И ласточки щебечут в небесах (гет)

Энн перестала различать близнецов Уизли после того, как у Фреда снова выросли передние зубы. Раньше, конечно, она тоже с трудом могла понять, кто есть кто, до тех пор, пока кто-то из них не начинал говорить или улыбаться. Однако теперь определить, кто именно встретился ей на пути в очередной день, когда она шла навестить Седрика, было действительно сложно. Пытаясь обозначить хоть какие-то различия между близнецами, Энн подметила, что Фред чаще заговаривал первый и охотнее рассказывал, что интересного с ним приключилось на днях. Джордж же, обычно поддакивал брату или подхватывал его истории, внося важные для повествования детали. В остальном, если они случайно пересекались где-то без Фреда, они обычно только здоровались и, перекинувшись парой слов, возвращались к своим делам.

Поначалу Энн думала, что выбранная ею стратегия достаточно успешна, и различать близнецов ей удавалось почти всегда, но вскоре выяснилось, что когда у Фреда бывало плохое настроение, во что, если честно, верилось с трудом, он вёл себя как самая настоящая ханжа, в то время как у Джорджа порой случались приступы эйфории и он не мог умолкнуть ни на секунду. Подобные перемены, к несчастью для Энн, случались у близнецов одновременно, и однажды, когда она встретила их у болота, Джордж, которого она приняла за Фреда, улыбнулся ей первым, а Фред, которого она приняла за Джорджа, поникший сидел на траве и ковырялся палкой в чьей-то норке. Оказалось, что в тот день Фреду прилетело в школе за то, что он принёс на урок лягушку и подложил её в портфель Саманте Фосетт, которая, по нелепому совпадению, до смерти боялась именно их. В классе начался переполох и урок был сорван, Фреду влетело, более того, злая учительница пообещала навестить их в Норе и лично поговорить с миссис Уизли, поэтому, когда ещё и Энн умудрилась принять Фреда за Джорджа, для него это стало последней каплей в этом длинном и ужасно невезучем дне и он, нахмурившись, отвернулся и так и просидел, пока она не ушла.

Стоит отметить, что, ожидаемо, из-за хулиганской натуры Фреда и Джорджа, видились они с Энн не особенно часто. Когда в сентябре снова началась школа и близнецов усадили за парту, не проходило и дня без того, что учительница отправляла миссис Уизли гневные записки, жалуясь на поведение мальчиков, впоследствии чего их обязательно наказывали, оставляя после уроков и приобщая к уборке школы, или нагружали работой по хозяйству в Норе. Так что бывало и так, что Энн не видела их по несколько недель, встречаясь только с Перси, если она возвращалась от Седрика в то же время, как тот шёл домой из школы. От Перси она и узнавала, за что именно сегодня наказаны близнецы, а ещё, порой, выслушивала жалобы, как они ему надоели.

Не для кого не было секретом, что Перси и Фред с Джорджем не особенно уживались на одной территории. С самого рождения они были словно с двух противоположных полюсов и, если бы не рыжие волосы и веснушки, невозможно было бы даже подумать, что эти трое родные братья. Однако Перси ничего не оставалось, кроме как смириться, ведь, к сожалению, никто из родственников отца или матери не горел желанием взять близнецов к себе (он выяснял), а его самого приглашали только на время каникул, что обычно не совсем устраивало.

Каникулы теперь были единственным периодом, когда Перси мог видеться с Биллом и Чарли, своими любимыми старшими братьями. Он всё ещё помнил те прекрасные дни, когда близнецы ещё даже ходить не умели, и они проводили время только втроём — трое образцовых и идеальных братьев Уизли. Но близнецы подросли очень быстро, а потом ещё и родились Рон с Джинни, и прекрасные дни, когда внимание старших братьев было положено только для Перси, быстро канули в лету. Из-за этого Перси, порой, сетовал на то, что его родили так поздно, ведь если бы он появился на свет сразу после Чарли, мог бы уже в следующем году поехать в Хогвартс, а так, придётся ещё три года терпеть непоседливых малышей.

Фред и Джордж, в свою очередь, быстро просекли, что, как бы Перси не угрожал, сделать им он ничего не может, и в отсутствии Билла и Чарли, которые теперь оба учились в Хогвартсе, совсем распоясались. К несчастью Перси, они ещё и Рона с Джинни переманили на свою сторону, и теперь те планировали, как достать старшего брата уже вчетвером. Рон, правда, не особенно часто участвовал в затеях близнецов, слишком сильно боясь гнева матери, а вот Джинни наоборот старалась подражать им во всём. Близнецы исполняли очередную шутку над Перси, упиваясь своей смелостью и сообразительностью, однако пока что им было совсем невдомёк, почему каждый раз, как Перси вдруг начинал с ними пререкаться и выводить на громкие выкрикивания непристойных слов, поблизости каждый раз оказывался кто-то из родителей. Близнецам тут же прилетало очередное наказание, а довольный Перси отправлялся почитать в тишине после любования, как близнецов разводят по разным углам, или заставляют помогать по хозяйству. Перси искренне надеялся, что Фред с Джорджем ещё не скоро сообразят, в чём всё это время заключался подвох.

К зиме дождей стало ещё больше, а ветры были такими пронизывающими, что выходить на улицу совсем не хотелось. Но в этом был и свой позитив — близилось Рождество, а значит, Билл и Чарли наконец-то вернутся на каникулы. Энн этому очень радовалась, хоть и сама не до конца понимала, почему. Осенью она с любопытством слушала от Фреда и Джорджа пересказы писем Билла или Чарли, которые те присылали, но особенно интересно было узнавать впечатления Билла от посещения Хогсмида, деревни неподалёку Хогвартса, в который веками жили исключительно волшебники. Близнецы всё пытались уговорить старшего брата пробраться в Визжащую хижину, чтобы проверить, действительно ли это проклятое место, как о нём говорят, но тот ни в какую не соглашался, так что они планировали насесть на него ещё раз, когда он приедет.

В день, когда Энн наконец смогла выбраться из дома, было, на удивление, совсем безветренно, поэтому братья Уизли решили пойти на одно из пустых пастбищ, принадлежащих их семье, чтобы Чарли немного потренировал технику полётов для будущих отборочных испытаний в команду по квиддичу факультета Гриффиндор. Отбор должен состояться только в сентябре, но Чарли пока что не знал, на какую позицию хотел пробоваться, поэтому решил заранее начать тренировать все необходимые навыки. Так что Билл, Фред, Джордж, и Энн вместе с ними, очень удачно успевшая перехватить их по дороге, скучковались у ограды, наблюдая, как Чарли выписывает в воздухе пируэты.

Билл внимательно следил за братом, чтобы окликнуть того, если он вдруг поднимется слишком высоко, пока близнецы без умолку расспрашивали о Хогвартсе. Энн молча стояла с другой стороны, тоже следя за Чарли и иногда бросая короткие взгляды на Билла, никак не решаясь хоть что-нибудь у него спросить. С тех пор, как они виделись в последний раз, волосы Билла стали ещё длиннее и, если верить рассказам близнецов, миссис Уизли намеревалась остричь сына, но тот заявил, что до тех пор, пока у него лучшая успеваемость не только на курсе, но и во всей школе, нет никакой разницы, какая у него длина волос.

— А когда Чарли распределили на Гриффиндор, он тоже должен был переплыть через Чёрное озеро, отбиваясь от русалок? — Фред продолжал заваливать брата вопросами.

— Нет, — хмыкнул Билл, — в этом году ученики сражались с горным троллем.

Энн опешила и удивлённо взглянула сначала на Билла, а затем на Фреда с Джорджем, которые от восхищения поразевали рты.

— А как именно он его победил? — допытывался Джордж. — Билл, пожалуйста, расскажи!

— Вдруг нам тоже тролль попадётся, а мы очень хотим на Гриффиндор!

— Не знаю, у Чарли спросите.

— Чарли! Чарли! — хором закричали близнецы и помчались на поле, дабы побыстрее того расспросить.

Билл довольно улыбался, глядя, как младшие братья гоняются по полю за метлой, попутно пытаясь докричаться до Чарли, а Энн так и не поняла, почему его это настолько забавляло.

— Но, Билл, — задумчиво произнесла она, — при распределении не нужно ни с кем сражаться. Старая заколдованная шляпа Годрика Гриффиндора определяет факультет каждого…

— Откуда ты знаешь? — удивился Билл.

— Прочитала в Истории Хогвартса, — Энн пожала плечами, — там ещё много всего интересного есть.

— Только ты близнецам этого не рассказывай, — заговорщицки сказал Билл и улыбнулся, — над ними очень весело подшучивать, они всему верят! Представь, какие у них будут лица, когда вы поедете в Хогвартс и окажется, что ничего из этого не правда.

Энн улыбнулась, подумав, что, наверное, это будет действительно смешно, и решила, что постарается не проболтаться. Тем временем близнецы уже успели забыть о тролле и упрашивали Чарли разрешить им немного полетать, или хотя бы, чтобы он их покатал, но тот наотрез отказывался.

— Ты уже пробовала летать? — спросил Билл.

— Нет, мне нельзя. Да у нас и метлы никакой совсем нет.

— А что с уроками? Близнецы говорили, ты много учишься дома.

— Не особенно много, — Энн пожала плечами. — В Хогвартсе вряд ли буду лучшей, хоть мама и выбирает только те занятия, что направлены на затачивание ума.

Билл хмыкнул:

— Это не так уж и сложно.

Энн только вежливо улыбнулась, не решившись сказать вслух, что с блестящим умом Билла будет легко даже без метлы взлететь.

— Тебе самой-то хоть нравится то, что ты изучаешь? — спросил он.

— Не знаю, — Энн снова пожала плечами, наблюдая, как Чарли специально издевался над близнецами, притворяясь, что ждёт, пока они подбегут, а потом тут же улетал в противоположную сторону, — я об этом как-то не думала. Пока я выполняю то, что от меня требуют, могу делать, что захочу в остальное время.

— Но хоть что-то тебе должно быть интересно!

Энн задумалась.

— Может быть, история? Я читала немного у Седрика Диггори, он как раз весной начал её изучать, было интересно. Ещё про разные страны нравится читать и про то, как у них всё устроено, — продолжила Энн после короткой паузы. — Конечно, было бы лучше, как и Седрик, посетить хоть одну из них, но картинки тоже очень красивые.

Билл посмотрел на неё внимательнее, уже не следя за близнецами так пристально.

— Мне в твоём возрасте тоже такое нравилось, — вдруг сказал он, от чего у Энн перехватило дыхание, — особенно про Египет любил читать. У меня был большой атлас с картинками, если хочешь, я могу поискать его дома.

— Правда? — осторожно спросила она.

— Угу, — кивнул Билл. — Он, конечно, уже старенький, но там много интересного. Даже про места обитания разных драконов есть.

В этот момент со стороны поля раздался возмущённый крик Фреда:

— Чарли! Так нечестно!

— Ты обещал! — вторил ему Джордж.

Чарли, смеясь, сделал круг над их головами и наконец спустился ниже.

— Ладно, ладно, — сдался он. — Только по очереди, сразу двоих метла не выдержит.

Близнецы тут же завопили от радости и бросились к брату, едва не сбив друг друга с ног, после чего ещё долгих пять минут спорили, кто полетит первым.

В следующий раз, когда Энн снова встретилась с Фредом и Джорджем, они передали ей большой и увесистый атлас, полный движущихся красочных иллюстраций и подробных карт каждого континента. На обложке с оборота была красивая подпись "Нашему дорогому Биллу в День Рождения", а на самих страницах кое-где красовались не очень аккуратные надписи и детские каракули. Боясь принести атлас в коттедж, Энн притащила его к Седрику, чтобы он спрятал у себя. И с тех пор, каждый раз, когда она приходила, и Седрику удавалось отвязаться от учителя, они вместе сидели в его комнате, разглядывая карты и изучая интересные факты о странах. Седрик был так впечатлён Египтом, что пообещал обязательно привезти оттуда гигантского жука скарабея, если когда-нибудь туда поедет. Энн же больше всего впечатлила Австралия своими живописными видами на океан, но после того, как она внимательнее прочла о страшной живности, которая там обитает, поняла, что, оказывается, очень рада, что родилась в Англии.

Остаток зимы прошёл без каких-либо происшествий или сюрпризов. Единственным значимым событием оказалось объявление о помолвке мистера Фердинанда Гардинера с мисс Летицией Вудхаус. Об этом писали на первых полосах всех газет, и Алеста провела несколько дней, позабыв о детях, потому что с головой утонула в подробностях приёма в честь обручения и сплетнях о будущей свадьбе. Дело в том, что мисс Летиция Вудхаус являлась никем иным, как дочерью самого богатого волшебника в магической Британии, поговаривали, что их род восходит ещё к древним королям, которые правили магглами в те времена, когда маги ещё себя не прятали. И с тех пор, как Летиции исполнилось пятнадцать, на всех приёмах хоть раз, да обсуждали, за кого в итоге мистер Вудхаус выдаст свою дочь, размышляя, остался ли на Британских островах хоть кто-нибудь достойный. Для Алесты же видеть на месте жениха имя Фердинанда Гардинера доставляло отдельное удовольствие, потому что он приходился ей, хоть и дальним, но всё же родственником. Если верить родовым книгам, мать Алесты приходилась ему троюродной тёткой. Однако даже при таком раскладе Алеста понимала, что на свадьбу, которая точно станет событием десятилетия, её семья приглашена не будет.

К началу весны дни заметно вытянулись, и дорога от Хаверхилл Грейндж к коттеджу больше не начинала тонуть в сумерках уже после полудня. Ветер смягчился, а дожди стали идти чуть реже, лес по обе стороны тропинки начал оживать, и в нём снова стало легко прятаться и бегать, не рискуя промокнуть до нитки. Энн стояла у края гравийной дороги, всматриваясь в горизонт крыш вдалеке. Она нетерпеливо топталась на месте, поглядывая на маленькие наручные часики, которые ей подарили на Рождество, — Фред с Джорджем опаздывали, а ей ещё нужно было успеть забежать к Седрику и вернуться домой вовремя. Тучи продолжали сгущаться, угрожая обрушиться дождём, и когда уже Энн подумала, что близнецов опять наказали, вдалеке наконец показались две рыжие макушки. Они бежали наперегонки, то и дело толкая друг друга плечами, будто вовсе не боялись упасть. Подбежав ближе, Фред первым вскинул руку в приветственном жесте и закричал во всё горло:

— ЭННИ!

— Фредди! — крикнула Энн в ответ и тоже помахала.

Близнецы бежали быстро и совершенно не собирались сбавлять скорость. Преодолев последнее расстояние, Фред на ходу схватил Энн за руку и увлёк за собой. Обычно она совсем не бегала и за близнецами ни за что не смогла бы угнаться, но с поддержкой Фреда вдруг почувствовала, что может бежать почти так же быстро, как они. Под ногами хрустел гравий, юбка развевалась на ветру, дыхание сбивалось, но она не пыталась остановиться. Джордж, мчавшийся впереди, уже свернул с дороги и мчался к лесу.

— Кто последний, тот жук-навозник! — вдруг воскликнул он и скрылся меж деревьев.

— Так не честно! — простонал Фред. Он мог легко догнать брата, отпустив руку Энн, но всё же не стал.

В конце концов ребятам пришлось остановиться, потому что Энн начала спотыкаться о корни деревьев, а после её падения в овраг, Фреду не хотелось, чтобы она ещё раз покалечилась. Тяжело дыша, они шли по тропинке сначала молча, а когда дыхание немного выровнялось, Энн начала разговор.

— Я думала вас опять наказали.

— Не посмеют! Ну, сегодня, — Фред задумчиво почесал затылок. — Мы просто лягушек так и не смогли найти, так что насобирали слизней. Подойдёт?

— Наверное, — Энн пожала плечами.

Они свернули с тропинки и углубились в лес, лавируя между деревьями и кустами. Вскоре показался знакомый перекошенный шалаш, который много лет назад построили Билл с Чарли из веток и старых досок. На входе их уже ждал довольный победой Джордж. Скинув со спины школьный портфель, он вытащил из него жестяную банку с плотно закрытой крышкой и передал ту Энн.

— Полная, как просила.

— Спасибо, — Энн спрятала банку в свою вязаную сумку, которую для неё смастерила Тинки, и тут же добавила: — Давайте начнём, у меня сегодня не очень много времени.

Троица залезла в шалаш, удобно расположившись на бревне. Энн выложила на пень, служивший импровизированным столиком, лист пергамента и письменные принадлежности и, макнув перо в чернила, аккуратно вывела "Привет, Билл…". Ещё в сентябре Фред с Джорджем впервые попросили Энн помочь им писать письма братьям, потому что она явно делала это более умело. Так что раз в несколько недель они втроём прятались в лесу в шалаше, Энн писала, а близнецы, сидя по обе стороны, диктовали, постоянно перебивая друг друга и споря из-за каждой строчки.

— Напиши, что мы отлично учимся, — сразу заявил Фред.

— Он не поверит, — возразил Джордж. — Лучше, что мы почти не получаем наказаний.

— Вот в это он точно не поверит! — возмутился Фред.

Энн подняла на них взгляд.

— Может, я просто напишу, что у вас всё хорошо?

Близнецы переглянулись и вздохнули.

— Ладно, — нехотя согласился Джордж, — пиши так.

— Ещё добавь, чтобы он привёз побольше мармеладных червячков из Сладкого королевства, — попросил Фред.

— И пусть попробует пролезть в Визжащую хижину, там точно водится нечисть!

Энн аккуратно выводила строку за строкой, пытаясь поспевать за полётом мыслей близнецов. Они просили рассказать, правда ли, что в Хогвартсе водится полтергейст, и что будет, если попробовать пройти сквозь него, как сквозь призрак. Затем они попросили спросить у Чарли разрешения полетать на его метле, на которой они уже и так летали, и рассказали, что Перси ничего не делает, только всё время читает, поэтому они решили спрятать все его книжки в лесу. Энн выдохнула, по-очереди взглянув на Фреда и Джорджа, и решила, что при первой же возможности предупредит Перси.

— Ещё напиши, не слышал ли он ничего о Гарри Поттере? — добавил Фред.

— Может быть кто-то знает, когда именно он поедет в Хогвартс, — подхватил Джордж.

Послушно написав продиктованное, Энн вспомнила, что уже слышала это имя. Тогда она решила, что Гарри Поттер это какой-то мальчик из школы близнецов, но, судя по всему, она ошиблась. Близнецы попросили дописать, чтобы Билл купил им какой-нибудь подарок в Хогсмиде на день рождения, и на этом закончили. Энн ещё раз внимательно перечитала письмо, пытаясь не особо придираться к тому, что мальчики всё время перескакивали с темы на тему, дописала в конце "Энн просила передать, что атлас ей очень понравился", и отдала пергамент близнецам.

— Спасибо, — просиял Фред.

— Сами мы бы за целый день не справились, — добавил Джордж.

— И вам спасибо…за слизней, — Энн вежливо улыбнулась и, собрав свои вещи, вылезла из шалаша. — Мне уже пора, так что увидимся завтра. Если, конечно, вас опять не накажут.

— Не смогут, даже если захотят! — воскликнул Джордж.

— Ага, мы уже и так всю школу три раза перемыли! — добавил Фред.

Энн улыбнулась и помахала им рукой, после чего поспешила дальше вглубь леса, где была тропа, ведущая в сторону поместья Хаверхилл Грейндж. Как и всегда, она подошла к дому со стороны большого сада, в котором можно было легко укрыться от посторонних глаз и побыть наедине с собой. Однако в этот раз она застала там самого Седрика в компании его учителя мистера Арчибальда Уитмора, который снискал себе славу, воспитав не одно поколение богатых аристократских наследников. Мистер Уитмор был сухощавым мужчиной лет пятидесяти, с узким лицом и постоянно поджатыми губами, словно он всё время был чем-то недоволен. Его редеющие тёмные волосы уже начали седеть у висков, и он старательно зачёсывал их назад, придавая себе более солидный вид. Он всегда носил строгие тёмные мантии без единого украшения, аккуратно застёгнутые до самого подбородка, и тяжёлые ботинки, которые громко стучали по полу, возвещая о его приближении.

Сегодня мистер Уитмор обучал Седрика стрельбе из лука. Стрелы одна за другой вонзались в соломенную мишень, и каждый раз учитель недовольно цокал языком, если попадание было недостаточно точным.

