть полинявший, а обут — в остроконечные замшевые ботинки с загнутыми носами. Он пытался ухватить капитана Монкрифа за локоть, чтобы привлечь к себе внимание.

— Где моя девочка? Где она? Вы обещали, что вытащите её и вернёте мне! — вопрошал взъерошенный мужчина.

— Успокойтесь, мистер Лавгуд, — капитан наконец остановился и соизволил взглянуть на мужчину. — Ваша дочь у нас.

Мистер Лавгуд тут же ещё больше оживился, в его водянисто-серых глазах колыхнулась слабая надежда.

— Когда я смогу её увидеть, мою Луну, когда?

Капитан, будучи человеком, не расположенным к сантиментам и прочей мешающей работе чепухе, только лишь нахмурил брови.

— Боюсь, мистер Лавгуд, — не скоро.

Мужчина стоял напротив капитана будто громом поражённый. В его глазах отразилась такая бесконечная и беспросветная тоска, что невольный свидетель этой сцены проникся бы к Ксенофилиусу Лавгуду состраданием. Но только не капитан. Тот с презрением посмотрел на оседающего на пол по стенке мужчину и хмыкнул.

— Но я же столько всего для вас сделал… — шептал Ксенофилиус, закрывая лицо руками. — Я же столько вам раскрыл…

Монкриф чуть наклонился к скорчившемуся мужчине и с чисто солдатским выговором произнёс, будто цитируя устав:

— Мистер Лавгуд, вы и правда полагали, что рассказали нам что-то новое? Вы всего-навсего подсказали нам, когда и где лучше нанести решающий удар.

* * *

Волдеморт сидел поперёк своей узкой койки, прислонившись спиной к стене. Глаза уже давно привыкли к полумраку. Плечо вело себя непонятно — то почти не беспокоило, то взрывалось такой адской болью, что в глазах темнело. И тут же застилала ярость. Хотелось ломать, крушить, обрушить на кого-то весь свой гнев. В его распоряжении был только флакон с заживляющим зельем. Его нужно было выпить, но он сжимал его в ладони в желании раздавить.

Брало такое негодование на собственное бессилие, что мысли будто застилало маревом, оставляя только ненависть. К себе. К себе слабому, уязвимому, лишённому крестражей и вечной жизни, к которой он всегда бежал. И всё впустую!

Флакон с зельем отлетел к окну и вдребезги разбился, окропив бурыми каплями стекло и стены. Во тьме они выглядели почти чёрными. Осколки поблёскивали в неясном свете, пробивавшемся через окно. Рядом со стеной появилась низкая фигура.

— Вон! — опасно прошипел Волдеморт, доставая палочку. — Пошёл вон! Не смей сюда входить! Вон! — его голос едва не сорвался в крик.

Домовой эльф испуганно прижал уши и с тихим хлопком растворился в воздухе.

Волдеморт вновь прислонился к стене, пытаясь унять себя.

— Отродье, — прошептал он.

— Не трогай меня! — раздался где-то в коридоре звонкий голос, следом послышался звучный шлёпок, как будто кому-то дали затрещину.

Казалось, что ночной несдержанный крик Волдеморта на домовика разбудил и вывел из оцепенения кого-то в доме. За дверью он услышал топот — кто-то пробежал мимо его двери дальше по коридору, а следом следовали быстрые тяжёлые шаги.

Стало даже любопытно, кто ещё бодрствовал в такое время? На этом ком-то можно было выместить свой гнев… сорваться… Быстро спустившись с кровати и открыв дверь, он прищурился от света в коридоре, пусть и неяркого, но неприятно резанувшего глаза.

— Раз поселилась у чистокровных — будешь плати… — Драко Малфой внезапно замолк, столкнувшись с вышедшим в коридор Волдемортом.

Он ни слова не проронил. Повернув голову и чуть склонив её набок, он, не мигая, смотрел на белобрысого мальчишку. Злость снова начала закипать в нём, особенно когда он понял причину, из-за которой поднялся шум. Тонкие губы сошлись в единую полоску. Побелевшие пальцы Драко сжимали клочок знакомой серой ткани. Он до сих пор боялся Тёмного Лорда, сделал несколько шагов вперёд, но остановился.

Развернувшись спиной к младшему Малфою, Волдеморт пошёл вперёд по коридору, к нише, к которой и бежал мальчишка. С каждым шагом всё тяжелее становилось сдерживать себя, каждый шаг будто приближал неизбежный срыв. Встав в проёме и загородив его своей фигурой, в тени он увидел ту, кого и ожидал:

— Грязнокровка, — голос его с хриплыми нотами выдавал едва сдерживаемый гнев. Не на неё.

Бледное лицо, покрасневшие глаза, растрёпанные волосы и… маггловская серая кофта, у которой безжалостно был оторван капюшон. От нахлынувшей на него ярости у Тёмного Лорда на мгновение перехватило дыхание. Глаза распахнулись, глядя на девчонку, а сердце пропустило удар.

Он медленно повернул голову в сторону Малфоя, застывшего в коридоре и не смевшего двинуться с места. Со стороны Волдеморт выглядел как кобра, готовая к рывку, — так же взведён, как пружина, так же готов был сразу атаковать.

И всё равно приходилось себя сдерживать. Выпрямившись, он развернулся к Гермионе вполоборота и, сверля её взглядом, пытаясь справиться с захватывавшим власть гневом, процедил:

— Уйди.

Губы снова плотно сжались, а челюсти сомкнулись так, что под бледной кожей заходили желваки.

И с первого раза она всё поняла, тут же осторожно протиснулась между Волдемортом и стеной, едва коснувшись пальцами его тёмной мантии. А он всё смотрел на неё, не отрываясь. Гермиона прошла вперёд по коридору, мимо Драко Малфоя, даже не глядя в его сторону. Она старалась идти ровно, но было видно, как тяжело ей даются эти шаги. Поступь её была неровной, чуть сбивавшейся.

— Они животные… их надо дрессировать, — мальчишка повторял слова Волдеморта полугодичной давности, которые он часто произносил после казни Батильды Бэгшот.

Должно быть, Драко рассчитывал, что это успокоит Тёмного Лорда, но в ответ в его алых глазах зажглась новая вспышка. Ещё более злобная, чем прежде. То была не тихая ярость, как прежде, а смерч, который едва держался, чтобы тайфуном не пройтись по особняку.

Он и две недели назад думал так же, и когда узнал, что из-за этой маленькой мерзавки сбежал его злейший враг.

* * *

После позорного бегства из Хогвартса жизнь словно замерла. Вернее, это волшебники будто замерли в моменте, боясь выйти на разведку, боясь увидеть, во что превратили магглы школу, или Министерство, или Косой переулок. И это бесило. Бездействие его бесило. И одновременно не хотелось делать для этого опостылевшего мира ничего.

Желание было одно — чтобы всё провалилось в тартар, сгинуло. Такого с ним не происходило даже тогда, когда он узнал, как Люциус Малфой бездарно утратил его дневник. Меньше эмоций он испытывал, когда верная Беллатриса лишилась чаши. Теперь его постоянно терзало странное ощущение неполноты. Не было цельности, он распадался на части и не мог себя собрать.

И грязнокровка. Постоянно мысли возвращались к ней. К коридору, где он сидел напротив неё и сгорал от постыдного желания. Ненавидя за это себя.

После позорного бегства из Хогвартса прошла почти неделя — дней пять, возможно. И наконец-то некоторые маги решили забрать своих ненаглядных отпрысков, которых почему-то оставили в школе накануне битвы.

Этим отвратительным утром Волдеморт сидел в библиотеке и копался в книгах в поиске лекарства от своего недуга. У него была чёткая уверенность, что оно должно было быть. Если были зелья, способные вызвать эмоции, то и зелья с обратным эффектом обязаны были существовать. Раньше аромат страниц его успокаивал, тихий шелест пергамента дарил умиротворение, а теперь… он вновь был взведённой пружиной.

Раздражал и мягкий дневной свет из полукруглых окон, и деревянная обшивка стен, призванная дарить спокойствие, и даже почти угасший камин, едва тлеющий углями напротив кресла — буквально всё.

Внизу, в гостиной дома, послышался шум — должно быть, через камин прибыли первые посетители. Да, до него донеслись невнятные голоса, которые, должно быть, приветствовали друг друга. Пустые слова благодарности или чего-то ещё. Спускаться вниз и наблюдать за этими тошнотворными приторными объятиями воссоединения у него желания не было.

Теперь снизу прибавился новый шум — кто-то настойчиво стучал в дверь. Волдеморт глубоко вдохнул воздух, пытаясь сконцентрироваться на чтении. Почему они не могли встретиться в лесу? Почему всем нужно было прийти именно сюда? Голоса из холла долетали до библиотеки куда отчётливее. Уже можно было различить отдельные фразы.

— …твой любимый пирог с ревенем… — резануло по нервам приторной обыденностью.

— …и чай с листом… — стиснул зубы, услышав.

Шла война. На них напали. Пирог из ревеня… Книга улетела в стену, едва не попав в тлеющий камин. За ней полетела следующая, потом другая. А затем плечо вновь пронзила острая боль. Утром Волдеморт тоже не стал пить зелье, отправив его туда же, куда и предыдущее — к окну, лежать осколками и тухнуть.

— Люциус! — гаркнул он так, чтобы услышал весь дом. И чтобы те, кто сейчас были внизу, не забывали, в чьё логово они пришли.

Рана пульсировала и горела, но он старался не обращать на неё внимание. Бинты нужно было сменить ещё два дня назад, и Волдеморт проигнорировал перевязку. Возможно, и зря, но сама мысль о практически маггловском способе лечения была тошнотворно-противна. На его зов пришли. Но не Малфой-старший, а мальчишка с грязнокровкой.

Поттер застыл в проходе, девчонка двинулась вперёд. Всё такая же растрёпанная, в той же серой маггловской кофте с оторванным капюшоном. Её карие глаза скользнули по книгам, раскиданным в беспорядке, должно быть, она успела заметить и названия на корешках. Это бессилие от того, что она или кто-то другой мог догадаться, вызывало новый прилив ярости.

— А за тобой, Гарри, не пришло любящее рыжее семейство? — решил излить свой яд Волдеморт и перейти в словесную атаку. Держать настоящую конфронтацию было бы бессмысленно.

— У них траур, — сжал челюсти мальчишка и зло посмотрел в сторону своего врага. — Из-за тебя многие были убиты…

— Из-за меня или из-за того, что вы струсили вернуться? — он знал, что в этом была его вина, но уязвить было важнее. Нанести такую рану, которая саднила бы подольше. Так Волдеморту было бы легче смириться с собственным поражением и упадком. — Если бы я не сказал про домовиков, у скольких семей был бы траур? — голову он склонил набок, ледяным взором глядя на зеленоглазого мальчишку. Плечо болело всё сильнее, и держать себя в руках становилось сложнее.

