Здесь и сейчас (гет)

Утреннее солнце ласково согревало лицо Лили, когда она открыла глаза. В комнате царила умиротворённая тишина, нарушаемая лишь редким щебетанием птиц за окном. Алиса всё ещё мирно спала, укрывшись одеялом почти с головой.

Лили осторожно выбралась из постели, стараясь не разбудить подругу. Их временное жилище в доме Маккиннонов оказалось настоящим оазисом спокойствия. Расположенный на берегу живописного залива Мори-Ферт, дом был надёжно укрыт от посторонних глаз мощными защитными чарами. Лишь избранные могли увидеть его истинный облик — остальные же натыкались лишь на руины заброшенного здания.

Выйдя на балкон, Лили полной грудью вдохнула свежий морской воздух. Утренний бриз играл с её волосами, принося с собой солёный аромат моря и сладкий запах цветов, украшавших балконные ящики. Часы показывали начало девятого — идеальное время для начала нового дня.

Её взгляд скользил по бескрайней глади залива, когда внимание привлекла движущаяся точка на пляже. Присмотревшись, Лили увидела молодого человека, бегущего в сторону дома. Светловолосый, спортивного телосложения, он выглядел лет на двадцать. Лёгкие шорты и кепка дополняли его утренний спортивный образ.

Когда незнакомец приблизился, Лили смогла разглядеть его получше. Он остановился, чтобы перевести дух, а затем начал делать упражнения на расположенной неподалёку спортивной площадке. Его движения были уверенными и отточенными, что говорило о регулярных тренировках.

Заинтригованная появлением незнакомца, Лили продолжала наблюдать за ним, пока первые лучи солнца не позолотили морскую гладь, создавая на воде причудливую игру света и тени.

Незнакомец двигался легко и уверенно, его мышцы красиво перекатывались под загорелой кожей. Лили невольно залюбовалась его грацией и силой. Он сделал несколько подтягиваний, затем спрыгнул с турника и потянулся, разминая плечи. Даже со своего балкона Лили могла заметить, что у него очень правильная осанка и уверенная походка.

«Кто это может быть?» — подумала она, продолжая наблюдать за незнакомцем. — «Работник Маккиннонов? Или гость?»

Молодой человек тем временем достал из небольшой сумки, которую принёс с собой, бутылку воды и сделал несколько глотков. Его движения были спокойными и размеренными, словно утренняя пробежка была для него привычным ритуалом.

Лили заметила, как утренний ветерок слегка сдвинул кепку, открывая вид на его лицо. Оно показалось ей знакомым, но она не могла понять, где могла видеть этого человека раньше.

Решив не тратить время на догадки, девушка вернулась в комнату, чтобы разбудить Алису.

— Алиса, вставай! — весело прошептала она, тряся подругу за плечо. — Там такое происходит…

В комнате послышалось тихое ворчание.

— Что такое? — сквозь сон протянула девушка, её голос был хриплым от сна. — Если не начался конец света, то я тебя убью, Лили!

— Иди же сюда, — не унималась Лили, её голос звучал возбуждённо и таинственно.

Алиса, всё ещё сонно моргая, медленно поднялась с кровати. Она накинула на себя мягкий халат, который едва прикрывал её ноги, и вышла к Лили на балкон. Яркий солнечный свет заставил её зажмуриться и поднять руку, чтобы прикрыть глаза от слепящих лучей.

Лили, стоя у перил балкона, не могла сдержать улыбку, наблюдая за реакцией подруги. Она знала, что увиденное определённо стоит того, чтобы разбудить Алису так рано.

— Что такое случилось? — протянула Алиса, постепенно привыкая к яркому свету. — Неплохие виды из этого окна.

Лили лишь загадочно улыбнулась и кивнула в сторону пляжа, где всё ещё виднелась фигура молодого мужчины, занимающегося спортом.

Алиса, прищурившись, внимательно наблюдала за незнакомцем. Его движения были плавными и уверенными, каждое упражнение выполнялось с особой грацией. Внезапно, словно почувствовав их присутствие, молодой человек поднял голову.

Их взгляды встретились. Незнакомец улыбнулся так широко и искренне, что у обеих девушек перехватило дыхание. Его улыбка была такой обезоруживающей, что они невольно замерли, не в силах отвести глаза.

Недолго думая, он помахал им рукой, продолжая улыбаться. Алиса и Лили переглянулись, чувствуя, как их щёки заливает румянец. Не сговариваясь, они резко отвернулись и юркнули обратно в комнату, прячась за тяжёлыми шторами.

— О боже! — прошептала Лили, прижимая руку к груди.

— Он нас увидел! — хихикнула Алиса, всё ещё глядя в сторону балкона.

Девушки обменялись заговорщическими улыбками и, не выдержав, разразились тихим смехом. Их щёки горели, но не от стыда, а от приятного волнения.

В этот момент дверь их комнаты распахнулась, и в помещение буквально влетела Марлин. Её лицо сияло от радости, а за спиной развевался лёгкий белый сарафан. Светлые волосы были заплетены в две аккуратные косички, придавая ей особенно юный и свежий вид.

Заметив смущённые лица подруг и их раскрасневшиеся щёки, Марлин остановилась и с подозрением прищурилась:

— А что это вы тут делаете? Почему такие красные?

Алиса и Лили переглянулись, пытаясь сдержать улыбки.

— Ничего особенного, — ответила Лили, стараясь говорить, как можно более непринуждённо.

— Да-да, — подхватила Алиса. — Просто любовались видом.

Но Марлин была слишком хорошо знакома с подругами, чтобы повестись на такие объяснения.

— От кого вы прячетесь? — с удивлением в голосе спросила Марлин, выходя на балкон. Её глаза широко раскрылись от изумления, когда она увидела молодого мужчину, который продолжал свои упражнения.

Несколько мгновений она стояла неподвижно, не в силах вымолвить ни слова. Её взгляд был прикован к незнакомцу, который, казалось, заполнил всё пространство своим присутствием.

— Марлин, ты знаешь, кто это? — спросила Лили, чувствуя нарастающее волнение.

Марлин молчала, её лицо выражало смесь удивления и радости. Наконец, она смогла заговорить:

— Это… это мой старший брат! — её голос дрожал от эмоций. — Но как? Он же уехал несколько лет назад в другую страну… Как он здесь оказался?

В этот момент мужчина поднял голову и заметил Марлин на балконе. Их взгляды встретились, и на его лице расцвела широкая, искренняя улыбка.

— Марлин! — раздался громкий голос, и молодой человек стремительно направился к дому.

Марлин почувствовала, как сердце забилось чаще. Она не могла поверить своим глазам — её брат, которого она не видела столько лет, был здесь, совсем рядом.

— Он идёт сюда, — прошептала она, не отрывая взгляда от приближающейся фигуры.

Лили и Алиса переглянулись, понимая, что сейчас произойдёт что-то особенное. Они видели, как их подруга меняется на глазах — её глаза сияли от радости, а на лице появилась робкая улыбка.

Марлин, не раздумывая ни секунды, выбежала из комнаты, словно ноги сами несли её к долгожданной встрече. Она мчалась по коридору, спускалась по лестнице, не замечая ничего вокруг.

Когда они встретились, Марлин с разбегу бросилась в объятия брата. Он легко подхватил её и закружил в воздухе, а она залилась звонким, счастливым смехом. Этот момент был настолько искренним и тёплым, что даже издалека чувствовалось, как сильно они скучали друг по другу.

Лили и Алиса, наблюдая за этой сценой, переглянулись с улыбками и поспешили в комнату — привести себя в порядок после ночного сна.

Когда брат наконец поставил Марлин на землю, она не могла отвести от него глаз.

— Как ты здесь оказался? — спросила она, всё ещё не веря своему счастью. Её голос дрожал от переполнявших эмоций.

Три года — огромный срок для разлуки с близким человеком. Последний раз Марлин видела брата, когда он, всего год проработав мракоборцем в Министерстве Магии, получил назначение в Голландию. Его отправили туда для укрепления международного сотрудничества и поддержания магического правопорядка.

Работа оказалась настолько поглощающей, что редкие отпуска едва ли позволяли ему вырваться домой. Письма приходили нерегулярно, а визиты и вовсе стали редкостью. Даже месяц назад, в последнем полученном ею послании, не было ни намёка на предстоящий приезд.

— Но как же так? — Марлин не могла скрыть своего удивления. — Ты же ничего не писал о своём возвращении…

Брат улыбнулся, глядя на сестру с нежностью.

— Ты надолго? — не унималась Марлин, её глаза сияли от счастья. — Боже мой, как я рада тебя видеть!

