Разность потенциалов (джен)

Три разнотональных щелчка по клавиатуре. Длинная, мучительная пауза. Три одинаковых щелчка — опять стер написанное.

Еще несколько щелчков. Судя по интервалам между ними, Невер печатает отчет по миссии одной рукой.

Сигнум бросает на него взгляд поверх собственного монитора. Так и есть, вторая рука подпирает голову, но краснющие глаза упрямо прищурены.

Для шестидесяти часов без сна юнец еще неплохо держится, с иронией думает Сигнум. Только вот выглядят эти потуги настолько бесполезно, что впору либо приказать ему ускориться, либо выгнать в жилой блок отдыхать. Все лучше, чем молча смотреть, как он то и дело зависает, пялясь в монитор и пытаясь собрать мысли в кучу.

Но тут внимание Сигнума привлекает то, чего определенно не должно быть в кабинете в подземной части штаба. Движение.

Оно маскируется на самом краю поля зрения, прячется во вращении лопастей вентилятора у потолка, за опускаемыми при моргании веками. Вовек не обнаружишь, если не знать, как и куда глядеть.

Но Сигнум знает. И смотрит. Не в упор, а краем глаза, не сосредотачиваясь на наблюдении. Имея на счету еще больше, чем у Невера, бессонных часов, увидеть их не так сложно.

И тогда тень шкафа с оборудованием приобретает темно-синий оттенок и две горящие плошки глаз. Горящие, судя по углу наклона зубов-иголок в широкой пасти, предвкушением.

Высокое начальство называет этих вездесущих летучих тварей фантомами и не унижается до объяснений, на кой черт они нужны в штабе. Нуллус, начальство менее высокое, однажды назвал их стражами. Этого хватило, чтобы сложить картину целиком.

Они — идеальная охранная система. Коды, шифры и протоколы, необходимые для того, чтобы сойти за «своего», теоретически возможно вытянуть из агента — под пытками, медикаментами, внушением; у каждого есть предел, за которым он ломается, вопрос лишь в том, как до этого предела довести.

Но на пороге штаба чужака будет ждать проверка, которую он не пройдет.

Тем немногим, кто может видеть этих крылатых образин, четко сказано: не причинять им вреда. Они питаются усталостью, кошмарами и страхом (то-то они предпочитают обретаться в лабораторном блоке, где стараниями научников и первого, и второго, и третьего хоть отбавляй) — но якобы безопасны для сотрудников.

Однако просто наблюдать, как тварь навостряет мощные когтистые крылья в сторону борющегося со сном Невера, Сигнум не намерен. Потому что знает, что страх фантомы берут не откуда-то, нет; они вызывают его — сами. Своим жутким видом, доступным исключительно смертельно уставшим людям, своими внезапными появлениями на грани и без того измочаленного восприятия.

Образина плавно стекает со стены на край стола напротив. Даже не столько стекает, сколько исчезает в одном месте и бесшумно материализуется в другом.

— Бр-рысь, — тихо, но с сильнейшим нажимом приказывает Сигнум. Главное сейчас — намерение. Нужно донести до твари, что он может ей командовать.

Образина, почуяв сопротивление, недовольствует: дыбит костяные шипы вдоль хребта и скручивает в кольца длинный тонкий хвост. Что же до Невера, то он вскидывается — так резко, как если бы этот хвост уже обвился вокруг его шеи, — и спрашивает, промаргиваясь в попытке стряхнуть сон:

— Простите… что вы сказали?

Он смотрит мимо наставника, на угол стола — но, конечно, не видит фантома, который в один взмах кожистых крыльев убывает обратно на идеально гладкую стену и повисает там.

— Брысь отсюда, говорю, — повторяет Сигнум уже совершенно обычным голосом. — Доделаешь отчет, когда проспишься. Еще не хватало переправлять за тобой половину, разбираясь, кто на ком стоял.

По счастью, юнцу хватает здравомыслия оценить свое состояние нестояния и не спорить. Кивнув на прощание, он в несколько нескоординированных шагов ретируется за дверь.

Образина тем временем забирается на шкаф. У нее нет лап, — у нее нет ничего, кроме пары крыльев, хвоста, худого ребрастого тела и пасти в половину приплюснутой головы. Впрочем, этот суповой набор не мешает ей садиться почти по-кошачьи, обернувшись хвостом и сложив крылья на манер зонтика.

Раздраженная обломом, она щерится и исторгает негромкое шипение. От этого не-слышимого звука в виски вбуравливается боль, и Сигнум против воли морщится — но лепит из этой гримасы показную ухмылку:

— Хрен тебе, а не обед. А на меня можешь даже не пытаться покуситься, я несъедобный.

Однажды он должен будет научить Невера видеть этих тварей и управляться с ими. Но не сейчас.

Примечания:

Если вам показалось, что концепт «образин» на солидную часть списан с фантомов из Майнкрафта — вам не показалось. Да, я не исключаю, что в сеттинге ЛвЧ второе вдохновлено первым :)

Хотя живут фантомы в штабах и «во время канона» или загадочным образом исчезли — вопрос открытый.