— А кто всё начал? — Гарри двинулся в библиотеку, сжав кулаки. — Ты убил кучу людей до прихода магглов…

Воздух вокруг Тёмного волшебника потяжелел, глаза налились кровью, и он ощутил, что ещё немного — и никакого контроля не будет: он уничтожит чёртову комнату вместе с чёртовым Поттером и…

— Вы! Оба! — внезапно грязнокровка встала между ними. Её упрямый взгляд устремился на Волдеморта, столкнулся в конфронтации с его алыми глазами. — Оба! Прекратите! — быстро метнула она Поттеру. — Не вы ли говорили, что сейчас не время для пререканий? — Грейнджер снова повернулась к Тёмному Лорду. — Зачем вы его провоцируете? Вам настолько плохо?

Слишком прямой взгляд. Слишком понимающий. Как будто она точно знала, какая буря разрывала его изнутри. Пальцы дрогнули, потянувшись в складки мантии за палочкой. На мгновение он был готов схватиться за неё, чтобы преподать урок зарвавшейся девчонке, чересчур явно видевшей, что с ним творится. Но мгновения хватило, чтобы он замер, а затем сжал ладонь в кулак.

— Что ты себе позволяешь? — отчеканил Волдеморт каждое слово, сверля её взглядом.

Злость бурлила в нём, но уходила куда-то в сторону от грязнокровки, огибая её и направляясь к Поттеру, к магглам, к Люциусу, который не пришёл на зов. К Северусу, позволявшему себе теперь слишком много сарказма.

— Вы специально это сказали, чтобы на ком-то отыграться, — она всё так же стояла между ними и не собиралась никуда уходить. Слишком смелая. Когда-нибудь за это заплатит.

Вместо ответа он сжал губы, обошёл девчонку и поддел пальцем остатки капюшона её поношенной кофты, намекая на ночное происшествие с ней. Нарочито небрежный жест, за которым скрывался хищный порыв кота, игравшего с мышью. Без слов, одним движением он вогнал грязнокровку в ступор и попытался насладиться её замешательством.

— Мой лорд… — в дверях, рядом с мальчишкой, замер Люциус. Не торопился он явиться на зов своего повелителя. — Нескольких учеников сейчас забрали.

Всё же война потрепала всех абсолютно. Осунувшееся лицо Малфоя было тому примером. И ведь он не в одночасье стал так выглядеть, не после битвы, а уже давно — с тех пор, как Волдеморт выпустил его из Азкабана. От верного, скользкого слуги осталась лишь его тень да трясущиеся пальцы в присутствии Тёмного Лорда.

И в противовес — эти двое: ни капли страха, сплошное презрение. Нет, грязнокровка его не презирала, почему-то. Но и не готова была бы склониться, как он желал.

— Нескольких забрали, — повторил Волдеморт, не взглянув даже на приспешника, проведя пальцами по обрывкам ткани. — А кто остался?

— Что? — Люциус сделал шаг вперёд.

— Кто остался? — Тёмный Лорд, наконец, отвернулся от девушки, которая, казалось, не дышала всё то время, что он стоял рядом.

Несколько тяжёлых шагов вперёд, которые отдавались в ране болью.

— Я просил сделать списки тех, кто сейчас в доме, — он вперил взгляд в побледневшее лицо Малфоя, а затем повернул голову к Поттеру. — Про некоторых я знаю, но не про всех. Например, сколько в доме грязнокровок?

— Двое! — резко ответила Гермиона.

— Вот как, — Волдеморт не повернулся к ней. Он всё ещё смотрел на Гарри, раздумывая, каким образом Дамблдор рассчитывал, что этот мальчишка сможет одержать над ним победу? — Сколько здесь членов Ордена?

Дрожь пробежала по телу, словно разряд, от плеча и ниже — к кисти руки. Так что, против воли, он внезапно сжался и отступил на шаг. В глазах потемнело от резкой боли, решившей снова завладеть ситуацией и выставить проснувшуюся холодную рациональность вон. Ладонь сама собой потянулась к источнику пульсирующего беспокойства.

— С-составь мне списки тех, кто уже связался с нами, — стиснув зубы, прорычал Волдеморт, всё ещё пытавшийся цепляться за ошмётки своей власти. — А пока… ос-ставь-те меня…

Внизу в дверь снова постучали.

Люциус кивнул Волдеморту, в знак того, что услышал и понял его. А он опустился в кресло и прикрыл глаза. Дыхание никак не выравнивалось, всё ещё было плохо. Должно быть, стоило всё же пить эти проклятые зелья, чтобы тело не давало знать, что оно настолько настоящее. Ушли все. Он приоткрыл глаза…

Кроме неё. Наверное, она собиралась уйти вместе со своим мальчишкой, но встала в дверях, да так и осталась на месте, глядя на него. На него бессильного. Слишком похожего на обычного маггла, а не на великого волшебника.

— Уйди, — тихо прошипел он.

В пику его желанию она вернулась обратно. Слишком медленно подошла к столику с книгами и оценивающе посмотрела на них. Приманила к себе тот фолиант, что был зашвырнут к камину и, закрыв его аккуратно, пробежалась взглядом по названию. Нет! Рука дёрнулась в её сторону. Сейчас она поймёт!

— Уйди! — уже куда громче приказал ей Волдеморт.

— Вы мне чаще всего говорите это слово.

Её спокойный взгляд выводил из себя. Эти карие глаза, внимательно глядящие на него из-под пушистых тёмных ресниц… Он начал отмечать какие-то мелкие детали её внешности, которые не имели значения. И к которым тянуло. Отчего становилось ещё ужаснее.

— Вам плохо, — её ровный голос звучал мелодией.

Глаза расширились от ужаса: он снова ощутил прилив подавленной похоти, как тогда, в коридоре. Только потому, что она подошла ближе. Её аромат, чуть терпкий, обволакивал, усыпляя осторожность. Она положила злосчастную книгу рядом с ним и продолжила внимательно на него смотреть. Почти коснулась его, когда рука проскользнула к столику, и тело его вдруг отозвалось.

— Хватит, — выдохнул он, почти сдаваясь.

Он мог говорить только рублеными фразами, потому что каждое длинное изречение грозило превратиться в признание. А это было равносильно капитуляции. Справиться с собой сил не было. Наваждение мороком накрыло его.

— Я могу помочь? — этот наивный вопрос, сдобренный пронзительным взором её глаз, довёл его до точки.

Она могла помочь. Одним настоящим прикосновением могла бы утолить его жажду, вызванную своим приближением. Если бы он сейчас попробовал её на вкус, то заглушил бы голод и перестал её вожделеть. И она сразу пропала бы из мыслей.

Рывком он поднялся из кресла и оказался вплотную к Гермионе, от резкого движения голова закружилась, но он не обращал на это внимания, это было совершенно не важно, абсолютно…

Обхватив её за плечи, он прильнул к её губам, жадно целуя, сминая их своим напором, а она… она ему не отвечала. В её широко распахнутых глазах читался неподдельный страх. Волдеморт отчаянно сжимал её в своих объятиях, надеясь, что она всё-таки вознаградит его и ответит, но губы её оставались плотно сомкнутыми. Он уже был готов молить её, когда она всё же решила сдаться. Несмело, еле уловимо губы её чуть приоткрылись, давая волю его страсти. Туман в голове рассеялся, уступив место всего одной мысли…

— Этого недостаточно, — прошептал он, осознавая, что её маленькая уступка сделала только хуже. — Этого слишком мало!

Одним движением он достал из складок мантии палочку и направил её на испуганную девушку. Он много раз в своей жизни произносил это заклинание, но сейчас ему отчего-то нелегко оно далось.

— Обливиэйт, — она должна забыть, не должна помнить о том, что он проявил свою слабость по отношению к ней.

Гермиона смотрела на него так, будто не понимает, что происходит. Нахмурилась, перевела взгляд на палочку, которую он стиснул в пальцах, и закусила нижнюю губу. Её странное задумчивое выражение, которое Волдеморт уже успел отметить для себя.

Затем, всё так же молча, она развернулась и быстро вышла из библиотеки.

* * *

Нора словно погрузилась в глубокий, тёмный сон. Последние пять дней в ней разговаривали в основном на полутонах, стараясь не шуметь. Если бы Гарри был здесь, то он не узнал бы ни дом, ни его обитателей — настолько всё преобразилось.

В спешке раскиданные во время подготовки к битве вещи так и лежали грудой в гостиной, ни у кого не было сил к ним прикоснуться. Конечно, идеальный порядок домочадцы никогда не соблюдали, но сейчас они впали в уныние, а Нора вместе с ними.

Для Амоса Диггори такая обстановка была непривычна, хоть он и отлично понимал боль Джорджа, Молли, в особенности Артура, от потери Фреда. Всё же многим удалось спастись из этой бойни. Многим, но не всем. Явившиеся магглы оставили им слишком мало шансов. Их огромные железные птицы, выплёвывавшие из себя вооружённых бойцов, а затем разносящие неведомым оружием стены в крошку, — наводили ужас. Ужас своей непонятностью и неизвестностью.

— А что, Амос, есть какие-то известия? — Артур Уизли присел за обеденный стол рядом со своим соседом и вымученно улыбнулся.

Напротив у плиты хозяйничала Молли, но создавалось впечатление, что она старается себя чем-то занять — вот при госте решила заняться готовкой, механически.

— В школу хотели попасть, — мистер Диггори покачал головой и принял чашку чая, которую ему пододвинул Артур.

Тут же в кухню заглянул Рон, проходивший мимо, да тоже решивший присоединиться к беседе.

— И что там, в школе? — младший из мальчишек проявил живейший интерес.

— Магглы, — Амос отхлебнул чая и поморщился. — Римус и Стерджис думали, что можно будет поискать раненых и… — он замолчал, покосившись на Молли, стоявшую к ним спиной. Плечи её дрогнули. — Но близко они подойти не решились. Говорят, что от чар там не осталось ничего. На первый взгляд.

— Правда? — в кухню зашла Джинни. Судя по опухшим глазам — либо всю ночь не спавшая, либо недавно плакавшая. — И они никого не нашли? Может быть, Га…

Амос покачал головой.

— От Малфоев были совы, — тихо произнёс он. — Кажется, они у себя укрыли некоторых волшебников на время. И небольшую часть учеников. Вот только…

— Там заправляет Тот-кого-нельзя-называть… — прошептала Джинни, сжав кулаки, щёки её вспыхнули. — Из-за него погиб не только Фред, но и Га…

— А Гарри Поттер с ними, — перебил её Амос. — Так писал Наземникус, который сейчас в особняке. И Минерва МакГонагалл там, и Северус Снейп.

— А Гермиона? — тут же с надеждой спросил Рон.

Снова Амос Диггори покачал головой.

— Вряд ли… — сам себе ответил Рон. — Там ненавидят магглорожденных. Волдеморт её бы точно не оставил в живых.

* * *

Он лежал на узкой кровати и смотрел в потолок, заляпанный дневным зельем, которое он запустил туда полчаса назад. Мутные бурые пятна были похожи на маггловские тесты для психов. Плечо всё ещё ныло и стало даже чесаться, что было неприятно.

Без стука, без приглашения распахнулась дверь.

— Мисс Грейнджер сказала, что у вас до сих пор сильные боли.