— Остановись, Марлин, — рассмеялся Джейсон, обнимая сестру. — Ты не даёшь мне даже сказать слова.

В этот момент в дверях появилась Эмма Маккиннон. Её рабочая мантия целителя была уже надета — видимо, она собиралась на смену в больницу Святого Мунго.

— Моя дорогая, ты уже проснулась, — произнесла она с улыбкой, заметив Марлин.

— Ты знала, что он приедет? — спросила Марлин, её взгляд метнулся к матери.

По загадочной улыбке матери она сразу поняла — все знали о приезде Джейсона, кроме неё.

— Твой брат хотел устроить тебе сюрприз, — призналась женщина, наблюдая за тем, как лицо дочери вытянулось в явном изумлении.

Марлин не могла поверить своим ушам. Все это время её близкие хранили такую важную тайну! Она чувствовала себя одновременно и обманутой, и счастливой от неожиданной встречи.

— Ну ты и нахал! — воскликнула Марлин, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица, но уголки её губ предательски ползли вверх.

Джейсон лишь рассмеялся в ответ, а их мать покачала головой, глядя на эту сцену. Видя искреннюю радость сына и дочери, она не могла не смягчиться.

Тем временем миссис Маккиннон спустилась в гостиную, где её уже ждали Лили и Алиса.

— Девочки, завтрак на столе, — сообщила она с улыбкой. — Я оставляю вас в распоряжении своей дочери. Она уже составила для вас программу развлечений на сегодня.

— Спасибо, миссис Маккиннон, — вежливо ответила Лили, благодарно улыбнувшись.

— Марлин! — громко позвала женщина, чтобы её услышала дочь, которая всё ещё была во дворе. — Я вернусь только завтра утром. Постарайся, чтобы дом оставался целым, а брат — невредимым.

— Ничего не обещаю! — весело откликнулась Марлин, и миссис Маккиннон лишь устало, но тепло улыбнулась в ответ.

После тёплых прощаний с девушками, миссис Маккиннон исчезла в зелёном пламени камина, оставив их наедине с Марлин и её братом.

Лили и Алиса вышли во двор, где их уже ждали Марлин и Джейсон. Воздух был наполнен предвкушением новых приключений и радостью от неожиданной встречи.

Позавтракав, девочки начали готовить дом к празднику. Марлин каждому дала своё задание. Алиса была ответственной за готовку, и Марлин старательно ей помогала — хотя, по сути, лишь раздавала приказы.

Лили и старший брат Марлин, Джейсон, трудились на заднем дворе, где планировалось всё мероприятие: украшали дом, готовили столы и непринуждённо болтали о жизни.

Вдруг внутри дома что то упало. Лили и Джейсон услышали нервный голос Марлин. Джейсон мгновенно закрыл дверь и наложил на неё чары недосягаемости — чтобы ненароком не попасть под горячую руку.

— Ты очень хорошо её знаешь, — засмеялась Лили, заметив реакцию Джейсона.

— Она любит, чтобы всё было так, как в её голове, — ответил парень. — Иначе нам мало не покажется. Надеюсь, Алиса прожила достаточно хорошую жизнь, потому что Марлин сейчас взбесится.

Они рассмеялись, и эхо их веселья разнеслось по двору, на мгновение заглушив звон молотка и шелест упаковочной бумаги. Лили, всё ещё улыбаясь, взяла в руки гирлянду из бумажных фонариков.

— Может, нам стоит хотя бы изредка попадаться ей на глаза? — предложила она. — Чтобы она не подумала, что мы сбежали.

Джейсон покачал головой, аккуратно закрепляя на перилах веранды венок из ромашек:

— Опасно. Пока она занята Алисой, у нас есть шанс закончить всё без лишних указаний. Давай не будем искушать судьбу.

Лили хихикнула, представляя, как Марлин в пылу праздничного азарта раздаёт распоряжения, размахивая половником. Она ловко перекинула гирлянду через карниз и закрепила концы.

— Знаешь, — задумчиво произнесла она, — несмотря на всю эту суету и её вспыльчивость, именно благодаря Марлин праздники всегда получаются такими… настоящими.

Джейсон на секунду замер, затем кивнул:

— Да, это правда. Она вкладывает в них душу. Просто… иногда эта душа слишком громко заявляет о себе.

Они снова обменялись улыбками и вернулись к украшению, время от времени бросая взгляды на окна дома — не появится ли там силуэт Марлин, готовый ворваться во двор с очередным гениальным планом по совершенствованию праздника.

Несмотря на то, что Джейсон старался вести себя с Лили непринуждённо, девушка замечала: он часто задумывался о чём то и периодически смотрел на часы.

— Тебя что то беспокоит? — непринуждённо спросила Лили, расставляя мягкие кресла по периметру.

— Небольшие семейные дела, — попытался выдавить улыбку Джейсон.

— О которых не знает Марлин? — подмигнула Лили. — Иначе ты бы так не переживал.

Джейсон вздохнул и оглянулся по сторонам. Его действительно тревожило одно, но почему то Лили внушала ему доверие — и он захотел ей всё рассказать.

— Дело действительно в Марлин, — начал он, но запнулся. — Точнее, в её реакции на одного человека.

— А этот человек важен для тебя? — спросила Лили.

Он кивнул.

— Её зовут Кара. Мы познакомились пару лет назад на одном задании. И после моего перевода обратно в Великобританию она согласилась ехать со мной.

— Это же чудесно! — воскликнула Лили. — Марлин будет рада за вас. А кто нибудь ещё знает?

— Родители и всё, — сказал он. — Мы договорились, что она приедет через пару дней. Мама как раз обещала подготовить Марлин к такой новости, но у меня какие то плохие предчувствия.

— Не думай об этом. Марлин обязательно порадуется, что ты нашёл человека, с которым тебе хорошо.

Джейсон хмыкнул.

— Извини, Лили, но я знаю Марлин намного дольше. И её реакция непредсказуема.

Лили на мгновение задумалась, затем мягко улыбнулась.

— Знаешь, иногда самые непредсказуемые реакции оказываются самыми тёплыми. Может, Марлин просто нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли?

— Надеюсь, — тихо ответил Джейсон, снова бросая взгляд на часы. — Очень надеюсь.

Лили положила руку ему на плечо.

— Давай пока сосредоточимся на празднике. Если Марлин увидит, что ты счастлив, это уже многое решит. А остальное… остальное придёт само.

Джейсон кивнул, чувствуя, как немного отпускает напряжение.

— Спасибо, Лили. Ты… ты умеешь находить правильные слова.

— Просто смотрю на вещи проще, — пожала плечами Лили. — А теперь давай закончим с этими креслами. Нужно успеть до того, как Марлин решит проверить, чем мы тут занимаемся.

Они обменялись улыбками и вернулись к работе, но теперь в движениях Джейсона появилась чуть большая лёгкость, а в мыслях — робкая надежда, что всё действительно обойдётся.

Спустя четверть часа в дверях появилась Марлин. Она изучающе оглядела присутствующих, задержав взгляд на каждом — сначала на Лили, потом на Джейсоне, затем снова скользнула по убранству двора.

— Довольно неплохо, — произнесла она, стараясь сохранять серьёзный тон, но в голосе невольно проскользнула тень улыбки. — Думаю, можете быть свободными.

— Есть, мэм! — хором отрапортовали Лили и Джейсон, вытянувшись в шутливом подобии строевой стойки.

Марлин удивлённо подняла брови, на мгновение застыв с приоткрытым ртом. А потом не выдержала — смех вырвался наружу, звонкий и искренний, словно она сбросила с себя невидимую ношу. Лили и Джейсон тут же подхватили, и вскоре все трое смеялись так, что на глазах выступили слёзы.

— Ну вы и… — Марлин, пытаясь отдышаться, махнула рукой. — Вы просто невозможные!

— Это наш секрет успеха, — подмигнула Лили, всё ещё всхлипывая от смеха.

Джейсон, вытирая уголок глаза, добавил:

— Без юмора в этом доме никак. Особенно когда ты за штурвалом.

Марлин покачала головой, но в её взгляде читалась явная теплота.

— Ладно, идите уже. Но если вдруг понадоблюсь — я внутри. И… спасибо. За всё.

Лили и Джейсон переглянулись, понимая, что эти простые слова стоили целого парада похвал. Они молча кивнули, и Марлин, ещё раз окинув взглядом украшенный двор, скрылась в доме.

— Видишь? — тихо сказала Лили, когда шаги Марлин затихли. — Она ценит то, что мы делаем. Даже если не всегда говорит об этом прямо.

Джейсон улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается непривычное спокойствие.

