Эффект Вуд (гет)

2 сентября, 1992

— Я клянусь, этот проход была там не просто так! — Фред хрипло шептал, чтобы сильно не шуметь, но ступал по сухим ветвям так, что распугал всех местных белок.

Ещё и сумка болталась за плечом. Набитая по полной.

— Только не говори, что мы снова полезем в эту канализацию…

— Это не канализация, Фордж! Просто слегка, — близнец приблизил указательный палец к большому. — Мокренько.

— Ну, конечно. И дохлый паук размером с хлюпика Малфоя тоже там не просто так. А если это был только детёныш?

— Эй, ты сам полез к этой восьмилапой мумии!

Джордж пихнул близнеца в бок:

— Потому что нам нужны ингредиенты. Если Снейп поймёт, что это мы его обворовали в прошлом году, то…

— …Мы заколдуем его длинный нос? — Закончил мысль Фред со шкодливой улыбкой.

— Именно так, Дред.

Они вышли по карте Мародёров к хижине Хагрида. Гениальная всё-таки вещь. Без неё они постоянно нарывались на лесничего в прошлому году, что порядком поднадоело. Сейчас близнецы обогнули хижину, чтобы случайно не попасть на проснувшегося Клыка, и пошли вдоль спеющих тыкв.

Только Джордж хотел предложить брату в следующий раз изучить новый проход, который нашёл Ли, как недалеко раздались голоса. Чёрт. Неужели кто-то из преподавателей решил сходить на утренний чай к Хагриду?!

— Быстро, — Джордж потянул Фреда вниз, за огромную кривую тыкву.

Брат недовольно шикнул, когда его по спине ударила тяжёлая сумка с набранным в лесу добром. Голоса приближались очень быстро.

— Кто это?

Джордж пожал плечами, сидя на корточках. Попробовал выглянуть в небольшую щель между тыквами.

Две фигуры приближались. На них не было огромной шляпы МакГонагалл, мантии не развевались следом, как у летучей мыши, и эти двое точно не были размером с Флитвика или Стебль. Значит, не деканы факультетов.

Джордж прищурился, вглядываясь в лёгкий туман, пока не узнал капитана Гриффиндорской сборной.

Оливер Вуд бежал. Причём очень уверенно и бодро, в какой-то момент вовсе развернулся и трусцой побежал спиной вперёд.

— ...Я серьёзно, Стеф. Хочешь быть лучшей в сезоне — не расслабляйся!

Близнецы Уизли переглянулись с одинаковым выражением лица. Прямо по курсу Вуды в полном комплекте: Оливер в спортивной форме, но без привычного колючего свитера, у Стеф — короткие облегающие штаны до колена, свободная майка и повязка на запястье.

Они бегали. На рассвете. Добровольно. Во второй учебный день. Сумасшедшие.

— Ещё один круг, и я объявляю забастовку, — буркнула Стеф, хватаясь за бок.

— Давай-давай, до этих тыкв!

Фред закатил глаза. Джордж поддержал его мысли. Вуд мог бы выбрать и другие тыквы для финиша!

Пуффендуйка сделала последний рывок. Дыхание сбилось, щеки покраснели, волосы выбились из хвоста.

— Я охотница, а не марафонец. У меня есть метла, ты в курсе?

— Метла не заменит выносливости, сестрёнка.

Оливер вытащил из какой-то странной поясной сумки бутылку и метнул в девчонку. Стеф её поймала, даже не глядя.

— Особенно, если ты снова собираешься выпендриваться на матче. Помнишь свой трюк с тем разворотом?

— Когда я пробила ворота Блетчли? Помню прекрасно, спасибо.

Стеф упёрла руки в колени и жадно глотала воду. А потом вылила немного на руку, чтобы смыть с лица капельки пота.

Кто же знал, что она ещё и решит вытереть шею собственной длинной майкой? Джордж вот точно не был к этому готов, поэтому взгляд тоже отводить не стал. Но и место Фреду для наблюдения не уступил.

— Зато ты вечно забываешь, что ты охотник, а не акробат. Летаешь хуже бладжера, я серьёзно!

— Эй! Это моя фишка. Все охотники одинаковые, а я — непредсказуемая.

— Ты когда-нибудь сорвёшь спину, если не будешь тренироваться достаточно для твоих выкрутасов.

— Не гони на мою спину. И ты вообще видел эти ноги?! — Она похлопала себя по бёдрам. — Они крепче камня. Да я ими могу треснуть эту тыкву, если…

— Боже, Стеф! — Оливер отобрал у неё бутылку и поучительно щёлкнул по носу. — Не вздумай такое при ком-то сказать. Иногда миру не нужно знать то, что вертится у тебя на языке…

— Я не хочу быть хмурой молчуньей, как ты!