Северус Снейп бесцеремонно вторгся в маленькую спальню Волдеморта. За ним тихонько, как шпион, прокралась грязнокровка, опасливо озираясь. Она не только следила за ним, она ещё и доносила Северусу о его состоянии. Волдеморт сжал зубы. Маленькая мерзавка!

До сих пор помнил её прожигающий, упрямый взгляд, полный странного интереса. Она и сейчас выглядывала из-за спины Северуса и как-то нерешительно посматривала в сторону Волдеморта. В руках она держала несколько склянок с зельями и бинты.

— Вы не делали перевязки? — Северус посмотрел на тумбу у кровати, а затем перевёл взгляд на осколки от склянок у окна. — Зелья тоже пить не стали?

— И не собираюсь, — отрезал Волдеморт.

Однако он всё же встал с постели и переместился на стул, решив дать осмотреть себя. Боль уже не затихала, а стала его постоянной, ноющей спутницей, иногда закатывавшей концерты.

Рана на плече выглядела ужасно, похоже, что она даже загноилась, по краям слегка почернела. И болела. Северус скомандовал, чтобы грязнокровка снова подержала Волдеморта. Сидеть на стуле, терпеть пальцы Снейпа на своей ране, как какой-то маггл, было невыносимо. Гермиона стояла за спиной, обхватив его за плечи и прижав к себе. Он чувствовал, как сердце её отбивало ритм, от страха, а он… Как только её пальцы коснулись оголённого плеча — будто разряд его ударил, пройдя через всё тело и задев давно дремавшее сердце.

— Вам больно? — спросила девушка, заметив, как он дёрнулся.

— Нет, — сквозь зубы ответил Волдеморт, прикрывая глаза. Она его держала, как какого-то мальчишку, чтобы ему сделали перевязку. Потом будет заставлять его принимать зелья.

— Крепче держите, Грейнджер, сейчас он начнёт вырываться, — приказал Северус Снейп, и Гермиона плотнее обняла его. — Я просил вас следить, чтобы он пил чёртовы зелья? Просил. Почему они валяются разбитыми под окном? — он жёстко её отчитывал, а Гермиона краснела, опуская голову, волосы её касались лица Волдеморта. — Ладно, перевязки не хотел делать, но зелья… Тут гной.

Волдеморт дёрнулся от резко кольнувшего ощущения, когда Северус смочил бинт зельем и стал промывать рану.

— Я-я-я… думала, что вы говорили следить только первой ночью, — оправдывалась Гермиона, пока Волдеморт шипел от боли. — Я думала, что он самостоятельно будет принимать… Он же…

— Да, у него мир наперекосяк перевернулся, и он будет следить за приёмом каких-то зелий? Будете, милорд?

Тот смолчал, стиснув зубы.

— Я поняла, — тихо пробормотала Гермиона, её пальцы сильно сжали больное плечо. — Извините.

Пятнадцать минут ада закончились, теперь его отпустили, и он переводил дух, сидя на кровати. Гермиона же палочкой убирала осколки и бардак в комнате. Её взгляд задержался на подпалинах на обоях, на нескольких выбоинах в стене, оставленных заклятьями в пылу гнева Тёмного Лорда. И на потолок она тоже посмотрела.

— Странно, разве эльфы не должны были тут убрать? — задумчиво произнесла она.

— Я их выгнал, — процедил Волдеморт, морщась.

— Почему? — она удивлённо на него посмотрела.

Вместо ответа он просто отвернулся. Ему очень хотелось, чтобы девчонка поскорее ушла. Так хотелось. И чтобы осталась тоже хотелось. Внезапно он представил, как она села бы на кровать, мягко провела рукой по его лицу, а он сжалился бы над ней и... Именно сжалился, раз уж он был так ей интересен.

Но она стояла возле окна, осколки уже были убраны, а девушка задумчиво смотрела в грязное стекло. Пальцем она выводила узоры в мутной пыли. Губа её вновь была прикушена.

— А почему вы сами не убрали? — её пронзительный взгляд вновь устремился на Волдеморта.

— Не захотел, — отрезал он и тут же ощутил, как вновь подкатывает эта страшная волна притяжения. — Уйди! Иначе я снова тебя схвачу, и сегодня не сдержусь.

Но она отошла от окна и приблизилась к нему, сидящему на узкой кровати. Нагнувшись, она заглянула в его озлобленное лицо, в алые, пылающие ненавистью глаза, она будто над чем-то раздумывала.

— Сдержитесь, — решила вдруг она.

Так близко склонилась к его лицу, так сладко пахла, так прерывисто дышала... Её ресницы подрагивали, губы чуть приоткрылись. Манила его.

«Не смогу», — едва не прошептал он.

Его пальцев коснулось холодное стекло склянки с восстанавливающим зельем. Того самого, которое он решительно не пил утром, днём и вечером. Гермиона откупорила пробку и направила его ладонь, с зажатой в ней бутылочкой, ко рту.

— Я должна проследить, чтобы вы принимали лекарства.

— Совсем молоденькая, — темноволосый мужчина листал серую папку с документами, — жалко её даже.

— Да уж, — отозвался более молодой, державший выправку перед старшим. — Не похожа на остальных. А отец у неё… как его…

— Ксенофилиус.

— Во-во, чудак. Ну и имечко, конечно, — молодой почесал выбритый затылок.

— А у них у многих такие, — хмыкнул старший. — Вспомни ту очкастую, как стрекоза…

— Сибилла… кажется.

— Она самая, — кивнул старший. — Да хоть ту психованную возьми, тоже имя как из греческой трагедии.

Молодой, прищурившись, посмотрел на фотографию светловолосой девушки, глядящей в камеру насупив взгляд.

— А девчонке не повезло, — он цокнул языком. — Ей бы ещё жить да жить.

— Не нам решать, Юджин.

* * *

Сьюзен Боунс сидела на кровати в комнате, отведённой под спальню для девочек, низко свесив светловолосую голову. Вчера забрали нескольких младших учеников, сегодня утром пришли ещё за троими. За ней никто не шёл, и от этого горькое чувство тревоги снедало её. Она уже отправила несколько сообщений — каждое из них осталось без ответа.

От некогда многочисленной чистокровной семьи остались ныне одни ошмётки. Она с ненавистью покосилась на приоткрытую дверь.

Свет тонкой полоской ложился в приглушённую полумраком спальню с расставленными тут, как в казарме, койками, к каждой из которых прилагался маленький комод. Хотя хранить в этих комодах было особо нечего.

В первую магическую вырезали всю семью её дяди; Сьюзен тогда была совсем малышкой. Собственно, из всех Боунсов и остались только сама Сьюзен да её тётя Амелия, два года назад убитая Тем-кого-нельзя-называть… И мать, от которой всё ещё не было вестей. Сердце тревожно заходилось и вздрагивало. Вдруг она не выжила тогда в битве? Или тяжело ранена и ей нужна помощь, а Сьюзен сидит тут, прячется, как трусиха.

Она вновь посмотрела на дверь.

Прятаться под одной крышей с этим отродьем.

Пальцы вцепились в светлые пряди.

Невыносимо.

На соседней кровати тихо лежала Ханна Аббот. Ей тоже было не сладко — в прошлом году внезапно скончалась мать, а в этом… А в этом ей пришлось ехать вместе со Сьюзен в школу, чтобы вместе пережить этот злосчастный год. Ведь не всех отправили обратно в Хогвартс: кто-то не пустил своих детей, кто побогаче — послали их в Шармбатон и Дурмстранг, богатые и умные вывезли детей и уехали сами.

Полуоткрытая дверь скрипнула, впустив тощую и бледную, как смерть, Грейнджер. Она и прибыла сюда какой-то… не такой. А в последние дни казалась ещё и отстранённой. Сьюзен подняла на Гермиону взгляд.

Та подошла к своей кровати, взяла со спинки полотенце и, кивнув в знак приветствия, отправилась в ванную, закреплённую за спальней.

Ханна говорила, что видела, как Грейнджер перенёс в особняк сам Тот-кого-нельзя-называть. Поэтому обе они старались общаться с ней только по делу. Она, конечно, путешествовала с Гарри, но кто знает, что они там делали в этих своих бегах?

Теперь уверенности не было ни в чём.

— Она уже третий день спорит с… — вдруг тихим шелестом прошептала Ханна.

Сьюзен повернулась к подруге.

— То со Снейпом, то с этим… — Ханна не стала договаривать, и так было понятно, с кем.

Грейнджер и Снейп были, пожалуй, единственными, кто к нему заходил.

И — на кого он не орал.

— И не спит, кажется, — согласилась Сьюзен.

Она подняла голову, чтобы сказать что-то ещё, но тут же встретилась взглядом с выходящей из ванной Гермионой. Та смотрела серьёзно, так, будто поняла причину разговора, но промолчала.

Пройдя к своей кровати, она села на край и аккуратно промокнула влажные волосы полотенцем. Взгляд у неё был усталый, и при этом в нём мелькало то беспокойное напряжение, что бывает у людей, слишком долго смотревших в лицо опасности.

Достав палочку, она заклинанием слегка просушила волосы, а полотенце повесила обратно на спинку своей кровати.

Продолжать свой тихий разговор девушки при ней не стали. Они многозначительно переглянулись, Ханна отвернулась к стене, а Сьюзен вытянулась на кровати и уставилась в потолок.

И в школе Грейнджер особо никто не любил — за то, что в каждой беседе была выскочкой, которой нужно было срочно донести до каждого своё мнение. Странно, что теперь она молчала.

Краем глаза Сьюзен заметила, как Гермиона опустила голову на подушку, затем поморщилась. Привстала. Взбила подушку, чтобы вновь на неё опуститься и снова подняться.

В конце концов, поворочавшись ещё минут пятнадцать, она, негромко фыркнув, резко встала с кровати и покинула спальню.

* * *

Волдеморту не спалось. Совсем. Сколько бы он ни держал глаза закрытыми, в сон провалиться так и не получилось. Из-за того, что сердце постоянно сбивалось с ритма и бросало то в жар, то в холод. Из-за того, что плечо до сих пор ныло, хоть и куда меньше. Из-за того, что… девчонка сидела вечером рядом с ним, следила, чтобы он выпил чёртовы зелья.

Он открыл глаза.

Тут могла бы быть кромешная тьма, если бы не окно-бойница, пропускавшее крупицу лунного света в каморку.

Он перевернулся на бок.

Глубоко вздохнул. Вновь сомкнул веки.

Нет.

Сон не шёл. Ещё и мысли о грязнокровке не давали покоя. С тех пор, как он сидел с ней в коридоре, с момента, как он стёр ей память в библиотеке…

Библиотека. Ему нужно было пойти и почитать, успокоиться с книгой в кресле, как он поступал всегда. Это помогло бы собрать мысли воедино, отвлечься от навязчивых дум об этой девице.

Которая, конечно же, ни сном ни духом о его тревогах.

Волдеморт поднялся с жалобно скрипнувшей под ним кровати, опустил ноги на прохладный пол. Его всё ещё распирала ярость, гнев. На всё: на себя, на магглов, на глупое ранение, на эту нахалку, смевшую дерзко смотреть и говорить. И зрившую ровно в корень.