— Удерживайте конец стрелы выше, мистер Диггори, — строго велел он. — Почему ваши руки такие слабые? Лук постоянно трясётся!

Седрик недовольно выдохнул, снова натянул тетиву и запустил стрелу. Та, пролетев добрых двадцать метров, с силой вонзилась прямо в центр мешка с соломой.

— В этот раз вам повезло, — только и сказал мистер Уитмор и велел продолжать. По лицу Седрика явно читалось, что он бы предпочёл заниматься чем-нибудь другим, но бежать было некуда. Он уже хотел совершить очередной запуск стрелы, как заметил подошедшую Энн и улыбнулся.

— Я тебя заждался!

Мистер Уитмор окинул Энн оценивающим взглядом и снова произнёс:

— Продолжайте, мистер Диггори.

Седрик переглянулся с Энн и вернулся к занятию, пока сама Энн тихонько уселась на скамью, наблюдая. Седрик действительно справлялся очень хорошо, из десяти последующих выстрелов он восемь раз попал прямо в цель, но учитель всё равно был не доволен, а сам Седрик всё больше раздражался.

— Может ты хочешь попробовать? — предложил он, и Энн с любопытством посмотрела на лук и стрелы.

— А у меня получится? — задумалась она.

— Конечно же нет, что за вздор! — возмутился мистер Уитмор, взмахом волшебной палочки призывая выпущенные стрелы обратно. — Ни одна женщина не в состоянии по-настоящему овладеть мужским мастерством, вы для этого просто не созданы. Всё, что нужно уметь женщине, это заклинания по домоводству, и чем быстрее вы им обучитесь, мисс Гилберт, тем лучше!

Энн заметила, как рука Седрика потянулась к стреле, поняла, что он собирался пустить следующую в своего учителя, и быстро подскочила.

— Я лучше в библиотеке подожду, — сказала она, направляясь в сторону заднего входа, — почитаю руководство для юных леди…

Седрик хмыкнул и отвернулся, а Энн поспешила скрыться в доме, размышляя о том, что если бы Алеста услышала подобные высказывания в её сторону, мистер Уитмор сегодня же потерял бы своё место и плевать, на какие влиятельные семьи он работал раньше. Никакое руководство для юных леди Энн читать не собиралась, она даже не была уверена, существует ли что-то подобное, так что она просто вернула книги, которые брала ранее, и принялась изучать полки, в поисках чего-нибудь интересного. Седрик пришёл только через пятнадцать минут и устало плюхнулся в кресло, расстёгивая верхние пуговицы рубашки и стаскивая с себя ненавистный галстук.

— Ты бы слышала, как этот идиот вещал о превосходстве мужского пола, когда ты ушла, — проворчал Седрик, устраиваясь поудобнее на мягких подушках. — Зуб даю, у него в комнате полно фотографий мужчин, которыми он любуется перед сном!

— Не слушай его, Седрик, — Энн слегка улыбнулась, присев рядышком. — Ты уже очень хорошо стреляешь, восемь попаданий из десяти!

— Если бы попал все десять, он бы сказал, почему не одиннадцать!

Седрик раздражённо взлохматил свои волосы, затем резко поднялся, стащил с себя жилетку и швырнул в угол комнаты.

— Ничего, всего два месяца осталось и я поеду к бабушке с дедушкой, если повезёт, на всё лето! — выдохнул он.

— Опять уезжаешь?

— Это лучше, чем торчать тут с этим старым болваном, — ответил Седрик. — Бабушка с дедушкой обещали взять меня с собой во Францию в августе, а до этого, надеюсь, я смогу оставаться у них дома.

— Тебе действительно интересно проводить время с магглами? — конечно Энн понимала, что между мистером Уитмором и магглами сама бы выбрала последних, но всё-таки провести всё лето вдали от привычных вещей казалось ей достаточно сложным.

— Там я хотя бы гулять могу, сколько захочу и, где захочу. Главное, чтобы отцу до лета чего-нибудь в голову не взбрело опять…

— Ты пробовал спросить разрешения ещё раз? Говорил, что меня теперь тоже отпускают?

— Раз десять! — Седрик плюхнулся обратно в кресло и откинул голову на подушки. — Но ему всё равно. Сказал, что твоя мама просто поняла, что им уже не на что надеяться, тогда как у нас всё ещё есть шанс укрепить своё положение в высшем обществе.

Энн нахмурилась, не понимая, как мистер Диггори мог сказать что-то подобное.

— Они с мамой из-за этого опять поругались, — продолжал Седрик. — Я тебе уже говорил, что она хотела выгнать Уитмора, после того, как он провёл мне лекцию о казнях магглов в средние века, но отец ничего не хочет слышать. Уитмор наплёл, что ему предлагали обучать самого Гарри Поттера, но он отказался в пользу меня, и отец от восхищения чуть на крышу не взлетел.

Услышав имя Гарри Поттера уже второй раз за день, Энн с любопытством взглянула на Седрика, однако тот продолжал своё.

— Побыстрее бы уже в Хогвартс! Там хоть не будет ни Уитмора, ни отца!

— Ещё три года ждать, по крайней мере, тебе, — вздохнула Энн.

— Жаль, что тебе придётся поехать на год позже, — Седрик подсел ближе к Энн и похлопал её по плечу, утешая, хотя она не то чтобы так уж сильно была расстроена. В конце концов, она поедет в Хогвартс в один год с близнецами Уизли, так что, по её мнению, печалится было не из-за чего.

— Но, Седрик, — начала Энн, вытаскивая из сумки банку со слизнями, — если ты действительно хочешь провести лето у бабушки с дедушкой, может быть не стоит?

— Вот ещё! — Седрик внимательно осмотрел содержимое жестянки и довольно кивнул. — Этот упырь меня уже достал! Слизни в супе это только начало! А там, если повезёт, может быть он сам решит уволиться…

Энн хмыкнула, поняв, что Седрик смог бы легко найти общий язык с близнецами Уизли и, может быть, хорошо, что они не учатся вместе в школе. Седрик тем временем поблагодарил Энн за содействие, а она только кивнула, не решившись признаться, что попросила помочь Фреда с Джорджем, потому что сама брезговала дотрагиваться к подобной живности.

— Кстати, — продолжила она, отвлекая друга от пересчёта слизней, — а этот Гарри Поттер, которого должен был обучать мистер Уитмор, кто он вообще такой?

— В смысле? — не понял Седрик.

— Я уже несколько раз слышала его имя от разных людей. Фред с Джорджем постоянно спрашивают старших братьев, не поступил ли он случайно в Хогвартс, и вот теперь ты его упомянул…

— Ты не знаешь Гарри Поттера?

Энн непонимающе уставилась на Седрика.

— Он же победил Сама-Знаешь-Кого!

— Кого я сама должна знать? Седрик, я тебя не понимаю…

— Мерлин всемогущий, родители тебе совсем ничего не рассказали, что ли? — воскликнул Седрик возмущённо. — Сама-Знаешь-Кто был самым опасным Тёмным магом всех времён, его никто не мог одолеть, а потом родился Гарри Поттер. Сама-Знаешь-Кто решил и его убить, но не смог. Гарри Поттер выжил, а он умер, и всех его помощников посадили в Азкабан. Это всё благодаря Гарри Поттеру, он всех нас спас, когда ещё сам был очень маленьким. Вот бы учиться вместе с ним в Хогвартсе!

Краткий пересказ Седрика хоть и дал понять в общих чертах о личности Гарри Поттера, однако вопросов у Энн возникло ещё больше, чем было до этого. В первую очередь она хотела знать, как именно звали этого Тёмного волшебника, ведь у него наверняка было какое-то имя, но Седрик тут же пояснил, что имя это произносить нельзя, и когда Энн удивилась, он порылся на одной из полок и выудил оттуда слегка потрёпанную книгу в чёрном переплёте.

— Это Уитмор принёс, вообще-то, и заставил меня читать, — пояснил Седрик, — но там оказалось много интересного, и про Сама-Знаешь-Кого, и про Пожирателей смерти.

На пути к коттеджу Энн тщательно припрятала книгу на дне сумки, прикрыв шарфом. Она не знала, можно ли ей читать подобное, ведь ни Тёмного мага, ни самого Гарри Поттера отец с матерью ни разу не упоминали, поэтому решила не рисковать своим положением и не испытывать удачу. Пробравшись в свою комнату, Энн засунула книгу под кровать и вернулась к своим послеобеденным занятиям в надежде, что мама не сможет заметить в ней никаких перемен.

Тем же вечером недолго после ужина, убедившись, что родители на сегодня оставили её в покое, а Тинки занята капризным Энселом, Энн тихонько достала книгу и принялась читать первый раздел. Начальные страницы не отличались ничем необычным, там были перечислены в основном ключевые даты и предпосылки войны. Но чем дальше она читала, тем тяжелее становился текст, словно чернила темнели на бумаге. В книге не было ни намёка на героизм, вместо этого там подробно описывались нападения и пытки, упоминались целые семьи, исчезнувшие за одну ночь. Автор с холодной аккуратностью перечислял, сколько домов было сожжено, сколько волшебников убито, сколько магглов замученно до смерти, какие зверства творили Пожиратели смерти и как именно они наказывали тех, кто отказывался им подчиняться.

Когда внизу хлопнула дверь, и послышались шаги отца, Энн поспешно закрыла том и спрятала его обратно под кровать. Она потушила свечу и улеглась спать, но страшные картинки из книги то и дело вставали перед глазами. Ветер за окном завывал, ветви яблони царапали стекло, под светом луны отбрасывая на пол страшные тени. Энн укрылась одеялом с головой и крепко зажмурилась, пытаясь отогнать навязчивые мысли, однако в тот же миг в соседней комнате громко заплакал Энсел, и ей вдруг подумалось, что, наверное, именно так плакали дети, чьи родители были убиты. Когда Энн наконец смогла заснуть, ей приснилось, что она снова была в их прежнем поместье Форестридж Холл. Но не успела она как следует насладиться своей большой и красивой детской, как в дом ворвались чёрные фигуры в страшных масках, а она от страха не могла ни двинуться с места, ни закричать.

Утром Энн долго лежала в кровати, повторяя про себя, что это всего лишь сон, но затем осознание, что всё описанное в книге случилось на самом деле, заставило её вздрогнуть. Днём она думала, что, наверное, не станет читать дальше и отнесёт книгу обратно Седрику, но уже вечером она снова достала её из-под кровати. В следующих разделах Энн вычитала имя Тёмного мага, на которое ей даже смотреть было страшно и она поспешно перевернула страницу. Было тут и много про директора Хогвартса Альбуса Дамблдора, и как тот уже во второй раз бросил вызов силам тьмы, а в самом конце описывалось падение Того-Кого-Нельзя-Называть, когда он вдруг совершенно необъяснимо погиб, пытаясь убить маленького мальчика по имени Гарри Поттер. Никто не знал, что именно случилось той роковой ночью, однако всё волшебное сообщество воспевало имя Поттера в победных балладах, благодаря за наступившие светлые дни. В последующие несколько лет Министерство Магии занималось тем, что отлавливало беглых Пожирателей смерти, однако некоторых из них поймать так и не удалось, а некоторые были отпущены за содействие следствию.

Ночью Энн снова снились кошмары, от усталости она проваливалась сон, а уже через полчаса просыпалась в холодном поту из-за образа Того-Кого-Нельзя-Называть. Энсел снова плакал, будто специально иллюстрируя кошмары, и даже укутавшись в одеяло с головой и накрывшись подушкой, она так и не смогла сомкнуть глаз.

За завтраком Энн почти не притронулась к еде, Алеста же внимательно наблюдала за ней поверх чашки. Алан, листая газету, громко фыркнул на какую-то статью, и этот звук заставил Энн вздрогнуть сильнее, чем следовало. Выронив вилку на пол, она тихо извинилась, когда Тинки подала ей другую. Алеста снова взглянула на дочь, после чего поднялась, прошла наверх и вернулась через пять минут, с громким стуком бросив книгу в чёрном переплёте на обеденный стол.

— Это что?! — требовательно спросила она.

Увидев книгу Седрика, Энн побледнела ещё сильнее и виновато склонила голову.

— Где ты это взяла? — продолжала Алеста, привлекая внимание Алана, который опустил газету и с любопытством взглянул сначала на дочь, а за тем на книгу прямо перед ней. — Уизли подсунули?

— Нет, — поспешно ответила Энн, боясь, что ей снова запретят гулять. — Это мистер Уитмор дал Седрику, а я взяла прочесть. Я хотела узнать про Гарри Поттера…

Алан хмыкнул и снова уставился в Ежедневный Пророк, в то время, как Алеста, всё ещё заметно раздражённая, отложила книгу в сторону и вернулась к завтраку.

— Ты не должна интересоваться такими вещами, — сказала она, а от Энн не скрылось, как губы матери поджались. — Всё, что необходимо, тебе расскажут на уроках истории в Хогвартсе.

— Значит, это всё правда? — тихо спросила Энн. — Гарри Поттер действительно спас всех нас?

— Дорогуша, никакого Гарри Поттера нет, — Алан усмехнулся, отложив газету в сторону и снова взглянув на Энн. — Ты же умная девочка, неужели ты веришь в то, что величайшего Тёмного мага столетия мог одолеть младенец?

Энн стушевалась, не зная, что ответить.

— Сама подумай, ребёнок возраста Энсела вышел победителем из схватки с Тёмным Лордом, тогда как сильнейшие колдуны неоднократно бросали ему вызовы и погибали, — продолжал Алан, намазывая булочку джемом. — Всей правды о том, что случилось той ночью, мы никогда не узнаем. Но готов поспорить, что в этом замешан Дамблдор с его приближёнными.

— А вы видели, — Энн запнулась, сглотнув ком в горле и сжимая в кулаках подол юбки, — видели Тёмного Лорда?

— Никого мы не видели! — резко ответила Алеста, у которой уже, кажется, искры летели из глаз. — С чего вообще мы должны были его видеть? Он был обычным убийцей и получил то, что заслужил, как и все, кто следовал его идеям…

— Алеста, она всё равно узнает…

— Я не желаю ничего слышать, Алан! — воскликнула та, от чего Энн снова вздрогнула. — В этом доме подобные темы не обсуждаются! И я сегодня же поговорю с Элис, она должна тщательнее следить за тем, что читает Седрик!

Энн ещё несколько дней не ходила к Седрику, решив на всякий случай удостовериться, что родители на неё не злятся, и она не наказана. Она надеялась, что не подставила Седрика под удар, ведь, в конце концов, изначально книгу принёс мистер Уитмор и, может быть, случившаяся ситуация только поспособствует его увольнению. Даже после того, как мама отобрала книгу, Энн ещё долго возвращалась в мыслях к Гарри Поттеру. Она решила для себя, что будет верить в его существование, и что тому действительно удалось каким-то образом одолеть настоящее зло. В одну из ночей, когда неприятные мысли снова захватили воображение, Энн вдруг подумалось, как, наверное, страшно было самому Гарри Поттеру в ту роковую ночь, и что она ни за что не смогла бы пережить встречу с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Вместо того, чтобы разложить всё по полочкам, прочитанная книга только добавила новый страх своим последним абзацем, что никто до конца не уверен, действительно ли Тёмный Лорд исчез навсегда. И, уже засыпая, в мыслях Энн пронеслось, что если тот однажды снова вернётся, они все должны быть достаточно сильны, чтобы помочь Гарри Поттеру сражаться. А значит, учиться нужно в разы усерднее.

С каждым новым днём весна всё отчётливее вступала в свои права, принося приятный тёплый ветерок, первые цветы и щебетание ласточек. Близился день рождения Фреда и Джорджа, и в назначенный день Энн поджидала их со школы, чтобы поздравить. Она долго думала, что же им такого подарить, ведь у неё совсем не было денег и возможности хоть что-то купить, а из личных вещей она так и не нашла ничего, что бы их заинтересовало. Тогда она решила попросить Тинки о помощи и сейчас стояла, кутаясь в вязаную кофточку и прижимая к себе коробочку с ароматными кексами, задекорированными красивыми семёрками, которые эльфийка испекла накануне. Энн взглянула на часы — время обычного возращения близнецов из школы давно прошло, а ей уже нужно было возвращаться домой. Решив, что они умудрились схлопотать наказание даже в собственный день рождения, Энн грустно вздохнула и поплелась в коттедж.

На следующий день Энн снова обошла все привычные места обитания Фреда и Джорджа, но никого из них не обнаружила, поэтому приготовленные Тинки кексы пришлось отнести Седрику, где они вдвоём быстро с ними расправились. В конце концов выяснилось, что семья Уизли полным составом (Билл и Чарли как раз вернулись на пасхальные каникулы) отправились к своей родственнице, которую ласково или не очень называли тётушкой Мюриэль. Мюриэль Пруэтт жила не так далеко от Оттери-Сент-Кэчпоул, поэтому могла достаточно часто видеться со своими дражайшими родственниками Уизли, и как раз этой весной она праздновала своё девяносто пятилетие, так что устроила по этому поводу большой праздник, пригласив всех родственников и друзей.

Вернулись Уизли, как оказалось, на три дня раньше, чем планировали, и все до единого, кроме Джинни, были наказаны. Уже после отъезда старших обратно в Хогвартс, Энн узнала от Перси, что Билл додумался подарить Фреду с Джорджем на день рождения целую коробку навозных бомб, купленных накануне в магазине волшебных приколов Зонко в Хогсмиде. Близнецы не придумали ничего лучше, кроме как подшутить над тётушкой Мюриэль и, подбив Рона на соучастие, заминировали стул именинницы навозными бомбами. Те взорвались, как Фред с Джорджем и подгадали, — в тот самый момент, как тётя Мюриэль, облаченная в красивую бардовую мантию, намарафеченная и с огромным павлиньим пером в причёске, принялась задувать свечи на торте. Все гости, которым в этот момент не повезло оказаться в бальном зале, были покрыты шматками торта и навозом, тётушка Мюриэль пообещала, что обязательно вычеркнет близнецов из своего завещания, а миссис Уизли, до того разозлившаяся, что дети опозорили её во время чуть ли не первого за долгие годы выхода в свет, не стала разбираться и наказала сразу всех. Повезло только Джинни, которую именно в тот момент повели в уборную. Больше всего, конечно, досталось Биллу, от которого никто не ожидал подобной неосмотрительности в выборе подарка для Фреда и Джорджа. Ему припомнили и Зонко, и дурной пример, и безответственность старшего брата. Но Перси, понизив голос, признался Энн, что почти уверен, что Билл прекрасно понимал, чем всё закончится, и, скорее всего, именно на это и рассчитывал, когда узнал, что каникулы придётся провести в кругу стариков у тётушки дома.

Пока Уизли покорно отбывали наказание, в магическом мире случилось другое событие, куда менее вонючее, но не менее обсуждаемое. В витринах букинистических лавок появилась новая книга и совершенно неожиданно стала бестселлером. "Путешествия с вампирами" была дебютной книгой молодого и поразительно обаятельного волшебника по имени Гилдерой Локхарт.⁽¹⁾ Газеты наперебой писали о его невероятных приключениях и непревзойдённой храбрости, а в дамских журналах обсуждали его очаровательную улыбку и золотые кудри не меньше, чем содержание самой книги. Даже Алеста не удержалась от того, чтобы и для себя приобрести экземпляр, хоть цена и была немного завышена. И теперь вместо свежего выпуска Ежедневного Пророка, она держала в руках увесистый томик в ярко-красном переплёте и внимательно поглощала главу за главой, сидя в кресле в гостиной.

Энн расположилась неподалёку, в сотый раз листая свою старую книгу про приключения мальчика и его ручного дракона, иногда поглядывая на красную обложку в руках матери, на задней части которой красовался сам Гилдерой Локхарт, купаясь в лучах внезапно нахлынувшей славы. Вскоре после этого вернулся с работы Алан. Алеста лишь коротко взглянула на мужа и продолжила чтение, а тот в свою очередь, не поздоровавшись, прошествовал прямо к манежу, в котором сидел Энсел, перекладывая из стороны в сторону разноцветные кубики. Алан наклонился и легонько потрепал сына по волосам.

— Как поживает мой маленький наследник? — с улыбкой произнёс он. — Магия уже проявилась, нет?

Энсел не обратил на отца никакого внимания, упорно пытаясь пропихнуть кубик в треугольное отверстие. Тогда Алан ещё раз погладил Энсела по голове и снова взглянул на жену, направившись в кабинет мимо всё ещё сидевшей на диване Энн. Алеста по-прежнему не обращала на мужа никакого внимания, а тот только усмехнулся своим мыслям и налил себе немного огневиски.