— Нарываешься…

Джордж никогда не видел, чтобы Оливер начинал драку. Он даже к слизеринцам был терпелив, хотя Уизли давно бы набил им морду за их поганые языки. Вуд всегда держал лицо. Джентльмен. Загадочный хмурый молчун. Пока он чертил свои замудрённые тактические схемы в гостиной, хотя бы несколько девчонок с младших курсов томно вздыхали, наблюдая за сосредоточенным капитаном сборной.

А тут Вуд дёргал за волосы собственную сестру. Ещё и издевательски смеялся, когда у неё не получалось ему отомстить.

В конце концов Стеф пошла ва-банк и плеснула в брата воду.

— Кстати, Уизли всё ещё не умеют отбивать с левой. Я проверяла, — небрежно бросила пуффендуйка, отхлебнув остатки воды.

Из-за тыквы донёсся сдавленный звук, больше похожий на задушенный кашель.

— Что-то упало? — Стеф замерла, с прищуром уставившись на грядку Хагрида.

— Ёж, наверное, — без всякого интереса отозвался Оливер и мотнул головой. — Неважно. И вообще, не гони на моих Уизли.

Тишина в кустах напряглась.

Фред уставился на Джорджа с таким выражением, будто брат только что уронил слиток золота им под ноги.

— Близнецы — отличные загонщики, — продолжал тем временем Оливер. — Да, не идеально бьют с левой, но реакция у них… Знаешь, сколько атакующих тактик я могу построить благодаря их слаженной работе? Ещё бы мы не зарабатывали штрафные за то, что они бьют Монтегю битой по голове.

— Но ты ведь у нас суперский вратарь, отбиваешь все штрафные!

— Я слышу сарказм в твоём голосе?

— Тебе показалось, — Стеф показала ему язык и стала заминаться после пробежки. Покрутилась в одну сторону, в другую. Только хвост каштановых волос и прыгал туда-сюда. — Скажи честно: ты присоединился к их фанклубу? Может, ещё сердечко им нарисовал на командной доске?

— Нет, — фыркнул Оливер. — Просто они хорошо работают. Без нытья. А это редкость. Учись.

— А ещё у них отличные связки, — сказала Стеф с неожиданной серьёзностью. — На финальной игре они довели когтевранцев до панической атаки.

Капитан гриффиндорской сборной помрачнел:

— Но мы всё равно проиграли.

— Это было круто. Даже… — она пожала плечами. — Даже немножко горячо, если честно.

— Наш проигрыш? — Не понял Вуд

— Нет, балда, Уизли. Ну, в моменте. Когда отбивают бладжеры синхронно, а потом одновременно хохочут, будто им десять. Неудивительно, что столько девочек по ним сохнут.

— То есть меня ты не считаешь горячим?

Стеф сузила глаза:

— Фу.

Фред незаметно ткнул Джорджа локтем. Тот прикрыл рот, чтобы случайно не издать лишний звук. Они точно наглотались какого-нибудь яда или надышались пыльцы фей. Иначе как объяснить то, что их сейчас нахваливали Вуды?

— Переживаешь из-за предстоящей игры?

Стеф наклонилась, потянулась пальцами к носкам, чтобы размять связки. Оливер молча присел на тыкву, которая была критически близко к укрытию близнецов. Теперь Джордж не видел капитана — только его ноги. Ну и младшую Вуд за разминкой.

— Немного, — признался Оливер. Он обычно не говорил о волнении перед играми. Уизли в принципе сомневались, что Оливер умел говорить о чём-то, что не являлось тактикой игры. — Хотя это, скорее… не нервы, а предчувствие. Что-то будет. Знаешь, вот бывает, смотришь на поле, и оно какое-то… не такое. Как будто траву перекрасили. Воздух чуть плотнее. Как перед грозой.

Стеф села на корточки и посмотрела на него исподлобья, поправляя шнурок.

— Ты про игру или про слизеринцев?

— Про всё сразу, — отозвался Оливер. — Они какие-то тихие. Обычно Флинт громче всех, а тут что-то не так. Не знаю… Анджелина что-то говорила про то, что у слизеринцев теперь закрытые тренировки. Никого с других факультетов не пускают.

— Эдриан мне ничего не говорил.

Вуд цокнул.

— Не понимаю, как ты всё ещё с ним мило щебечешь, — сказал Оливер, скривившись. — Он же Пьюси. Слизерин. У него родословная, как у кресла в гостиной Малфоя.

Стеф встала руки в боки.

— Вообще-то он нормальный! И он мне объясняет Трансфигурацию.