Коридор обволакивал своею тишиной — дом спал, а скорее даже — затаил дыхание, не смея проявить жизнь в ночном покое. О котором Волдеморту приходилось только мечтать.

Он шёл, едва касаясь пальцами шершавой стены. Не потому, что опирался на неё, а потому, что ему хотелось хоть что-то ощутить, кроме охватывавшей тоски. Неровности под кончиками пальцев ощущались буграми и провалами, целой картой, которую время расписало на поверхности старого дома.

Не осталось ничего. Крестражей больше не было — он знал это точно. Последний изрубил на его глазах мальчишка Лонгботтом.

Последнюю.

Змею.

Нагайну.

На куски.

Остановившись у двери в библиотеку, Волдеморт вздохнул. Не тяжело, не театрально — устало, будто только что ощутил, что сон должен вот-вот застать его. Рука опустилась на отполированную латунную ручку, повернула её, дверь сдавленно всплакнула и…

Он остановился на пороге.

В кресле, повёрнутом к камину, была она. Ноги подобрала под себя, боком упёрлась в подлокотник, голова чуть склонена на спинку кресла, а на вздымающейся от мерного дыхания груди — книга. Раскрытая, обложкой вверх. Будто девчонка уснула за чтением.

Отблески каминного пламени выхватывали её спокойное лицо, поигрывали бликами на каштановых кудрях.

Волдеморт стоял, глядя на неё, как на наваждение. Как на призрак, явившийся из небытия, чтобы мучить его снова.

Она здесь.

В его вотчине.

Войдя, он осторожно прикрыл за собой дверь. И обратил внимание, как Грейнджер поёжилась во сне, словно от холода. Он едва слышно подошёл к ней, наклонился… чтобы забрать книгу, чтобы та не пострадала.

Тонкие пальцы провели по старому кожаному корешку, обвели золочёные буквы, а взгляд алых глаз был прикован к бледному лицу Гермионы. К её приоткрытым во сне губам, к коротким теням на щеках от ресниц, к локону, прилипшему ко лбу. Наверное, он так стоял не одно мгновение, застыв над ней с вытянутой рукой, пальцами, касавшимися книги.

Затем, моргнув несколько раз, будто пытаясь вынырнуть из наваждения, Волдеморт перевёл взгляд на книгу. Он легко подхватил её и, выпрямившись, перевернул страницами к себе, чтобы посмотреть, какая же история её сморила в такой глубокий сон…

Алые глаза забегали по строчкам, тонкий, почти безгубый рот чуть приоткрылся, и он мановением руки придвинул к себе второе кресло ближе. Медленно, не отрывая взгляда от окрашенных временем в жёлтый цвет листов, Тёмный Лорд расположился в кресле, привычно закинув ногу на ногу. Как он делал всегда, когда уединялся в библиотеке.

Как он делать перестал, когда страх бренности взял над ним верх.

Пробежав обе страницы, он быстро пролистал дальше — в конец, к оглавлению. Губы его сжались в тонкую побелевшую полоску.

Главы об инквизиторах. Ловцах на магов, сгинувших за ненадобностью триста лет назад.

Он перевёл взгляд на Гермиону, съёжившуюся в кресле, затем вновь посмотрел в текст. Она остановилась на главе, рассказывающей о том, как забирали маленьких грязнокровок у магглов. Забирали обе стороны — и волшебники, и ловцы. Книга была довольно старой, но Волдеморт был уверен, что не читал её… или…

Быстро перевернув её, он осмотрел обложку.

— «Роль магглорожденных в истории», — тихо прочитал он.

Конечно, он её не читал — он не обращал внимания на такой бред. Даже странно было, что в библиотеке Малфоев затаилась настолько крамольная литература. Может быть, входила в редкое издание с другими книгами? Или кто-то отдал за долги?

— Это более вероятно, — произнёс он вслух чуть осипшим голосом.

Гермиона снова зашевелилась, отвлекая от чтения. Нельзя было сказать, что книга увлекла его: ничего выдающегося он в ней пока не обнаружил — за исключением того, что грязнокровки зачем-то были нужны и древним охотникам на магов.

Еле слышный вздох разрезал тишину, вновь сомкнувшуюся непроницаемым пологом.

И дыхание. Её дыхание из размеренного превратилось в нарочито спокойное, словно она намеренно пыталась не выдавать присутствия и лишних звуков.

Проснулась.

Через мгновение у него создалось ощущение, что в нём прожигают дыру. Одним взглядом — внимательным, из-под опущенных ресниц, чтобы не выдать, что сон уже улетучился. Осторожно взглянув в её сторону поверх страниц, он… споткнулся о её внимательность, прикованную к нему.

Рядом с ней он чувствовал себя животным, опасным. Которое делает вид, что готово дать себя погладить, чтобы через мгновение вцепиться в руку, плечи, губы…

Гермиона не была так глупа, чтобы лезть к нему, — она просто полулежала в той же позе, в какой он её застал, и изучающе смотрела, почти не моргая, чуть смежив веки.

Он бы и дальше сидел напротив неё неподвижно, словно ледяная скульптура, но нужно было заканчивать эти игры. Захлопнув книгу, он положил её на колени, а взгляд — прямой и колкий — устремил на Гермиону, замершую перед ним. Как кролик перед удавом.

— Ты замёрзла.

Констатация, а не вопрос. В библиотеке и впрямь было довольно свежо. В ответ девчонка выпрямилась в кресле и замотала кудрявой головой.

Но он ей не верил.

Алые глаза всё так же цепко следили за её лицом, отмечая каждую реакцию на него. Он даже не пытался проникнуть в её голову — всё читалось по живой мимике, по карим глазам, нервно блестевшим в полумраке.

— Твои родители ведь… — слово застряло в горле, и он сделал усилие, чтобы протолкнуть его наружу, — магглы.

Этот вопрос заставил вздрогнуть Гермиону: глаза её на секунду расширились, затем она, сцепив руки, совладала с собой.

И кивнула.

Сейчас она смотрела не на него — на книгу, покоившуюся на острых коленях, обтянутых чёрной мантией.

— И что с ними? — всё тот же отстранённо-холодный тон.

Гермиона закусила губу, подняла взгляд на него — хмурый, неприятный. Наверное, при большом желании таким острым взглядом можно было бы камень резать, словно масло. Но сейчас он полоснул что-то внутри Волдеморта, задел нечто, казавшееся мёртвым.

— Стерла им память, — голос казался почти спокойным.

— Как неожиданно разумно, — усмехнулся Волдеморт.

— Из-за вас, — она продолжала смотреть прямо на него. — Чтобы вы не добрались.

Его длинные пальцы медленно погладили корешок книги, а взгляд переместился на каминное пламя, умиротворяюще потрескивавшее.

— Добраться могут и другие, — он не стал уточнять, кто, но, судя по тому, как Гермиона закусила губу, она поняла, о ком он говорил.

Она тоже повернулась к камину, кажется, даже чуть подалась вперёд, к теплу огня.

— А вам не показалось странным, что они… — она старалась избегать слов «маггл», «военный», видимо, не хотела вызвать бурю. Волдеморт мигом повернул к ней голову. — Что они слишком хорошо знали, как действовать. Куда стрелять, как нанести удар так, чтобы было больше разрушений, как…

— Били слишком точно, — подтвердил он сухо. — Не наугад.

Но негодование уже поднимало в нём свою омерзительную голову.

— Будто готовились заранее, — тихо произнесла Гермиона.

— Грязнокров… вочка, — запнувшись на мгновение, сказал он, — это невозможно… — и тут же он осёкся. — МакГонагалл, эта драная кошка, говорила — они всегда знали! — голос его повысился почти до раздражённого крика. — Люциус!

Он гаркнул так, что его голос прозвучал, наверное, на весь особняк. Волдеморт вскочил на ноги, скинув с колен проклятую книгу о магглах.

— Люц…

— Вы сейчас перебудите весь дом! — сквозь зубы зашипела на него Гермиона.

Быстро поднявшись из кресла, она двинулась к Волдеморту, чтобы одёрнуть за рукав, но пальцы её застыли в полудюйме от него.

Его взгляд опустился на её руку, потом медленно поднялся к лицу, пробежал по раскрасневшимся щекам и глазам, загоревшимся азартом. Ей тоже хотелось узнать. Но она старательно делала вид, что нужно соблюдать приличия.

— И? — он в удивлении изогнул безволосую бровь и сделал шаг к Гермионе, а она отступила, уперевшись в кресло. — У нас война, — напомнил он. — Если поместье атакуют, ты будешь ходить на цыпочках?

Гермиона осела в кресло, чтобы не быть так близко к нему, чтобы увеличить расстояние.

И он только сейчас понял, что плечо всё ещё поднынивало под недавно сменённой повязкой. И всё же…

— Люциус! — снова крикнул он.

* * *

На часах было два ночи, и этот псих решил всех разбудить. На вопли Волдеморта сбежались бы и почившие Малфои из фамильного склепа, да он, по счастью, оказался заперт. И потому он поднял на уши почти весь дом, потребовав немедленного собрания в зале.

Гарри, зевая, сидел между Северусом Снейпом и МакГонагалл, впопыхах накинувшей мантию поверх ночной сорочки. Напротив них сидел уставший и чуть осунувшийся Люциус, а рядом с ним, скрестив руки и вперив суровый взгляд в Гарри, сидел Трэверс. Гарри помнил, как тот вместе с Долоховым, оставшимся у входа в зал, пытались поймать их вместе с Роном и Гермионой в кафе.

Во главе стола, как и в прошлые разы, восседал Волдеморт. Он нервно постукивал пальцами по гладкому столу. А справа от него стояла…

Гермиона, ссутулив плечи, чуть опустив голову и прикусив губу.

Гарри перевёл взгляд на Волдеморта. Этот урод о чём-то говорил с Гермионой, когда они поспешно вошли в зал, но, как только появился Северус… Тут Гарри мельком кинул взгляд на него. Они сразу же смолкли, а Гермиона встала чуть поодаль от змееподобного ублюдка.

Хорошо, что свет не зажигали полностью, а оставили его чуть приглушённым. Правда, внешность Волдеморта в таком неясном освещении выглядела ещё более пугающей. Потусторонней.

— Зачем ты нас собрал? — подавив зевоту, потребовала ответ Минерва, чуть передёрнув плечами. — Это могло подождать утра?

— Не могло, — процедил сквозь зубы Волдеморт и кинул злобный взгляд на МакГонагалл. — Ты говорила, что они всё знали!

Она кивком подтвердила его слова. Северус на неё посмотрел — не сурово, недоумённо.

— Позволь спросить, в каком смысле ты это говорила? — голос Волдеморта стал вкрадчив, слова он подбирал осторожно. — Или, может быть, кто-то пояснит? — он откинулся на спинку кресла.

Гермиона позади него шумно выдохнула.

— С ними контактировали, — отозвалась Минерва. — Насколько я знаю — мелкие контакты с их министром, ничего существенного…

— Контактировали? — бровь Северуса Снейпа изогнулась.