— Есть новости, — сказал вдруг Алан, буравя спину жены взглядом. Алеста, в свою очередь, демонстративно перелистнула страницу, продолжая чтение. Энн украдкой посмотрела на отца, пытаясь предугадать, что именно случилось и стоит ли ей отправиться в свою комнату, но по его выражению лица поняла, что он, похоже, не злился.

Алан вытащил из нагрудного кармана рабочей мантии красивый лавандовый конверт с серебристой печатью и, вернувшись в гостиную, покрутил им прямо перед лицом Алесты.

— Что это? — не поняла она, продолжая прикидываться, что читает.

— Сама как думаешь?

Алеста подняла взгляд на мужа и, заметив хитрую ухмылку на его лице, тут же выхватила конверт из холодных рук. Думая, что если Алан таким образом решил над ней поиздеваться, она обязательно ему отомстит, Алеста опустила взгляд на конверт, и при виде печати её глаза вмиг округлились.

— Мерлин всемогущий! — воскликнула она, вскакивая. Энн, не поняв, что произошло, вжалась в диванные подушки, ожидая очередных неприятностей.

Алеста тем временем чуть подрагивающими пальцами распечатала конверт и извлекла оттуда белоснежную открытку с изображением сирени и, открыв её, шокировано выдохнула.

— Не может быть! Это же… Это же…

— Приглашение на свадьбу Летиции Вудхаус, я знаю.

— Но, как? — Алеста продолжала поражённо шептать. — Ты его украл, да? Признайся!

— Всё гораздо проще, дорогая, — хмыкнул Алан, чуть не задев притаившуюся Энн, когда садился на диван, — Октавиус Вудхаус недавно посещал Министерство по срочному делу, Амос ужасно хотел с ним познакомиться и мне пришлось их друг другу представить…

— Ну, конечно! — буркнула Алеста, всё ещё не сводя взгляда с приглашения.

— Вудхаус предложил нам вместе пообедать, а там выяснилось, что они с женой очень сочувствуют нашему положению…

— Они всегда были разумными людьми…

— Короче говоря, встреча выдалась достаточно плодотворной, потому что уже сегодня Вудхаус вернулся, чтобы лично вручить мне и Амосу приглашение на свадьбу его дочери, распинаясь при этом, как ему совестно, что всё решилось чуть ли не в последний момент, и они будут рады видеть всех нас.

— Отказывать никак нельзя, это великая честь!

— Я тоже так решил, нам это точно пойдёт на пользу, — задумчиво произнёс Алан, потягивая огневиски. — Не думаю, что кто-либо осмелится устраивать сцену на свадьбе, потому что все, кому дорого их положение в обществе, будут бояться попасть Вудхаусу в немилость.

— Ты, конечно, прав, — Алеста наконец оторвалась от рассматривания приглашения и взглянула на мужа, — но ты должен дать мне денег на новое платье! Я решительно не могу появиться на этой свадьбе ни в чём из старого, это станет позором!

Алан поджал губы, но всё же кивнул, хоть и до последнего надеялся, что Алеста сможет выкрутиться и перешить какой-нибудь из своих старых нарядов.

Подготовка заняла у Алесты почти три недели. Она смогла отыскать красивую ткань по хорошей цене и сутками изучала модные каталоги, пытаясь понять, какой именно фасон стоит выбрать. Портниха из Лондона, которую Алеста уже давно не удостаивала вниманием, теперь наведывалась в коттедж трижды в неделю. Платье в итоге получилось цвета тёмного изумруда с узким корсажем, открытыми плечами и длинным шлейфом, на котором мерцали едва заметные серебряные узоры. Алеста несколько раз примеряла его перед зеркалом, проверяя, как переливается ткань, и какая причёска наиболее выгодно подчеркнёт линию спины.

Свадьба состоялась в мае, и английская погода была нетипично благосклонна к молодожёнам. Алан облачился в парадную тёмно-зелёную мантию с серебряной вышивкой на вороте, в тон к платью жены. Алеста же в последний момент решила не подбирать волосы и оставила длинные чёрные локоны свободно спадать, подколов лишь несколько прядей фамильной драгоценной заколкой с изумрудами. Энн же вместе с Энселом остались дома под присмотром Тинки — Алеста сочла, что детям на подобных мероприятиях делать нечего.

За неимением других занятий Энн решила ознакомиться с книгой небезызвестного Гилдероя Локхарта и, усевшись поудобнее в отцовском кресле, принялась читать о том, как мистер Локхарт, только лишь поговорив с вампиром, убедил того стать вегетарианцем. Книга показалась Энн занятной и чем-то напоминала сказки о приключениях рыцарей, которые она читала раньше. Особенно ей понравилась глава про то, как Гилдерой совершенно случайно набрёл на вампирское королевство, где его любезно пригласил на ужин сам король вампиров.

Вернулись родители поздно, когда свечи в гостиной уже догорали. Энн, всё это время боровшаяся с то и дело подступающим сном, увидела, что мать была в хорошем расположении духа, а это значило, что никаких неприятностей на свадьбе не произошло. Едва переступив порог, Алеста принялась взахлёб обсуждать всё, что случилось за день. Церемония проходила в поместье Эшвуд Парк, где поколениями обитали Вудхаусы. Это было огромное, светлое здание с мраморными колоннами и ухоженным парком, где фонтаны переливались красками в золотистых и лиловых оттенках. Гостей встречали на широкой аллее, устланной лепестками роз, а в саду играли зачарованные скрипки, которые сами исполняли мелодии без видимых музыкантов.

Летиция Вудхаус, совсем ещё юная и очень красивая, появилась в платье цвета слоновой кости, расшитом настоящими жемчужинами. За ней тянулся длинный шлейф, который поддерживали две кузины. Октавиус Вудхаус, высокий и величественный, шёл рядом с ней с таким видом, будто он заключал сделку века, а не отдавал дочь замуж. А не менее красивый и элегантный Фердинанд Гардинер с искрящимися глазами ожидал невесту у алтаря и, кажется, вот-вот должен был лопнуть от счастья.

Гости, похоже, были едва ли не из всех древнейших семейств Британии, и даже некоторые иностранные семьи прибыли, чтобы засвидетельствовать своё почтение. После церемонии начался приём в огромной застеклённой оранжерее, где потолок был зачарован так, что казалось, будто над головами рассыпаны настоящие звёзды. Столы ломились от изысканных блюд, шампанское переливалось в хрустальных бокалах, а в средине вечера на сцену вышли участники группы Ведуньи, которые совсем недавно выпустили свой первый альбом, который сразу же стал настоящим хитом. Поговаривали также, что и Гилдерой Локхарт должен вот-вот явиться, ведь его, по слухам, тоже приглашали, но позже выяснилось, что он якобы не смог приехать из-за очередной экспедиции.

Алеста сияла, рассказывая, как Октавиус Вудхаус лично поблагодарил их за присутствие, а его жена пообещала обязательно пригласить на ужин. Энн давно не видела маму такой радостной, и от этого у неё самой поднялось настроение, хоть и прелести прошедшей свадьбы ей можно было только воображать. И после того, как Алеста в сотый раз начала пересказывать, какой элегантной была Летиция, и насколько хорош собой её младший брат Фабиан, Энн понадеялась, что если Вудхаусы действительно пригласят Гилбертов на ужин, ей тоже позволят пойти, ведь теперь ей ужасно хотелось взглянуть на Летицию собственными глазами.

Когда Энн снова встретилась с Фредом и Джорджем, она пересказала им все подробности состоявшейся свадьбы, однако близнецы сочли это событие достаточно скучным, потому что никто так и не напился и не начал танцевать на столе. Энн решила не спорить, понимая, что для близнецов любое мероприятие, на котором есть чёткое расписание, покажется унылым, и просто радовалась, что после событий на дне рождении тётушки Мюриэль, Фред с Джорджем немного подуспокоились, стали реже попадать в неприятности, от чего виделась она с ними теперь значительно чаще. А с недавних пор они ещё и стали везде таскать за собой Рона, видимо воображая себя точно Биллом с Чарли, а тот был только рад вместе с братьями исследовать просторы Оттери-Сент-Кэчпоул, правда, всё ещё краснел и смущался при встрече с Энн, к которой никак не мог привыкнуть.

Так и прошёл остаток весны. Цветение яблонь сменилось маленькими зелёными плодами, скворцы вернулись в свои гнёзда и теперь летали по округе, пикируя в воздухе с громкими криками, а садовые гномы снова стали пробираться на участки волшебников, в надеже найти, чем поживиться. С наступлением июня Алеста, наконец, позабыла о свадьбе и принялась готовиться к не менее важному событию — первому дню рождения Энсела. Подготовка к нему оказалась куда более пышной, чем Энн ожидала. Алеста настояла на заказе особого торта с движущимися золотыми звёздочками, Алан лично заказал в Лондоне серебряную именную печать в подарок сыну, а Тинки украсила коттедж золотыми и голубыми шарами и лентами.

В день праздника Энсел сидел в высоком стульчике, нарядный и важный, и смеялся, когда взрослые вокруг него хлопали в ладоши. Приглашены были только Диггори, которые преподнесли в подарок детскую метлу. Алеста помогла Энселу задуть свечи на торте, а Алан смотрел на сына с такой гордостью, словно тот уже в год мог говорить и бегать. Он то и дело поднимал Энсела на руки, повторял что-то о настоящем наследнике и славном будущем семьи, пока Энн наблюдала за этой картиной, лениво ковыряясь вилкой в куске торта, который ей подала Тинки.

— Хочешь уйти? — через какое-то время шёпотом спросил Седрик, заметивший отстранённость на лице Энн.

— А можно? — хмыкнула она.

— Не думаю, что они заметят.

Энн обернулась и взглянула на взрослых. Алан с мистером Диггори что-то рьяно обсуждали за распитием огневиски в то время, как Алеста и миссис Диггори любовались, как умело Энсел перебирает кубики по цвету. До Седрика и Энн никому не было дела, так что они тихонько выскользнули в сад через двери кухни, а оттуда тут же направились в лес.

— Покажи мне все те интересные места, где ты гуляешь вместе с Уизли! — воодушевился Седрик, шествуя чуть впереди, хоть и не знал дороги.

Энн провела его к болоту, где когда-то познакомилась с Фредом, после чего пошла вглубь леса, чтобы показать их шалаш и может быть потом они пойдут к оврагу, в который она свалилась в прошлом году.

— Родители постоянно так превозносят Энсела? — по пути спросил Седрик, заметив, что Энн всё ещё была поникшей.

— Обычно не настолько явно, — ответила она.

— Не обращай внимания.

Энн хотела было поблагодарить за поддержку, как вдруг заметила впереди под кустом одного из близнецов Уизли, который лежал на животе и во что-то всматривался. Услышав приближающиеся шаги, он обернулся, и Энн узнала в нём Фреда. Подойдя ближе и присев на корточки, она тихо спросила:

— Что ты делаешь?

— Наблюдаю за ежихой, — шёпотом ответил Фред. — Вон там, смотри!

Он указал пальцем куда-то под куст, и Энн действительно увидела большую ежиху в окружении нескольких маленьких ежат.

— Я уже видел её тут весной, у неё где-то здесь нора, но я пока не нашёл, — объяснял Фред, в процессе дела покосившись на Седрика, который наклонился с другой стороны, чтобы заглянуть под куст. Когда мальчики встретились глазами, Фред, продолжая лежать, вытянул правую руку и так же тихо сказал: — Я Фред Уизли.

— Седрик Диггори, — чтобы пожать руку в ответ, тому пришлось наклониться ещё сильнее.

— А Джордж где? — с другой стороны спросила Энн, заметив один явно недостающий рыжий элемент.

— Наказан, — ответил Фред. — Он учительнице в чай подлил слабительное зелье…

— А ты, что ли, не участвовал?

— Доказательств нет, — губы Фреда расплылись в довольной улыбке.

Энн только лишь покачала головой, в очередной раз удивляясь непоседливости близнецов, а Седрик искреннее рассмеялся, чем спугнул ежиху и заставил Фреда нахмуриться.

— А вы что тут забыли? — спросил он, поднимаясь, потому что прекрасно знал, что Энн в такое время обычно занималась дома.

— Решили немного прогуляться, — пояснила она. — Седрик ещё никогда не был в этом лесу.

— Правда? — удивился Фред, взглянув на того. Он был на целую голову ниже Седрика, но смотрел на него как-то уж слишком снисходительно. — Тогда пойдёмте со мной на поле Лавгудов, я как раз туда шёл.

— А что там? — тут же спросила Энн, наблюдая, как Фред вытащил из-под другого куста корзину для пикника, доверху наполненную едой.

— Папа помогает готовить ярмарку к празднику летнего солнцестояния, — пояснил Фред, увлекая Энн с Седриком за собой. — Мама велела отнести ему обед.

Совсем позабыв, что их могут хватиться, Энн с энтузиазмом последовала за Фредом, думая о том, что ещё ни разу не видела, как именно празднуют день летнего солнцестояния в Оттери-Сент-Кэчпоул, и до сих пор не знала, кто такие Лавгуды. Тропа, виляя, уходила в ту часть леса, где Энн ещё ни разу не была. Седрик, наслаждаясь свободой, ушёл немного вперёд, пока Энн с Фредом плелись сзади. Миссис Уизли наложила столько еды, что хватило бы вдоволь наестся троим взрослым мужчинам, поэтому Фреду было немного тяжело нести свою ношу. Заметив страдания друга, Энн предложила помочь, но тот, пыхтя, решительно отказался.

— А что, Седрик теперь всё время будет с нами играть? — спросил Фред, бросив быстрый взгляд тому в спину.

— Нет, он скоро уезжает, — пояснила Энн. — Вообще-то ему не разрешают выходить за пределы дома, так что мы, можно сказать, сбежали.

— Круто! — Фред одобрительно кивнул. — А ты придёшь на праздник?

— Не знаю…

— Мы все там будем. Билл и Чарли как раз вернутся домой через два дня…

При упоминании имени Билла, щёки Энн тут же вспыхнули, и она впервые с момента побега подумала о том, что её действительно могут наказать за самоволку и тогда она пропустит и праздник, и возвращение Билла из Хогвартса.

— …ты обязательно должна прийти, — продолжал Фред, не заметив её внезапного смущения.

— Я попробую уговорить родителей, — ответила Энн, от чего Фред довольно улыбнулся.

— Говорят, в этом году даже Зонко поставят свою лавочку, — продолжал он, перевешивая тяжёлую корзину на другую руку. — Я два месяца копил карманные деньги, хочу чего-нибудь у них прикупить.

— Чтобы тебя вообще на всё лето наказали? — хмыкнула Энн.

— Не поймают — не накажут! — Фред хитро улыбнулся, а в его глазах заиграли чертята, и Энн поняла, что он уже точно знает, что именно купит, и какую именно шалость устроит.

Тропа пошла резко вправо, и вскоре меж деревьев показался просвет. Дети вышли на огромный луг, где неподалёку от леса несколько волшебников строили каркасы для торговых лавочек будущей ярмарки.

— Папа! — воскликнул Фред и, сорвавшись с места, поспешил к отцу так быстро, насколько хватало оставшихся сил.

Мистер Уизли, который в это время магией заставлял доски будущей палатки гадалки скрепляться друг с другом, обернулся и, радостно улыбнувшись, заключил в объятия подбежавшего сына.

— Вы уже много построили? Я хочу посмотреть! — любопытство Фреда не позволило ему долго оставаться на одном месте, и он поспешил со всей тщательностью проэкзаменовать намётки предстоящей ярмарки.

Седрик, быстро поздоровавшись с мистером Уизли, убежал следом, так что Энн осталась стоять одна в компании взрослых. Помимо отца Фреда неподалёку она заметила миссис Фосетт с мужем, какого-то высокого волшебника с длинными белыми волосами, который почему-то ходил босой, и ещё одного мужчину ростом пониже и телом поплотнее, пытавшегося распутать моток верёвки, но, на его беду, случайно обмотался ею сам.

— Здравствуйте, мистер Уизли, — Энн вежливо улыбнулась, продолжая стоять на месте, рассматривая всё со стороны.

— Как дела, Энн? Фред тебя не обижает?

— Ничего такого.

— Если обидит, не стесняйся, говори мне, я с ним побеседую, — мистер Уизли добродушно улыбнулся и принялся рассматривать содержимое корзины с едой.

Энн уже привыкла, что все, кто знал близнецов, постоянно интересовались, не обижают ли они её. На деле же она не понимала, почему все были так уверены, что те обязательно должны сделать ей что-нибудь плохое, ведь, пока что, Фред с Джорджем вели себя очень дружелюбно.

— Угощайся, — мистер Уизли поманил Энн, приглашая к импровизированному столу, но та вежливо отказалась. — Не стесняйся, Молли много наложила, хватит на стадо гиппогрифов!

Энн нерешительно подошла ближе и выбрала одну из сдобных булочек с малиновым джемом, которая оказалась настолько вкусной, что она не смогла удержаться и взяла ещё.

— Слышал, Билл дал тебе свой атлас…

— Я обязательно верну! — поспешила заверить Энн, на что мистер Уизли снова лишь улыбнулся.

— Он мечтает много путешествовать, с самого детства только об этом и говорил, поэтому мы и дарили ему все эти книги, чтобы хоть как-то унять любопытство.

В это время неподалёку раздался звонкий смех. Тот самый босоногий волшебник с длинными белыми волосами что-то увлечённо рассказывал миссис Фосетт, размахивая руками, а моток верёвки у второго мужчины наконец окончательно спутался, и теперь тот безуспешно пытался высвободиться, тихо ругаясь себе под нос.

— Это Ксенофилиус Лавгуд, — пояснил мистер Уизли, заметив взгляд Энн, — хозяин поля. А вон тот — Грегори Аббот, он всегда первый спешит помочь, а на деле выходит всякое…

Будто в подтверждение слов мистера Уизли, мистер Аббот дёрнулся особенно резко и с тихим вскриком рухнул на траву, вызвав новую волну смеха вокруг.

— Энни! Иди сюда посмотри! — громко позвал Фред с другого конца будущей ярмарки, подпрыгивая на месте и размахивая руками.

Энн автоматически посмотрела на мистера Уизли, по привычке ожидая сначала разрешения взрослых, но, поняв, что в данный момент оно ей не требуется, ещё раз поблагодарила того за угощение и поспешила присоединиться к друзьям. В конце ярмарки оказался высокий каркас похожий на алтарь, наполовину украшенный белоснежными розами, полевыми цветами, собранными, казалось, со всех окрестных лугов, ромашками с жёлтыми сердцевинами, васильками глубокого синего цвета, тонкими колокольчиками и веточками вереска. Где-то поблёскивали капли росы, удержанные заклинанием, а меж всем этим тихо проползали лианы из плюща и дикого винограда. Цветы не были выложены в каком-то строгом порядке, наоборот, они создавали ощущение настоящего поля, словно сама природа приложила руку к украшению. Энн, чуть ли не с раскрытым ртом глядела перед собой, но её поразила далеко не цветочная композиция.

Перед алтарём босиком пританцовывала миниатюрная волшебница, тихонько напевая какую-то неизвестную, но очень красивую мелодию. Она была одета в нежно-голубое платье, точно струящееся по её светлой коже, её длинные белоснежные волосы лёгкими волнами ниспадали до самих колен, за одним ухом волшебница пристроила свою палочку, а за другим несколько ромашек, подколов тем самым непослушную прядь. Женщина точно парила, длинными пальцами поправляя выбившиеся из композиции листики и бутоны, будто не касаясь их вовсе. Каждый её шаг был лёгким и плавным, словно она двигалась не по земле, а по воде, и трава под её ступнями даже не приминалась. Время от времени она замирала, оценивая проделанную работу, а потом снова начинала кружиться, вплетая в украшения ещё несколько цветов, выбранных из вороха других у подножия каркаса. Энн поймала себя на том, что смотрит, затаив дыхание, и подумала, что, наверное, это и есть самая настоящая фея из сказок, которые она зачитала до дыр.

— Любимый, — тихо позвала женщина, слегка обернувшись, но мистер Лавгуд, развлекавший народ на другом конце ярмарки, каким-то образом это услышал и тут же прибежал. — Где же гвоздики? Я никак не могу их найти!

— Я ведь уже говорил, Пандора, любимая, у флориста в этом году они не зацвели.