— Я тоже разбираюсь в Трансфигурации!

— Ты постоянно на тренировках, Оливер. — Проворчала Вуд. — И ты такой же неусидчивый, как я. Мы не сможем учиться вместе. Нас выгонит Пинс.

— Как будто бы Пьюси такой уж спокойный.

— Вообще-то да.

— Ага. Особенно когда лупит закрученный мяч так, что я потом три дня с отбитыми пальцами хожу.

— Ты просто дуешься, что он больше других пробивает твои ворота.

Оливер помолчал. Видимо, переваривая повод для рефлексии, которую подкинула ему сестра. Процесс затянулся. Эмоции никогда не были сильной стороной Вудов…

— К сожалению, он чертовски хороший охотник. Сильный. Выдержка, расчёт, техника подачи — всё на месте. — Оливер продолжал бы анализировать чужую игру дальше, если бы не опомнился: — Но он же…

— Слизеринец? — Подсказала Стеф с приподнятой бровью.

— Аристократичный чистоплюй. Бесит. Он слишком хитро играет.

— Может, он просто перед тобой выпендривается? — С самым невинным видом заметила Стефани.

— Прекрати.

— Ну правда, — Стеф почесала подбородок. — Хитрый, расчётливый и умеет попадать в узкие щели. Ну не мечта ли для капитана сборной?

Вуд поднялся с тыквы.

— Стеф! — Оливер хлопнул себя по лбу. — Ты издеваешься?

— Немножко.

— Тебе надо прополоскать рот с мылом. Если бы мама слышала, что из него вылетает...

— Ой, да брось! Ты же знаешь, я всегда за тебя. Даже если мои ребята более милые и душевные.

— Пуффендуйцы? Милые? — Оливер закатил глаза. — Они просто не высыпаются, потому что ночью в теплицах выращивают запрещёнку!

— Тс! Везде есть уши, вдруг МакКошка гуляет где-то рядом.

Стефани не знала, насколько она была права насчёт ушей.

В кустах раздался странный хрюкающий звук. Это Фред не смог сдержать ржач, и пришлось заткнуть ему рот.

— Что, чёрт подери, это было? — Стеф снова посмотрела на тыквы.

— Наверное, жаба. Очень весёлая жаба, — поспешно вставил Оливер.

— Жабы уже в спячке…

— Значит, всё-таки ёж.

— Но…

— Да хоть плотоядный слизняк, Стеф! Давай! Нам нужно пробежать ещё круг.

Стефани вяло подняла руки к небу в молящемся жесте.

— Милостивая Пенелопа, дай мне сил пережить это утро… — Потом она повернулась к брату и нахмурилась. — Ты убиваешь меня. И ради чего?

— Ради Кубка. Оваций. Качания на руках. Звания лучшей охотницы. — С театральным пафосом произнёс Оливер. — Ну и я ещё похвалю.

— Ты просто невыносимый!

Но всё же Стефани пришлось бежать, хоть уже и не так быстро. Солнце окончательно взошло. Наверное, через полчаса начнут просыпаться другие студенты.

На грядке Хагрида снова стало тихо. Близнецы наконец смогли расслабиться, и Фред засмеялся в голос. Джордж пока не знал, что больше его удивило сегодня.

— Пошли, скоро Хагрид пойдёт поливать это тыквенное безумие. — Проржался близнец.

— Нет, — отрезал Джордж. — Я хочу посидеть ещё.

Он уставился в небо, на котором ни облачка. В голове слишком много мыслей.

— Оливер Вуд защищает нас и говорит, что мы классные. — Он загнул указательный палец, а затем средний: — Стеф называет нас горячими. Пожалуй, это самый странный день в моей жизни.

Обсуждения какого-то там Пьюси они дружно забыли.

— Ага, а потом малышка Вуд снова скажет, что мы отбиваем левой, как хромой тролль, — хмыкнул Фред.

— Но ведь с правой — идеально.

— А с левой…?

— Ну, бывает.

* * *

Сентябрь 1991, после тренировки Слизерина

Эдриан никогда не опаздывал. По крайней мере, незапланированно. Всё было рассчитано по таймингу, и для этого не требовался ежедневник, календарь или, упаси Мерлин, расписание с цветовой котировкой, как у старост Когтеврана.

Все важные события Пьюси держал в голове. И сегодня он не планировал лекцию о манерах в цивилизованном магическом обществе для зарвавшегося отпрыска Малфоев.

— Убери свои руки! — Взвизгнул ломающимся голосом Драко, когда тренировка подошла к концу.