Гарри казалось, что он присутствует на допросе. Пожиратели с противоположной стороны стола подались вперёд, даже Долохов сделал несколько шагов вглубь зала.

— Фадж встречался с их министром, — кивнула Минерва. — Когда сбежал Сириус Блэк из Азкабана, то он предупредил их об опасном преступнике… — она вдруг запнулась, хватая ртом воздух, поняв, к чему клонил Волдеморт. — П-про твоё восстание он т-тоже сообщил, но… — она приподнялась со стула. — Это было конфиденциально! Только между министрами, договорённость…

Губы Волдеморта расползлись в ухмылке, Северус закашлял в кулак, даже Гермиона отвела взгляд. Только Гарри не выдержал:

— Вы… Вы издеваетесь? — ему не было смешно. — Вы серьёзно?

— Договорённость, — повторил за Минервой Волдеморт и подался вперёд. — Фадж считал, что «договорённость» помешает маггловскому министру встряхнуть свою разведку? — видно было, что Волдеморт старался говорить спокойно, удерживаясь от насмешки. — Вы ему рассказываете о сбежавших преступниках, а маггл спокойно кивает вам, как заводной болванчик?

Ситуация казалась до страшного абсурдной. Министерство настолько могло недооценивать простецов? За каких же дураков оно держало всех вокруг? Хотя если вспомнить самодурство Корнелиуса Фаджа, то… но ведь это не вчера началось!

Ладони Гарри сами собой сжались в кулаки под столом; он кинул взгляд на Гермиону, которая сжала край своей серой толстовки так, что побелели пальцы.

— И как долго вы снабжали их? — издёвка пропала из голоса Волдеморта.

— Я их ничем не снабжала, — вскинув голову, ответила МакГонагалл. — А вот чем занимался ты, когда захватил Министерство?

— Точно не магглами, — буркнул себе под нос Гарри.

Северус повернулся к нему мельком, его бровь предупреждающе дёрнулась. Как во время первого урока, когда он впервые решил острить при профессоре.

Обстановка накалялась. Гарри видел, как наседает Волдеморт, как встаёт в оборонительную позицию МакГонагалл, не желая сдаваться. Снейп, казалось, был готов в любую минуту включиться в разговор — только непонятно, чью сторону он бы занял. Даже взгляд Люциуса прояснился, и казалось, что он полностью включился в беседу. Только молчал.

И Гарри молчал — почти всё собрание сидел и просто слушал. Однако… было то, что волновало его с самого первого дня пребывания здесь. И он решил, что сказать об этом лучше всего сейчас, пока все не разругались окончательно.

— Они… — начал он и запнулся, когда все посмотрели на него. — Вам не показалось в тот день, что среди них были волшебники?

И в зале на миг воцарилась тишина. Можно было даже услышать тиканье часов, а затем молчание прорезали три удара, возвестившие, что уже не два ночи.

— Что? — моментально отреагировал Волдеморт.

— Ты уверен? — повернулся к нему Снейп.

— Я тоже, кажется, заметила, — задумчиво пробормотала Гермиона, подойдя ближе к столу. — Перед тем, как вы за мной вернулись… — она мельком посмотрела на Волдеморта и тут же отвернулась. — Там был кто-то, использовавший магию… Этот волшебник стоял позади, как будто контролировал или…

— Чёрт! — Волдеморт с размаху опустил ладонь на стол. — Мне нужен Дамблдор!

— Ах, как жаль, что по чьему-то неразумному приказу он был убит, — саркастичная ухмылка разъела рот Северуса Снейпа. — А что вы у него хотели узнать, позвольте спросить?

Минерва, посмотрев на Северуса, тоже усмехнулась в лицо Волдеморту.

— Я хочу знать, как на самом деле проходила война с Гриндевальдом, — с долей раздражения ответил он.

— Прискорбно, что и этого участника событий вы не оставили в живых, милорд, — голос Северуса сочился ядом.

— Для разговора мне достаточно будет его портрета, — отрезал Волдеморт и встал из-за стола.

* * *

Все утро Гарри ходил как по иголкам: им нужно было как можно скорее решать вопрос разговора с Дамблдором, но создавалось ощущение, что всем было всё равно. Даже Гермиона, казалось, избегала разговоров. Она со Снейпом, как обычно, занималась плечом Волдеморта, которое, как Гарри слышал, тот запустил.

Создавалось ощущение, что лучшая подруга отдаляется от него, хотя он и сам не понимал, из-за чего. Как-то непривычно молчалива была она за завтраком, бездумно пережёвывая сэндвич, сфокусировав взгляд в одной точке.

В столовой они сидели все вместе, но словно по отдельности: МакГонагалл нервно постукивала указательным пальцем по круглому боку фарфоровой чашки; Колин Криви, ссутулившись в углу, разбирался со своим фотоаппаратом; Долохов, хмурясь на утреннее солнце, бившее в окно, неторопливо отхлёбывал кофе, уже остывший; Драко же сидел рядом с ним и недовольно поглядывал в сторону Гермионы, будто она ему задолжала тысячу галеонов.

— Орден откликнулся? — холодно спросил Северус Снейп, войдя в столовую.

Он выглядел собраннее обычного. Травмированное горло, не зажившее до конца, выдавал чуть сиплый голос.

Минерва МакГонагалл отрицательно покачала головой.

— Я отправила несколько патронусов и сов, но… — она перевела взгляд на окно. — Они как будто игнорируют нас.

— Или кто-то перехватывает, — хмыкнул Северус, усаживаясь за широкий стол напротив Гарри.

— Патронусов? — вдруг отозвался Колин из угла.

Гарри повернулся к нему, чуть поправил сползшие к кончику носа очки.

— А и правда, патронусов можно перехватить? — удивлённо спросил он. — Только одному психу может прийти такое в голову… — он покосился на дверь, будто сейчас тот, о ком он говорил, мог появиться в проёме.

— Ему незачем, — Снейп отхлебнул кофе. — Он против того, чтобы мы сейчас общались совиной почтой, но понимает, что коммуникации нужны.

— А каминная сеть? — Гарри вспомнил, что и ему ответ от семьи Уизли не пришёл. Он получил одну-единственную весточку от них через день после нападения — на этом всё.

— Она шла через Министерство, которое теперь… — вклинился Долохов в разговор, — пало.

И почему все сидели на месте и ничего не делали, ничего не предпринимали? Пара семей забрала детей, и можно было ожидать, что в поместье прибудет Орден, остальные Пожиратели, но… на этом всё и остановилось. Все будто затаились и замерли в ожидании.

Испугались?

Гарри посмотрел на Снейпа, сидевшего с кофе, на Долохова, почесывавшего стриженую бородку. Не похожи они были на трусов. Почему же тогда сидели и ничего не предпринимали? Почему не собрали отряд для похода в Министерство? Почему не предприняли вылазку в школу? Вдруг там остался кто-то, вдруг не всех забрали домовые эльфы?

И самое главное — после ночного совещания все будто бы забыли о злосчастном портрете. Гарри ожидал, что сразу же начнутся сборы. Даже Волдеморт заперся в своей келье, впуская только Гермиону, приносившую бинты и зелья. Сьюзен Боунс сказала, что он даже домовиков гнал от себя.

Видимо, Гермиона согласилась стать эльфом на побегушках. Слишком добрая.

Гарри поймал взгляд Снейпа — как обычно, его чёрные холодные глаза были слишком холодны. Он будто уже что-то решил, договорился, но не считал нужным это сообщать. И объяснять ничего не собирался. Просто отхлебнул ещё кофе и отвернулся.

Снейп знал гораздо больше, чем показывал, всегда. И если он сидел здесь, а не проводил приготовлений, не тянул остальных на совещание, то, значит, никто не собирался на вылазку. Ни с Гарри, ни без него. Они вообще чаще говорили именно с Гермионой, с ней больше обсуждали, больше решали, даже этот… в последние дни её слушал. Неохотно.

Гарри взглянул на Гермиону, сидевшую спиной к окну. На её кудрях, бывших в таком же беспорядке, как ночью, поигрывали солнечные лучи, а чуть опущенное к чашке лицо оставалось в тени. Она заметила, как он на неё посмотрел, подняла на него глаза.

Коротко кивнув, Гарри чуть мотнул головой в сторону двери, показывая, что надо выйти поговорить.

— Что-то ноги совсем затекли, — Колин поднялся со стула, повесив фотоаппарат на грудь. Совсем как туристы на прогулках. Он потянулся, сцепив пальцы рук в замок над головой. — Прогуляюсь немного.

Гарри проводил взглядом скрывшуюся в дверном проёме худую фигуру Криви. Затем выждал пару минут, делая вид, что допивает остывший кофе. И снова посмотрел на Гермиону. Та уже отставила чашку в сторону и едва заметно кивнула ему.

— Мы тоже пойдём, — негромко произнесла она, встав со своего места и быстро взглянув на Снейпа. Затем — на Драко: — поблагодари от нас эльфов за завтрак.

В ответ Малфой фыркнул и отвернулся. Его отец и мать ни разу не спускались, только по важным делам, а Драко часто тёрся там же, где были Пожиратели с остатками Ордена, всё время старался стать частью обсуждения.

Как и Гарри.

В коридоре чуть пахло сыростью, они с Гермионой быстро двигались вперёд, к гостиной, в которой можно было немного погреться у камина. Такой огромный и богатый дом — и так отвратительно отапливался.

— И почему он против сов? — первым нарушил молчание Гарри, пока они шли. Гермиона точно знала — она и сама говорила осторожнее писать письма.

Она на мгновение сбавила шаг, словно задумавшись. Вопрос ей, видимо, показался странным, неожиданным.

— Мы же не знаем, кто выжил, а кого захватили в плен… — начала она, тщательно подбирая слова. — Вдруг ты отправишь сову, а она принесёт письмо, которое попадёт не в те руки.

— Или патронуса, — кивнул Гарри.

— Это ещё хуже, — согласилась Гермиона. — Лучше сначала попытаться собрать информацию, потом наладить связи. Вот мы уже знаем, что хотя бы сам Рон в безопасности... — она глубоко вздохнула, Рон в безопасности, а вот Фред уже не был. — Невилл тоже в порядке, у…

— И это повод сидеть на месте? — не выдержал Гарри. — Мы ночью обсуждали, что нам нужно поговорить с Дамблдором, узнать!

Ладони сами сжались в кулаки, а Гермиона отступила от него на шаг.

— Это повод не бросаться сгоряча, — спокойно заметила она и, протянув к нему руку, коснулась его плеча.

Гарри мерил шагами небольшой кабинет на первом этаже. Хотя, скорее, это была маленькая переговорная комната, призванная скрыть разговоры от посторонних глаз и ушей.

— И никто не слушает! — он ударил кулаком в старый стол, и дерево жалобно затрещало, а руку Гарри моментально одёрнуло. Боль молнией пробежала от пальцев до локтя.

Даже Гермиона дала понять, что затея Гарри крайне безрассудная и решений у проблемы должно быть несколько. Он же видел только одно — идти в Хогвартс.

— Не слушает?