— Но я не могу обойтись без гвоздик, — миссис Лавгуд вздохнула, — эта композиция пришла мне во сне, и в ней совершенно точно были гвоздики.

— Я переверну вверх дном всю Англию, но отыщу тебе их! — решительно заявил мистер Лавгуд, целуя жену в щёку.

— Розовые…

— Конечно, какие только захочешь! — и, поцеловав Пандору в другую щёку, снова сорвался с места. — Прости, Артур, мне нужно срочной уйти!

Довольно улыбнувшись, миссис Лавгуд снова взглянула на своё творение и чуть не наступила на Седрика, когда отошла немного назад.

— Ох, детки! — воскликнула она, испугавшись. — Какие вы все красивые! Почему же вы здесь? Тут пока совсем не на что смотреть…

Фред начал рассказывать, что принёс отцу обед, не забыв упомянуть, как на пути сюда сначала встретил ежиху с ежатами, а потом и Энн с Седриком. Рассказ Фреда до того позабавил миссис Лавгуд, что она потрепала его по рыжим волосам и назвала милым малышом. Энн немного завистливо вздохнула, в глубине души желая, чтобы прекрасная фея и на неё обратила внимание, а потом заметила, что Фред весь раскраснелся. В итоге Седрику пришлось их обоих чуть ли не силком уводить с поля, то и дело повторяя, что уже пора возвращаться. Энн с Фредом упирались, желая ещё хоть чуть-чуть понаблюдать за работой Пандоры Лавгуд, но Седрик гнул своё. В итоге Фред просто отмахнулся, вспомнив, что ему, вообще-то, никуда и не нужно, а Энн пришлось нехотя поддаться уговорам и вернуться домой. В коттедже их давно хватились, и она уже была готова к тому, что её запрут на всё лето, однако Седрик быстро сообразил и соврал, что они с Энн ходили к нему домой, чтобы посмотреть на макет замка Графа Дракулы, который он недавно построил.

Когда на следующий день родители сами вдруг заговорили о празднике летнего солнцестояния, Энн не поверила своему счастью. Оказывается, прошлым днём миссис Диггори завела эту тему, рассказав Алесте о готовящейся ярмарке и высказала сожаления, что в этот раз они с Седриком уезжают как раз накануне. Понаблюдав за разговором родителей и убедившись, что оба были в хорошем настроении, Энн робко выразила желание, если это возможно, посетить предстоящую ярмарку, ведь, как она уже читала, день летнего солнцестояния ещё с древних времён почитался колдунами всех мастей. Алеста в ответ только пожала плечами, сказав, что вряд ли там будет хоть что-то действительно интересное, и вообще в последнее время она не особенно жалует обширное общество, но если Алан не против, он мог бы пойти туда вместе с Энн. Алан, на удивление, согласился.

В назначенный день Энн, облачённая в своё лучшее платье из всех имеющихся, шла через лес по тропе рядом с отцом и старалась не выглядеть слишком довольной. Перед выходом Алеста тщательно осмотрела внешний вид дочери и строго наказала не ударить в грязь лицом, проявив все свои лучшие манеры. Энн это совершенно не пугало, потому что радость от посещения праздника затмевала всё, и она была бы счастлива даже от того, если бы ей пришлось просто стоять в стороне и наблюдать за всеми.

По дороге к полю Лавгудов, там, где сходились две главные лесные тропы, Гилберты неожиданно столкнулись со всем семейством Уизли. Артур, как всегда лучезарный и открытый, сразу же поприветствовал Алана, и вскоре они зашагали рядом, увлечённо обсуждая неурожайность последних двух лет. Миссис Уизли ограничилась коротким кивком, одарила Энн внимательным, оценивающим взглядом и, подхватив Джинни и Рона, быстро ушла вперёд, не дожидаясь остальных.

Для Энн это была первая встреча с миссис Уизли, и даже этого мимолётного мгновения оказалось достаточно, чтобы понять, что всё, что она о ней слышала, было правдой. Несмотря на невысокий рост, пышную фигуру и огненно-рыжие волосы, в её облике не было ни капли беспечности. Карие глаза миссис Уизли смотрели строго, с такой непреклонной твёрдостью, что Энн невольно почувствовала себя провинившейся, будто её застали за проступком и вот-вот собирались отругать.

Близнецы, в свою очередь, сразу же бросились приветствовать Энн, Фред особенно радовался, что ей удалось прийти, но не получив в ответ такого же воодушевления, которое та не могла открыто выказывать в присутствии отца, тоже ушли вперёд. Чарли шагал вместе с Перси, что-то обсуждая, и само собой получилось так, что Энн оказалась рядом с Биллом, который стал заметно выше и в свои четырнадцать с небольшим уже почти дорос до отца. Энн еле хватило решимости, чтобы спросить у Билла, как прошёл его учебный год, а ответный рассказ она слушала с такой сосредоточенностью, что дважды чуть не упала, споткнувшись о корни деревьев, но, к счастью, он каждый раз успевал ловко её придержать.

Просвет между деревьев ещё не успел показаться, как до случайной компании начали доноситься звуки музыки. Затем на деревьях по обе стороны от тропы появились цветные ленты, развеваясь на лёгком ветерке и указывая дорогу. Мистеру Уизли пришлось одёрнуть близнецов, которые уже намеревались умчаться на ярмарку, и напомнить, чтобы они от него не отходили. Старшие же снова объединились в группу и вмиг растворились среди палаток.

Ярмарка раскинулась чуть ли не на всё поле, что конца ей не было видно. Вдоль кромки стояли деревянные лавки и шатры, украшенные гирляндами и лентами, вокруг которых мерцали волшебные огоньки. В центре была сооружена небольшая сцена, на которой уже играли музыканты, внизу на танцполе выплясывали, не стесняясь, волшебники, разодетые в мантии всех цветов и фасонов. Энн увидела с десяток палаток с разной едой, к каждой из которых уже собралась длинная очередь. От манящих ароматов ей тут же захотелось есть и она завороженно взглянула на свежеиспеченные вафли с клубникой и шоколадом.

У одной из палаток двое волшебников увлечённо спорили, и Энн смогла услышать, как один из них несколько раз повторял имя Гарри Поттера. Оказалось, что они не могли прийти в общему знаменателю в вопросе, как именно Гарри Поттер уничтожил Того-Кого-Нельзя-Называть: один утверждал, что Поттер уже в год с небольшим сумел без волшебной палочки наколдовать непростительное заклинание, другой же перечил, будучи полностью уверенным, что Поттер всего лишь выставил щит.

Фред с Джорджем то и дело рвались вперёд, не в силах сдержать нетерпение, и мистеру Уизли приходилось постоянно отвлекаться от разговора, чтобы держать их в поле зрения. За близнецами действительно нужен был глаз да глаз, иначе беды не миновать. Алан же, шагавший чуть поодаль со скучающим видом, вскоре заметил коллегу из Министерства и мгновенно оказался втянут в оживлённое обсуждение слухов, которые после недавнего совещания ходили по Отделу магического правопорядка.

В итоге, обойдя несколько пёстрых торговых рядов, компания вышла к месту, о котором близнецы грезили уже не первый месяц, — выездной лавке магазина волшебных приколов Зонко. Фред и Джордж тут же вывернули карманы, демонстрируя горсть кнатов и по серебряному сиклю каждый, которые накануне им выдал мистер Уизли, и наперебой принялись выкрикивать, что именно они хотят купить. Энн держалась чуть в стороне, с интересом разглядывая прилавок, уставленный диковинками. Когда продавец закончил обслуживать близнецов и повернулся к ней с вежливым вопросом, Энн на мгновение растерялась. Она оглянулась в поисках отца, но Алан уже стоял в стороне, увлечённый разговором и не обращавший на неё ни малейшего внимания, и потому Энн лишь сдержанно улыбнулась и тихо отошла, не желая никого отвлекать. В этот момент её внимание перенял на себя волшебник, который, стоя на большом мяче, умудрялся одновременно на нём передвигаться и жонглировать кеглями, а когда она спохватилась, никого из знакомых рядом уже не было.

Постояв немного на месте, Энн так и не увидела ни мистера Уизли с Фредом и Джорджем, ни отца. Она не знала, как лучше поступить, и когда по прошествии десяти минут за ней никто не вернулся, решила прогуляться и поискать сама. Выйдя из торговых рядов и миновав музыкантов, Энн прошла дальше и наткнулась на ту самую арку, которую мастерила миссис Лавгуд. Рядом с ней тоже образовалась очередь, в основном из пар, желающих сделать красивые снимки на память. Энн еще раз полюбовалась красивой композицией, заметив среди ромашек розовые гвоздики, которые мистеру Лавгуду всё уже удалось отыскать.

Энн повернулась, чтобы уже вернуться туда, откуда пришла, как вдруг снова заметила прекрасную фею. Пандора Лавгуд стояла возле небольшого столика, на котором разложила украшения для волос ручной работы, и пританцовывала в такт разносившейся по всей округе музыке. Сегодня она, словно невеста, надела белое лёгкое платье на тонких бретелях, а волосы собрала небрежно, оставив несколько светлых прядей свободно колыхаться на ветру, и от этого казалось, будто она вот-вот взлетит, подхваченная мелодией и тёплым летним воздухом. В отличие от прошло раза, рядом с ней на стульчике сидела девочка с такими же белокурыми длинными волосами и мечтательно ела драже Берти Боттс, рассматривая плывущие по небу облака.

— Подходи, звёздочка, не стесняйся, — улыбнулась миссис Лавгуд, заметив Энн, отчего та тут же смутилась. — Выбери ту, что смотрит на тебя… Хотя, можно примерить их все!

— Прошу прощения, но я не могу заплатить, — ответила Энн, стараясь не сильно показывать, что заколки с разноцветными бусинами и ободки для волос её действительно заинтересовали.

— Это не страшно, звёздочка, садись.

Энн, снова смутившись, послушно присела на подставленный стульчик и почувствовала, как миссис Лавгуд очень аккуратно убрала ленту из её волос, расправляя идеальные локоны, придавая им больше свободы и воздуха, словно их точно растрепал ветер.

— Как твоё имя?

— Энн Гилберт.

— У тебя очень красивые волосы, Энн Гилберт, — тихо произнесла Пандора Лавгуд, проводя пальцами по тёмным прядям, от чего у Энн пошли мурашки по спине, — такие чёрные, как сама ночь, а ты с ними точно путеводная звезда, сияешь так же ярко. Никогда не прячь такую красоту…

От полученного комплимента Энн до такой степени разволновалась, что у неё покраснели даже пятки, а сама она крепко держалась за стул, потому что казалось, что вот-вот взлетит в небо.

— Луна, птичка, помоги маме, пожалуйста, — миссис Лавгуд обратилась к дочери и та, встав со своего места, достала из плетёной сумки серебристое украшение для волос, немного похожее на диадему в греческом стиле. Миссис Лавгуд закрепила украшение у основания затылка, и тонкие дуги мягко легли на волосы, словно созданные специально для них. Она аккуратно отделила несколько прядей и вплела их в оправу, позволяя остальным свободно спадать по спине и плечам. Причёска получилась лёгкой и живой, и Энн подумалось, как было бы прекрасно, если бы она тоже стала сейчас похожа на фею.

— Вот и всё, звёздочка, — миссис Лавгуд снова улыбнулась, магией приманив зеркало, и вместе с Луной одобрительно кивнув результату.

Энн, кажется, позабыла все на свете слова благодарности, и как заведённая просто повторяла "большое спасибо", не веря своему счастью. В конце концов к столику подошли две волшебницы, до этого наблюдавшие со стороны, и пожелали такие же причёски, как у Энн, так что миссис Лавгуд отвлеклась на них. Понаблюдав ещё немного, Энн снова отправилась на поиски кого-нибудь знакомого. Она вернулась к музыкантам и пошла в другую сторону, где на свободной части поля было приготовлено место для вечернего костра, а с другой стороны волшебник в ярко-зелёном цилиндре зазывал всех испытать его магические мыльные пузыри. Подойдя ближе, Энн увидела Рона с Джинни, которые парили невысоко над землёй в тех самых мыльных пузырях, а дети и взрослые вокруг восхищённо охали и ахали, дожидаясь своей очереди.

— Вы не можете нас не допустить! — вдруг откуда-то слева донёсся голос Билла Уизли, и Энн обернулась.

Билл разговаривал с каким-то мужчиной, облачённым в слишком строгую для такого праздника мантию, и выглядел явно раздражённым.

— В прошлом году вы не позволили нам участвовать, потому что не хватало людей в команде, — продолжал спорить Билл. — Теперь нас пятеро, а вы снова выдумали новые правила!

— Мистер Уизли, это соревнование придумал не я, — в очередной раз ответил волшебник, выходя из себя. — Среди участников должна быть хотя бы одна девочка!

— Но у нас и так две семилетки в команде!

— Хотя бы одна девочка! И это не обсуждается!

Мужчина в последний раз зыркнул на Билла и поспешил ретироваться, направляясь к палатке, где разливали бурлящее пиво.

— А ты, Уизли, косички заплети, — засмеялся какой-то парень, наблюдавший за всем неподалёку, — вдруг прокатит!

Однако Билл, пропустив всё мимо ушей, направился к Перси с Чарли, которые ждали решения судьи.

— Он опять нас не допустил? — спросил Перси.

— В этому году они хотят, чтобы в соревнованиях и девочки участвовали.

— Джинни возьмём? — предложил Чарли.

— Она ещё слишком мала, — вздохнул Билл, оглядываясь. — Вы близнецов нашли?

— Да вон они, ждут очереди полетать в пузырях, — махнул Перси. — Ты лучше скажи, что нам теперь делать?

— В этом году опять пролетам, да?

— Ещё чего, — буркнул Билл и вдруг встретился взглядом с Энн, которая всё это время наблюдала неподалёку, не решившись подойти.

Лицо Билла тут же просияло, и он подбежал ближе.

— Хочешь поучаствовать в перетягивании каната? Нам только девочки в команду не хватает! Иначе идиоты Максвеллы и в этом году кубок заберут!

— А я смогу? — неуверенно спросила Энн, не особенно представляя, что от неё требуется и дозволено ли ей вообще участвовать в подобном.

— Конечно, сможешь, там нет ничего сложного, — уверенно сказал Билл и мягко увёл Энн в сторону, одновременно попросив Чарли привести близнецов. — Всё просто: две команды становятся по разным концам каната, крепко держатся за него и по свистку тянут изо всех сил, стараясь перетянуть его на свою сторону.

Энн замялась, не решаясь возразить Биллу и сказать, что полностью уверена — она совершенно точно не подходит для таких забав.

— А как она будет тянуть, Билл? — подал голос Перси, указывая на ноги Энн. — Туфли ведь заскользят…

Билл тоже посмотрел вниз и хмыкнул, обдумывая варианты. Тем временем Чарли привёл Фреда с Джорджем, последний усердно пытался оттереть с рук и футболки пролитый сливовый сок, после чего сообщил, что видел команду Максвеллов, которые, по всей видимости, уже празднуют своё ежегодное чемпионство.

— Самому младшему десять лет, — говорил он, — а девчонке на вид все тринадцать, она прямо громила!

— Ну, и как мы должны их победить? — скептически поинтересовался Перси.

— Да хватит вам бояться!

Пока Билл возвращал братьям боевой настрой, Энн прогоняла в голове полученную информацию, пытаясь быстро сообразить, всё ли поняла верно. В теории игра с канатом звучала проще простого, однако Перси был совершенно прав, ведь она тоже думала, что не сможет приложить все силы в обуви, которая будет соскальзывать. Пока Чарли спорил с Биллом о стратегии, Перси предлагал, чтобы близнецы подбросили девчонке Максвелл в одежду таракана, а Джордж слизывал остатки сока с пальцев, Энн заметила, что Фред разглядывал её новую причёску, не обращая внимания на разговор старших братьев. Но когда она посмотрела на Фреда, тот мигом отвёл взгляд в сторону.

— Энн, ты слышишь меня? — позвал Билл.

— Прошу прощения, — смущённо отозвалась она, поворачиваясь к нему.

— У нас уже нет времени искать тебе другую обувь, так что просто постарайся держаться как можно крепче и не упасть, — пояснил Билл. — Встанешь между Чарли и Перси, я впереди, близнецы замыкающие. Тянем чётко на мой счёт, поняли?

Все дружно кивнули.

— А теперь я ещё раз расскажу, как именно мы их нагнём…

Когда команда Уизли и Энн пришли на площадку, Максвеллы уже ожидали на месте во главе с их капитаном, тем самым парнем, который насмехался над Биллом ранее.

— В вашем выводке всё же нашлась девчонка, — издевательски сказал он, глядя на Энн. — Всё же лучше бы ты сам переоделся, Уизли!

Команда соперников рассмеялась, однако Биллу не было до их комментариев никакого дела. Он прошёлся по площадке, тщательно проверяя, не будет ли под ногами камней или веток, убрал носком ботинка несколько листиков, притоптал траву и лишь потом вернулся к команде.

— Не слушайте их, — сказал Билл негромко, но так, что услышали все. — Смотрите только на меня.

Он встал первым, уверенно упёрся ногами в землю и взял в руки канат. Чарли занял место сразу за ним, он выглядел спокойным и сосредоточенным. Энн в последний момент решила разуться и, как и было велено, босая встала между Чарли и Перси. Канат был шершавым и неприятно царапал ладони, но она крепко сжала его чуть подрагивающими пальцами, а сердце в это время от волнения стучало слишком громко. Перси тем временем потоптался на месте, пробуя сцепление подошв с землёй, а близнецы замкнули строй, непривычно серьёзные и молчаливые.

— Готовы? — окликнул судья.

Канат натянулся.

— Раз… — начал он.

Энн вся сжалась.

— Два…

Она почувствовала, как Чарли чуть подался назад, а Перси напряжённо втянул воздух.

— Три!

Команда соперников начала тянуть, но Уизли просто стояли, наклонившись назад и уперевшись в землю ногами, изо всех сил натягивали канат, не позволяя Максвеллам сдвинуть его даже на сантиметр. Руки Энн дрожали, но она упорно следовала указанию, больше всего боясь, что из-за неё братья Уизли проиграют.

— Держим! — велел Билл.

Максвеллы, несомненно, были сильны, но они совсем не ожидали подобной стратегии и безуспешно барахтались на одном месте, всеми силами пытаясь сдвинуться.

— Держим!

Билл, не моргая, наблюдал за впередистоящим, выжидая момент, когда тот допустит ошибку. И когда нога парня вдруг едва заметно заскользила по траве, тут же закричал:

— ТЯНЕМ!

Братья Уизли рванули канат с такой силой, что Энн едва удержалась на ногах. Под чёткий счет Билла, они дружно тянули соперников в центр площадки. Канат дёрнулся, пошёл рывками, а затем резко подался в их сторону. Один из Максвеллов упал, подбив ноги своему товарищу, из-за чего потеряли равновесие и остальные. Воспользовавшись моментом, Уизли потянули в последний раз и перетащили соперников на свою сторону.

— У нас новые победители! — воскликнул судья, и зрители вокруг заликовали. — Уизли выиграли у пятикратных чемпионов в перетягивании каната!

Билл, Чарли и Перси, не веря своему счастью, закричали во всё горло и принялись обниматься, радостные Фред и Джордж подбежали к Энн, намереваясь сделать то же самое, но она ловко увернулась, делая вид, что решила забрать свою обувь. Тогда близнецы поспешили к братьям и козликами заскакали вокруг них, уже вытаскивая из карманов хлопушки. Судья вручил им кубок, и каждый из Уизли по очереди его подержали, наслаждаясь триумфом.

— Памятный снимок для чемпионов, — предложил подошедший фотограф, — ну же, становитесь!

Довольные ребята быстро скучковались, но в последний момент Чарли заметил, что Энн так и осталась стоять в стороне, и позвал её.

— Чего ты там копаешься, Энн? Быстрее!

Энн не считала себя настоящим членом команды, но ей стало приятно, что мальчики про неё не забыли. Она хотела тихонько встать сбоку рядом с Биллом, но Фред схватил её за руку, резко увлекая к себе, и она оказалась впереди между ним и Джорджем.

— Внимание, улыбаемся!