Как будто бы Эдриану так уж хотелось трогать этого сосунка. Тем не менее, под одобрительные ухмылочки Флинта и Монтегю пришлось втащить мальчишку в раздевалку Слизерина и припереть к стеночке для воспитательной беседы.

— Мой отец узнает об этом!

Пьюси устало втянул воздух, теряя терпение. Флинт навис громовой тучей с правого плеча, хмурой рожей немного припугнув Малфоя. Но болтать капитан не торопился. Эту тяжкую ношу водрузили на его, Эдриана, плечи. Потому что по правилам. Потому что по статусу.

Блетчли полукровка, пусть и богатый. Семьи Боула и Дерреказагонщики слизеринской команды до Узника Азкабана никогда не отсвечивали в аристократичном поле. Монтегю чистокровка, даже идеологический, — папаша, вон, едва не угодил в Азкабан во время войны с Тем-кого-нельзя-называть. Но грешок в связях с полукровками и магглокровками семейка имела, пусть и несколько поколений назад.

Для трёпки новичкам обычно хватало Флинта. У него наработанный авторитет имелся, семья в священных двадцати восьми. На светских вечерах присутствовал, хоть и с неохотой. Имел все права осуждать и воспитывать молодое поколение.

Но приспичило же им взять Малфоя в команду! У которого кровь чуть ли не голубая, отец в Министерстве и составе Попечителей, а в особняке на каждом углу павлины, домовики и деньги-деньги-деньги. Это позволяло мелкому Малфою смотреть на всех свысока, считать себя центром Вселенной если не во всём Хогвартсе, так хотя бы на Слизерине.

— Конечно, Драко, я буду рад при следующей встрече с твоим достопочтенным папашей рассказать, как его наследник успешно ввязывается в прилюдные разборки с гриффиндорцами и бросается словами, которых не терпят в высшем обществе, при свидетелях.

Малфой побледнел, а его нижняя губа чуть задрожала. Команда обступила их полукругом, каждый жадно следил за началом трёпки.

К сожалению, в этой ситуации играть в воспитателя приходилось Эдриану.

Ведь ему очень повезло быть единственным наследником семейки скряг, скупердяев и параноиков, настолько жадных до денег, что за последние три столетия у Пьюси закончились родовые хранилища в Гринготсе. И все эти галеоны и драгоценности давали Эдриану право помыкать даже такими, как Малфой.

То ещё удовольствие.

Ещё полчаса им всем пришлось задержаться в раздевалке, чтобы окончательно выбить дурь из Малфоя, обсудить план на следующую тренировку и выход из ситуации, где МакГонагалл уже была на полпути, чтобы снова нажаловаться на Слизерин.

Никто не заставлял Уизли махать сломанной палочкой. Но, честно говоря, идея со слизнями была неплоха.

— Эй, Эд, тебя ждать сегодня?

Пьюси поморщился, когда на его плечо грохнулась тяжёлая рука Флинта. За пределами квиддичного поля и без мелких недотёп тот переставал корчить из себя самого важного и грозного.

— Фарли обещала составить компанию, а где наша староста, там и её подружки…

Речь про очередную встречу в слизеринской библиотеке, которую Салазар засунул в подземелья, чтобы его потомки и ученики не забывали читать древние труды за чашечкой чая. Сейчас это место использовали для встреч привилегированных. Эдриану туда дорога была заказана, потому что каждому чистокровному отпрыску хотелось бы иметь дружественные связи с наследником банкиров.

— Спасибо, откажусь, — Пьюси скрыл раздражение за кривой улыбкой, чувствуя себя самым уставшим и грязным охотником в Великобритании. — У меня планы в библиотеке.

— Ну и скукотища, — с умным видом выдал Монтегю. — Делать тебе больше нехер, как с местными умниками там общаться.

Этот изящный выпад Пьюси проигнорировал.

Каблуки туфлей из драконьей кожи звонко бились о каменный пол Хогвартса. Волшебные доспехи в коридоре кряхтели и обменивались колкостями, а за витражными окнами ещё грело солнце.

Сидящие на подоконниках гриффиндорки проводили слизеринцев особенно презрительными взглядами. Пьюси сделал на полях заметочку — новости о стычке команд уже разнеслись. Наверняка сейчас где-то один Вуд зализывал раны на потрёпанной гриффиндорской гордости.

Эдриан отмахнулся от этих мыслей и ускорил шаг в рамках разумного. По статусу бегать по коридорам ему не положено. Флинт и Монтегю немного пошумели, сказали, что сегодня Эд совсем унылый, пожелали удачи не умереть со скуки над книгами и пошли в сторону подземелий.