Раздался в дверях знакомый голос, и Гарри резко обернулся.

* * *

Гермиона была уверена, что найдёт Гарри сразу.

Она шла по пустому коридору, уже готовая сказать что-то нейтральное, почти будничное, чтобы сгладить утренний разговор, и только на ходу сообразила, что повторяет этот маршрут второй раз. В первый раз она шла по наитию. Во второй — остановилась.

В гостиной никого не было. Только часы над камином громко отбивали полуденное время.

Нахмурившись, она задержалась на пороге, будто могла что-то упустить, и только потом пошла дальше. Дом даже с покинувшей его частью магов не казался пустым: наверху хлопнула дверь, послышался недовольный голос, а на лестнице раздались чьи-то быстрые шаги.

— Гарри? — громко позвала она.

Из-за поворота показался Драко, раздражённый, явно не настроенный на разговор.

— Ты его не видел? — спросила Гермиона сразу, не тратя времени.

— Кого? — он скривился. — Поттера? Я ему нянька?

Гермиона негромко фыркнула и, отмахнувшись от него, пошла дальше, хотя подозрения у неё уже закрались. К чему вообще было спрашивать Малфоя о Гарри? Он даже если и знал бы, то сделал бы вид, что понятия не имеет, о чём его спрашивает Гермиона.

Она заглянула в столовую — и там было пусто. На столе стояли грязные чашки, оставшиеся от завтрака, хотя часть посуды уже была убрана.

Машинально она повернула голову в угол, где утром сидел Колин.

Пусто.

Гермиона замерла, закусив губу. Она на пару секунд задумалась, затем развернулась и почти побежала к выходу из столовой.

Гарри не мог этого сделать. Он просто не мог так поступить. Но ответом было его отсутствие.

Быстро взлетев по ступенькам на второй этаж, она снова вбежала в спальню, где разместили мальчишек. Тут царила та же самая казарменная простота, что и в девичьей спальне: кровати в ряд, рядом с ними тумбочки.

Как в больнице.

Гермиона ринулась к кровати Гарри, едва не выломив дверцу, открыла деревянную тумбочку и застыла, приоткрыв рот. Его мантии-невидимки не было. Она пошарила рукой в глубине, но кроме пары носков и футболки больше ничего не нашла.

— Чёрт! — сорвалось у неё совсем не волшебное слово. — Чёрт бы тебя побрал, Гарри, долбаный ты Поттер!

Неужели он ушёл?

Осев на пол, Гермиона обхватила колени руками.

Он ушёл?

В Хогвартс? Один?

Её буквально затрясло: пальцы било мелкой дрожью, и она сжала их в кулаки. Мерлин, он… он поступил так, как поступал всегда — решил, что остальные ничего не понимают, и взял всё на себя. Гарри всегда так себя вёл, с первого курса. Но раньше он хотя бы доверял Гермионе, делился с ней, а сейчас…

Она сама его оттолкнула утренней беседой. И, наверное, тем, что в последние дни говорила с… их врагом.

Поднявшись на ноги, Гермиона уже знала, каким будет её следующий шаг.

* * *

Зелье, которое заставила утром принять грязнокровка, всё ещё действовало: рана почти не беспокоила, осталось только слабое, ноющее ощущение. Он уже пил бы и без уговоров. Волдеморт даже не мог объяснить себе, почему продолжал сопротивляться: чтобы она приходила в комнату к нему? Чтобы ставила перед ним флакон? Вкладывала его своими тонкими пальцами в его ладонь, как в первый раз?

Как будто теперь он делал это «для галочки», соблюдая некий ритуал.

В ту конуру, что называлась теперь его «покоями», решалась входить только она да Северус. По её просьбе.

Остальные старались как можно быстрее и тише пройти мимо его двери, глуша все разговоры рядом с ней. Чтобы он не разразился криками.

Применять сейчас пыточные заклинания было бессмысленно. Применять убивающие — тем более. Его жизнь и так тут висела на волоске. И волоском этим являлась грязнокровая девица Гермиона Грейнджер, заполонившая собою все мысли тёмного мага.

Почему она была сильна? Почему она была умна? Откуда в этой девчонке столько амбиций?

Нет, это всё не то…

Почему она была так интересна?

Медленно он поднялся с кровати, на которой провёл всё утро. Чуть повёл плечами, чтобы слегка размять затёкшие мышцы, и тут же прикусил губу от боли: его растяжка отдалась микровзрывом в ране.

Подойдя к окну, он провёл пальцем по подоконнику, покрытому тонким слоем пыли. После того как Гермиона навела тут порядок, уборкой никто больше не занимался.

Волдеморт мельком глянул на улицу.

И замер.

Сначала он подумал, что ему почудилось. Какое-то движение во дворе. Быстрое, осторожное. Тонкая фигурка в серой толстовке медленно двигалась к деревьям, озираясь.

— Сбежать задумала? — процедил он сквозь зубы.

И отчего-то внутри него вспыхнул вихрь. Неконтролируемая вспышка прошибла от головы до самых пят.

Сбежать!

Ноги понесли его из комнаты — вниз по лестнице, к выходу из особняка, быстрее, чтобы успеть перехватить маленькую мерзавку, пока она не покинула антиаппарационный барьер. На ходу он даже успел задуматься о том, что смысла в таких чарах больше нет: скорее неудобство, если вдруг на убежище нападут. Но сформироваться им полностью он не дал успеть. Потому что уже видел, как её силуэт теряется среди деревьев. Ещё чуть-чуть — и девчонка пропадёт.

Сколько наглости нужно иметь, чтобы быть настолько неблагодарной маленькой…

Она прижалась к одному из деревьев, и он сделал то же самое. Скосив глаза, он из-за ствола молча наблюдал за ней. За тем, как, тяжело дыша, она облокотилась спиной о шершавую еловую кору. Земля была мягкой от иголок и веток, собиравшихся под стволом годами. Одно неверное движение — и под ногой Волдеморта с тихим хрустом переломилась сухая палка.

И Гермиона обернулась.

На мгновение их взгляды пересеклись: её карие глаза расширились от удивления, его алые сузились в ярости. Секунда разделяла их в пространстве — одна секунда, за которую Гермиона достала палочку, а Волдеморт по одному движению древка понял, что сейчас произойдёт.

Он метнулся моментально — не шагом, а быстрым рывком. Едва она закончила незатейливый взмах, как его руки сомкнулись вокруг её талии, а следом он ощутил знакомый толчок, отрывающий тело от земли.

Миг — и вокруг них возник Запретный лес, самый край его, скрывший появление от посторонних глаз. Волдеморт слишком хорошо знал это место.

Зачем-то девице понадобилось идти в Хогвартс.

Она стояла, прижавшись к нему, такая тёплая, живая и, кажется, почти не дышавшая от страха. Но он грудью ощущал, как бешено колотилось её сердце. И тут же, стиснув зубы, негромко зашипел. Треклятая аппарация отдавалась в плече…

— Больно? — тихо спросила она, подняв на него взгляд.

Вместо ответа он просто резко разжал руки, отпустив её.

Больно. Но Гермионе этого знать не обязательно.

Только болела не рана, а что-то под ней, внутри.

— Позволь мне угадать, грязнокровочка, — тихо прошелестел его голос, почти сливаясь с шумом листвы, — мальчишка снова полез куда не следует?

Её глаза вновь округлились, и она отшатнулась от Волдеморта, едва не упав на землю. По её реакции он понял: она подумала, что он применил к ней легилименцию. Что было совсем не так.

— Слишком предсказуемы, — сухо заметил он, встав за деревом так, чтобы с опушки сложно было разглядеть его высокую фигуру. — Ты и он, вами всегда было легко управлять…

— Так легко, что ты едва ли не землю носом рыл, чтобы нас найти, но… — она осеклась под его взглядом и прикрыла рот.

Но у Поттера была неучтённая переменная в виде Гермионы. Не будь её — он уже давно бы изловил мальчишку и избавился от него. Но она каким-то образом всегда позволяла троице выкрутиться и уйти живыми.

Раньше он её ненавидел за это.

Тонкие пальцы обхватили палочку в складках мантии. Не из-за неё — из-за того, что где-то вдалеке он явственно услышал рокот маггловского автомобиля. Что не было хорошим знаком.

Это, судя по всему, услышала и Гермиона. Она кинула на Волдеморта тревожный взгляд, увереннее сжала древко своей палочки.

— Значит, это правда, что они… — она сглотнула. — Заняли его.

— Это было очевидно, — негромко пробормотал Волдеморт, пытаясь вглядеться в то, что находилось за лесной опушкой. — Зачем сюда потащился Поттер? — он перевёл взгляд на Гермиону.

В ответ она опустила глаза на мгновение, поджала губы. Прижавшись грудью к стволу голубой ели, она тоже посмотрела вдаль — туда, где предположительно обосновались магглы.

— За портретом, — тихо ответила она, а затем закусила губу.

— Идиот, — голос Волдеморта был спокойным, он просто констатировал факт.

— Как думаете, тепловизоры работают против скрывающих чар? — вдруг спросила она, переместившись к дереву, стоявшему ближе к нему.

— Тепло…визоры? — он поморщился, будто проглотил флоббер-червя. — Это их механизмы, видящие тепло?

Волдеморт настолько давно покинул мир магглов, что о большинстве их изобретений не знал. И он собирался с ними воевать.

— Они буквально показывают объекты, излучающие тепло, — наконец подтвердила она, а затем как-то тяжело вздохнула. — Наверное, на них чары не подействуют…

— Ты ведь понимаешь, что я сейчас могу тебя обездвижить и вернуть обратно? — не оборачиваясь, сообщил он. Это была не угроза, а обозначение того, что он считал приемлемым. Идти в Хогвартс он считал ненужной тратой времени и сил, а убедить девчонку — делом сложным.

— Но раз мы тут, то… — Гермиона вдруг сделала шаг к нему, ещё ближе, — мы же можем попробовать изучить, собрать информацию.

— Информацию о чём? — он закатил глаза к небу. — О количестве техники, магглов, о том, сколько они успели тут разрушить?

— Хотя бы об этом!

Её звонкий голос прозвучал так громко, что Волдеморт резко повернулся к ней. Она переживала за своего приятеля и пыталась использовать все возможные способы убеждения, чтобы он её не увёл обратно в особняк.

Хотя в её словах было зерно истины. Волшебники толпились в своих убежищах, как слепые котята, в страхе сунуться хоть куда-то. Никто не знал, в каком состоянии школа, что с Хогсмидом на самом деле, как выглядит Косой переулок.

— В лоб лучше не идти. — Он отвернулся от Гермионы. — До прохода Григория Льстивого далеко.

— Почти все ходы в школу небезопасны, — сошлась она с ним во мнении.

Волдеморт отметил для себя, что она с ним чаще соглашается, чем спорит. В последнее время — особенно.

— Есть один, — его голос казался сухим, как ветки под их ногами. — Его нет ни на одном плане.

Волдеморт повернулся в сторону леса, как будто уже прокладывал маршрут. Этим ходом он пользовался в далёком девяносто первом году, когда заставлял Квиррелла охотиться за единорогами.