— Да. Наверное, ты права.

Джейсон остался во дворе, а Лили прошмыгнула в дом. Алиса как раз достала из духовки аппетитно пахнущие кексы и недовольно ворчала, почему нельзя использовать магию, когда рядом совершеннолетний волшебник.

— Чтобы всё было идеально, надо вложить в это душу, — ответила Марлин, не отрываясь от списка гостей.

Алиса переглянулась с Лили, и в их невербальном диалоге тут же родилось единодушное решение: в день рождения Марлин с ней лучше не спорить.

— Что ты делаешь? — спросила Лили, присаживаясь на край стола.

— Смотрю, как рассадить гостей, — пояснила Марлин, водя пальцем по строчкам. — Ремус только что отписался, что попадёт к нам через камин. Надеюсь, папа отладил всё как надо — не очень хочется, чтобы Рем улетел куда нибудь подальше отсюда.

— Как мы с Алисой, — отшутилась Лили, вспоминая их не самое гладкое путешествие на Ночном Рыцаре.

— Вот именно! — воскликнула Марлин, бросив на неё строгий взгляд.

Марлин продолжила что то бормотать, то и дело сверяясь со списком и прикидывая в уме рассадку. Кухня наполнилась уютным шумом: тиканье часов, постукивание карандаша, приглушённый смех девушек.

— Лили, — вдруг серьёзно произнесла Марлин, поднимая глаза, — как у вас отношения с Джеймсом?

Лили едва не подавилась, делая глоток прохладной воды. Она мгновенно стала пунцовой, как рак, на что Алиса отреагировала едва сдерживаемой усмешкой.

— Что ты имеешь в виду? — пролепетала Лили, пытаясь собраться с мыслями.

— Я думаю над рассадкой гостей. Если я посажу тебя между Питером и Джеймсом, какова вероятность, что к концу вечера ты не загрызешь Поттера?

— Не переживай, Марлин, у них с Джеймсом теперь совсем другие отношения, — вставила Алиса, подмигивая.

— И что же ты подразумеваешь под этими словами? — Лили раскраснелась пуще прежнего, бросая на подругу укоризненный взгляд.

Марлин улыбнулась и покачала головой:

— Ну, вы же помирились, насколько я помню?

— Мы… да, помирились, — осторожно подтвердила Лили, чувствуя, как жар приливает к щекам.

Алиса, не удержавшись, рассмеялась:

— Видишь, Марлин? Всё у них хорошо. Даже слишком.

Лили метнула в её сторону предупреждающий взгляд, но в глазах уже теплилась улыбка. Марлин, удовлетворённо кивнув, вернулась к своему списку, однако в уголках её губ всё ещё играла лукавая усмешка.

В соседней комнате что-то затрещало. Лили и Алиса переглянулись, но Марлин даже не подняла головы.

— Не обращайте внимания, в этом доме ещё ничего не отлажено, — ответила Марлин, не отрываясь от стопки пергаментов. Её голос звучал так буднично, будто треск был не страшнее тиканья часов.

Но скрежет стал сильнее — теперь он напоминал, как будто кто то с усилием раздирает толстые доски. Алиса поёжилась и покосилась на люстру: та едва заметно покачивалась.

— Джейсон! Что там опять происходит?!

Ответа не последовало, зато треск сменился протяжным скрипом, будто кто то медленно водил гвоздём по стеклу, только в сто раз громче. Лили вздрогнула и инстинктивно придвинулась ближе к Алисе.

Шум в гостиной усилился, и девчонки направились туда. Рядом с камином стоял Джейсон и о чём то говорил в сторону пламени — не кричал, не заклинал, а будто уговаривал, словно перед ним был не огонь, а своенравный зверь, которого нужно утихомирить.

— Джейсон, ты с огнём разговариваешь? — спросила Лили, остановившись на пороге и нервно оглядывая комнату.

Марлин взглянула на часы, Ремус не должен был появиться так рано, что-то не так. Она нахмурилась, пальцы невольно сжались.

И действительно, в следующее мгновение из пламени выпрыгнула девушка, которую ловко подхватил Джейсон. Она была перепачкана в золе, но её это нисколько не смущало — напротив, она рассмеялась прямо у него на плече, будто только что выиграла какой то безумный спор.

— Ну наконец-то! — выдохнула девушка, всё ещё вцепившись в Джейсона, будто боялась, что пол сейчас уйдёт из под ног. — Я думала, этот камин решил меня прогнать через все дымоходы Британии по кругу!

Она отстранилась ровно настолько, чтобы перевести дух, и тут же рассмеялась — смех получился немного дрожащим, но искренним. Зола покрывала её с головы до ног: тёмные разводы на щеках, пепел в спутанных волосах, мантия потемнела от копоти. Но она, казалось, вообще не замечала этого — будто быть перепачканной после прыжка сквозь пламя было самой обычной вещью на свете.

Лили невольно подалась вперёд, потом замерла, не зная, то ли броситься помогать, то ли держаться подальше от искр, которые всё ещё плясали вокруг гостьи. Алиса тихо присвистнула:

— Впечатляющее появление. Ты так каждый раз приходишь?

— Стараюсь не делать это традицией, — подмигнула девушка, отряхивая рукав — но только разнесла золу ещё шире. — Сегодня камин был особенно гостеприимным. Или, наоборот, совсем негостеприимным. Тут как посмотреть.

Джейсон наконец отпустил её, но остался рядом, будто всё ещё был готов подхватить, если она покачнётся.

Марлин скрестила руки на груди, и в её взгляде читалось явное сомнение.

— Я так понимаю, вы знакомы? И ради чего ты едва не устроила пожар в нашем доме, — сухо заметила она.

Лили поняла, что это была та самая девушка, о которой рассказывал Джейсон.

Глядя на реакцию Марлин, все понимали: хозяйка дома точно не ждала таких гостей сегодня, да ещё и в таком… эффектном виде.

— Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил Джейсон, помогая ей отряхиваться от золы. Пальцы его неловко скользили по мантии, будто он всё ещё не верил, что это не иллюзия и не очередной сбой камина.

— Ты разве не получил моё письмо? — так же удивлённо спросила девушка, снимая дорожную мантию и доставая из под неё небольшую подарочную коробку, перевязанную простой бечёвкой. — Мы с твоей мамой договорились, что я приеду сегодня в полдень. Ведь твой отец обещал починить каминную сеть… Я думала, всё уже работает как надо. А оказалось, камин будто взбесился — меня швыряло между трубами, пока не вытолкнуло сюда.

Марлин медленно опустила руку, которой до этого машинально сжимала край стола, словно удерживая дом от падения. Её взгляд теперь был не столько колючим, сколько ошеломлённым — будто она пыталась сложить в голове разрозненные кусочки, которые никак не хотели складываться в единую картину.

— Может быть, мне кто нибудь объяснит, что здесь происходит? — тихо, почти шёпотом спросила она, прожигая дыру в гостье, а потом резко перевела взгляд на брата. — Мама? Полдень? Починенная каминная сеть? Джейсон, может ты объяснишь, что происходит в нашей семье?

— Извини меня, — сконфуженно пролепетала гостья, переминаясь с ноги на ногу и комкая в пальцах край мантии. — Ты же сестра Джейсона, Марлин? Я очень рада с тобой познакомиться. Я Кара, невеста Джейсона.

Она сделала несколько шагов вперёд, явно собираясь обнять Марлин и, наверное, поздравить с днём рождения — коробка в её руках вдруг обрела совсем другой смысл. Но, похоже, Марлин понятия не имела, кто она такая.

— Кто? Невеста? — Марлин едва не подавилась от изумления и уставилась на брата так, будто только что увидела у него вторую голову. — Джейсон, ты… ты вообще в своём уме? Ты мне ничего не говорил!

Кара замерла на полпути, руки повисли, а улыбка сползла с лица, сменившись растерянностью. Она перевела взгляд с Марлин на Джейсона и тихо, почти шёпотом, произнесла:

— Я так понимаю, обо мне никто не рассказывал?

Джейсон побледнел так стремительно, будто из комнаты выкачали весь воздух. Он открыл рот, закрыл, снова открыл, словно пытался подобрать слова, но они рассыпались раньше, чем успевали сложиться во фразы.

— Ну… я собирался… — наконец выдавил он. — Просто момент всё никак не подходил. То одно, то другое…

Лили и Алиса, не сговариваясь, сделали несколько шагов назад, буквально сливаясь с обоями, чтобы не нарваться на неприятности.

— Ты забыл, — повторила она, и в её голосе не было ни крика, ни ярости — только глубокое, почти философское недоумение. — Ты забыл сказать родной сестре, что у тебя есть невеста. И что она приезжает в твой дом. В мой дом. В день моего рождения.