В центральном зале Хогвартса шумел фонтан, это помогло немного отвлечься и унять клубок из раздражения в груди. Пьюси поправил галстук, глянул поверх столпившихся первогодок и покачал головой. Всё не по плану.

Дверь библиотеки предательски скрипнула, когда он вошёл, но в вечер четверга здесь слишком многолюдно — люди пытались доделать все домашние задания, чтобы освободить вечер пятницы. Эдриан кивнул нескольким старшекурсникам, которые шли в сторону Запретной секции, а затем повернул к угловой нише.

Там уже корпела над книгами и мятыми листами пергамента недовольная Вуд. Пусть пуффендуйка сидела к нему спиной, Эдриан был уверен, что сейчас она хмурила брови так же драматично, как её старший братец пару часов назад.

Естественно, Вуд ей нажаловался.

Пьюси всё ещё не понимал, почему шляпа отправила этих двоих на разные факультеты, когда они были настолько похожи.

Стефани не заметила его появления, благодаря чему Эдриан смог выхватить лист пергамента у неё из-под носа.

— Эй! — Вскинулась пуффендуйка, грозно насупившись. — Верни. Я почти закончила формулу.

— «Почти», — протянул он, изучая её каракули. Почерк всё-таки у Вуд убийственный. — Очаровательно. Если профессор МакГонагалл вдруг ослепнет, забудет человеческий язык и решит ставить оценки по степени страданий, просачивающейся сквозь чернила — ты получишь «Превосходно».

Стефани фыркнула. Волосы у неё опять выбились из хвоста и щекотали щёку. Вернуть украденное она не пыталась, за что Эдриан был благодарен. Тратить силы на возню не хотелось. Он закинул ногу на ногу и продолжил изучение её эссе.

— Между прочим, ты опоздал. Был так занят злорадством по поводу отвоёванного поля?

Эдриан скептически вскинул бровь:

— А по мне не заметно, как я счастлив?

— По тебе никогда не заметно! — Вуд закатила глаза и стала крутить перо в руках. Эдриану мозолил глаза беспорядок на её столе. — Вся школа говорит о том, как Малфой назвал Гермиону! Ещё и эта драка! Мои соседки уже слышали сплетни, что Малфой проклял одного из Уизли тёмным заклинанием. Это правда?

Эдриан не ответил сразу. Вместо этого он аккуратно сложил пергамент, положил его на край стола. Ровно, по линейке, как будто это был важный контракт, а не отчаянные каракули пуффендуйки. Затем, с тем же видом, как если бы ему предложили вытереться полотенцем, в которое кто-то уже чихал, он сдвинул в сторону неопрятную стопку книг и пергамента, освобождая себе место.

— Он не проклинал никого, — отозвался наконец. — Малфой бы не смог. Даже если бы очень захотел. Умеет только болтать, но применить магию…

Пьюси дёрнул щекой, с сожалением констатируя полную небоеспособность нового поколения слизеринцев.

— Так что Малфой просто не к месту открыл рот.

Стефани прищурилась, щёлкая пером по столу.

— Почему тогда младший Уизли потом блевал слизнями? Уж лучше летучемышиный сглаз, чем плеваться слизнями. Фу.

Всё-таки пуффендуйцы — находка для шпиона. Не нужно читать Вестник Хогвартса. Просто подожди час, и главные сплетни сами упадут тебе в руки в обычной дружеской беседе.

Эдриан протянул руку к одной из её книг, без особого интереса пролистал. «Продвинутая трансмутация и полиморфизм»? Кажется, стоило начать с базовой.

— Уизли, видимо, в настолько отчаянном положении, что не могли починить мальчишке палочку. — Шершавые страницы скрывали в себе десятки движущихся иллюстраций, а формулы то исчезали, то появлялись на листах. — Слизняками должен был плеваться Малфой, но заклинание срикошетило. Суровая кара за попытку геройствовать без мозгов и гроша в кармане.

— Не у всех волшебников лопаются кошельки от денег.

Пьюси удивлённо поднял брови и захлопнул книгу. Наглости Вуд было не занимать. За такие замечания в слизеринской гостиной она точно получила бы капельку чесоточного зелья в кубок. Но зато честно.

Он уставился на неё с лёгким смирением, но глаза всё же чуть сузились, как будто искали в ней подвох:

— Не все волшебники настолько самонадеянны, как гриффиндорцы, чтобы махаться сломанной палочкой.

— Не все мы такие, — буркнула Вуд, щёлкнув по чернильнице. — Ну, не все они, то есть. Я — не…

— Ты пуффендуйка. — Перебил её Эд, вальяжно откинувшись на спинку стула. — И всё равно бегаешь с табличкой «справедливость для всех» и слепо веришь, что волшебный мир должен жить по законам маггловской демократии.