— Ты уже была там, — холодно, властно говорил он. Хранить эту тайну теперь было бессмысленно. — Но думала, что вход туда только один.

— Т-тайная комната? — тут же оживилась Гермиона, в её глазах загорелся живой интерес. — У неё несколько входов?

— Салазар не был идиотом, поэтому оставил лазейку на чёрный день, — хмыкнул он.

— И воспользоваться ею сможет только змееуст…

* * *

Какое-то время пришлось покружить по лесу, прежде чем Волдеморт смог найти ориентир, по которому можно было отличить вход в тоннель. Тут не было змеиных голов, красиво оформленных статуй и прочей чепухи, привлекающей ненужное внимание.

Просто камень, заросший мхом, просто выцарапанные полукругом руны. Он со снисходительной полуулыбкой наблюдал за реакцией Гермионы. За тем, как покраснели её щёки и зажглись глаза, когда после его тихой фразы на парселтанге камень задрожал. И мох, и листва поверх него пошли рябью, будто кто-то бросил камень в воду. Иллюзия медленно растворилась, открывая настоящий вход — массивный медный люк.

Когда-то он, должно быть, выглядел внушительно, но время и среда превратили его в окислившийся зелёный блин, на котором едва просматривался змеиный орнамент.

Ещё одно слово, едва заметное мановение руки — и люк разломился пополам, затем со скрежетом несмазанного годами металла он разъехался в стороны, открывая тёмный проход, из которого тут же пахнуло плесенью.

Гермиона, стоявшая рядом с Волдемортом, сделала шаг ближе к нему, слегка поёжившись, а пальцы её увереннее сжали палочку.

— Люмос, — взмахнул он палочкой и направил её во чрево разверзшейся каменной пасти. — Идём, грязнокровочка.

Он шагнул вперёд, ступив на холодный скользкий камень ступеней. Без света тут легко можно было оступиться и сломать шею. Салазар, когда прокладывал этот ход, пользовался одним из примитивнейших методов обороны: кривые ступени, каждая из которых отличалась шириной и высотой.

— Под ноги смотри, — бросил Волдеморт через плечо, заметив, как Гермиона чуть не поскользнулась на верхней ступени.

Он и сам едва касался пальцами одной руки стены, чтобы не потерять опору.

Нельзя сказать, что он хорошо знал этот проход. Возможно, задержись он в школе дольше, останься профессором, как и планировал, то и секреты Тайной комнаты раскрыл бы до конца. И лучше изучил бы ходы в школу.

Он оглянулся на Гермиону, медленно спускавшуюся вслед за ним.

Солнце светило ей в спину, делая силуэт ещё стройнее, а волосы, обрамлявшие чуть угловатое лицо, — похожими на тонкий вьющийся пух.

Хмыкнув, он отвернулся и пошёл вперёд, освещая палочкой путь перед собой.

Влажным был не только пол, но и стены, успевшие покрыться тонким слоем мха в швах каменной кладки. Даже во тьме, лишённой притока свежего воздуха, держалась жизнь. Пусть и такая.

Краем глаза он следил за Гермионой, спускавшейся следом. Её маленькая ладонь также касалась стены, а ноги неуверенно нашаривали ступеньки. Она опустила голову, чтобы смотреть, куда ступает.

— Я была как-то на экскурсии в замке Бодиам, — тихо пробормотала она. — Там в дозорной стене точно такие же ступеньки.

— Чтобы захватчикам было тяжелее ориентироваться, — пояснил Волдеморт, уже дошедший до низа и ожидавший, когда спустится Гермиона.

— Салазар думал о захватчиках? — удивлённо спросила она.

— Кто знает, — он бы пожал в ответ плечами, да посчитал этот жест слишком простоватым.

На последней ступеньке она едва не оступилась, Волдеморт вздрогнул, но остался стоять истуканом на месте, наблюдая, как девушка, тихо вскрикнув, всплеснула руками в воздухе, но всё же устояла на ногах.

Он бы не стал её ловить. Наверное.

— Тут много ловушек? — снова заговорила Гермиона, когда они двинулись по узкому тоннелю дальше, вглубь.

Плесенью пахнуло ещё сильнее, и влага неприятно хлюпала под ногами. Должно быть, где-то недалеко были ручьи, питавшие озеро и просочившиеся в проход.

— Почти не осталось, — хмыкнул Волдеморт.

— Почти? — она резко остановилась. Кажется, в её карих глазах промелькнуло сомнение — не зря ли она доверилась ему и спустилась вниз.

— Тех, что срабатывают мгновенно, уже нет, — уголок его губ приподнялся. — Оставшиеся не любят неосторожных.

Гермиона подошла ближе. Значит, она решила идти за ним след в след, чтобы ненароком не активировать что-нибудь? В её пальцах, побелевших от напряжения, палочка чуть дрожала.

Волдеморт развернулся к ней спиной.

— Держись рядом. Иначе у тоннеля появится ещё одна жертва.

— Ещё одна? — невольно воскликнула она, но, повинуясь, шла ровно за его спиной.

Он не удержался от усмешки, которую она не разглядела в темноте.

Пусть думает, что тут было много жертв, хотя сам наследник Слизерина не знал ни об одной.

* * *

Гарри понял, что идти сюда было ошибкой, ещё до того, как они подошли к Хогвартсу. Но сворачивать было поздно, да и стыдно, если говорить честно. Они издалека ещё увидели, во что превратились стены замка, некогда бывшего для них домом.

И сейчас, внутри, скрытые мантией-неведимкой, они шли медленно, стараясь не шуметь. Тут обосновались магглы. Снаружи их оказалось больше, чем внутри: всего несколько групп было расставлено по первому этажу. И Гарри заметил несколько камер, установленных под потолком. Наверное, чтобы фиксировать нежелательное проникновение.

Тут пахло порохом. Металлом.

Раньше в коридорах витал тонкий аромат пергамента, чернил, он настолько к этому привык, что не замечал, пока запах не исчез.

Всё стало другим.

— Ты знаешь пароль? — шепнул ему на ухо Колин.

— Пароль? — так же тихо переспросил Гарри.

Он совсем позабыл про пароль. Вряд ли Снейп оставил тот, что любил Дамблдор.

Тихо пробираясь по холлу, они мягко огибали следы битвы: часть обвалившегося потолка, которую никто не убрал, а стена, смотрящая на двери главного входа, была изрешечена пулями.

Тут постарались все — и волшебники, и магглы. Каждый оставил рану на теле школы.

— Может быть, он нам и не понадобится… — вновь прошептал Колин, указывая на коридор, из которого выломали кусок стены.

Гарри промолчал. Желание поскорее отсюда убраться укрепилось только сильнее. Нужно было послушать Гермиону. Или поговорить со Снейпом и МакГонагалл. Но он поговорил с Колином Криви, и тот, захватив с собой любимый фотоаппарат, с радостью поддержал его. Будто он всю жизнь только и ждал момента, когда они вместе отправятся в приключение.

Словно битвы было недостаточно и нападения магглов было слишком мало.

Он уже злился на себя и на него, но упрямо шёл вперёд.

За окном послышался рёв грузовика, и Гарри машинально прижался к стене, дёрнув Колина за собой. Видимо, военные решили обосноваться тут окончательно.

Ещё бы: столько книг, столько артефактов — и всё в свободном доступе, без присмотра. А если кто-то из них начнёт разбираться в работе каких-нибудь зелий или найдёт что-то вроде маховика? А если ему не показалось и среди них всё же были волшебники?

Тогда дела ещё хуже, чем они думали.

Пальцы сами сжались в кулаки.

Нет, нужно действовать. Сейчас.

— Идём дальше, — процедил Гарри.

* * *

Гермиона жалась ближе к Волдеморту, полумрак окружал их со всех сторон, и только маленький дрожащий огонёк на кончике его палочки не давал тьме поглотить их в объятья. Он чувствовал её дыхание шеей, но не поворачивался к ней, продолжая идти вперёд. На мгновение он притормозил, сделал жест рукой Гермионе, чтобы она остановилась.

Тут же из стены высунулось со ржавым скрежетом несколько шипов — так близко, что холод металла словно прошёлся по коже. Тут же за плечом раздался сдавленный всхлип.

Испугалась.

— Почти дошли, грязнокровочка, — усмехнулся Волдеморт и продолжил путь.

Гермиона резко втянула воздух.

Тоннель сворачивал налево, затем шёл чуть вверх и упирался в огромных размеров круглую дверь. Подобная была и со стороны другого входа — того, что на втором этаже. Круглая металлическая дверь с витиеватой змеёй-замком холодно взирала на подошедших.

— Откройся! — прошипел Волдеморт на парселтанге и заметил, как вздрогнула от этих слов Гермиона.

Змея ринулась обходить по кругу дверь, снимая магические замки, запечатывавшие вход. Когда последний отщёлкнулся, послышался громкий гул, принёсший за собой лёгкую вибрацию стен. Наконец дверь чуть выдвинулась вперёд и распахнулась, открывая проход в просторный тёмный зал.

— Люмос максима, — прошептал Волдеморт и, взмахнув палочкой, отправил шар света к потолку.

Тайная комната была для них открыта.

Когда шар света вспыхнул под сводами, Гермиона прищурилась — глаза, привыкшие к темноте, болезненно отреагировали на яркость. Но она не отвела взгляд. Она смотрела на колонны, на пыль, кружащуюся в лучах… и на Волдеморта, стоявшего перед ней.

— Это одно из ответвлений, — он пошёл вперёд, к одной из стен.

Положил ладонь на прохладный камень, провёл пальцами по орнаменту, изображавшему змею, выдыхающую пламя. Ногтем он надавил на голову выцарапанной рептилии и чуть повернул её в сторону. Послышался негромкий щелчок. Камень слева от него провалился внутрь, давая возможность просунуть руку в хранилище и взять один из универсальных порт-ключей.

Гермиона же с интересом наблюдала за ним, прикусив губу. Она не задавала вопросов, просто смотрела, чуть прищурив карие глаза. Кончик носа её был грязным от пыли, словно она обтёрлась им о стену.

Шар, освещавший помещение, моргнул, будто кто-то тенью пробежал под потолком. Лишь сквозняк. Живых здесь, кроме них с Гермионой, быть не могло. Только они вдвоём, как на острове, объятом магией. Пыль медленно оседала в лучах света, и на мгновение Волдеморту показалось, что даже этот зал — со всеми его тайнами — лишь временная декорация, которой суждено рассыпаться.

— Вот так, подобно призракам без плоти, когда-нибудь растают, словно дым, и тучами увенчанные горы, и горделивые дворцы и храмы, и даже весь...

— Шекспир? — перебила его Гермиона. — «Буря».

— Классика, — хмыкнул он, вытаскивая руку из ниши и возвращая камень на место.

Она заложила руки за спину и прошла вдоль стены, чуть вытянула спину, словно та затекла. Затем она развернулась к нему лицом, будто ожидая его следующего шага.