Кара, не выдержав тишины, шагнула вперёд — но уже не для объятий, а скорее, чтобы просто занять хоть какое-то место, где она не будет казаться лишней.

— Прости, что ворвалась вот так, — быстро проговорила она, глядя не на Марлин, а куда-то чуть в сторону, будто боялась встретиться с ней взглядом. — Я думала, всё согласовано. Мама Джейсона сказала, что камин починили, что меня ждут… Я даже подарок приготовила. Я не хотела устраивать сцену.

Коробка в её руках теперь казалась не праздничной, а почти виноватой — будто и она понимала, что попала не в тот момент.

Джейсон наконец стряхнул оцепенение и шагнул вперёд, загораживая собой сестру, будто пытаясь принять удар на себя.

— Марлин, прости. Это моя вина. Я должен был всё рассказать, должен был предупредить. Просто… я боялся, что ты будешь переживать. Или скажешь, что это слишком быстро. Или… ну, я не знаю.

— Хозяева? Кто нибудь есть дома? — в двери и окна со всех сторон кто-то постучался, да так энергично, будто пытался разбудить не только дом, но и соседние улицы.

Лили и Алиса, не сговариваясь, решили воспользоваться моментом — этот шум был как раз тем, что нужно, чтобы хоть немного разрядить повисшее в воздухе напряжение. Они одновременно шагнули к двери, и Лили, чуть помедлив, всё таки распахнула её настежь.

В следующий миг в дом буквально влетели Джеймс и Сириус — оба раскрасневшиеся, будто бежали через полгорода, и оба с огромными букетами алых роз, которые выглядели так, словно их собирали в спешке, но с большим старанием. В руках у Джеймса ещё болтался небрежно перевязанный свёрток — подарок, который явно не хотел лежать ровно.

— Марлин! С днём рождения! — радостно выкрикнул Джеймс, едва не споткнувшись о коврик, но в последний момент удержался, лишь взмахнул букетом, осыпав пол лепестками. — Мы чуть не опоздали, потому что Сириус по дороге решил поспорить с уличным фонарём, что он не волшебный…

Сириус фыркнул, поправил мантию и протянул свой букет чуть более торжественно:

— Это тебе. Потому что имениннице положено самое красивое. Ну, или хотя бы самое заметное.

Марлин, которая ещё секунду назад выглядела так, будто готова была разобрать весь этот вечер по кирпичикам, вдруг застыла, глядя на цветы, а потом медленно, будто сама не веря, улыбнулась — по настоящему, широко, до ямочек на щеках.

— Честно? Я вообще не ожидала, что вы приедете тихо, — отшутилась Марлин, принимая букеты с таким видом, будто это были не цветы, а спасательный круг. — Если бы вы старались быть незаметными, я бы точно забеспокоилась: вдруг с вами что-то случилось.

Казалось, о Каре она на мгновение и правда забыла — и это было на руку и ей, и Джейсону: появилась короткая передышка, чтобы перевести дух и придумать, как всё объяснить без лишней драмы.

В этот самый момент дверь снова распахнулась, и на пороге появился Питер — немного взъерошенный, с раскрасневшимися от ветра щеками и с видом человека, который до сих пор не решил, радоваться ему или бояться. Он неловко переступил с ноги на ногу, будто всё ещё чувствовал под собой качку.

Джеймс, не давая Питеру и слова вставить, тут же выпалил:

— Мы летели наперегонки! Сириус на своём мотоцикле — он клянётся, что это почти как метла, только с рёвом, — Питер в люльке, а я на метле. Почти до самого порога! Ну, может, последние двести ярдов я всё таки шёл пешком, чтобы не врезаться в дымоход…

Сириус тут же вскинул руки, будто защищаясь от упрёков:

— Эй, мотоцикл не виноват, что у него нет тормозов для полётов! Он просто… очень стремительный.

Питер наконец улыбнулся — робко, но искренне:

— Честно? Я думал, что умру от страха. В люльке трясло так, будто мы едем по брусчатке, только брусчатка эта была в облаках.

Марлин, всё ещё с букетами в руках, покачала головой, но в её глазах плясали озорные огоньки:

— Значит, теперь у нас не просто день рождения, а целая воздушная операция.

Марлин наконец опустила букеты на стол — аккуратно, будто боялась раздавить лепестки, — и вдруг шагнула вперёд, обнимая Джеймса, потом Сириуса, а затем и Питера.

— Спасибо, — тихо сказала она, и в этом «спасибо» было столько тепла, что даже Сириус вдруг стал серьёзным и просто кивнул, не пытаясь ничего добавить.

Спустя четверть часа по каминной сети появился Ремус — спокойно, без фейерверков и вихрей, будто просто шагнул из одной комнаты в другую. Он стряхнул с мантии пару невидимых пылинок, оглядел гостиную, где суета уже сменилась уютной деловитостью, и улыбнулся:

— Кажется, я пропустил самое драматичное, зато попал как раз к самому вкусному. Чем могу помочь?

Марлин, стоявшая у стола с деревянной ложкой в руке — будто это был жезл главнокомандующего, — тут же кивнула:

— Отлично. Возьми на себя Алису, Питера и сервировку. Я верю, что под твоим руководством вилки лягут ровно, а не в виде магических рун.

Ремус шутливо отдал честь:

— Есть ровно разложить вилки. Алиса, Питер — за мной. Будем делать так, чтобы Марлин могла гордиться не только пирогами, но и эстетикой.

Алиса тут же подхватила стопку тарелок, сияя:

— Я знаю, где лежат красивые салфетки с вышитыми звёздами! Если разложить их правильно, будет выглядеть как праздничный ритуал.

Питер, всё ещё немного ошарашенный после полёта в люльке, старался держаться поближе к тем, кто не предлагал ничего экстремального:

— Я могу… ну, я могу следить, чтобы ничего не падало. Или подавать. Или просто стоять и кивать.

Ремус спокойно положил ему руку на плечо:

— Этого достаточно. Давай начнём с того, что отнесём тарелки на веранду. Там как раз парни разбираются с барбекю.

И правда: Джеймс, Сириус и Джейсон уже вышли на веранду, прихватив с собой угли, решётки и — что важнее — мотоцикл Сириуса, который теперь стоял посреди веранды, словно почётный гость.

— Смотри, вот здесь — система подачи воздуха, — Сириус тыкал пальцем в какой то хитро изогнутый узел, а Джейсон наклонялся ближе, будто пытался разглядеть в металле заклинание. — Если чуть подкрутить, тяга становится вдвое сильнее. Это почти как заклинание ускорения, только из железа.

Джейсон покачал головой, но в глазах у него светился неподдельный восторг:

— Это гениально. То есть… магия, конечно, круче, но тут есть своя логика. Как будто ты заставляешь мир работать на твоих условиях.

Джеймс, подбрасывая на ладони уголёк, хмыкнул:

— Главное, чтобы эти условия не решили сбежать вместе с решёткой. Ладно, хватит теории — давай разжигать. У нас там Марлин командует, а если мы не принесём мясо вовремя, она превратит нас в сервировочные блюда.

На кухне стояла Лили — почти единственная, вместе с Джейсоном, кто с самого начала был искренне рад видеть Кару. Она подвинула к ней кружку с горячим какао, над которой поднимался лёгкий пар, и тихо сказала:

— Не сердись на Марлин. Ей нужно время, чтобы принять нового человека. Она не со зла хмурится — просто для неё дом как крепость, а тут вдруг всё пошло наперекосяк. Но она не злая. Просто… осторожная, — тихо повторила Лили, будто хотела, чтобы эти слова дошли не только до ушей, но и до самого сердца Кары.

Кара опустила взгляд на кружку, где лёгкая рябь на какао повторяла дрожь в её пальцах.

— Я не хотела, чтобы Марлин злилась, — прошептала она, почти про себя. — Джейсон столько рассказывал о ней… о том, какая она надёжная, как всех держит вместе, как за каждым приглядывает, даже если делает вид, что ей всё равно. Я так хотела ей понравиться. А вместо этого я влетела, как ураган, и всё перевернула.

Лили чуть наклонилась вперёд, словно хотела сократить расстояние между ними, сделать мир чуть меньше и уютнее:

— Знаешь, иногда самое сложное — это как раз хотеть понравиться. От этого начинаешь бояться каждого шага, каждого слова. А Марлин… она чувствует, когда человек напряжён. И тогда сама напрягается в ответ. Это не про тебя. Это про её щит.