Вот что бывает, когда чистокровные волшебники сближаются с магглами и проникаются к ним сочувствием.

Он говорил лениво, почти с улыбкой, но в глазах прятался холод. Как будто ждал, когда она, как и остальные, начнёт лепить ярлыки. Кто же первый в очереди на звание «враг магического общества»?

Вудов легко читать. Они открытая книга, сборник основных заклинаний для первогодок, крупным шрифтом. Так что брови Стеф предсказуемо свелись к переносице, а на лбу пролегла недовольная морщинка.

Пьюси усмехнулся.

— Это очаровательно. И дико утомляет.

Стеф склонила голову на бок, прищурилась, словно просчитывала траекторию для броска:

— А что, по-твоему, не утомляет?

— Логика. И порядок. — Эдриан снова взял её перо, которое она оставила на краю стола, покрутил в пальцах, не глядя. — Когда люди хотя бы делают вид, что умеют думать, прежде чем говорить и делать. Или, например, не превращают обсуждение домашки в истерику о морали и межфакультетской вражде.

— Я не истерю! — Взвизгнула Стеф, тут же сбив локтем чернильницу.

Рука Эдриана взметнулась молниеносно — древний пол библиотеки был спасён от кляксы. Спасибо отработанным рефлексам охотника.

— Просто это важно! Малфой же назвал Гермиону грязнокровкой. Так нельзя! Это унизительно и обидно. И никто из вашей команды не вмешался. Уверена, что они все были только рады поглумиться над бедной девочкой…

Он выдохнул медленно, с показной усталостью, как человек, которого спросили, почему вода мокрая.

— Моя команда, — начал он терпеливо, — это семь человек. Один из них — мой капитан, который мечтает набить морду твоему брату. Монтегю его преданный фанат. Ещё двое — одарённые психи, которых мы еле научили играть, а не убивать людей битой. Блетчли просто мямля, всегда примкнёт к сильнейшему. И один — Малфой. С особой квотой на пафос, деньги и отцовское давление в Министерстве.

Если я буду вмешиваться каждый раз, когда кто-то из них решит поиграть в блюстителей чистоты крови, мне придётся стать призраком, чтобы быть везде и сразу.

Стефани смотрела на него широко распахнутыми глазами. Эдриан спокойно ждал, пока она осознает бессмысленность спора. Не торопясь, вернул чернильницу на место, выровнял листки.

— Но… ты же не согласен с этим, да?

Ещё бы спросила, не планирует ли он есть младенцев магглокровок на завтрак.

— Я не идиот. — Его голос стал чуть тише. Всё-таки это не те слова, которые стоит говорить там, где есть уши. — Я знаю, что магглорождённые не хуже. И я знаю, что большинство чистокровных об этом тоже знают. Они просто делают вид, что нет, потому что так удобнее. Всем нужен козёл отпущения.

— Это глупо, — прошептала она. — Так неправильно…

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, Вуд. — Он вернул ей перо, будто ставил точку. — Здесь правда зависит от того, кто громче говорит и чей отец сидит выше.

Эдриан говорил спокойно, почти равнодушно, но в этом равнодушии что-то скрипело — как старый стул во главе стола, который давно хотел сломаться.

— Если обладаешь силой, то можешь делать всё. Если слаб, то улыбайся и молчи. А если честный, то ты просто мешаешь остальным. — Он не смотрел на неё, глаза были где-то в книге. — Справедливость — это история, которую рассказывают победители. Никто из доблестных гриффиндорцев тебе не расскажет, чем пришлось поплатиться за их успех.

Стеф замолчала. Это был не первый их разговор, но сейчас тишина между ними уплотнилась. Слова Пьюси заполнили её внутреннюю карту мира трещинами.

— А ты на чьей стороне?

Пьюси пожал плечами, игнорируя вопрос:

— Тебе нужно вернуться к формуле. Там ошибка на третьей строке.

— Где? — Стефани оживилась и потянулась за пергаментом. Эдриан уже успел нацарапать тонкую стрелку сбоку, к её немалому удивлению. — Как ты вообще так быстро заметил?

— Я читаю, Вуд. В отличие от тебя. Ты просто гипнотизируешь текст, надеясь, что он сжалится.

Она хмыкнула, но склонилась над исправлениями. Перо скрипело о бумагу, и в этом скрипе слышался контроль — над эмоциями, над собой. Эдриан тем временем методично перекладывал её книги: от самой логичной к самой бесполезной на сегодня.

— Ты ведь правда не хотел быть сегодня с Флинтом? — Спросила она вдруг, не отрываясь от пергамента.