— На Просперо вы не очень похожи — он сумел смириться, — заключила она, не дождавшись от него продолжения. — Скорее Король Лир, призывавший небеса обрушить кару на весь мир. — Она задумчиво посмотрела в потолок. — Дуй, ветер… Дуй, пока не лопнут щеки… лей дождь…

— И затопи верхушки флюгеров и колоколен, — процедил он конец фразы, окинув её мрачным взглядом. — Просперо вызвал бурю, а Лир сотрясал воздух словами, грязнокровочка.

Он был уверен, что она предпочитает романтику вроде «Двенадцатой ночи», а она, видимо, удивилась, что он вообще читал Шекспира.

— У вас больше общего с… — она запнулась, не договорив, под его суровым взглядом. — Когда я впервые услышала о вас, то подумала, что речь о каком-то сказочном злодее, ну знаете, которым пугают детей, когда они плохо себя ведут…

— С каким-нибудь Том-Тит-Тотом, — не спросил, а констатировал Волдеморт.

С таким же персонажем, чьё имя никто не называет. Потому что не знает. А имя Тёмного Лорда не называли от страха перед ним.

— То-о-ом… — задумчиво протянула Гермиона, продолжая идти за Волдемортом вперёд, пересекая комнату.

От её мягкого голоса по коже пробежали мурашки. Треклятая девчонка!

Они уже почти дошли до основного зала — того самого, половину стены которого занимала огромная статуя Салазара Слизерина. Того самого, в котором он когда-то повелевал василиском — своим наследством. Он знал, что больше змеи нет, и там, за аркой, будут лишь её кости и остатки шкуры.

— Это тот, который захотел забрать невесту короля? — уточнила Гермиона, а он обернулся к ней.

Она уже почти вплотную стояла к нему. Без страха.

Или ему хотелось в это верить.

— Может быть, она так очаровала Тома, — голос опустился до свистящего шепота, — что он ничего не мог с собой поделать.

— В сказке он не мог остановиться, — во взгляде её мелькнуло странное понимание, — потому что ему было недостаточно…

Волдеморт замер. Он стоял на самом входе в арку, над головой светил зачарованный шар, который слишком слепил глаза. В ушах застучала кровь.

Не потому, что она сказала что-то умное. И не потому, что дерзнула. А потому, что он сам уже говорил эти слова.

Совсем недавно.

Слишком близко.

Слишком тихо.

Недостаточно.

Он смотрел на неё, не мигая, будто пытаясь выдрать из её лица ответ — помнит она или нет.

— Повтори, — сказал он негромко.

Гермиона моргнула. Впервые — растерянно.

— Что?

Он сделал шаг ближе. Свет шара дрогнул.

— Ты неосознанно цитируешь вещи, которых не должна знать, — произнёс он ледяным тоном. — Так что скажи мне, Гермиона Грейнджер… ты действительно так думаешь — или просто повторяешь чужие слова?

* * *

Горгульи, скрывавшей вход, не было на месте…

Ни груды камней от неё, ничего. Словно бы её куда-то отволокли. Хотя, возможно, так оно и было — Гарри не сомневался, что говорящая статуя могла заинтересовать военных. Просто пустой постамент, а за ним дверь, ведущая в директорскую башню.

С улицы доносились возгласы, пара грубых голосов спорила о чём-то. Не настолько громко, чтобы можно было понять причину, но достаточно для того, чтобы их было слышно.

Значит, и их с Колином могли услышать, если они будут неосторожны.

Сердце колотилось, как ненормальное. Сильнее, чем в Гринготтсе, когда они удирали на драконе, сильнее, чем в Хогсмиде, когда их искали Пожиратели. Рядом с ухом Гарри почувствовал рваный вздох.

Наверное, Колин тоже боялся.

— Идём осторожно, — прошептал Гарри и потянул Криви за собой. — Не шумим.

Как у них получилось зайти так далеко?

Везение было сегодня на их стороне. Будто Фортуна вела их точно за ручку туда, куда нужно.

Осторожно пробравшись к двери, Гарри, ни на что не надеясь, толкнул её. И она поддалась. С негромким скрипом отворилась, открывая проход к винтовой лестнице, ведущей вверх.

Недолго думая, вместе с Колином они шмыгнули внутрь, осторожно прикрыв дверь.

— Люмос, — взмахнул Гарри палочкой, чтобы осветить путь.

— Думаю, мы можем снять мантию, — пробормотал Колин. — Не похоже, что здесь кто-то есть.

Согласно кивнув, Гарри стянул мантию-неведимку и, скомкав, засунул её в карман.

Странное чувство ностальгии резануло сердце. Казалось, что сейчас они поднимутся наверх, зайдут в привычный круглый кабинет и встретит их там не портрет. А аромат травяного чая, лимонные дольки и… сам Дамблдор.

Видеть школу в таком состоянии было больно, представить, что кабинет директора теперь не хранит его тепла, — было страшно.

Гарри сглотнул, когда они встали перед ещё одной дверью, которая вела в сам кабинет.

Рука его коснулась ручки и замерла, пальцы мелко дрожали.

— Там никого нет, Гарри, — Колин толкнул его в бок, интерпретировав его состояние по-своему.

На мгновение ему показалось, что он снова двенадцатилетний мальчишка, который боится, что его исключат. Что за дверью — не пустота, а строгий, но добрый взгляд.

Пальцы сжали ручку.

Щелчок, дверь открылась.

— Видишь? — бодро начал Колин и тут же притих. — Тут пус…сто…

Кабинет действительно был пуст.

Круглая комната, вдоль стен которой были расставлены стеллажи под книги, казалась ограбленной. Столик, на котором, видимо, размещалась лаборатория, был фактически разрушен: его столешницу украшала груда осколков, утопавших в чём-то тёмном и липком. Книжные полки опустели. Несколько страниц валялось на полу, смятые — видимо, они выпали из книг, когда их вывозили…

Гарри огляделся вокруг.

Шляпы. Сортировочной шляпы нигде не было видно.

— Ты же тут был раньше? — Колин прошёл в кабинет, остановился у массивного стола с ножками в виде звериных лап; одна из них была с выщербиной.

Гарри молча кивнул.

— Теперь он…

— Мёртвый, — прошептал Гарри. — Как и школа.

Но они пришли сюда не за тем, чтобы разглядывать пустые полки и сожалеть о разграбленной библиотеке. Он повернулся лицом к столу, достал палочку, чтобы уменьшить портрет Альбуса Дамблдора, и побледнел.

— Мерлин, нет…

Портрет был пуст.

То есть он был на месте: рама, полотно, кабинет изображён таким, каким его запомнил Гарри. Не было самого важного — Дамблдора.

Какой же он был идиот!

Колин опёрся бедром о стол и лениво посмотрел в окно. Закусив щёку, словно бы машинально, он снял фотоаппарат с шеи, прищурился и…

Щёлк!

Вспышка озарила кабинет.

— Колин! — голос Гарри прозвучал громче, чем он рассчитывал. — А если они заметят вспышку?

Криви тут же вздрогнул, чуть не выронив фотоаппарат из рук, и виновато посмотрел на Гарри. Зачем он вообще взял с собой эту штуку? Что такого интересного можно было снять в разрушенной школе?

Это значит, что он и в битве был с ним?..

И будто в подтверждение его опасений за дверью послышался шум.

Их увидели, заметили!

Чтобы не терять времени даром, Гарри быстро махнул палочкой в сторону портрета, применяя уменьшающее заклинание, а затем приманил его к себе.

— Акцио, портрет!

Как только в пальцы легла уменьшенная до размера коллекционной карточки рама, Колин подскочил к нему, а дверь распахнулась.

Гарри успел увидеть движение — тёмную фигуру, высокую, знакомо выпрямленную, и рядом с ней — другую, меньше, резче очерченную светом из окна.

— Гермиона?.. — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать.

Она застыла.

На мгновение — ровно на одно — их взгляды встретились. В её глазах вспыхнуло облегчение, а затем резкий испуг — не за себя.

— Гарри, стой! — она шагнула вперёд.

Но времени уже не было.

Колин резко дёрнул его за рукав, пальцы судорожно сжали что-то металлическое и угловатое. Незнакомый предмет.

— Сейчас! — прошептал он почти беззвучно.

Пол под ногами будто провалился.

Воздух свернулся узлом, дёрнуло так, что из груди выбило дыхание. Гарри успел увидеть, как Волдеморт вскидывает руку — не к ним, не за ними, а к Гермионе, будто инстинктивно, — и всё исчезло.

Кабинет директора, вспышка света, взгляд Гермионы — всё схлопнулось в одну точку.

Их вырвало из пространства.

* * *

И в тот же миг, почти сразу следом, за дверью раздался топот.

Тяжёлый. Неровный. Несколько пар ботинок, ударяющих по камню без всякого уважения к месту. Металлический лязг оружия, задетого о косяк.

Волдеморт среагировал раньше, чем осознал. Он резко схватил Гермиону за плечо и толкнул в сторону — не грубо, но с силой, вглубь тени, к нише между книжными стеллажами.

— Сбежали, — коротко сказал он, уже делая шаг вперёд. — Не двигайся.

Это был не приказ и не угроза. Просьба.

Он встал с другой стороны так, чтобы видеть её — между дверью и тем местом, куда она исчезла. Палочка уже была в руке, но он не поднимал её демонстративно. Ждал.

Шаги приблизились.

Кто-то пнул дверь так, что она с грохотом врезалась в стену. В кабинет ворвался свет фонаря. Луч скользнул по полу, по перевёрнутому столу.

— Чисто?

— Похоже, — грубый, чуть хриплый голос.

— Постоянно тут чертовщина какая-то происходит…

Двое углубились в кабинет, обшаривая глазами стены. Но на лестнице он слышал шаги троих человек.

— Но кто-то тут был.

Волдеморт ждал, когда появится третий, чтобы одним ударом решить всё. В одной руке он зажал палочку, другой достал из кармана универсальный порт-ключ. Внезапно в нише он почувствовал движение.

Гермиона двинулась.

Не потому, что не поняла приказа — из испуга, что он сейчас уйдёт без неё.

Один шаг вперёд. И дула чёрных маггловских орудий направились в нишу.

Один взмах палочки — машинально, и щит был выставлен перед ней. И он не помог. Как в кошмарном замедленном сне он наблюдал, как пуля, выпущенная одним из солдат, влетела в щит и, будто наткнувшись на воздушную подушку, чуть замедлила свой ход. Замедлила, но не остановилась, продолжив движение к грязнокровке. Ещё мгновение, движение глаз, судорожный вздох — и она хватается за бок. Вторая вошла ей в ногу.

Гермиона даже не вскрикнула — сначала просто дёрнулась, будто споткнулась на ровном месте, а затем осела, сдавив ладонью живот.

Один удар сердца, взмах палочки — и первый маггл рухнул, второй отлетел к стене, а третий, наверное, даже не успел осознать, что умер.

Волдеморт подхватил Гермиону прежде, чем она коснулась пола.

— Нет, — выдохнул он, уже не как Тёмный Лорд. — Нет, нет, нет…

Крови было много. Слишком.

Он не стал оглядываться. Не стал добивать. Просто стиснул её сильнее и активировал порт-ключ.