Близнецы, сощурившись, радостно продемонстрировали фотографу все свои зубы, к счастью, в этот раз в полном наборе, а Энн, взглянув на них и заключив, что они сейчас выглядят до невозможности нелепо, не смогла сдержать улыбки, и как только она повернулась к камере, затвор щёлкнул, навсегда сохраняя их триумф.Энн перестала различать близнецов Уизли после того, как у Фреда снова выросли передние зубы. Раньше, конечно, она тоже с трудом могла понять, кто есть кто, до тех пор, пока кто-то из них не начинал говорить или улыбаться. Однако теперь определить, кто именно встретился ей на пути в очередной день, когда она шла навестить Седрика, было действительно сложно. Пытаясь обозначить хоть какие-то различия между близнецами, Энн подметила, что Фред чаще заговаривал первый и охотнее рассказывал, что интересного с ним приключилось на днях. Джордж же, обычно поддакивал брату или подхватывал его истории, внося важные для повествования детали. В остальном, если они случайно пересекались где-то без Фреда, они обычно только здоровались и, перекинувшись парой слов, возвращались к своим делам.

Поначалу Энн думала, что выбранная ею стратегия достаточно успешна, и различать близнецов ей удавалось почти всегда, но вскоре выяснилось, что когда у Фреда бывало плохое настроение, во что, если честно, верилось с трудом, он вёл себя как самая настоящая ханжа, в то время как у Джорджа порой случались приступы эйфории и он не мог умолкнуть ни на секунду. Подобные перемены, к несчастью для Энн, случались у близнецов одновременно, и однажды, когда она встретила их у болота, Джордж, которого она приняла за Фреда, улыбнулся ей первым, а Фред, которого она приняла за Джорджа, поникший сидел на траве и ковырялся палкой в чьей-то норке. Оказалось, что в тот день Фреду прилетело в школе за то, что он принёс на урок лягушку и подложил её в портфель Саманте Фосетт, которая, по нелепому совпадению, до смерти боялась именно их. В классе начался переполох и урок был сорван, Фреду влетело, более того, разгневанная учительница пообещала навестить их в Норе и лично поговорить с миссис Уизли, поэтому, когда ещё и Энн умудрилась принять Фреда за Джорджа, для него это стало последней каплей в этом длинном и ужасно невезучем дне и он, нахмурившись, отвернулся и так и просидел, пока она не ушла.

Стоит отметить, что, ожидаемо, из-за хулиганской натуры Фреда и Джорджа, видились они с Энн не особенно часто. Когда в сентябре снова началась школа и близнецов усадили за парту, не проходило и дня без того, что учительница отправляла миссис Уизли гневные записки, жалуясь на поведение мальчиков, впоследствии чего их обязательно наказывали, оставляя после уроков и приобщая к уборке школы, или нагружали работой по хозяйству в Норе. Так что бывало и так, что Энн не видела их по несколько недель, встречаясь только с Перси, если она возвращалась от Седрика в то же время, как тот шёл домой из школы. От Перси она и узнавала, за что именно сегодня наказаны близнецы, а ещё, порой, выслушивала жалобы, как они ему надоели.

Не для кого не было секретом, что Перси и Фред с Джорджем не особенно уживались на одной территории. С самого рождения они были словно с двух противоположных полюсов и, если бы не рыжие волосы и веснушки, невозможно было бы даже подумать, что эти трое родные братья. Однако Перси ничего не оставалось, кроме как смириться, ведь, к сожалению, никто из родственников отца или матери не горел желанием взять близнецов к себе (он выяснял), а его самого приглашали только на время каникул, что обычно не совсем устраивало.

Каникулы теперь были единственным периодом, когда Перси мог видеться с Биллом и Чарли, своими любимыми старшими братьями. Он всё ещё помнил те прекрасные дни, когда близнецы ещё даже ходить не умели, и они проводили время только втроём — трое образцовых и идеальных братьев Уизли. Но близнецы подросли очень быстро, а потом ещё и родились Рон с Джинни, и прекрасные дни, когда внимание старших братьев было положено только для Перси, быстро канули в лету. Из-за этого Перси, порой, сетовал на то, что его родили так поздно, ведь если бы он появился на свет сразу после Чарли, мог бы уже в следующем году поехать в Хогвартс, а так, придётся ещё три года терпеть непоседливых малышей.

Фред и Джордж, в свою очередь, быстро просекли, что, как бы Перси не угрожал, сделать им он ничего не может, и в отсутствии Билла и Чарли, которые теперь оба учились в Хогвартсе, совсем распоясались. К несчастью Перси, они ещё и Рона с Джинни переманили на свою сторону, и теперь те планировали, как достать старшего брата уже вчетвером. Рон, правда, не особенно часто участвовал в затеях близнецов, слишком сильно боясь гнева матери, а вот Джинни наоборот старалась подражать им во всём. Близнецы исполняли очередную шутку над Перси, упиваясь своей смелостью и сообразительностью, однако пока что им было совсем невдомёк, почему каждый раз, как Перси вдруг начинал с ними пререкаться и выводить на громкие выкрикивания непристойных слов, поблизости каждый раз оказывался кто-то из родителей. Близнецам тут же прилетало очередное наказание, а довольный Перси отправлялся почитать в тишине после любования, как близнецов разводят по разным углам, или заставляют помогать по хозяйству. Перси искренне надеялся, что Фред с Джорджем ещё не скоро сообразят, в чём всё это время заключался подвох.

К зиме дождей стало ещё больше, а ветры были такими пронизывающими, что выходить на улицу совсем не хотелось. Но в этом был и свой позитив — близилось Рождество, а значит, Билл и Чарли наконец-то вернутся на каникулы. Энн этому очень радовалась, хоть и сама не до конца понимала, почему. Осенью она с любопытством слушала от Фреда и Джорджа пересказы писем Билла или Чарли, которые те присылали, но особенно интересно было узнавать впечатления Билла от посещения Хогсмида, деревни неподалёку Хогвартса, в который веками жили исключительно волшебники. Близнецы всё пытались уговорить старшего брата пробраться в Визжащую хижину, чтобы проверить, действительно ли это проклятое место, как о нём говорят, но тот ни в какую не соглашался, так что они планировали насесть на него ещё раз, когда он приедет.

В день, когда Энн наконец смогла выбраться из дома, было, на удивление, совсем безветренно, поэтому братья Уизли решили пойти на одно из пустых пастбищ, принадлежащих их семье, чтобы Чарли немного потренировал технику полётов для будущих отборочных испытаний в команду по квиддичу факультета Гриффиндор. Отбор должен состояться только в сентябре, но Чарли пока что не знал, на какую позицию хотел пробоваться, поэтому решил заранее начать тренировать все необходимые навыки. Так что Билл, Фред, Джордж, и Энн вместе с ними, очень удачно успевшая перехватить их по дороге, скучковались у ограды, наблюдая, как Чарли выписывает в воздухе пируэты.

Билл внимательно следил за братом, чтобы окликнуть того, если он вдруг поднимется слишком высоко, пока близнецы без умолку расспрашивали о Хогвартсе. Энн молча стояла с другой стороны, тоже следя за Чарли и иногда бросая короткие взгляды на Билла, никак не решаясь хоть что-нибудь у него спросить. С тех пор, как они виделись в последний раз, волосы Билла стали ещё длиннее и, если верить рассказам близнецов, миссис Уизли намеревалась остричь сына, но тот заявил, что до тех пор, пока у него лучшая успеваемость не только на курсе, но и во всей школе, нет никакой разницы, какая у него длина волос.

— А когда Чарли распределили на Гриффиндор, он тоже должен был переплыть через Чёрное озеро, отбиваясь от русалок? — Фред продолжал заваливать брата вопросами.

— Нет, — хмыкнул Билл, — в этом году ученики сражались с горным троллем.

Энн опешила и удивлённо взглянула сначала на Билла, а затем на Фреда с Джорджем, которые от восхищения поразевали рты.

— А как именно он его победил? — допытывался Джордж. — Билл, пожалуйста, расскажи!

— Вдруг нам тоже тролль попадётся, а мы очень хотим на Гриффиндор!

— Не знаю, у Чарли спросите.

— Чарли! Чарли! — хором закричали близнецы и помчались на поле, дабы побыстрее того расспросить.

Билл довольно улыбался, глядя, как младшие братья гоняются по полю за метлой, попутно пытаясь докричаться до Чарли, а Энн так и не поняла, почему его это настолько забавляло.

— Но, Билл, — задумчиво произнесла она, — при распределении не нужно ни с кем сражаться. Старая заколдованная шляпа Годрика Гриффиндора определяет факультет каждого…

— Откуда ты знаешь? — удивился Билл.

— Прочитала в Истории Хогвартса, — Энн пожала плечами, — там ещё много всего интересного есть.

— Только ты близнецам этого не рассказывай, — заговорщицки сказал Билл и улыбнулся, — над ними очень весело подшучивать, они всему верят! Представь, какие у них будут лица, когда вы поедете в Хогвартс и окажется, что ничего из этого не правда.

Энн улыбнулась, подумав, что, наверное, это будет действительно смешно, и решила, что постарается не проболтаться. Тем временем близнецы уже успели забыть о тролле и упрашивали Чарли разрешить им немного полетать, или хотя бы, чтобы он их покатал, но тот наотрез отказывался.

— Ты уже пробовала летать? — спросил Билл.

— Нет, мне нельзя. Да у нас и метлы никакой совсем нет.

— А что с уроками? Близнецы говорили, ты много учишься дома.

— Не особенно много, — Энн пожала плечами. — В Хогвартсе вряд ли буду лучшей, хоть мама и выбирает только те занятия, что направлены на затачивание ума.

Билл хмыкнул:

— Это не так уж и сложно.

Энн только вежливо улыбнулась, не решившись сказать вслух, что с блестящим умом Билла будет легко даже без метлы взлететь.

— Тебе самой-то хоть нравится то, что ты изучаешь? — спросил он.

— Не знаю, — Энн снова пожала плечами, наблюдая, как Чарли специально издевался над близнецами, притворяясь, что ждёт, пока они подбегут, а потом тут же улетал в противоположную сторону, — я об этом как-то не думала. Пока я выполняю то, что от меня требуют, могу делать, что захочу в остальное время.

— Но хоть что-то тебе должно быть интересно!

Энн задумалась.

— Может быть, история? Я читала немного у Седрика Диггори, он как раз весной начал её изучать, было интересно. Ещё про разные страны нравится читать и про то, как у них всё устроено, — продолжила Энн после короткой паузы. — Конечно, было бы лучше, как и Седрик, посетить хоть одну из них, но картинки тоже очень красивые.

Билл посмотрел на неё внимательнее, уже не следя за близнецами так пристально.

— Мне в твоём возрасте тоже такое нравилось, — вдруг сказал он, от чего у Энн перехватило дыхание, — особенно про Египет любил читать. У меня был большой атлас с картинками, если хочешь, я могу поискать его дома.

— Правда? — осторожно спросила она.

— Угу, — кивнул Билл. — Он, конечно, уже старенький, но там много интересного. Даже про места обитания разных драконов есть.

В этот момент со стороны поля раздался возмущённый крик Фреда:

— Чарли! Так нечестно!

— Ты обещал! — вторил ему Джордж.

Чарли, смеясь, сделал круг над их головами и наконец спустился ниже.

— Ладно, ладно, — сдался он. — Только по очереди, сразу двоих метла не выдержит.

Близнецы тут же завопили от радости и бросились к брату, едва не сбив друг друга с ног, после чего ещё долгих пять минут спорили, кто полетит первым.

В следующий раз, когда Энн снова встретилась с Фредом и Джорджем, они передали ей большой и увесистый атлас, полный движущихся красочных иллюстраций и подробных карт каждого континента. На обложке с оборота была красивая подпись "Нашему дорогому Биллу в День Рождения", а на самих страницах кое-где красовались не очень аккуратные надписи и детские каракули. Боясь принести атлас в коттедж, Энн притащила его к Седрику, чтобы он спрятал у себя. И с тех пор, каждый раз, когда она приходила, и Седрику удавалось отвязаться от учителя, они вместе сидели в его комнате, разглядывая карты и изучая интересные факты о странах. Седрик был так впечатлён Египтом, что пообещал обязательно привезти оттуда гигантского жука скарабея, если когда-нибудь туда поедет. Энн же больше всего впечатлила Австралия своими живописными видами на океан, но после того, как она внимательнее прочла о страшной живности, которая там обитает, поняла, что, оказывается, очень рада, что родилась в Англии.

Остаток зимы прошёл без каких-либо происшествий или сюрпризов. Единственным значимым событием оказалось объявление о помолвке мистера Фердинанда Гардинера с мисс Летицией Вудхаус. Об этом писали на первых полосах всех газет, и Алеста провела несколько дней, позабыв о детях, потому что с головой утонула в подробностях приёма в честь обручения и сплетнях о будущей свадьбе. Дело в том, что мисс Летиция Вудхаус являлась никем иным, как дочерью самого богатого волшебника в магической Британии, поговаривали, что их род восходит ещё к древним королям, которые правили магглами в те времена, когда маги ещё себя не прятали. И с тех пор, как Летиции исполнилось пятнадцать, на всех приёмах хоть раз, да обсуждали, за кого в итоге мистер Вудхаус выдаст свою дочь, размышляя, остался ли на Британских островах хоть кто-нибудь достойный. Для Алесты же видеть на месте жениха имя Фердинанда Гардинера доставляло отдельное удовольствие, потому что он приходился ей, хоть и дальним, но всё же родственником. Если верить родовым книгам, мать Алесты приходилась ему троюродной тёткой. Однако даже при таком раскладе Алеста понимала, что на свадьбу, которая точно станет событием десятилетия, её семья приглашена не будет.

К началу весны дни заметно вытянулись, и дорога от Хаверхилл Грейндж к коттеджу больше не начинала тонуть в сумерках уже после полудня. Ветер смягчился, а дожди стали идти чуть реже, лес по обе стороны тропинки начал оживать, и в нём снова стало легко прятаться и бегать, не рискуя промокнуть до нитки. Энн стояла у края гравийной дороги, всматриваясь в горизонт крыш вдалеке. Она нетерпеливо топталась на месте, поглядывая на маленькие наручные часики, которые ей подарили на Рождество, — Фред с Джорджем опаздывали, а ей ещё нужно было успеть забежать к Седрику и вернуться домой вовремя. Тучи продолжали сгущаться, угрожая обрушиться дождём, и когда уже Энн подумала, что близнецов опять наказали, вдалеке наконец показались две рыжие макушки. Они бежали наперегонки, то и дело толкая друг друга плечами, будто вовсе не боялись упасть. Подбежав ближе, Фред первым вскинул руку в приветственном жесте и закричал во всё горло:

— ЭННИ!

— Фредди! — крикнула Энн в ответ и тоже помахала.

Близнецы бежали быстро и совершенно не собирались сбавлять скорость. Преодолев последнее расстояние, Фред на ходу схватил Энн за руку и увлёк за собой. Обычно она совсем не бегала и за близнецами ни за что не смогла бы угнаться, но с поддержкой Фреда вдруг почувствовала, что может бежать почти так же быстро, как они. Под ногами хрустел гравий, юбка развевалась на ветру, дыхание сбивалось, но она не пыталась остановиться. Джордж, мчавшийся впереди, уже свернул с дороги и направился к лесу.

— Кто последний, тот жук-навозник! — вдруг воскликнул он и скрылся меж деревьев.

— Так не честно! — простонал Фред. Он мог легко догнать брата, отпустив руку Энн, но всё же не стал.

В конце концов ребятам пришлось остановиться, потому что Энн начала спотыкаться о корни деревьев, а после её падения в овраг, Фреду не хотелось, чтобы она ещё раз покалечилась. Тяжело дыша, они шли по тропинке сначала молча, а когда дыхание немного выровнялось, Энн начала разговор.

— Я думала вас опять наказали.

— Не посмеют! Ну, сегодня, — Фред задумчиво почесал затылок. — Мы просто лягушек так и не смогли найти, так что насобирали слизней. Подойдёт?

— Наверное, — Энн пожала плечами.

Они свернули с тропинки и углубились в лес, лавируя между деревьями и кустами. Вскоре показался знакомый перекошенный шалаш, который много лет назад построили Билл с Чарли из веток и старых досок. На входе их уже ждал довольный победой Джордж. Скинув со спины школьный портфель, он вытащил из него жестяную банку с плотно закрытой крышкой и передал ту Энн.

— Полная, как просила.

— Спасибо, — Энн спрятала банку в свою вязаную сумку, которую для неё смастерила Тинки, и тут же добавила: — Давайте начнём, у меня сегодня не очень много времени.

Троица залезла в шалаш, удобно расположившись на бревне. Энн выложила на пень, служивший импровизированным столиком, лист пергамента и письменные принадлежности и, макнув перо в чернила, аккуратно вывела "Привет, Билл…". Ещё в сентябре Фред с Джорджем впервые попросили Энн помочь им писать письма братьям, потому что она явно делала это более умело. Так что раз в несколько недель они втроём прятались в лесу в шалаше, Энн писала, а близнецы, сидя по обе стороны, диктовали, постоянно перебивая друг друга и споря из-за каждой строчки.

— Напиши, что мы отлично учимся, — сразу заявил Фред.

— Он не поверит, — возразил Джордж. — Лучше, что мы почти не получаем наказаний.

— Вот в это он точно не поверит! — возмутился Фред.

Энн подняла на них взгляд.

— Может, я просто напишу, что у вас всё хорошо?

Близнецы переглянулись и вздохнули.

— Ладно, — нехотя согласился Джордж, — пиши так.

— Ещё добавь, чтобы он привёз побольше мармеладных червячков из Сладкого королевства, — попросил Фред.

— И пусть попробует пролезть в Визжащую хижину, там точно водится нечисть!

Энн аккуратно выводила строку за строкой, пытаясь поспевать за полётом мыслей близнецов. Они просили рассказать, правда ли, что в Хогвартсе водится полтергейст, и что будет, если попробовать пройти сквозь него, как сквозь призрак. Затем они попросили спросить у Чарли разрешения полетать на его метле, на которой они уже и так летали, и рассказали, что Перси ничего не делает, только всё время читает, поэтому они решили спрятать все его книжки в лесу. Энн выдохнула, по-очереди взглянув на Фреда и Джорджа, и решила, что при первой же возможности предупредит Перси.

— Ещё напиши, не слышал ли он ничего о Гарри Поттере? — добавил Фред.

— Может быть кто-то знает, когда именно он поедет в Хогвартс, — подхватил Джордж.

Послушно написав продиктованное, Энн вспомнила, что уже слышала это имя. Тогда она решила, что Гарри Поттер это какой-то мальчик из школы близнецов, но, судя по всему, она ошиблась. Близнецы попросили дописать, чтобы Билл купил им какой-нибудь подарок в Хогсмиде на день рождения, и на этом закончили. Энн ещё раз внимательно перечитала письмо, пытаясь не особо придираться к тому, что мальчики всё время перескакивали с темы на тему, дописала в конце "Энн просила передать, что атлас ей очень понравился", и отдала пергамент близнецам.

— Спасибо, — просиял Фред.

— Сами мы бы за целый день не справились, — добавил Джордж.

— И вам спасибо…за слизней, — Энн вежливо улыбнулась и, собрав свои вещи, вылезла из шалаша. — Мне уже пора, так что увидимся завтра. Если, конечно, вас опять не накажут.

— Не смогут, даже если захотят! — воскликнул Джордж.

— Ага, мы уже и так всю школу три раза перемыли! — добавил Фред.

Энн улыбнулась и помахала им рукой, после чего поспешила дальше вглубь леса, где была тропа, ведущая в сторону поместья Хаверхилл Грейндж. Как и всегда, она подошла к дому со стороны большого сада, в котором можно было легко укрыться от посторонних глаз и побыть наедине с собой. Однако в этот раз она застала там самого Седрика в компании его учителя мистера Арчибальда Уитмора, который снискал себе славу, воспитав не одно поколение богатых аристократских наследников. Мистер Уитмор был сухощавым мужчиной лет пятидесяти, с узким лицом и постоянно поджатыми губами, словно он всё время был чем-то недоволен. Его редеющие тёмные волосы уже начали седеть у висков, и он старательно зачёсывал их назад, придавая себе более солидный вид. Он всегда носил строгие тёмные мантии без единого украшения, аккуратно застёгнутые до самого подбородка, и тяжёлые ботинки, которые громко стучали по полу, возвещая о его приближении.

Сегодня мистер Уитмор обучал Седрика стрельбе из лука. Стрелы одна за другой вонзались в соломенную мишень, и каждый раз учитель недовольно цокал языком, если попадание было недостаточно точным.

— Удерживайте конец стрелы выше, мистер Диггори, — строго велел он. — Почему ваши руки такие слабые? Лук постоянно трясётся!