— А ты правда думаешь, что мне интересно тратить вечер на светских кукол с мышлением заколдованной тыквы? — Отозвался он так холодно, что Вуд чуть не уронила перо.

Но в следующую секунду Эдриан сдвинул одну из её книг поближе, ткнул пальцем в нужный параграф и отстранённо добавил:

— Здесь будет пример правильного применения заклинаний по трансфигурации жидкостей. Ты провалилась с этой темой у МакКошки на прошлой неделе. Выучи уже наконец.

Стефани усмехнулась, не понимая, издевается он или заботится.

— Это ты сам придумал… или кто-то сказал?

Эдриан моргнул.

— Что именно?

— Про победителей, у которых своя история. Ты это выучил или сам дошёл?

Он не ответил. Только уставился в пространство, будто мысленно проверяя, не сболтнул ли лишнего. Стеф не отставала.

— Просто если сам… — продолжила она чуть тише, — это значит, что ты что-то понял про людей. А это, знаешь, даже страшнее. Я вот, обычно, ничего не понимаю. Мама всегда шутит, что меня легко обмануть.

Она подняла взгляд и, к его удивлению, не выглядела ни сердитой, ни обиженной. Только немного печальной.

— Мне нравится видеть хорошее. Но я не тупая, Эд. Я просто выбираю сначала попробовать понять, прежде чем судить. Тебя тоже.

— Как будто кто-то пытается видеть в слизеринцах что-то хорошее.

— Моя мама слизеринка, — спокойно ответила Стеф. — И с уверенностью могу сказать, что она очень хороший человек. Волновалась бы ещё поменьше… И плохой человек точно не стал бы столько времени тратить на мои каракули и общаться с какой-то там Вуд.

— Какой-то там? — Неверяще фыркнул Пьюси.

— Ну, да. Просто Вуд.

Чтобы занять чем-то руки, Стеф царапала линии на смятом пергаменте, повторяя схему заклинания.

— С учёбой у меня дела так себе. Вечно болтаю и летаю на метле. Да и то в первой же игре меня сбили. Ужасно заурядно, да?

Пьюси посмотрел на неё с каким-то новым, внимательным выражением.

Он знал таких, как она. Или думал, что знает.

Смешливые, шумные, не слишком амбициозные. Они проходят мимо, не оставляя ни тени, ни следа. Их голоса тонут в общем гуле коридоров, их имена забывают сразу после распределения. Но Вуд — нет. Вуд цеплялась похуже репейника. Не нарочно. Жила слишком ярко, слишком честно и громко.

Она не поддакивала ему, не пыталась понравиться, не выспрашивала ничего лишнего. Говорила то, что думала. Слушала. Лезла не к месту со своей тактильностью. И в этом было нечто непривычное, раздражающе тёплое.

Пьюси не любил тепло. Оно размягчает. Он жил в подземельях Слизерина. Там холодно и вечные сумерки. А в родовом особняке Пьюси так много комнат, что домовики не успевали отапливать их все. Поэтому в коридорах всегда гулял сквозняк.

— Ты очень плохо понимаешь, как работает заурядность, — сказал он наконец. — Это когда никто не запоминает, что ты сказал, и забывает твоё имя через пять минут. А ты раздражающе остаёшься в голове.

— То есть я раздражающая, да?

Она с игривой усмешкой вернулась к формуле и пнула Пьюси под столом, как ни в чём не бывало. Перо заскрипело по пергаменту.

Эдриан долго на неё смотрел. Следующий час они почти не говорили, что для Вуд — небывалая редкость. А если и говорили, то только о Трансфигурации, с которой, на самом-то деле, Стефани легко могла пойти к Диггори или кому-нибудь из пуффендуйских старост. Те зачем-то тратили время на помощь младшим. Праведники.

Темп стал спокойнее. Но Стеф периодически отвлекалась — надолго её молчания не хватило. Она то вспоминала, что не полила цветы в комнате, то начинала болтать о прошедших матчах Высшей Лиги, то возмущалась тем, что в их учебнике по Трансфигурации слишком много загнутых страниц.

Пьюси почти не комментировал, только иногда моргал чуть медленнее, чем обычно, словно переосмысляя собственные жизненные выборы.

И всё же он не сказал бы, что она мешает. Даже когда Вуд сбилась в четвёртый раз в произношении заклинания.

— Тебе бы пригодилась «Принципиальная теория магической плотности». Первая часть. Поможет разобраться в отличиях однородной материи от неоднородной.

— На каком языке ты сейчас разговаривал? — Скуксилась Стеф. — Эльфийский? Парселтанг?

Он разочарованно отложил перо.

— Понятно.