В дверях снова появился Джейсон. На этот раз без прихваток и тарелок — просто стоял, будто не решался войти, пока не убедится, что тут можно быть просто собой. Увидев, как Кара сжимает кружку, будто это якорь, он тихо шагнул внутрь и прикрыл за собой дверь, отрезая на минуту шум веранды и смех друзей.

— Она права, — сказал он, подходя и садясь рядом, не слишком близко, чтобы не давить, но так, чтобы Кара чувствовала: он здесь. — Я столько тебе про Марлин рассказывал, что ты, наверное, уже представляла её такой… идеальной. А она не идеальная. Она просто очень сильно любит этот дом и нас всех. И когда что-то идёт не так, она сначала хмурится, потом ворчит, а потом всё равно делает так, чтобы всем было хорошо. Даже тем, кого пока не готова обнять.

Кара слабо улыбнулась — улыбка вышла немного кривой.

С улицы послышался голос Марлин — громкий, чуть хрипловатый от вечернего воздуха.

— Все к столу, пока мясо не остыло!

Лили, Джейсон и Кара вышли на веранду. Солнце уже почти село, и мягкий, золотистый свет ложился на стол, на тарелки, на лица — будто специально старался сделать этот вечер чуточку добрее.

Праздник прошёл почти без происшествий — если не считать того, что Сириус чуть не поджёг салфетку, пытаясь показать «эффектный способ поднести блюдо», а Питер в панике замахал руками и случайно опрокинул графин с лимонадом (но тут же, покраснев до ушей, всё вытер, и никто даже не сделал ему замечания).

Джеймс и Сириус старались развеселить каждого. Сириус сыпал шутками так щедро, будто у него где-то в кармане был бесконечный мешочек с остротами, а Джеймс подхватывал, добавлял драматизма и размахивал руками, так что Алиса хохотала до слёз, а Лили улыбалась, не пряча глаз.

Девчонки смеялись над каждой шуткой, даже над самой нелепой, потому что в этом и была магия вечера: когда смешно не из за того, что шутка гениальная, а из за того, что рядом свои.

Марлин старательно не обращала внимания на Кару — будто её вообще не было здесь. Она двигалась по веранде, как капитан по палубе: подкладывала кому-то ещё кусочек пирога, проверяла, хватает ли салфеток, кивала Ремусу, когда он тихо спрашивал, не нужно ли ещё что-то. И ни разу не посмотрела в сторону Кары. Не грубо, не зло — просто будто обходила её взглядом, как острый угол, о который пока страшно споткнуться.

Но Кара не съёживалась. Она сидела рядом с Джейсоном, держала в руках тарелку, слушала, как Джеймс рассказывает какую-то совершенно неправдоподобную историю про то, как однажды он пытался научить кота летать (и кот, по его словам, был не против), и время от времени тихо улыбалась. Не широко, не напоказ — так, чтобы улыбка оставалась только её, маленькой и настоящей.

А Джеймс тем временем старался ухаживать за Лили: то подавал ей напиток, то подкладывал ещё кусочек пирога, то просто оказывался рядом, будто хотел, чтобы она знала — он тут, он старается, и ему важно, чтобы ей было хорошо.

Лили вела себя непринуждённо. Ей не были противны эти ухаживания — скорее, они её забавляли и грели. Она не кокетничала, не строила глазки, просто принимала всё это с лёгкой улыбкой, иногда поддразнивала Джеймса, и в её взгляде было столько спокойствия, что он, казалось, становился увереннее с каждой её фразой.

Джейсон, сидевший рядом с Карой, время от времени ловил её взгляд и чуть кивал — не словами, а так, будто говорил: «Я рядом. Всё идёт как надо». И Кара кивала в ответ, и этого тоже было достаточно.

Ремус сидел в стороне, чуть в тени, и наблюдал за всеми. Он не шутил, не старался быть в центре внимания — просто был тем, кто держит равновесие. Когда смех становился слишком громким, он спокойно ставил чашку на стол, и шум сам собой чуть стихал. Когда кто-то замолкал, он задавал простой вопрос: «А что было дальше?» — и история снова текла вперёд.

И вот, когда тарелки опустели наполовину, а смех стал чуть тише, потому что все наелись и согрелись, Марлин наконец остановилась. Она стояла у края стола, держа в руках кружку с чаем, и смотрела не на кого-то одного, а на всех сразу — на Джеймса, который всё ещё пытался убедить Питера, что летать на метле безопаснее, чем ехать в люльке мотоцикла; на Алису, которая записывала что-то в маленький блокнот, наверное, чтобы потом не забыть ни одной шутки; на Ремуса, который спокойно кивал, будто одобрял сам ход вечера; на Лили, сидевшую с поджатыми ногами и улыбавшуюся чему-то своему; на Джейсона и Кару, которые сидели близко, но не слишком, будто проверяли, насколько мир готов принять их вдвоём.

И тогда Марлин тихо, но так, чтобы услышали все, сказала:

— Спасибо, что пришли. Спасибо, что не дали этому дню быть обычным. Даже если вы чуть не сожгли веранду, чуть не утопили стол в лимонаде и чуть не научили кота летать. Без вас тут было бы… тихо. А тишина — это хорошо, но не сегодня.

Все заулыбались, кто-то хмыкнул, кто-то кивнул, а Джеймс торжественно поднял чашку:

— За Марлин! За то, что терпит нас всех. И за этот дом, где даже катастрофа выглядит как праздник.

— За Марлин! — подхватили все, и чашки звякнули друг о друга, как маленькие колокольчики.

Когда шум за столом понемногу стих и все разбились на небольшие компании — Сириус с Джеймсом горячо обсуждали, можно ли приделать к метле фары, Питер пытался их вразумить, Лили и Алиса шептались, поглядывая на пирог, будто собирались устроить на него ночной набег, — Кара тихо отодвинула стул. Её пальцы на секунду замерли на краю коробки — той самой, перевязанной простой бечёвкой, — а потом она всё-таки встала.

Она подошла к Марлин, которая стояла у перил веранды, глядя в сад, где сумерки уже сплетались с ночной тьмой. В руках у Марлин была чашка, почти остывшая, и вид у неё был такой, будто она хотела хоть на минуту остаться наедине с тишиной. Но Кара не дала ей этой минуты — не из упрямства, а потому что знала: если не сделает этого сейчас, потом будет ещё страшнее.

— С днём рождения, Марлин, — тихо, но отчётливо сказала Кара, протягивая коробку. — Я хотела вручить это ещё днём, когда всё было по плану… ну, когда я думала, что он вообще есть, этот план. И… спасибо, что не выставила меня за дверь сразу. И за этот вечер тоже. Было очень весело.

Марлин медленно обернулась. Взгляд её скользнул по коробке, по лицу Кары, по её напряжённым плечам, будто она пыталась прочитать между строк то, чего там не было. И вместо того чтобы взять подарок, она чуть прищурилась и бросила, не зло, но с той самой колкостью, которую пускают вперёд, как щит:

— Знаешь, без твоего присутствия праздник, наверное, удался бы ещё лучше. Спокойнее. Без золы на ковре и без того, чтобы объяснять, почему в гостиной пахнет дымом.

Кара поджала губы. Не от обиды — от усилия не дать обиде прорваться. Пальцы крепче сжали коробку, будто она могла удержать в ней всё, что хотелось сейчас сказать и что лучше было не говорить. Она кивнула, будто принимая удар, и уже хотела шагнуть назад, раствориться в полутьме сада, чтобы никто не видел, как дрожат её ресницы.

Но не успела.

Джейсон оказался рядом быстрее, чем кто-либо успел понять, что происходит. Он не кричал, не размахивал руками — просто встал между ними, не загораживая, а как будто ставя невидимую черту, которую нельзя переступать.

— Нельзя так себя вести, — спокойно, но твёрдо сказал он, глядя прямо на сестру. — Ты имеешь право не хотеть, чтобы всё шло наперекосяк. Имеешь право злиться, если планы рушатся. Но ты не имеешь права делать больно тому, кто пришёл с открытым сердцем. Кара не враг. Она не хотела испортить твой день. Она хотела стать частью него.

Марлин чуть нахмурилась, будто слова брата ударили по чему-то внутри, по тому месту, которое она старалась держать закрытым.

— Я не… — начала она, но осеклась, потому что сама услышала, как неубедительно это звучит. — Просто это всё… слишком быстро. Слишком шумно. Слишком.

— Слишком, — повторил Джейсон, но уже мягче. — Да, слишком. Но знаешь, что самое странное? Мне кажется, тебе даже нравится, когда слишком. Иначе ты бы не держала этот дом открытым для всех нас.

