Истина важнее правил (гет)

Утром Альбедо вернулся с Хребта, когда Аврора уже перестала ждать его шагов. Он принёс в комнату запах снега, поставил на тумбочку чай и два бутерброда, а затем устроился за столом, словно отсутствовал не целую ночь, а каких-нибудь десять минут. Сказать, куда уходил, он не счёл нужным. Аврора тоже не спросила: ей не хотелось снова услышать, что чужие маршруты не имеют отношения к её состоянию.

Она сидела на кровати под шерстяным пледом, то и дело поглядывая в приоткрытую дверь. На столе в соседней комнате были разложены какие-то листы, несколько новых склянок и увесистый том, которого вчера там не стояло. Альбедо время от времени делал пометки и, судя по редкому звону стекла, проверял результаты. Аврора поймала себя на том, что различает эти звуки не хуже, чем когда-то шаги домашних: отец всегда сначала ставил чашку, потом садился, а Лила разбрасывала карандаши прежде, чем принималась за рисунок. Она отогнала воспоминание и отпила чая.

Посторонние шаги она услышала благодаря ветру. Ночью снег успел слежаться, и теперь под чужими сапогами хрустела твёрдая корка. Альбедо обычно ступал легче, выбирая места, где наст не проламывался. Этот человек шёл прямо к лаборатории, не пытаясь обойти заметённые камни.

Аврора поставила кружку. Сначала она подумала, что вернулся кто-то из Ордо, но в следующий миг заметила, как Альбедо отложил перо. Он не суетился, даже не встал сразу; только одним быстрым взглядом проверил дверь её комнаты, расстояние до окна и то, что успел оставить на виду. Затем, пока снаружи приближались шаги, поднялся из-за стола.

Дверь распахнулась прежде, чем гость постучал. В помещение ворвался снег, а следом вошла высокая женщина в непривычном для путешествий наряде. Из-под капюшона выбились светлые волосы с тёмными прядями. Она окинула лабораторию коротким взглядом, которому хватило и двух секунд, чтобы заметить разбросанные бумаги, новые склянки и дверь в глубине помещения.

Аврора узнала её не сразу. О сестре Розарии она слышала только от приезжих, когда ещё могла задавать вопросы о Мондштадте, не опасаясь получить в ответ собственное описание. Церковная сестра, которая редко показывается в соборе, часто бродит по ночам и имеет неприятную привычку оказываться там, где её не ждали.

— Сестра Розария, — произнёс Альбедо. — Не думал, что вы решите подняться сюда в такую погоду. По дороге, должно быть, почти не осталось видимых ориентиров.

— Я умею находить дорогу, — ответила женщина и перевела взгляд на него. — Альбедо.

Она сказала его имя без приветственной любезности, словно проверяла, действительно ли встретила того, кого искала. Аврора, следившая за разговором через щель, неожиданно вцепилась пальцами в плед. Она знала это имя. Оно встречалось в алхимических трактатах, где обозначало одну из стадий Великого делания; несколько раз она слышала о главном алхимике Ордо Фавониус, который предпочитал горам городские приёмы. Но ни разу не связала эти сведения с человеком, запиравшим её на ночь.

Главный алхимик Мондштадта. Здесь, рядом с ней. А она даже не удосужилась узнать, как зовут своего тюремщика.

Некогда она даже выписывала это имя на полях конспекта, пытаясь понять, действительно ли кто-то из нынешних алхимиков предпочитает старые принципы кхемии привычным мондштадтским методам. Известно было немного: главный алхимик работает на Ордо Фавониус, редко появляется на людных собраниях и занимается прежде всего вопросами устройства жизни. Тогда Аврора не придавала слухам значения, считая, что все выдающиеся исследователи неизбежно обрастают легендами. Теперь вспомнила каждое слово.

Она осторожно выглянула ещё на палец шире, стараясь рассмотреть выражение лица Розарии. Если та знала Альбедо по службе, могла заметить необычную осторожность в его движениях. И если решила прийти без предупреждения, то, вероятно, уже предполагала обнаружить здесь что-то, о чём ей не сообщили.

Розария прошла на шаг дальше, стряхнула снег с плеча и снова огляделась. Альбедо не стал заслонять ей проход или требовать объяснений. Он только переместился к полке, стоявшей между ней и комнатой Авроры, будто собирался снять книгу. Край его плаща прикрыл дверь, на которой как раз начал проступать тонкий белый узор.

Аврора успела подумать, что именно такие жесты невозможно будет описать в отчёте. Если бы Розария потребовала объяснить, зачем он встал именно здесь, Альбедо сумел бы привести десяток вполне разумных причин: хотел достать книгу, убрать склянку, уступить проход. Однако сама Аврора видела момент, когда он заметил иней, и знала, что на выбор места ушла всего секунда.