Пьюси вышел из их тихого закутка. Библиотека перед ужином была переполнена, но всё ещё оставалась достаточно тихой для занятий. Скрипели перья, ворчали кресла и стулья под егозливыми студентами.

Эдриан шёл между рядами быстро, шаг чёткий. По привычке скользил взглядом по ученикам: кто с кем сидит, кто кому шепчет, кто размахивает палочкой, кто украдкой ест мармеладки под свитками.

Расслабленный до этого галстук снова сдавил шею. Снаружи Эд выглядел привычно — тот самый холодный слизеринец с высокомерным профилем, у которого в голове только выгода. На лице усмешка и в запасе безупречно отрепетированное молчание.

У стола в дальнем ряду он остановился, заполнил карточку на книгу, и только тогда уловил знакомый голос — говорили чуть громче, чем позволено библиотекой.

— Да плевать я хотел на тест, Перси! — Раздражённо бухтел Оливер Вуд. Руки заняты стопкой книг, которые на него скидывал гриффиндорский староста. — После такого вообще желания нет над чем-то работать. Опять всё списали на «особые потребности факультета».

— У нас завтра практическое занятие, — сухо отозвался Перси Уизли, проходясь взглядом по левитирующему списку. — Снейпу будет неважно твоё мнение про тренировку слизеринцев. Он даст тебе задание, ты провалишь его и получишь свои пять минут позора. Всё.

— Зато это будут честные пять минут позора, — огрызнулся Оливер. — А не как у Флинта и его команды. Они украли мою тренировку!

— На твоём месте я бы радовался свободному времени, которое можно потратить на что-то более полезное.

— Ой, только не начинай…

Эдриану не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что сейчас Вуд закатил глаза. Всё было ясно по интонации.

— Слизерин снова вывернулся. Даже этот мелкий Малфой отвертелся, хотя пострадал твой брат, Перси.

— Спасибо, я в курсе, — процедил староста. — Ему уже лучше.

— Знаешь, я очень пожалел, что всё-таки не дал близнецам устроить драку. Иногда мне хочется самому взять и… — Вуд так резко дёрнул плечом, что стопка книг в его руках пошатнулась, но не упала. — Они это делают годами. Им даже штрафные практически не дают за нарушение правил! Мы все это видим и молчим.

— Потому что бесполезно соваться на рожон.

— Это если ты не хочешь ничего менять, — голос Оливера дрожал от сдерживаемой злости. — А я хочу.

— И что ты предлагаешь? Устроить забастовку?

— Почему бы и нет. Надоело играть по их правилам. Я не собираюсь давать в обиду свою команду и факультет. Они выигрывали восемь лет подряд, Перси. Восемь. Хотя Чарли был гениальным игроком и стратегом. Но их просто подсуживали. Все всё знают. А ничего не меняется. Никогда.

Эдриан замер с книгой в руках, не двигаясь. Плечи чуть напряглись.

Слова, сказанные чужим голосом, эхом отзывались внутри.

«Справедливость — это история, которую рассказывают победители.»

«Ты просто мешаешь остальным.»

«Если слаб — улыбайся и молчи.»

Стеф говорила с тем же жаром. С той же уверенностью в том, что мир должен быть честным. И с тем же бессилием, когда он таким не был.

Пьюси чуть повернулся, боковым зрением наблюдал за Оливером пару секунд.

Тот был на взводе, упрямый до костей. Рукава свитера засучены, на лбу складка, взгляд убийственный. Он шёл спиной вперёд, ещё о чём-то споря с Уизли, а потом грохнул стопку книг на стол. Очевидно, не рассчитав силы.

— Мистер Вуд! — Возмутилась библиотекарша.

— Простите, миссис Пинс!

Пьюси отвёл взгляд и уставился на обложку книги.

Кто бы сомневался, что гриффиндорский капитан будет в ярости.

Слишком он живой. Слишком не умеет молчать, когда надо. Не понимает, что за открытые вопросы в этом мире легко получить закрытую дверь перед носом.

— Мистер Пьюси? Вам подсказать что-то ещё? — Пинс опустила очки на нос.

Эдриан моргнул, останавливая спутанные мысли, и чуть покачал головой.

— Нет, благодарю. Я сам.

Шёл обратно немного медленнее, чем раньше. В голове что-то гудело — не мысль, даже не эмоция, а странное послевкусие.

Вуды. До жути очевидные. До безобразия одинаковые.

Слишком заметные. Раздражающе заметные.

Такие не умеют затаиться. Заурядные? Точно нет.

Вудов нельзя игнорировать. Их невозможно не замечать.

Он покачал головой и тихо фыркнул.

Или у него самого что-то не то с головой.