Кара, всё ещё державшая коробку, вдруг тихо сказала:

— Если ты не хочешь его брать — всё в порядке. Я не обижусь. Правда. Я просто хотела… хотела сделать этот день хоть чуточку лучше. Узнать тебя ближе.

И тут Марлин будто сломалась изнутри — не в плохом смысле, а так, как ломается лёд, когда под него наконец пробивается тёплая вода. Она опустила плечи, посмотрела на коробку, потом на Кару — уже не сквозь прищур, а прямо, без брони.

— Прости, — коротко, без лишних слов, сказала она. — Это вышло… не так, как должно было. Я не хотела тебя задеть. Просто, когда всё летит вверх дном, я сначала хватаюсь за колкости, а потом уже думаю.

Кара медленно выдохнула, будто только сейчас вспомнила, что нужно дышать.

— Ладно, — прошептала она. — Я понимаю.

— Не просто «ладно», — вмешался Джейсон, чуть смягчая голос. — А давай по-другому. Давай без спешки. Вот коробка. Вот день рождения. Вот мы все тут. И если тебе нужно время, чтобы привыкнуть — мы подождём. Никто никуда не исчезнет.

Марлин кивнула, взяла коробку — не резко, а осторожно, будто та могла рассыпаться в руках. Повертела её, разглядывая простую бечёвку, узел, который Кара завязывала, наверное, раз десять, чтобы вышло ровно.

— Спасибо, — сказала она, и эти два слова прозвучали тяжелее, чем любые клятвы. — И… знаешь, насчёт «без тебя было бы спокойнее» — это я зря. Потому что спокойствие — это хорошо, но иногда… иногда дом должен немного шуметь, чтобы чувствовать, что он живой.

Кара улыбнулась — чуть-чуть, только уголками губ, но это была настоящая улыбка, не натянутая:

— Тогда пусть шумит. Я не против.

Лили, которая незаметно подошла поближе, тихо хихикнула:

— Ура. Теперь можно официально считать, что день рождения спасён. От тишины.

Алиса, выглянув из-за её плеча, кивнула:

— И от недопонимания. А ещё у нас остался праздничный торт. Так что, если кто-то хочет помириться окончательно — есть проверенный способ.

Сириус, который всё это время делал вид, что не подслушивает, а просто «изучает расположение звёзд», тут же шагнул вперёд:

— Торт — это серьёзно. Марлин, ты же не будешь теперь язвить, если мы съедим последние кусочки?

Марлин фыркнула, но в этом фырканье уже не было колючести:

— Ешьте. Только не говорите потом, что я вас не предупреждала: после полуночи магия торта становится непредсказуемой.

Джеймс, хлопнув в ладоши, тут же подхватил:

— Значит, надо успеть до полуночи! Питер, ты с нами?

Питер, который явно хотел просто посидеть и послушать, как всё уладилось, всё-таки кивнул:

— Ну… если это ради спасения торта, то да.

Ремус, стоявший чуть поодаль, улыбнулся и тихо сказал:

— Вот и хорошо. Когда все вместе — даже торт вкуснее.

А потом они снова сели за стол — уже не так шумно, но зато с тем особенным спокойствием, которое приходит после того, как острые углы были замечены, названы и аккуратно сглажены. Кара села рядом с Джейсоном, но теперь уже не так напряжённо, будто ей наконец разрешили просто быть. Марлин не бросала на неё косых взглядов, не отворачивалась — она просто была рядом, как человек, который ещё не знает, как правильно протянуть руку, но уже не прячет её за спину.

— Я рада, что всё разрешилось у вас с Марлин, — сказала Лили в конце вечера, собирая со стола тарелки и укладывая их аккуратной стопкой, будто это был не просто ужин, а какой-то важный ритуал завершения дня. — Знаешь, она на самом деле не злая. Просто… у неё броня толстая. И снимать её она умеет только по одной пластинке за раз.

Кара, вытирая полотенцем блюдце — осторожно, будто оно было из тончайшего стекла, а не из обычной керамики, — тихо рассмеялась:

— Я и не надеялась, что будет легко. Зная Джейсона, можно было представить его сестру. Он ведь тоже сначала делает, а потом думает. Но при этом… он всегда старается всё исправить. И Марлин, похоже, такая же. Только исправляет не словами, а делами.

Лили усмехнулась, покосившись на неё:

— Точно. У них это семейное: сначала ворчать, потом спасать. Сначала сказать «я не хочу этим заниматься», а потом оказаться в центре всего и делать лучше всех.

— Это хорошо, что есть такая дружная семья, когда все стоят друг за друга, — поджала губы Кара.

— У тебя разве не так? — спросила Лили и тотчас же поняла, что задела ее за живое.

— К сожалению, нет, — мрачно усмехнулась девушка. — Семью, где родной брат пытается убить собственную сестру, вряд ли можно назвать образцово показательной.

Лили так и застыла с приоткрытым ртом, будто слова Кары ударили по чему-то самому привычному и надёжному — по той картине мира, где семья значит «тебя защитят», а не «от тебя отрекутся». Потом она резко выдохнула, будто только сейчас вспомнила, что нужно дышать, и опустила тарелку, которую держала, прямо на стол — без всякой аккуратности, без всякого ритуала.

— С этим можно смириться, но забыть очень сложно, — грустно сообщила она.

— Как это произошло? — спросила Эванс и тут же замолчала, пытаясь понять, можно ли дать этой истории огласку.

Кара слабо улыбнулась, но не стала утаивать ничего.

— Он — лишь часть того мира, от которого мне хотелось бы отстраниться. Когда-то мы были семьей, но ему показалось этого мало, в его жизни появились люди, которые обещали дать ему большую силу. Понимаешь, о чем я? Он выбрал темную магию, но поплатился за это.

— Разве у вас тоже война? — Лили села на ближайшую табуретку и положила руки на колени.

— Не такая, как у вас, но Сама-Знаешь-Кто в последнее время стал набирать сторонников за пределами Великобритании, — горько усмехнулась она. — Я была мракоборцем, — тихо продолжила Кара. — В Нидерландах у нас не было такой славы, как у мракоборцев в Британии, но работы хватало. Когда Сама-Знаешь-Кто начал раскидывать свои сети шире, его люди стали вербовать и там. Мы выследили одну группу, которая собирала сторонников в старых заброшенных поместьях. Это было обычное задание: прийти, обезвредить, арестовать. Я даже не думала, что среди них окажется он.

Она на мгновение замерла.

— Когда я ворвалась в зал, там уже шёл ритуал. Не просто вербовка — они хотели связать людей клятвой, которая не оставляет выбора. Я успела оглушить двоих, прежде чем остальные заметили меня. А потом… он вышел из тени. Мой брат. Тот, с кем мы когда-то делили одну мантию, чтобы не замёрзнуть зимой. Он посмотрел на меня… и в его глазах не было ничего от того мальчишки. Только тьма и уверенность, что он делает правильное дело. Он выкрикнул заклинание — то самое, от которого не спасают щиты. Я только успела подумать: «Как глупо. Как нелепо умирать вот так, посреди чужого зала, когда дома даже не знают, где я».

Лили тихо всхлипнула, но тут же прикусила губу, будто стыдясь своей слабости.

— А потом появился Джейсон, — продолжила Кара, и на этот раз в её голосе прозвучало что-то тёплое, будто среди тьмы вспыхнул один-единственный огонёк. — Он был там по другому делу, но когда увидел, что происходит, не стал разбираться. Он бросился вперёд, отбил заклинание, швырнул в моего брата оглушающим, а потом схватил меня за руку так крепко, будто боялся, что если хоть на секунду ослабит хватку, меня утянет обратно в эту тьму. И не отпускал, пока я не смогла снова дышать.

В дверях тихо появился Джейсон. Он не вошёл сразу — замер на пороге, будто почувствовал, что тут сейчас нельзя шуметь, нельзя торопить, нельзя перебивать. Потом шагнул внутрь, сел на пол рядом с Карой, не касаясь её, но так близко, что она чувствовала тепло его плеча.

Лили не нужно было слов, чтобы понять, что она стала лишней. Она встала со стула и вышла из комнаты, оставив их вдвоем.

В доме постепенно становилось тихо. Все разошлись по своим комнатам, каждая группа гостей получила своё уютное пристанище на ночь.

Алиса и Лили проявили заботу о Ремусе и Питере, согласившись уступить им свою гостевую комнату. Это был щедрый жест, который говорил о их доброте и гостеприимстве.

Марлин, проявив хозяйственность, заняла комнату родителей и предусмотрительно подготовила там место не только для себя, но и для Алисы с Лили. Это решение позволило оптимизировать размещение гостей.