Женщина тем временем сняла перчатку и провела пальцем по пыли на подоконнике. На коже осталась серая полоска. Розария не стала вытирать её сразу и лишь перевела взгляд на свежий след, который Альбедо оставил возле полки. Он стоял спокойно, однако именно теперь Авроре захотелось, чтобы гостья скорее ушла. Слишком легко оказалось вообразить, как за окном появляется патруль и кому-то приходится отвечать на вопросы, которых она сама ещё не успела задать.

Аврора заметила иней слишком поздно. Она прижала ладонь к груди и заставила себя медленно выдохнуть, но шрам уже неприятно ныл. Если Розария увидит след, ей не понадобятся никакие объяснения: достаточно будет спросить, кто живёт за запертой дверью.

— Здесь теперь твоя основная мастерская? — спросила Розария. В её голосе не было открытой угрозы, и оттого вопрос прозвучал ещё неприятнее.

— Одна из полевых, — ответил Альбедо. — На Драконьем хребте некоторые образцы меняются слишком быстро, чтобы перевозить их в город. Разумнее наблюдать за ними на месте, даже если условия здесь менее удобны.

— Понятно.

Розария посмотрела на тяжёлую книгу, стоявшую на полке корешком наружу, потом на нетронутую чашку у второй двери. Аврора поспешно отодвинулась, хотя женщина не могла видеть её лица. Казалось, та замечает слишком много и слишком мало говорит об этом вслух.

— Ты далеко забрался, — заметила Розария спустя несколько секунд.

— Иногда редкий материал находится именно там, где неудобнее всего работать.

Она усмехнулась уголком рта. Альбедо остался возле полки, не пряча рук и не делая вида, что не понял намёка. Аврора смотрела на его плечо, едва видимое из-за дверного косяка, и пыталась угадать, сколько времени он сможет удерживать это спокойствие.

Больше Розария ничего не спросила. Она повернула голову к окну, словно определяла, не усилился ли ветер, и направилась к выходу. У порога остановилась, но так и не обернулась. Дверь за ней закрылась тихо, оставив на полу небольшую горку тающего снега.

Аврора ещё некоторое время сидела неподвижно. Она не знала, ушла ли женщина окончательно или только отошла, чтобы проверить другую сторону убежища. Когда наружные шаги стихли, Альбедо не подошёл к её двери. Он дождался, пока ветер унесёт последний хруст снега, и вернулся к столу.

Розария не произнесла ни одной прямой угрозы. И всё-таки Аврора понимала: та приходила не за алхимическими образцами. У людей, которые просто заблудились на Хребте, взгляд не задерживается на двери, прежде чем они успевают поздороваться.

Аврора вспомнила, как в Академии преподаватели проверяли лаборатории перед экзаменами. Самые строгие из них почти никогда не указывали на нарушения сразу: достаточно было пройти вдоль столов, запомнить несоответствия и уйти, чтобы потом вернуться с вопросами, на которые никто не успел подготовить ответы. Розария смотрела именно так.

За стеной Аврора услышала тихий звон стекла и невольно вздрогнула. Рука снова потянулась к шраму, но она остановила себя: если нужно удерживать силу под контролем, лучше начать с дыхания, а не с бессмысленной попытки закрыть пальцами место, где возникает боль.

Альбедо тем временем вынул из сумки ещё три склянки и расположил их рядом с прежними, затем передвинул книгу так, чтобы её название читалось от входа. На секунду задержал пальцы на корешке и потянулся за чистым листом для отчёта. Аврора впервые заметила, что его движения стали чуть резче. Вероятно, он обдумывал, сколько вопросов вызовет визит, если Розария решит поговорить с кем-нибудь в городе.

Ей захотелось выйти и спросить, что будет дальше. Вместо этого она осталась в комнате, стараясь согреть остывший чай ладонями. По-настоящему его холодность пугала её всё меньше; гораздо страшнее было представить, что он тоже не знает, как поступить.

Когда Альбедо наконец взглянул в её сторону, Аврора невольно отступила от щели. Теперь она знала его имя, и вместе с ним получила множество новых вопросов. Почему главный алхимик Мондштадта скрывает найденную на Хребте девушку? Почему не позвал целителей или рыцарей? И почему, когда Розария посмотрела на дверь, он первым делом встал между ними?

Он снова опустил голову над записями. Аврора слышала, как привычно заскрипело перо, и постепенно разжала пальцы, оставившие складки на пледе. Ответов не прибавилось, зато исчезла одна из иллюзий: здесь не существовало полной безопасности, даже когда дверь была заперта изнутри.