Седрик недовольно выдохнул, снова натянул тетиву и запустил стрелу. Та, пролетев добрых двадцать метров, с силой вонзилась прямо в центр мешка с соломой.

— В этот раз вам повезло, — только и сказал мистер Уитмор и велел продолжать. По лицу Седрика явно читалось, что он бы предпочёл заниматься чем-нибудь другим, но бежать было некуда. Он уже хотел совершить очередной запуск стрелы, как заметил подошедшую Энн и улыбнулся.

— Я тебя заждался!

Мистер Уитмор окинул Энн оценивающим взглядом и снова произнёс:

— Продолжайте, мистер Диггори.

Седрик переглянулся с Энн и вернулся к занятию, пока сама Энн тихонько уселась на скамью, наблюдая. Седрик действительно справлялся очень хорошо, из десяти последующих выстрелов он восемь раз попал прямо в цель, но учитель всё равно был не доволен, а сам Седрик всё больше раздражался.

— Может ты хочешь попробовать? — предложил он, и Энн с любопытством посмотрела на лук и стрелы.

— А у меня получится? — задумалась она.

— Конечно же нет, что за вздор! — возмутился мистер Уитмор, взмахом волшебной палочки призывая выпущенные стрелы обратно. — Ни одна женщина не в состоянии по-настоящему овладеть мужским мастерством, вы для этого просто не созданы. Всё, что нужно уметь женщине, это заклинания по домоводству, и чем быстрее вы им обучитесь, мисс Гилберт, тем лучше!

Энн заметила, как рука Седрика потянулась к стреле, поняла, что он собирался пустить следующую в своего учителя, и быстро подскочила.

— Я лучше в библиотеке подожду, — сказала она, направляясь в сторону задней двери, — почитаю руководство для юных леди…

Седрик хмыкнул и отвернулся, а Энн поспешила скрыться в доме, размышляя о том, что если бы Алеста услышала подобные высказывания в её сторону, мистер Уитмор сегодня же потерял бы своё место и плевать, на какие влиятельные семьи он работал раньше. Никакое руководство для юных леди Энн читать не собиралась, она даже не была уверена, существует ли что-то подобное, так что она просто вернула книги, которые брала ранее, и принялась изучать полки, в поисках чего-нибудь интересного. Седрик пришёл только через пятнадцать минут и устало плюхнулся в кресло, расстёгивая верхние пуговицы рубашки и стаскивая с себя ненавистный галстук.

— Ты бы слышала, как этот идиот вещал о превосходстве мужского пола, когда ты ушла, — проворчал Седрик, устраиваясь поудобнее на мягких подушках. — Зуб даю, у него в комнате полно фотографий мужчин, которыми он любуется перед сном!

— Не слушай его, Седрик, — Энн слегка улыбнулась, присев рядышком. — Ты уже очень хорошо стреляешь, восемь попаданий из десяти!

— Если бы попал все десять, он бы сказал, почему не одиннадцать!

Седрик раздражённо взлохматил свои волосы, затем резко поднялся, стащил с себя жилетку и швырнул в угол комнаты.

— Ничего, всего два месяца осталось и я поеду к бабушке с дедушкой, если повезёт, на всё лето! — выдохнул он.

— Опять уезжаешь?

— Это лучше, чем торчать тут с этим старым болваном, — ответил Седрик. — Бабушка с дедушкой обещали взять меня с собой во Францию в августе, а до этого, надеюсь, я смогу оставаться у них дома.

— Тебе действительно интересно проводить время с магглами? — конечно Энн понимала, что между мистером Уитмором и магглами сама бы выбрала последних, но всё-таки провести всё лето вдали от привычных вещей казалось ей достаточно сложным.

— Там я хотя бы гулять могу, сколько захочу и, где захочу. Главное, чтобы отцу до лета чего-нибудь в голову не взбрело опять…

— Ты пробовал спросить разрешения ещё раз? Говорил, что меня теперь тоже отпускают?

— Раз десять! — Седрик плюхнулся обратно в кресло и откинул голову на подушки. — Но ему всё равно. Сказал, что твоя мама просто поняла, что вам уже не на что надеяться, тогда как у нас всё ещё есть шанс укрепить своё положение в высшем обществе.

Энн нахмурилась, не понимая, как мистер Диггори мог сказать что-то подобное.

— Они с мамой из-за этого опять поругались, — продолжал Седрик. — Я тебе уже говорил, что она хотела выгнать Уитмора, после того, как он провёл мне лекцию о казнях магглов в средние века, но отец ничего не хочет слышать. Уитмор наплёл, что ему предлагали обучать самого Гарри Поттера, но он отказался в пользу меня, и отец от восхищения чуть на крышу не взлетел.

Услышав имя Гарри Поттера уже второй раз за день, Энн с любопытством взглянула на Седрика, однако тот продолжал своё.

— Побыстрее бы уже в Хогвартс! Там хоть не будет ни Уитмора, ни отца!

— Ещё три года ждать, по крайней мере, тебе, — вздохнула Энн.

— Жаль, что тебе придётся поехать на год позже, — Седрик подсел ближе к Энн и похлопал её по плечу, утешая, хотя она не то чтобы так уж сильно была расстроена. В конце концов, она поедет в Хогвартс в один год с близнецами Уизли, так что, по её мнению, печалится было не из-за чего.

— Но, Седрик, — начала Энн, вытаскивая из сумки банку со слизнями, — если ты действительно хочешь провести лето у бабушки с дедушкой, может быть не стоит?

— Вот ещё! — Седрик внимательно осмотрел содержимое жестянки и довольно кивнул. — Этот упырь меня уже достал! Слизни в супе это только начало! А там, если повезёт, может быть он сам решит уволиться…

Энн хмыкнула, поняв, что Седрик смог бы легко найти общий язык с близнецами Уизли и, может быть, хорошо, что они не учатся вместе в школе. Седрик тем временем поблагодарил Энн за содействие, а она только кивнула, не решившись признаться, что попросила помочь Фреда с Джорджем, потому что сама брезговала дотрагиваться к подобной живности.

— Кстати, — продолжила она, отвлекая друга от пересчёта слизней, — а этот Гарри Поттер, которого должен был обучать мистер Уитмор, кто он вообще такой?

— В смысле? — не понял Седрик.

— Я уже несколько раз слышала его имя от разных людей. Фред с Джорджем постоянно спрашивают старших братьев, не поступил ли он случайно в Хогвартс, и вот теперь ты его упомянул…

— Ты не знаешь Гарри Поттера?

Энн непонимающе уставилась на Седрика.

— Он же победил Сама-Знаешь-Кого!

— Кого я сама должна знать? Седрик, я тебя не понимаю…

— Мерлин всемогущий, родители тебе совсем ничего не рассказали, что ли? — воскликнул Седрик возмущённо. — Сама-Знаешь-Кто был самым опасным Тёмным магом всех времён, его никто не мог одолеть, а потом родился Гарри Поттер. Сама-Знаешь-Кто решил и его убить, но не смог. Гарри Поттер выжил, а он умер, и всех его помощников посадили в Азкабан. Это всё благодаря Гарри Поттеру, он всех нас спас, когда ещё сам был очень маленьким. Вот бы учиться вместе с ним в Хогвартсе!

Краткий пересказ Седрика хоть и дал понять в общих чертах о личности Гарри Поттера, однако вопросов у Энн возникло ещё больше, чем было до этого. В первую очередь она хотела знать, как именно звали этого Тёмного волшебника, ведь у него наверняка было какое-то имя, но Седрик тут же пояснил, что имя это произносить нельзя, и когда Энн удивилась, он порылся на одной из полок и выудил оттуда слегка потрёпанную книгу в чёрном переплёте.

— Это Уитмор принёс, вообще-то, и заставил меня читать, — пояснил Седрик, — но там оказалось много интересного, и про Сама-Знаешь-Кого, и про Пожирателей смерти.

На пути к коттеджу Энн тщательно припрятала книгу на дне сумки, прикрыв шарфом. Она не знала, можно ли ей читать подобное, ведь ни Тёмного мага, ни самого Гарри Поттера отец с матерью ни разу не упоминали, поэтому решила не рисковать своим положением и не испытывать удачу. Пробравшись в свою комнату, Энн засунула книгу под кровать и вернулась к своим послеобеденным занятиям в надежде, что мама не сможет заметить в ней никаких перемен.

Тем же вечером недолго после ужина, убедившись, что родители на сегодня оставили её в покое, а Тинки занята капризным Энселом, Энн тихонько достала книгу и принялась читать первый раздел. Начальные страницы не отличались ничем необычным, там были перечислены в основном ключевые даты и предпосылки войны. Но чем дальше она читала, тем тяжелее становился текст, словно чернила темнели на бумаге. В книге не было ни намёка на героизм, вместо этого там подробно описывались нападения и пытки, упоминались целые семьи, исчезнувшие за одну ночь. Автор с холодной аккуратностью перечислял, сколько домов было сожжено, сколько волшебников убито, сколько магглов замученно до смерти, какие зверства творили Пожиратели смерти и как именно они наказывали тех, кто отказывался им подчиняться.

Когда внизу хлопнула дверь, и послышались шаги отца, Энн поспешно закрыла том и спрятала его обратно под кровать. Она потушила свечу и улеглась спать, но страшные картинки из книги то и дело вставали перед глазами. Ветер за окном завывал, ветви яблони царапали стекло, под светом луны отбрасывая на пол страшные тени. Энн укрылась одеялом с головой и крепко зажмурилась, пытаясь отогнать навязчивые мысли, однако в тот же миг в соседней комнате громко заплакал Энсел, и ей вдруг подумалось, что, наверное, именно так плакали дети, чьи родители были убиты. Когда Энн наконец смогла заснуть, ей приснилось, что она снова была в их прежнем поместье Форестридж Холл. Но не успела она как следует насладиться своей большой и красивой детской, как в дом ворвались чёрные фигуры в страшных масках, а она от страха не могла ни двинуться с места, ни закричать.

Утром Энн долго лежала в кровати, повторяя про себя, что это всего лишь сон, но затем осознание, что всё описанное в книге случилось на самом деле, заставило её вздрогнуть. Днём она думала, что, наверное, не станет читать дальше и отнесёт книгу обратно Седрику, но уже вечером она снова достала её из-под кровати. В следующих разделах Энн вычитала имя Тёмного мага, на которое ей даже смотреть было страшно и она поспешно перевернула страницу. Было тут и много про директора Хогвартса Альбуса Дамблдора, и как тот уже во второй раз бросил вызов силам тьмы, а в самом конце описывалось падение Того-Кого-Нельзя-Называть, когда он вдруг совершенно необъяснимо погиб, пытаясь убить маленького мальчика по имени Гарри Поттер. Никто не знал, что именно случилось той роковой ночью, однако всё волшебное сообщество воспевало имя Поттера в победных балладах, благодаря за наступившие светлые дни. В последующие несколько лет Министерство Магии занималось тем, что отлавливало беглых Пожирателей смерти, однако некоторых из них поймать так и не удалось, а некоторые были отпущены за содействие следствию.

Ночью Энн опять снились кошмары, от усталости она проваливалась в сон, а уже через полчаса просыпалась в холодном поту из-за образа Того-Кого-Нельзя-Называть. Энсел снова плакал, будто специально иллюстрируя кошмары, и даже укутавшись в одеяло с головой и накрывшись подушкой, она так и не смогла сомкнуть глаз.

За завтраком Энн почти не притронулась к еде, Алеста же внимательно наблюдала за ней поверх чашки. Алан, листая газету, громко фыркнул на какую-то статью, и этот звук заставил Энн вздрогнуть сильнее, чем следовало. Выронив вилку на пол, она тихо извинилась, когда Тинки подала ей другую. Алеста снова взглянула на дочь, после чего поднялась, прошла наверх и вернулась через пять минут, с громким стуком бросив книгу в чёрном переплёте на обеденный стол.

— Это что?! — требовательно спросила она.

Увидев книгу Седрика, Энн побледнела ещё сильнее и виновато склонила голову.

— Где ты это взяла? — продолжала Алеста, привлекая внимание Алана, который опустил газету и с любопытством взглянул сначала на дочь, а за тем на книгу прямо перед ней. — Уизли подсунули?

— Нет, — поспешно ответила Энн, боясь, что ей снова запретят гулять. — Это мистер Уитмор дал Седрику, а я взяла прочесть. Я хотела узнать про Гарри Поттера…

Алан хмыкнул и снова уставился в Ежедневный Пророк, в то время, как Алеста, всё ещё заметно раздражённая, отложила книгу в сторону и вернулась к завтраку.

— Ты не должна интересоваться такими вещами, — сказала она, а от Энн не скрылось, как губы матери поджались. — Всё, что необходимо, тебе расскажут на уроках истории в Хогвартсе.

— Значит, это всё правда? — тихо спросила Энн. — Гарри Поттер действительно спас всех нас?

— Дорогуша, никакого Гарри Поттера нет, — Алан усмехнулся, отложив газету в сторону и снова взглянув на Энн. — Ты же умная девочка, неужели ты веришь в то, что величайшего Тёмного мага столетия мог одолеть младенец?

Энн стушевалась, не зная, что ответить.

— Сама подумай, ребёнок возраста Энсела вышел победителем из схватки с Тёмным Лордом, тогда как сильнейшие колдуны неоднократно бросали ему вызовы и погибали, — продолжал Алан, намазывая булочку джемом. — Всей правды о том, что случилось той ночью, мы никогда не узнаем. Но готов поспорить, что в этом замешан Дамблдор с его приближёнными.

— А вы видели, — Энн запнулась, сглотнув ком в горле и сжимая в кулаках подол юбки, — видели Тёмного Лорда?

— Никого мы не видели! — резко ответила Алеста, у которой уже, кажется, искры летели из глаз. — С чего вообще мы должны были его видеть? Он был обычным убийцей и получил то, что заслужил, как и все, кто следовал его идеям…

— Алеста, она всё равно узнает…

— Я не желаю ничего слышать, Алан! — воскликнула та, от чего Энн снова вздрогнула. — В этом доме подобные темы не обсуждаются! И я сегодня же поговорю с Элис, она должна тщательнее следить за тем, что читает Седрик!

Энн ещё несколько дней не ходила к Седрику, решив на всякий случай удостовериться, что родители на неё не злятся, и она не наказана. Она надеялась, что не подставила Седрика под удар, ведь, в конце концов, изначально книгу принёс мистер Уитмор и, может быть, случившаяся ситуация только поспособствует его увольнению. Даже после того, как мама отобрала книгу, Энн ещё долго возвращалась в мыслях к Гарри Поттеру. Она решила для себя, что будет верить в его существование, и что тому действительно удалось каким-то образом одолеть настоящее зло. В одну из ночей, когда неприятные мысли снова захватили воображение, Энн вдруг подумалось, как, наверное, страшно было самому Гарри Поттеру в ту роковую ночь, и что она ни за что не смогла бы пережить встречу с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Вместо того, чтобы разложить всё по полочкам, прочитанная книга только добавила новый страх своим последним абзацем, что никто до конца не уверен, действительно ли Тёмный Лорд исчез навсегда. И, уже засыпая, в мыслях Энн пронеслось, что если тот однажды снова вернётся, они все должны быть достаточно сильны, чтобы помочь Гарри Поттеру сражаться. А значит, учиться нужно в разы усерднее.

С каждым новым днём весна всё отчётливее вступала в свои права, принося приятный тёплый ветерок, первые цветы и щебетание ласточек. Близился день рождения Фреда и Джорджа, и в назначенный день Энн поджидала их со школы, чтобы поздравить. Она долго думала, что же им такого подарить, ведь у неё совсем не было денег и возможности хоть что-то купить, а из личных вещей она так и не нашла ничего, что бы их заинтересовало. Тогда она решила попросить Тинки о помощи и сейчас стояла, кутаясь в вязаную кофточку и прижимая к себе коробочку с ароматными кексами, задекорированными красивыми семёрками, которые эльфийка испекла накануне. Энн взглянула на часы — время обычного возращения близнецов из школы давно прошло, а ей уже нужно было возвращаться домой. Решив, что они умудрились схлопотать наказание даже в собственный день рождения, Энн грустно вздохнула и поплелась в коттедж.

На следующий день Энн снова обошла все привычные места обитания Фреда и Джорджа, но никого из них не обнаружила, поэтому приготовленные Тинки кексы пришлось отнести Седрику, где они вдвоём быстро с ними расправились. В конце концов выяснилось, что семья Уизли полным составом (Билл и Чарли как раз вернулись на пасхальные каникулы) отправились к своей родственнице, которую ласково или не очень называли тётушкой Мюриэль. Мюриэль Пруэтт жила не так далеко от Оттери-Сент-Кэчпоул, поэтому могла достаточно часто видеться со своими дражайшими родственниками Уизли, и как раз этой весной она праздновала своё девяносто пятилетие, так что устроила по этому поводу большой праздник, пригласив всех родственников и друзей.

Вернулись Уизли, как оказалось, на три дня раньше, чем планировали, и все до единого, кроме Джинни, были наказаны. Уже после отъезда старших обратно в Хогвартс, Энн узнала от Перси, что Билл додумался подарить Фреду с Джорджем на день рождения целую коробку навозных бомб, купленных накануне в магазине волшебных приколов Зонко в Хогсмиде. Близнецы не придумали ничего лучше, кроме как подшутить над тётушкой Мюриэль и, подбив Рона на соучастие, заминировали стул именинницы навозными бомбами. Те взорвались, как Фред с Джорджем и подгадали, в тот самый момент, как тётя Мюриэль, облаченная в красивую бардовую мантию, намарафеченная и с огромным павлиньим пером в причёске, принялась задувать свечи. Все гости, которым в этот момент не повезло оказаться в бальном зале, были покрыты шматками торта и навозом, тётушка Мюриэль пообещала, что обязательно вычеркнет близнецов из своего завещания, а миссис Уизли, до того разозлившаяся, что дети опозорили её во время чуть ли не первого за долгие годы выхода в свет, не стала разбираться и наказала сразу всех. Повезло только Джинни, которую именно в тот момент повели в уборную. Больше всего, конечно, досталось Биллу, от которого никто не ожидал подобной неосмотрительности в выборе подарка для Фреда и Джорджа. Ему припомнили и Зонко, и дурной пример, и безответственность старшего брата. Но Перси, понизив голос, признался Энн, что почти уверен, что Билл прекрасно понимал, чем всё закончится, и, скорее всего, именно на это и рассчитывал, когда узнал, что каникулы придётся провести в кругу стариков у тётушки дома.

Пока Уизли покорно отбывали наказание, в магическом мире случилось другое событие, куда менее вонючее, но не менее обсуждаемое. В витринах букинистических лавок появилась новая книга и совершенно неожиданно стала бестселлером. "Путешествия с вампирами" была дебютной книгой молодого и поразительно обаятельного волшебника по имени Гилдерой Локхарт.оригинальное имя Златопуста Локонса Газеты наперебой писали о его невероятных приключениях и непревзойдённой храбрости, а в дамских журналах обсуждали его очаровательную улыбку и золотые кудри не меньше, чем содержание самой книги. Даже Алеста не удержалась от того, чтобы и для себя приобрести экземпляр, хоть цена и была немного завышена. И теперь вместо свежего выпуска Ежедневного Пророка, она держала в руках увесистый томик в ярко-красном переплёте и внимательно поглощала главу за главой, сидя в кресле в гостиной.

Энн расположилась неподалёку, в сотый раз листая свою старую книгу про приключения мальчика и его ручного дракона, иногда поглядывая на красную обложку в руках матери, на задней части которой красовался сам Гилдерой Локхарт, купаясь в лучах внезапно нахлынувшей славы. Вскоре после этого вернулся с работы Алан. Алеста лишь коротко взглянула на мужа и продолжила чтение, а тот в свою очередь, не поздоровавшись, прошествовал прямо к манежу, в котором сидел Энсел, перекладывая из стороны в сторону разноцветные кубики. Алан наклонился и легонько потрепал сына по волосам.

— Как поживает мой маленький наследник? — с улыбкой произнёс он. — Магия уже проявилась, нет?

Энсел не обратил на отца никакого внимания, упорно пытаясь пропихнуть кубик в треугольное отверстие. Тогда Алан ещё раз погладил Энсела по голове и снова взглянул на жену, направившись в кабинет мимо всё ещё сидевшей на диване Энн. Алеста по-прежнему не обращала на мужа никакого внимания, а тот только усмехнулся своим мыслям и налил себе немного огневиски.