Джейсон и Кара нашли свой уголок в его комнате, где, вероятно, им было комфортно вдвоём.

Джеймс и Сириус, как самые неугомонные гости, получили в своё распоряжение гостиную. Возможно, хозяева дома решили, что так будет безопаснее для остальной части жилища.

Гости постепенно покидали общий зал, растворяясь в полутёмных коридорах дома. Первым незаметно исчез Питер, словно тень скользнув к выходу. Вскоре за ним последовал Ремус, который, в отличие от своего друга, не забыл попрощаться с присутствующими, пожелав всем спокойной ночи своим мягким, успокаивающим голосом.

Уход Кары и Джейсона остался незамеченным — возможно, они тоже решили не привлекать к себе лишнего внимания, тихо удалившись в комнату юноши.

Марлин, проявив заботу о двух шумных друзьях, взяла под руки Джеймса и Сириуса. С видом хозяйки, показывающей гостям их временное жилище, она повела их в гостиную, где им предстояло провести эту ночь.

Алиса, стоя в дверях, обернулась к Лили. Её взгляд выражал лёгкое беспокойство и заботу.

— Ты идёшь, Лили? — спросила она, ожидая ответа подруги.

Но Лили, погружённая в свои мысли, продолжала сидеть у костра. Её взгляд был устремлён в звёздное небо, словно там, среди бесконечных светил, она искала ответы на свои вопросы.

— Я останусь здесь ненадолго, — тихо ответила Эванс, не отрывая взгляда от мерцающих звёзд.

Алиса, пожав плечами, пожелала подруге спокойной ночи и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

Тишина постепенно окутывала дом. Последние отголоски смеха и разговоров из гостиной затихли, и вскоре погас свет, погрузив комнаты в мягкий полумрак.

Лили, уютно устроившись в кресле, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Её голова покоилась на коленях, а взгляд был устремлён в танцующие языки костра. В этой позе она казалась особенно хрупкой и беззащитной.

В голове Лили проносился калейдоскоп впечатлений этого дня. Большой дом, наполненный голосами гостей, словно ожившая картина. Насыщенный вечер, полный неожиданных поворотов и ярких моментов. Новые знакомства, которые, возможно, перерастут в крепкую дружбу. Каждый момент этого дня оставлял свой след в её душе, словно звёзды на ночном небе, складываясь в неповторимый узор воспоминаний. И сейчас, в тишине ночи, она могла спокойно осмыслить всё произошедшее, наслаждаясь этим особенным моментом уединения.

Тишина была нарушена внезапным звуком шагов на веранде. Лили вздрогнула, услышав знакомый голос — это был Джеймс. Его появление заставило её сердце биться чаще, и она сама удивилась своей реакции на его присутствие. Джеймс приближался медленно, стараясь держать дистанцию, словно чувствуя её неуверенность. Его голос звучал тихо и мягко:

— Не спится?

Лили замерла, не зная, как реагировать на появление Джеймса. Его тихий голос, раздавшийся в ночной тишине, заставил её сердце биться чаще. Она не ожидала увидеть его здесь, и эта неожиданная встреча вызвала в ней целую бурю противоречивых чувств.

— Не спится, — повторила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Просто решила посидеть у костра.

Лили подняла взгляд, и в её глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся лёгкой улыбкой.

Джеймс присел на корточки рядом с креслом, не слишком близко, чтобы не нарушить её личное пространство.

Он откуда-то достал два бокала горячего шоколада и протянул его Лили. Девушка удивленно заморгала, потому что была уверена, что руки Поттера были пусты, когда он здесь появился.

— Вот, — протянул он один Лили. — Немного согреет в прохладный вечер.

Лили приняла бокал с благодарной улыбкой.

— Очень мило с твоей стороны, — сказала Лили, делая глоток горячего напитка.

— Мы же все-таки друзья, — подмигнул парень. — Я же могу сделать приятное другу?

— Конечно, Джеймс, — ответила Лили смешком.

Джеймс расслабленно наклонился на спинку стула, который стоял напротив Лили, и продолжал смотреть на нее, не сводя взгляда. Собственное имя, произнесенное ее губами, звучало для него мелодично. В ее тоне не было грубости и пренебрежения, что радовало его. Хотя он старался вести себя осторожно.

— У тебя что-то произошло? — Джеймсу не давало покоя резко сменившееся настроение Лили среди праздника. Она была жизнерадостной, ко всем подходила, старалась уделить внимание каждому, до определенного момента, когда после разговора с Карой ее лицо резко побледнело, а привычная жизнерадостность испарилась.

— Не бери в голову, — тихо ответила Лили, отводя взгляд.

— Разве друзья не должны делить радость и горе друг друга? — невозмутимо произнес Джеймс, в очередной раз напомнив о новом статусе их взаимоотношений.

Лили демонстративно хмыкнула, закатив глаза.

— Ты же не отстанешь? — с улыбкой произнесла она, стараясь не казаться загруженной.

— Я не могу настаивать, — пожал плечами парень.

Лили на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. Её голос звучал непривычно тихо и серьёзно, когда она наконец заговорила:

— Мне страшно, — призналась она, глядя в огонь. — То, что сейчас происходит в стране… Мы сидим здесь, пьём горячий шоколад, живём настоящим моментом. Но я не могу не думать о том, что будет дальше. О том, что ждёт нас после школы. Вдруг мы все разойдёмся, потеряем связь друг с другом? А если друзья начнут предавать друг друга?

Её слова повисли в воздухе, словно тяжёлые облака, нависшие над домом. Джеймс внимательно слушал, чувствуя, как серьёзность момента передаётся и ему.

— Этого никогда не будет, — твёрдо произнёс он, резко поднимаясь со стула. В его голосе звучала непоколебимая уверенность. — Не могу говорить за всех в мире, но в отношении тех, кто сейчас находится под этой крышей, я абсолютно уверен. Мы не предадим друг друга, Лили. Мы будем держаться вместе, что бы ни случилось.

— Хотелось бы в это верить, — поджала губы Лили, мысленно возвращаясь к своим прежним иллюзиям о Северусе.

Джеймс сделал несколько шагов в её сторону и опустился на колени, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Лили, — тихо произнёс он, — неужели ты думаешь, что кто-то из нас когда-нибудь пойдёт другой дорогой?

Лили колебалась. Слова Кары о том, как родной брат предал семью и едва не убил сестру, заставили её по-новому взглянуть на вещи. Она не могла представить, что её давние подруги, с которыми она прошла через столько испытаний, способны на предательство.

— И, если честно, мне тоже сложно поверить, что кто-то из моих друзей станет Пожирателем смерти, — призналась она, глядя в огонь.

В её голосе звучала искренняя тревога.

Джеймс поднялся, машинально взъерошив свои волосы. Слова вырвались сами собой, прежде чем он успел их обдумать:

— Ты иногда слишком хорошо думаешь о некоторых своих друзьях, — в его голосе прозвучала явная насмешка, память о том дне, когда Снейп предал их дружбу, всё ещё была свежа.

Лили подняла глаза и прямо встретила его взгляд:

— Если ты о Северусе… — начала она, и по тому, как дёрнулось лицо Джеймса, поняла, что попала в точку.

Она скрестила руки на груди, защищаясь:

— Я стараюсь не судить поспешно.

В душе Лили царило смятение. Она давно убедила себя, что их дружба с Северусом закончена, разорвана окончательно и бесповоротно. Но где-то глубоко внутри продолжала теплиться надежда, что есть объяснение его поступкам, что он не такой, каким кажется. Она не хотела признавать это даже перед самой собой.

Слова, сказанные Джеймсу, вырвались непроизвольно. Она вовсе не имела в виду, что их с Северусом дружба продолжается. Просто не могла заставить себя окончательно отвернуться от человека, которого когда-то считала близким другом.

Джеймс же воспринял её слова совсем иначе. Его лицо выражало искреннее недоумение. В его памяти были свежи воспоминания о том, как недавно Лили твёрдо заявила о прекращении любых контактов со Снейпом. Что же изменилось с тех пор?

— Я не понимаю, — наконец произнёс он, нахмурив брови.

Лили вздохнула, осознавая, что запутала не только Джеймса, но и саму себя. В её сердце шла борьба между разумом, кричащим о предательстве, и сердцем, которое всё ещё хранило тёплые воспоминания о былой дружбе.

— Дело не в том, что наша дружба продолжается, — тихо начала она, но слова застревали в горле. — Просто… я не могу так легко отказаться от веры в людей.

— Даже если твои друзья — Пожиратели смерти? — бросил он с вызовом.

— Ты будто всё знаешь наверняка, — парировала Лили, защищаясь.

— Поверь, Лили, — Джеймс сжал кулаки, борясь с гневом, — я знаю достаточно об этом человеке. И я надеялся, что ты будешь умнее и перестанешь искать оправдания для Нюниуса.

В воздухе повисло напряжение. Слова повисли между ними, словно острые осколки стекла. Джеймс не мог понять её преданности человеку, который однажды уже предал её. А Лили не могла объяснить, почему до сих пор хранит в сердце надежду на то, что в Снейпе осталось что-то хорошее, хотя сама для себя решила, что им никогда больше не идти одной дорогой.

— Никто из нас не знает всей правды, — тихо, но твердо произнесла она.

Джеймс сделал шаг вперёд, его глаза пылали яростью.

— Правда в том, что он предал тебя однажды, и я не верю, что он изменится, — отрезал он, его голос дрожал от напряжения.

Лили отвернулась к костру, не желая продолжать этот разговор. Пламя казалось ей сейчас единственным надёжным другом, единственным, кто не предаст и не осудит. Она чувствовала, как внутри неё разгорается конфликт — между разумом, соглашающимся с Джеймсом, и сердцем, которое продолжало верить в Северуса.

Тишина, повисшая между ними, была тяжёлой и гнетущей. Костёр трещал, словно пытаясь заполнить пустоту словами, которые они не могли произнести. Джеймс стоял неподвижно, ожидая, что она повернётся, что они продолжат разговор, но Лили лишь плотнее закуталась в свою шаль, словно пытаясь отгородиться от всего мира.

В этот момент она поняла, что их дружба с Джеймсом, несмотря на все обещания, всё ещё не достигла той глубины, где можно было бы делиться самыми сокровенными мыслями и чувствами.

— Я полагаю, мы не сможем прийти к единому мнению, — сказала Лили, её голос звучал устало и немного надломлено.

— Пока ты будешь оправдывать предательства — нет, — твёрдо ответил Поттер, его взгляд был непреклонным.

Лили хмыкнула, резко поднялась с кресла, её движения были полны раздражения. На мгновение она остановилась, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление, но тут же сменилось язвительной насмешкой.

— Знаешь, Джеймс, — произнесла она с едкой иронией, — иногда ты бываешь таким же упрямым, как и тот, кого ты так ненавидишь. Только он предаёт словами, а ты — своим непоколебимым осуждением.

Джеймс стоял неподвижно, глядя вслед удаляющейся Лили. Её последние слова эхом отдавались в его голове, заставляя его переосмыслить всё сказанное. Он понимал, что позволил эмоциям взять верх над разумом, что его слова были слишком резкими и необдуманными.

Джеймс медленно опустился на корточки перед костром, подбросил пару поленьев. Треск древесины казался слишком громким в этой внезапно наступившей тишине. Он понимал, что должен пойти за ней, извиниться, объяснить, что просто беспокоится о ней, но гордость не позволяла сделать первый шаг.

В ночной тишине его собственные мысли звучали особенно громко. Он осознавал, что наговорил много лишнего, позволил своим страхам и предубеждениям руководить разговором. Но как исправить то, что уже сказано? Как вернуть доверие, которое он только что подорвал?

Джеймс поднял взгляд к звёздному небу, словно ища там ответы на свои вопросы. Но звёзды молчали, лишь огонь продолжал гореть, напоминая о том, что некоторые раны можно залечить только временем и искренними извинениями.

На следующий день Лили старалась как можно дольше оставаться в своей кровати. Она слышала, как на первом этаже дома Маккиннонов царила жизнь: до неё доносились приглушённые голоса, звон посуды, смех и торопливые шаги. Но даже настойчивые, хоть и тщетные, попытки Алисы поднять подругу с постели не возымели успеха.

Лили отчаянно не хотела пересекаться с Джеймсом после вчерашнего разговора — слова, брошенные в пылу эмоций, всё ещё жгли изнутри, а мысли о возможной встрече вызывали холодную дрожь. Она плотнее закуталась в одеяло, словно оно могло стать щитом от грядущих неудобных объяснений, и вновь отвернулась к стене, уставившись в одну точку.

Тишина комнаты давила, но была предпочтительнее неизбежного столкновения. Лили перебирала в голове варианты: притвориться больной, сбежать через окно, затаиться до темноты… Всё казалось лучше, чем столкнуться с его взглядом — взглядом, в котором, как ей казалось, она увидит разочарование или, что ещё хуже, равнодушие.

Однако спустя четверть часа в комнату ворвались Марлин с Алисой. Марлин села на край кровати Лили и положила руку ей на плечо, переглядываясь с Алисой.

— Можешь не притворяться больше спящей, он уже ушёл, — пропела Марлин над самым ухом подруги.

Лили чуть вздрогнула, и Марлин тут же поняла: подруга давно не спит. Она закатила глаза — так, чтобы Лили не видела, — и покачала головой. Алиса, стоя у двери, сжала губы и слабо улыбнулась, словно пыталась одновременно и поддержать подругу, и не выдать своего лёгкого раздражения.

— Я не понимаю, о чём ты, — буркнула Лили из-под одеяла, старательно придавая голосу сонную хрипотцу.

Марлин усмехнулась и слегка потрясла её за плечо:

— Лили, мы знаем, что ты не спишь. Ты даже не перевернулась за всё время, как мы вошли. И дыхание у тебя слишком ровное для спящего человека.

Лили натянула одеяло чуть выше, скрывая лицо. Молчание затянулось. Она перебирала в голове слова, пытаясь решить, стоит ли открыться подругам. С одной стороны, ей отчаянно хотелось выговориться, с другой — страх перед осуждением или неуместными советами сковывал язык.

— Давай же, Лили, — подключилась Алиса, подмигнув подруге. — Мародёры рано утром уже уехали, думаю, не захотели видеть тучную мину Поттера. Признайся, опять поссорились?

— Можно не буду признаваться? — тихо ответила Лили, убирая в сторону одеяло.

В комнате повисла пауза. Марлин осторожно поправила прядь волос, упавшую на лицо, и мягко произнесла:

— Знаешь, Лили, мы вовсе не пытаемся тебя поддеть или выспросить секреты. Просто… видим, что ты расстроена. И хотим помочь.

Алиса кивнула.

— Да. Если хочешь — поговорим о чём-то другом. Или просто посидим в тишине.

Лили глубоко вздохнула, словно решаясь на что-то. Пальцы нервно теребили край простыни. Несколько секунд она молчала, собираясь с мыслями, а потом наконец рассказала всё как есть.

Марлин слушала рассказ Лили, сохраняя внешнее спокойствие, но в голове у неё крутились привычные мысли. «Опять Снейп… И опять из за него всё перевернулось вверх дном». Она никогда не скрывала от Лили своего скептического отношения к её дружбе с Северусом — слишком много тревожных звоночков было с самого начала. Его замкнутость, резкие выпады, неумение (или нежелание) считаться с чувствами других…

После недавней ссоры, когда Снейп в запале бросил Лили оскорбительные слова, Марлин испытала нескрываемое облегчение. «Наконец-то она увидела его истинное лицо», — подумала тогда она. И теперь, слушая, как Лили терзается из за неоконченного разговора с Джеймсом, Марлин невольно принимала сторону последнего.

Джеймс, на её взгляд, был полной противоположностью Снейпа: открытый, искренний, готовый ради Лили на многое. Да, порой он перегибал палку с шуточками и самоуверенностью, но в его поступках никогда не было злобы.

Алиса, в отличие от неё, сохраняла нейтралитет.

Когда Лили закончила свой сбивчивый рассказ, в комнате повисла тишина. Марлин первой нарушила её, тщательно подбирая слова:

— Знаешь, Лили, — начала она мягко, — возможно, тебе стоит просто признаться себе в том, что ты чувствуешь. Не перед Джеймсом, а перед собой. Что тебя на самом деле тревожит?

Алиса кивнула, поддерживая:

— И не забывай: ты не обязана сразу принимать решение. Иногда нужно просто дать себе время, чтобы всё улеглось в голове.

Лили закусила губу, глядя куда то в сторону:

— Я пытаюсь. Но чем больше думаю, тем сильнее запутываюсь.

Марлин слегка наклонилась к ней:

— Это нормально. Мы все иногда теряемся в своих мыслях. Но помни: ты не одна. Мы рядом — и готовы поддержать, что бы ты ни решила.

Лили наконец подняла глаза и слабо улыбнулась в ответ. В этот момент она почувствовала, как тяжесть на душе немного отступает. Возможно, ответы пока не найдены, но сейчас ей было достаточно знать, что подруги рядом — и примут любой её выбор.