— Есть новости, — сказал вдруг Алан, буравя спину жены взглядом. Алеста, в свою очередь, демонстративно перелистнула страницу, продолжая чтение. Энн украдкой посмотрела на отца, пытаясь предугадать, что именно случилось и стоит ли ей отправиться в свою комнату, но по его выражению лица поняла, что он, похоже, не злился.

Алан вытащил из нагрудного кармана рабочей мантии красивый лавандовый конверт с серебристой печатью и, вернувшись в гостиную, покрутил им прямо перед лицом Алесты.

— Что это? — не поняла она, продолжая прикидываться, что читает.

— Сама как думаешь?

Алеста подняла взгляд на мужа и, заметив хитрую ухмылку на его лице, тут же выхватила конверт из холодных рук. Думая, что если Алан таким образом решил над ней поиздеваться, она обязательно ему отомстит, Алеста опустила взгляд на конверт, и при виде печати её глаза вмиг округлились.

— Мерлин всемогущий! — воскликнула она, вскакивая. Энн, не поняв, что произошло, вжалась в диванные подушки, ожидая очередных неприятностей.

Алеста тем временем чуть подрагивающими пальцами распечатала конверт и извлекла оттуда белоснежную открытку с изображением сирени и, открыв её, шокировано выдохнула.

— Не может быть! Это же… Это же…

— Приглашение на свадьбу Летиции Вудхаус, я знаю.

— Но, как? — Алеста продолжала поражённо шептать. — Ты его украл, да? Признайся!

— Всё гораздо проще, дорогая, — хмыкнул Алан, чуть не задев притаившуюся Энн, когда садился на диван, — Октавиус Вудхаус недавно посещал Министерство по срочному делу, Амос ужасно хотел с ним познакомиться и мне пришлось их друг другу представить…

— Ну, конечно! — буркнула Алеста, всё ещё не сводя взгляда с приглашения.

— Вудхаус предложил вместе пообедать, а там выяснилось, что они с женой очень сочувствуют нашему положению…

— Они всегда были разумными людьми…

— Короче говоря, встреча выдалась достаточно плодотворной, потому что уже сегодня Вудхаус вернулся, чтобы лично вручить мне и Амосу приглашение на свадьбу его дочери, распинаясь при этом, как ему совестно, что всё решилось чуть ли не в последний момент, и они будут рады видеть всех нас.

— Отказывать никак нельзя, это великая честь!

— Я тоже так решил, нам это точно пойдёт на пользу, — задумчиво произнёс Алан, потягивая огневиски. — Не думаю, что кто-либо осмелится устраивать сцену на свадьбе, потому что все, кому дорого их положение в обществе, будут бояться попасть Вудхаусу в немилость.

— Ты, конечно, прав, — Алеста наконец оторвалась от рассматривания приглашения и взглянула на мужа, — но ты должен дать мне денег на новое платье! Я решительно не могу появиться на этой свадьбе ни в чём из старого, это станет позором!

Алан поджал губы, но всё же кивнул, хоть и до последнего надеялся, что Алеста сможет выкрутиться и перешить какой-нибудь из своих старых нарядов.

Подготовка заняла у Алесты почти три недели. Она смогла отыскать красивую ткань по хорошей цене и сутками изучала модные каталоги, пытаясь понять, какой именно фасон стоит выбрать. Портниха из Лондона, которую Алеста уже давно не удостаивала вниманием, теперь наведывалась в коттедж трижды в неделю. Платье в итоге получилось цвета тёмного изумруда с узким корсажем, открытыми плечами и длинным шлейфом, на котором мерцали едва заметные серебряные узоры. Алеста несколько раз примеряла его перед зеркалом, проверяя, как переливается ткань, и какая причёска наиболее выгодно подчеркнёт линию спины.

Свадьба состоялась в мае, и английская погода была нетипично благосклонна к молодожёнам. Алан облачился в парадную тёмно-зелёную мантию с серебряной вышивкой на вороте, в тон к платью жены. Алеста же в последний момент решила не подбирать волосы и оставила длинные чёрные локоны свободно спадать, подколов лишь несколько прядей фамильной драгоценной заколкой с изумрудами. Энн же вместе с Энселом остались дома под присмотром Тинки — Алеста сочла, что детям на подобных мероприятиях делать нечего.

За неимением других занятий Энн решила ознакомиться с книгой небезызвестного Гилдероя Локхарта и, усевшись поудобнее в отцовском кресле, принялась читать о том, как мистер Локхарт, только лишь поговорив с вампиром, убедил того стать вегетарианцем. Книга показалась Энн занятной и чем-то напоминала сказки о приключениях рыцарей, которые она читала раньше. Особенно ей понравилась глава про то, как Гилдерой совершенно случайно набрёл на вампирское королевство, где его любезно пригласил на ужин сам король вампиров.

Вернулись родители поздно, когда свечи в гостиной уже догорали. Энн, всё это время боровшаяся с то и дело подступающим сном, увидела, что мать была в хорошем расположении духа, а это значило, что никаких неприятностей на свадьбе не произошло. Едва переступив порог, Алеста принялась взахлёб обсуждать всё, что случилось за день. Церемония проходила в поместье Эшвуд Парк, где поколениями обитали Вудхаусы. Это было огромное, светлое здание с мраморными колоннами и ухоженным парком, где фонтаны переливались красками в золотистых и лиловых оттенках. Гостей встречали на широкой аллее, устланной лепестками роз, а в саду играли зачарованные скрипки, которые сами исполняли мелодии без видимых музыкантов.

Летиция Вудхаус, совсем ещё юная и очень красивая, появилась в платье цвета слоновой кости, расшитом настоящими жемчужинами. За ней тянулся длинный шлейф, который поддерживали две кузины. Октавиус Вудхаус, высокий и величественный, шёл рядом с ней с таким видом, будто он заключал сделку века, а не отдавал дочь замуж. А не менее красивый и элегантный Фердинанд Гардинер с искрящимися глазами ожидал невесту у алтаря и, кажется, вот-вот должен был лопнуть от счастья.

Гости, похоже, были едва ли не из всех древнейших семейств Британии, и даже некоторые иностранные семьи прибыли, чтобы засвидетельствовать своё почтение. После церемонии начался приём в огромной застеклённой оранжерее, где потолок был зачарован так, что казалось, будто над головами рассыпаны настоящие звёзды. Столы ломились от изысканных блюд, шампанское переливалось в хрустальных бокалах, а в средине вечера на сцену вышли участники группы Ведуньи, которые совсем недавно выпустили свой первый альбом, который сразу же стал настоящим хитом. Поговаривали также, что и Гилдерой Локхарт должен вот-вот явиться, ведь его, по слухам, тоже приглашали, но позже выяснилось, что он якобы не смог приехать из-за очередной экспедиции.

Алеста сияла, рассказывая, как Октавиус Вудхаус лично поблагодарил их за присутствие, а его жена пообещала обязательно пригласить на ужин. Энн давно не видела маму такой радостной, и от этого у неё самой поднялось настроение, хоть и прелести прошедшей свадьбы ей можно было только воображать. И после того, как Алеста в сотый раз начала пересказывать, какой элегантной была Летиция, и насколько хорош собой её младший брат Фабиан, Энн понадеялась, что если Вудхаусы действительно пригласят Гилбертов на ужин, ей тоже позволят пойти, ведь теперь ей ужасно хотелось взглянуть на Летицию собственными глазами.

Когда Энн снова встретилась с Фредом и Джорджем, она пересказала им все подробности состоявшейся свадьбы, однако близнецы сочли это событие достаточно скучным, потому что никто так и не напился и не начал танцевать на столе. Энн решила не спорить, понимая, что для близнецов любое мероприятие, на котором есть чёткое расписание, покажется унылым, и просто радовалась, что после событий на дне рождении тётушки Мюриэль, Фред с Джорджем немного подуспокоились, стали реже попадать в неприятности, от чего виделась она с ними теперь значительно чаще. А с недавних пор они ещё и стали везде таскать за собой Рона, видимо воображая себя точно Биллом с Чарли, а тот был только рад вместе с братьями исследовать просторы Оттери-Сент-Кэчпоул, правда, всё ещё краснел и смущался при встрече с Энн, к которой никак не мог привыкнуть.

Так и прошёл остаток весны. Цветение яблонь сменилось маленькими зелёными плодами, скворцы вернулись в свои гнёзда и теперь летали по округе, пикируя в воздухе с громкими криками, а садовые гномы снова стали пробираться на участки волшебников, в надеже найти, чем поживиться. С наступлением июня Алеста, наконец, позабыла о свадьбе и принялась готовиться к не менее важному событию — первому дню рождения Энсела. Подготовка к нему оказалась куда более пышной, чем Энн ожидала. Алеста настояла на заказе особого торта с движущимися золотыми звёздочками, Алан лично заказал в Лондоне серебряную именную печать в подарок сыну, а Тинки украсила коттедж золотыми и голубыми шарами и лентами.

В день праздника Энсел сидел в высоком стульчике, нарядный и важный, и смеялся, когда взрослые вокруг него хлопали в ладоши. Приглашены были только Диггори, которые преподнесли в подарок детскую метлу. Алеста помогла Энселу задуть свечи на торте, а Алан смотрел на сына с такой гордостью, словно тот уже в год мог говорить и бегать. Он то и дело поднимал Энсела на руки, повторял что-то о настоящем наследнике и славном будущем семьи, пока Энн наблюдала за этой картиной, лениво ковыряясь вилкой в куске торта, который ей подала Тинки.

— Хочешь уйти? — через какое-то время шёпотом спросил Седрик, заметивший отстранённость на лице Энн.

— А можно? — хмыкнула она.

— Не думаю, что они заметят.

Энн обернулась и взглянула на взрослых. Алан с мистером Диггори что-то рьяно обсуждали за распитием огневиски в то время, как Алеста и миссис Диггори любовались, как умело Энсел перебирает кубики по цвету. До Седрика и Энн никому не было дела, так что они тихонько выскользнули в сад через двери кухни, а оттуда тут же направились в лес.

— Покажи мне все те интересные места, где ты гуляешь вместе с Уизли! — воодушевился Седрик, шествуя чуть впереди, хоть и не знал дороги.

Энн провела его к болоту, где когда-то познакомилась с Фредом, после чего пошла вглубь леса, чтобы показать их шалаш и может быть потом они пойдут к оврагу, в который она свалилась в прошлом году.

— Родители постоянно так превозносят Энсела? — по пути спросил Седрик, заметив, что Энн всё ещё была поникшей.

— Обычно не настолько явно, — ответила она.

— Не обращай внимания.

Энн хотела было поблагодарить за поддержку, как вдруг заметила впереди под кустом одного из близнецов Уизли, который лежал на животе и во что-то всматривался. Услышав приближающиеся шаги, он обернулся, и Энн узнала в нём Фреда. Подойдя ближе и присев на корточки, она тихо спросила:

— Что ты делаешь?

— Наблюдаю за ежихой, — шёпотом ответил Фред. — Вон там, смотри!

Он указал пальцем куда-то под куст, и Энн действительно увидела большую ежиху в окружении нескольких маленьких ежат.

— Я уже видел её тут весной, у неё где-то здесь нора, но я пока не нашёл, — объяснял Фред, в процессе дела покосившись на Седрика, который наклонился с другой стороны, чтобы заглянуть под куст. Когда мальчики встретились глазами, Фред, продолжая лежать, вытянул правую руку и так же тихо сказал: — Я Фред Уизли.

— Седрик Диггори, — чтобы пожать руку в ответ, тому пришлось наклониться ещё сильнее.

— А Джордж где? — с другой стороны спросила Энн, заметив один явно недостающий рыжий элемент.

— Наказан, — ответил Фред. — Он учительнице в чай подлил слабительное зелье…

— А ты, что ли, не участвовал?

— Доказательств нет, — губы Фреда расплылись в довольной улыбке.

Энн только лишь покачала головой, в очередной раз удивляясь непоседливости близнецов, а Седрик искреннее рассмеялся, чем спугнул ежиху и заставил Фреда нахмуриться.

— А вы что тут забыли? — спросил он, поднимаясь, потому что прекрасно знал, что Энн в такое время обычно занималась дома.

— Решили немного прогуляться, — пояснила она. — Седрик ещё никогда не был в этом лесу.

— Правда? — удивился Фред, взглянув на того. Он был на целую голову ниже Седрика, но смотрел на него как-то уж слишком снисходительно. — Тогда пойдёмте со мной на поле Лавгудов, я как раз туда шёл.

— А что там? — тут же спросила Энн, наблюдая, как Фред вытащил из-под другого куста корзину для пикника, доверху наполненную едой.

— Папа помогает готовить ярмарку к празднику летнего солнцестояния, — пояснил Фред, увлекая Энн с Седриком за собой. — Мама велела отнести ему обед.

Совсем позабыв, что их могут хватиться, Энн с энтузиазмом последовала за Фредом, думая о том, что ещё ни разу не видела, как именно празднуют день летнего солнцестояния в Оттери-Сент-Кэчпоул, и до сих пор не знала, кто такие Лавгуды. Тропа, виляя, уходила в ту часть леса, где Энн ещё ни разу не была. Седрик, наслаждаясь свободой, ушёл немного вперёд, пока Энн с Фредом плелись сзади. Миссис Уизли наложила столько еды, что хватило бы вдоволь наестся троим взрослым мужчинам, поэтому Фреду было немного тяжело нести свою ношу. Заметив страдания друга, Энн предложила помочь, но тот, пыхтя, решительно отказался.

— А что, Седрик теперь всё время будет с нами играть? — спросил Фред, бросив быстрый взгляд тому в спину.

— Нет, он скоро уезжает, — пояснила Энн. — Вообще-то ему не разрешают выходить за пределы дома, так что мы, можно сказать, сбежали.

— Круто! — Фред одобрительно кивнул. — А ты придёшь на праздник?

— Не знаю…

— Мы все там будем. Билл и Чарли как раз вернутся домой через два дня…

При упоминании имени Билла, щёки Энн тут же вспыхнули, и она впервые с момента побега подумала о том, что её действительно могут наказать за самоволку и тогда она пропустит и праздник, и возвращение Билла из Хогвартса.

— …ты обязательно должна прийти, — продолжал Фред, не заметив её внезапного смущения.

— Я попробую уговорить родителей, — ответила Энн, от чего Фред довольно улыбнулся.

— Говорят, в этом году даже Зонко поставят свою лавочку, — продолжал он, перевешивая тяжёлую корзину на другую руку. — Я два месяца копил карманные деньги, хочу чего-нибудь у них прикупить.

— Чтобы тебя вообще на всё лето наказали? — хмыкнула Энн.

— Не поймают — не накажут! — Фред хитро улыбнулся, а в его глазах заиграли чертята, и Энн поняла, что он уже точно знает, что именно купит, и какую именно шалость устроит.

Тропа пошла резко вправо, и вскоре меж деревьев показался просвет. Дети вышли на огромный луг, где неподалёку от леса несколько волшебников строили каркасы для торговых лавочек будущей ярмарки.

— Папа! — воскликнул Фред и, сорвавшись с места, поспешил к отцу так быстро, насколько хватало оставшихся сил.

Мистер Уизли, который в это время магией заставлял доски будущей палатки гадалки скрепляться друг с другом, обернулся и, радостно улыбнувшись, заключил в объятия подбежавшего сына.

— Вы уже много построили? Я хочу посмотреть! — любопытство Фреда не позволило ему долго оставаться на одном месте, и он поспешил со всей тщательностью проэкзаменовать намётки предстоящей ярмарки.

Седрик, быстро поздоровавшись с мистером Уизли, убежал следом, так что Энн осталась стоять одна в компании взрослых. Помимо отца Фреда неподалёку она заметила миссис Фосетт с мужем, какого-то высокого волшебника с длинными белыми волосами, который почему-то ходил босой, и ещё одного мужчину ростом пониже и телом поплотнее, пытавшегося распутать моток верёвки, но, на его беду, случайно обмотался ею сам.

— Здравствуйте, мистер Уизли, — Энн вежливо улыбнулась, продолжая стоять на месте, рассматривая всё со стороны.

— Как дела, Энн? Фред тебя не обижает?

— Ничего такого.

— Если обидит, не стесняйся, говори мне, я с ним побеседую, — мистер Уизли добродушно улыбнулся и принялся рассматривать содержимое корзины с едой.

Энн уже привыкла, что все, кто знал близнецов, постоянно интересовались, не обижают ли они её. На деле же она не понимала, почему все были так уверены, что те обязательно должны сделать ей что-нибудь плохое, ведь, пока что, Фред с Джорджем вели себя очень дружелюбно.

— Угощайся, — мистер Уизли поманил Энн, приглашая к импровизированному столу, но та вежливо отказалась. — Не стесняйся, Молли много наложила, хватит на стадо гиппогрифов!

Энн нерешительно подошла ближе и выбрала одну из сдобных булочек с малиновым джемом, которая оказалась настолько вкусной, что она не смогла удержаться и взяла ещё.

— Слышал, Билл дал тебе свой атлас…

— Я обязательно верну! — поспешила заверить Энн, на что мистер Уизли снова лишь улыбнулся.

— Он мечтает много путешествовать, с самого детства только об этом и говорил, поэтому мы и дарили ему все эти книги, чтобы хоть как-то унять любопытство.

В это время неподалёку раздался звонкий смех. Тот самый босоногий волшебник с длинными белыми волосами что-то увлечённо рассказывал миссис Фосетт, размахивая руками, а моток верёвки у второго мужчины наконец окончательно спутался, и теперь тот безуспешно пытался высвободиться, тихо ругаясь себе под нос.

— Это Ксенофилиус Лавгуд, — пояснил мистер Уизли, заметив взгляд Энн, — хозяин поля. А вон тот — Грегори Аббот, он всегда первый спешит помочь, а на деле выходит всякое…

Будто в подтверждение слов мистера Уизли, мистер Аббот дёрнулся особенно резко и с тихим вскриком рухнул на траву, вызвав новую волну смеха вокруг.

— Энни! Иди сюда посмотри! — громко позвал Фред с другого конца будущей ярмарки, подпрыгивая на месте и размахивая руками.

Энн автоматически посмотрела на мистера Уизли, по привычке ожидая сначала разрешения взрослых, но, поняв, что в данный момент оно ей не требуется, ещё раз поблагодарила того за угощение и поспешила присоединиться к друзьям. В конце ярмарки оказался высокий каркас похожий на алтарь, наполовину украшенный белоснежными розами, полевыми цветами, собранными, казалось, со всех окрестных лугов, ромашками с жёлтыми сердцевинами, васильками глубокого синего цвета, тонкими колокольчиками и веточками вереска. Где-то поблёскивали капли росы, удержанные заклинанием, а меж всем этим тихо проползали лианы из плюща и дикого винограда. Цветы не были выложены в каком-то строгом порядке, наоборот, они создавали ощущение настоящего поля, словно сама природа приложила руку к украшению. Энн, чуть ли не с раскрытым ртом глядела перед собой, но её поразила далеко не цветочная композиция.

Перед алтарём босиком пританцовывала миниатюрная волшебница, тихонько напевая какую-то неизвестную, но очень красивую мелодию. Она была одета в нежно-голубое платье, точно струящееся по её светлой коже, её длинные белоснежные волосы лёгкими волнами ниспадали до самих колен, за одним ухом волшебница пристроила свою палочку, а за другим несколько ромашек, подколов тем самым непослушную прядь. Женщина точно парила, длинными пальцами поправляя выбившиеся из композиции листики и бутоны, будто не касаясь их вовсе. Каждый её шаг был лёгким и плавным, словно она двигалась не по земле, а по воде, и трава под её ступнями даже не приминалась. Время от времени она замирала, оценивая проделанную работу, а потом снова начинала кружиться, вплетая в украшения ещё несколько цветов, выбранных из вороха других у подножия каркаса. Энн поймала себя на том, что смотрит, затаив дыхание, и подумала, что, наверное, это и есть самая настоящая фея из сказок, которые она зачитала до дыр.

— Любимый, — тихо позвала женщина, слегка обернувшись, но мистер Лавгуд, развлекавший народ на другом конце ярмарки, каким-то образом это услышал и тут же прибежал. — Где же гвоздики? Я никак не могу их найти!

— Я ведь уже говорил, Пандора, любимая, у флориста в этом году они не зацвели.

— Но я не могу обойтись без гвоздик, — миссис Лавгуд вздохнула, — эта композиция пришла мне во сне, и в ней совершенно точно были гвоздики.

— Я переверну вверх дном всю Англию, но отыщу тебе их! — решительно заявил мистер Лавгуд, целуя жену в щёку.

— Розовые…

— Конечно, какие только захочешь! — и, поцеловав Пандору в другую щёку, снова сорвался с места. — Прости, Артур, мне нужно срочной уйти!

Довольно улыбнувшись, миссис Лавгуд снова взглянула на своё творение и чуть не наступила на Седрика, когда отошла немного назад.

— Ох, детки! — воскликнула она, испугавшись. — Какие вы все красивые! Почему же вы здесь? Тут пока совсем не на что смотреть…

Фред начал рассказывать, что принёс отцу обед, не забыв упомянуть, как на пути сюда сначала встретил ежиху с ежатами, а потом и Энн с Седриком. Рассказ Фреда до того позабавил миссис Лавгуд, что она потрепала его по рыжим волосам и назвала милым малышом. Энн немного завистливо вздохнула, в глубине души желая, чтобы прекрасная фея и на неё обратила внимание, а потом заметила, что Фред весь раскраснелся. В итоге Седрику пришлось их обоих чуть ли не силком уводить с поля, то и дело повторяя, что уже пора возвращаться. Энн с Фредом упирались, желая ещё хоть чуть-чуть понаблюдать за работой Пандоры Лавгуд, но Седрик гнул своё. В итоге Фред просто отмахнулся, вспомнив, что ему, вообще-то, никуда и не нужно, а Энн пришлось нехотя поддаться уговорам и вернуться домой. В коттедже их давно хватились, и она уже была готова к тому, что её запрут на всё лето, однако Седрик быстро сообразил и соврал, что они с Энн ходили к нему домой, чтобы посмотреть на макет замка Графа Дракулы, который он недавно построил.

Когда на следующий день родители сами вдруг заговорили о празднике летнего солнцестояния, Энн не поверила своему счастью. Оказывается, прошлым днём миссис Диггори завела эту тему, рассказав Алесте о готовящейся ярмарке и высказала сожаления, что в этот раз они с Седриком уезжают как раз накануне. Понаблюдав за разговором родителей и убедившись, что оба были в хорошем настроении, Энн робко выразила желание, если это возможно, посетить предстоящую ярмарку, ведь, как она уже читала, день летнего солнцестояния ещё с древних времён почитался колдунами всех мастей. Алеста в ответ только пожала плечами, сказав, что вряд ли там будет хоть что-то действительно интересное, и вообще в последнее время она не особенно жалует обширное общество, но если Алан не против, он мог бы пойти туда вместе с Энн. Алан, на удивление, согласился.

В назначенный день Энн, облачённая в своё лучшее платье из всех имеющихся, шла через лес по тропе рядом с отцом и старалась не выглядеть слишком довольной. Перед выходом Алеста тщательно осмотрела внешний вид дочери и строго наказала не ударить в грязь лицом, проявив все свои лучшие манеры. Энн это совершенно не пугало, потому что радость от посещения праздника затмевала всё, и она была бы счастлива даже от того, если бы ей пришлось просто стоять в стороне и наблюдать за всеми.

По дороге к полю Лавгудов, там, где сходились две главные лесные тропы, Гилберты неожиданно столкнулись со всем семейством Уизли. Артур, как всегда лучезарный и открытый, сразу же поприветствовал Алана, и вскоре они зашагали рядом, увлечённо обсуждая неурожайность последних двух лет. Миссис Уизли ограничилась коротким кивком, одарила Энн внимательным, оценивающим взглядом и, подхватив Джинни и Рона, быстро ушла вперёд, не дожидаясь остальных.

Для Энн это была первая встреча с миссис Уизли, и даже этого мимолётного мгновения оказалось достаточно, чтобы понять, что всё, что она о ней слышала, было правдой. Несмотря на невысокий рост, пышную фигуру и огненно-рыжие волосы, в её облике не было ни капли беспечности. Карие глаза миссис Уизли смотрели строго, с такой непреклонной твёрдостью, что Энн невольно почувствовала себя провинившейся, будто её застали за проступком и вот-вот собирались отругать.

Близнецы, в свою очередь, сразу же бросились приветствовать Энн, Фред особенно радовался, что ей удалось прийти, но не получив в ответ такого же воодушевления, которое та не могла открыто выказывать в присутствии отца, тоже ушли вперёд. Чарли шагал вместе с Перси, что-то обсуждая, и само собой получилось так, что Энн оказалась рядом с Биллом, который стал заметно выше и в свои четырнадцать с небольшим уже почти дорос до отца. Энн еле хватило решимости, чтобы спросить у Билла, как прошёл его учебный год, а ответный рассказ она слушала с такой сосредоточенностью, что дважды чуть не упала, споткнувшись о корни деревьев, но, к счастью, он каждый раз успевал ловко её придержать.

Просвет между деревьев ещё не успел показаться, как до случайной компании начали доноситься звуки музыки. Затем на деревьях по обе стороны от тропы появились цветные ленты, развеваясь на лёгком ветерке и указывая дорогу. Мистеру Уизли пришлось одёрнуть близнецов, которые уже намеревались умчаться на ярмарку, и напомнить, чтобы они от него не отходили. Старшие же снова объединились в группу и вмиг растворились среди палаток.

Ярмарка раскинулась чуть ли не на всё поле, что конца ей не было видно. Вдоль кромки стояли деревянные лавки и шатры, украшенные гирляндами и лентами, вокруг которых мерцали волшебные огоньки. В центре была сооружена небольшая сцена, на которой уже играли музыканты, внизу на танцполе выплясывали, не стесняясь, волшебники, разодетые в мантии всех цветов и фасонов. Энн увидела с десяток палаток с разной едой, к каждой из которых уже собралась длинная очередь. От манящих ароматов ей тут же захотелось есть и она завороженно взглянула на свежеиспеченные вафли с клубникой и шоколадом.

У одной из палаток двое волшебников увлечённо спорили, и Энн смогла услышать, как один из них несколько раз повторял имя Гарри Поттера. Оказалось, что они не могли прийти к общему знаменателю в вопросе, как именно Гарри Поттер уничтожил Того-Кого-Нельзя-Называть: один утверждал, что Поттер уже в год с небольшим сумел без волшебной палочки наколдовать непростительное заклинание, другой же перечил, будучи полностью уверенным, что Поттер всего лишь выставил щит.

Фред с Джорджем то и дело рвались вперёд, не в силах сдержать нетерпение, и мистеру Уизли приходилось постоянно отвлекаться от разговора, чтобы держать их в поле зрения. За близнецами действительно нужен был глаз да глаз, иначе беды не миновать. Алан же, шагавший чуть поодаль со скучающим видом, вскоре заметил коллегу из Министерства и мгновенно оказался втянут в оживлённое обсуждение слухов, которые после недавнего совещания ходили по Отделу магического правопорядка.

В итоге, обойдя несколько пёстрых торговых рядов, компания вышла к месту, о котором близнецы грезили уже не первый месяц, — выездной лавке магазина волшебных приколов Зонко. Фред и Джордж тут же вывернули карманы, демонстрируя горсть кнатов и по серебряному сиклю каждый, которые накануне им выдал мистер Уизли, и наперебой принялись выкрикивать, что именно они хотят купить. Энн держалась чуть в стороне, с интересом разглядывая прилавок, уставленный диковинками. Когда продавец закончил обслуживать близнецов и повернулся к ней с вежливым вопросом, Энн на мгновение растерялась. Она оглянулась в поисках отца, но Алан уже стоял в стороне, увлечённый разговором и не обращавший на неё ни малейшего внимания, и потому Энн лишь сдержанно улыбнулась и тихо отошла, не желая никого отвлекать. В этот момент её внимание перенял на себя волшебник, который, стоя на большом мяче, умудрялся одновременно на нём передвигаться и жонглировать кеглями, а когда она спохватилась, никого из знакомых рядом уже не было.

Постояв немного на месте, Энн так и не увидела ни мистера Уизли с Фредом и Джорджем, ни отца. Она не знала, как лучше поступить, и когда по прошествии десяти минут за ней никто не вернулся, решила прогуляться и поискать сама. Выйдя из торговых рядов и миновав музыкантов, Энн прошла дальше и наткнулась на ту самую арку, которую мастерила миссис Лавгуд. Рядом с ней тоже образовалась очередь, в основном из пар, желающих сделать красивые снимки на память. Энн еще раз полюбовалась красивой композицией, заметив среди ромашек розовые гвоздики, которые мистеру Лавгуду всё уже удалось отыскать.

Энн повернулась, чтобы уже вернуться туда, откуда пришла, как вдруг снова заметила прекрасную фею. Пандора Лавгуд стояла возле небольшого столика, на котором разложила украшения для волос ручной работы, и пританцовывала в такт разносившейся по всей округе музыке. Сегодня она, словно невеста, надела белое лёгкое платье на тонких бретелях, а волосы собрала небрежно, оставив несколько светлых прядей свободно колыхаться на ветру, и от этого казалось, будто она вот-вот взлетит, подхваченная мелодией и тёплым летним воздухом. В отличие от прошло раза, рядом с ней на стульчике сидела девочка с такими же белокурыми длинными волосами и мечтательно ела драже Берти Боттс, рассматривая плывущие по небу облака.

— Подходи, звёздочка, не стесняйся, — улыбнулась миссис Лавгуд, заметив Энн, отчего та тут же смутилась. — Выбери ту, что смотрит на тебя… Хотя, можно примерить их все!

— Прошу прощения, но я не могу заплатить, — ответила Энн, стараясь не сильно показывать, что заколки с разноцветными бусинами и ободки для волос её действительно заинтересовали.

— Это не страшно, звёздочка, садись.

Энн, снова смутившись, послушно присела на подставленный стульчик и почувствовала, как миссис Лавгуд очень аккуратно убрала ленту из её волос, расправляя идеальные локоны, придавая им больше свободы и воздуха, словно их точно растрепал ветер.

— Как твоё имя?

— Энн Гилберт.

— У тебя очень красивые волосы, Энн Гилберт, — тихо произнесла Пандора Лавгуд, проводя пальцами по тёмным прядям, от чего у Энн пошли мурашки по спине, — такие чёрные, как сама ночь, а ты с ними точно путеводная звезда, сияешь так же ярко. Никогда не прячь такую красоту…

От полученного комплимента Энн до такой степени разволновалась, что у неё покраснели даже пятки, а сама она крепко держалась за стул, потому что казалось, что вот-вот взлетит в небо.

— Луна, птичка, помоги маме, пожалуйста, — миссис Лавгуд обратилась к дочери и та, встав со своего места, достала из плетёной сумки серебристое украшение для волос, немного похожее на диадему в греческом стиле. Миссис Лавгуд закрепила украшение у основания затылка, и тонкие дуги мягко легли на волосы, словно созданные специально для них. Она аккуратно отделила несколько прядей и вплела их в оправу, позволяя остальным свободно спадать по спине и плечам. Причёска получилась лёгкой и живой, и Энн подумалось, как было бы прекрасно, если бы она тоже стала сейчас похожа на фею.

— Вот и всё, звёздочка, — миссис Лавгуд снова улыбнулась, магией приманив зеркало, и вместе с Луной одобрительно кивнув результату.

Энн, кажется, позабыла все на свете слова благодарности, и как заведённая просто повторяла "большое спасибо", не веря своему счастью. В конце концов к столику подошли две волшебницы, до этого наблюдавшие со стороны, и пожелали такие же причёски, как у Энн, так что миссис Лавгуд отвлеклась на них. Понаблюдав ещё немного, Энн снова отправилась на поиски кого-нибудь знакомого. Она вернулась к музыкантам и пошла в другую сторону, где на свободной части поля было приготовлено место для вечернего костра, а с другой стороны волшебник в ярко-зелёном цилиндре зазывал всех испытать его магические мыльные пузыри. Подойдя ближе, Энн увидела Рона с Джинни, которые парили невысоко над землёй в тех самых мыльных пузырях, а дети и взрослые вокруг восхищённо охали и ахали, дожидаясь своей очереди.

— Вы не можете нас не допустить! — вдруг откуда-то слева донёсся голос Билла Уизли, и Энн обернулась.

Билл разговаривал с каким-то мужчиной, облачённым в слишком строгую для такого праздника мантию, и выглядел явно раздражённым.

— В прошлом году вы не позволили нам участвовать, потому что не хватало людей в команде, — продолжал спорить Билл. — Теперь нас пятеро, а вы снова выдумали новые правила!

— Мистер Уизли, это соревнование придумал не я, — в очередной раз ответил волшебник, выходя из себя. — Среди участников должна быть хотя бы одна девочка!

— Но у нас и так две семилетки в команде!

— Хотя бы одна девочка! И это не обсуждается!

Мужчина в последний раз зыркнул на Билла и поспешил ретироваться, направляясь к палатке, где разливали бурлящее пиво.

— А ты, Уизли, косички заплети, — засмеялся какой-то парень, наблюдавший за всем неподалёку, — вдруг прокатит!

Однако Билл, пропустив всё мимо ушей, направился к Перси с Чарли, которые ждали решения судьи.

— Он опять нас не допустил? — спросил Перси.

— В этому году они хотят, чтобы в соревнованиях и девочки участвовали.

— Джинни возьмём? — предложил Чарли.

— Она ещё слишком мала, — вздохнул Билл, оглядываясь. — Вы близнецов нашли?

— Да вон они, ждут очереди полетать в пузырях, — махнул Перси. — Ты лучше скажи, что нам теперь делать?

— В этом году опять пролетам, да?

— Ещё чего, — буркнул Билл и вдруг встретился взглядом с Энн, которая всё это время наблюдала неподалёку, не решившись подойти.

Лицо Билла тут же просияло, и он подбежал ближе.

— Хочешь поучаствовать в перетягивании каната? Нам только девочки в команду не хватает! Иначе идиоты Максвеллы и в этом году кубок заберут!

— А я смогу? — неуверенно спросила Энн, не особенно представляя, что от неё требуется и дозволено ли ей вообще участвовать в подобном.

— Конечно, сможешь, там нет ничего сложного, — уверенно сказал Билл и мягко увёл Энн в сторону, одновременно попросив Чарли привести близнецов. — Всё просто: две команды становятся по разным концам каната, крепко держатся за него и по свистку тянут изо всех сил, стараясь перетянуть его на свою сторону.

Энн замялась, не решаясь возразить Биллу и сказать, что полностью уверена — она совершенно точно не подходит для таких забав.

— А как она будет тянуть, Билл? — подал голос Перси, указывая на ноги Энн. — Туфли ведь заскользят…

Билл тоже посмотрел вниз и хмыкнул, обдумывая варианты. Тем временем Чарли привёл Фреда с Джорджем, последний усердно пытался оттереть с рук и футболки пролитый сливовый сок, после чего сообщил, что видел команду Максвеллов, которые, по всей видимости, уже празднуют своё ежегодное чемпионство.

— Самому младшему десять лет, — говорил он, — а девчонке на вид все тринадцать, она прямо громила!

— Ну, и как мы должны их победить? — скептически поинтересовался Перси.

— Да хватит вам бояться!

Пока Билл возвращал братьям боевой настрой, Энн прогоняла в голове полученную информацию, пытаясь быстро сообразить, всё ли поняла верно. В теории игра с канатом звучала проще простого, однако Перси был совершенно прав, ведь она тоже думала, что не сможет приложить все силы в обуви, которая будет соскальзывать. Пока Чарли спорил с Биллом о стратегии, Перси предлагал, чтобы близнецы подбросили девчонке Максвелл в одежду таракана, а Джордж слизывал остатки сока с пальцев, Энн заметила, что Фред разглядывал её новую причёску, не обращая внимания на разговор старших братьев. Но когда она посмотрела на Фреда, тот мигом отвёл взгляд в сторону.

— Энн, ты слышишь меня? — позвал Билл.

— Прошу прощения, — смущённо отозвалась она, поворачиваясь к нему.

— У нас уже нет времени искать тебе другую обувь, так что просто постарайся держаться как можно крепче и не упасть, — пояснил Билл. — Встанешь между Чарли и Перси, я впереди, близнецы замыкающие. Тянем чётко на мой счёт, поняли?

Все дружно кивнули.

— А теперь я ещё раз расскажу, как именно мы их нагнём…

Когда команда Уизли и Энн пришли на площадку, Максвеллы уже ожидали на месте во главе с их капитаном, тем самым парнем, который насмехался над Биллом ранее.

— В вашем выводке всё же нашлась девчонка, — издевательски сказал он, глядя на Энн. — Всё же лучше бы ты сам переоделся, Уизли!

Команда соперников рассмеялась, однако Биллу не было до их комментариев никакого дела. Он прошёлся по площадке, тщательно проверяя, не будет ли под ногами камней или веток, убрал носком ботинка несколько листиков, притоптал траву и лишь потом вернулся к команде.

— Не слушайте их, — сказал Билл негромко, но так, что услышали все. — Смотрите только на меня.

Он встал первым, уверенно упёрся ногами в землю и взял в руки канат. Чарли занял место сразу за ним, он выглядел спокойным и сосредоточенным. Энн в последний момент решила разуться и, как и было велено, босая встала между Чарли и Перси. Канат был шершавым и неприятно царапал ладони, но она крепко сжала его чуть подрагивающими пальцами, а сердце в это время от волнения стучало слишком громко. Перси тем временем потоптался на месте, пробуя сцепление подошв с землёй, а близнецы замкнули строй, непривычно серьёзные и молчаливые.

— Готовы? — окликнул судья.

Канат натянулся.

— Раз… — начал он.

Энн вся сжалась.

— Два…

Она почувствовала, как Чарли чуть подался назад, а Перси напряжённо втянул воздух.

— Три!

Команда соперников начала тянуть, но Уизли просто стояли, наклонившись назад и уперевшись в землю ногами, и изо всех сил натягивали канат, не позволяя Максвеллам сдвинуть его даже на сантиметр. Руки Энн дрожали, но она упорно следовала указанию, больше всего боясь, что из-за неё братья Уизли проиграют.

— Держим! — велел Билл.

Максвеллы, несомненно, были сильны, но они совсем не ожидали подобной стратегии и безуспешно барахтались на одном месте, всеми силами пытаясь сдвинуться.

— Держим!

Билл, не моргая, наблюдал за впередистоящим, выжидая момент, когда тот допустит ошибку. И когда нога парня вдруг едва заметно заскользила по траве, тут же закричал:

— ТЯНЕМ!

Братья Уизли рванули канат с такой силой, что Энн едва удержалась на ногах. Под чёткий счет Билла, они дружно тянули соперников в центр площадки. Канат дёрнулся, пошёл рывками, а затем резко подался в их сторону. Один из Максвеллов упал, подбив ноги своему товарищу, из-за чего потеряли равновесие и остальные. Воспользовавшись моментом, Уизли потянули в последний раз и перетащили соперников на свою сторону.

— У нас новые победители! — воскликнул судья, и зрители вокруг заликовали. — Уизли выиграли у пятикратных чемпионов в перетягивании каната!

Билл, Чарли и Перси, не веря своему счастью, закричали во всё горло и принялись обниматься, радостные Фред и Джордж подбежали к Энн, намереваясь сделать то же самое, но она ловко увернулась, делая вид, что решила забрать свою обувь. Тогда близнецы поспешили к братьям и козликами заскакали вокруг них, уже вытаскивая из карманов хлопушки. Судья вручил им кубок, и каждый из Уизли по очереди его подержали, наслаждаясь триумфом.

— Памятный снимок для чемпионов, — предложил подошедший фотограф, — ну же, становитесь!

Довольные ребята быстро скучковались, но в последний момент Чарли заметил, что Энн так и осталась стоять в стороне, и позвал её.

— Чего ты там копаешься, Энн? Быстрее!

Энн не считала себя настоящим членом команды, но ей стало приятно, что мальчики про неё не забыли. Она хотела тихонько встать сбоку рядом с Биллом, но Фред схватил её за руку, резко увлекая к себе, и она оказалась впереди между ним и Джорджем.

— Внимание, улыбаемся!

Близнецы, сощурившись, радостно продемонстрировали фотографу все свои зубы, к счастью, в этот раз в полном наборе, а Энн, взглянув на них и заключив, что они сейчас выглядят до невозможности нелепо, не смогла сдержать улыбки, и как только она повернулась к камере, затвор щёлкнул, навсегда сохраняя их триумф.

---

1) оригинальное имя Златопуста Локонса

Вернуться к тексту