The Elder Scrolls: Нерождённая (гет)

Внутри грандиозной по размерам, идеально круглой ротонды из камня и хрусталя царил полумрак. Стены из отполированного до зеркального блеска мрамора холодно мерцали, отражая призрачные оттенки света, льющегося снаружи от пары неразлучных лун. Их серебристое сияние, проникая через высочайшие витражные окна, доходящие до самого купола, стелилось поперёк всего помещения, бросая на пол и стены вытянутые силуэты. В тени, теснимой ночным светом и приглушённым огнём редких свечей, таились стройные, изящные колонны, украшенные тончайшей резьбой в виде витиеватых лоз и цветочных бутонов. На своих с виду хрупких телах они непринуждённо держали величественный свод, составленный из лепестков цветного хрусталя. Вопреки огромной массе он казался воздушным и почти невесомым; сквозь его почти идеальную прозрачность, тронутую цветом лишь слегка, мягко проступали далёкие звёзды, придавая и без того огромной зале ещё больший объём. А благодаря бесконечной череде витражей, опоясывающих ротонду по кругу, из любой её точки открывался захватывающий дух вид на безмолвные дали царства Азуры. Воздух здесь был напоен едва уловимым, сладковатым ароматом роз и древней, всепроникающей магии, которая особенно остро ощущалась именно в такие ночные часы.

В сердце этого торжественного покоя стоял внушительный монолитный алтарь из чистого, светлого камня, украшенный искусным узором. На его ровной поверхности, запрокинув рогатую голову на высокую подушку и опустив сложенные крылья на пол, лежала Лилит.

В тот вечер одеяния её отличались от привычных: вместо кожаных доспехов на ней были открытый белый топ из тонкой ткани и длинная юбка. Многослойная и воздушная, с глубокими разрезами, открывающими сильные бёдра, эта юбка своим сегментированным кроем всё же повторяла очертания боевого доспеха, давая чёткое представление о неизменных вкусах её владелицы.

Лилит поёрзала, устраиваясь поудобнее. Из-за второго плечевого пояса, расположенного позади основного, её грудная клетка обладала необычной глубиной. Лежать на спине было не очень удобно — голова оставалась на весу, поэтому высокая подушка была не прихотью, а физической необходимостью. Опершись на мощные сгибы крыльев, она приподняла массивный торс над алтарём. Свободной парой рук поправив подушку, она вновь откинулась назад, рассыпав тяжёлые косы по ложу, и уставилась в потолок скучающим взглядом.

Сквозь хрустальный сегментированный купол, похожий на цветок, она бесцельно водила глазами по бездонному звездному небу. Под её спиной расстилалась пышная многослойная ткань, и великанша кожей ощущала непривычный комфорт, стремление к которому всегда презирала. Поэтому теперь, находясь в его объятьях, она испытывала лёгкое раздражение. А ещё эта дурацкая подушка под её рогатой головой — шёлковая, туго набитая, нежная и такая приятная: «Мягкая… пытка», — нахмурившись, фыркнула Лилит про себя, потом обняла живот и, поёрзав, со вздохом прикрыла веки, потяжелевшие от внезапно подкравшейся дрёмы.

Возведение этой впечатляющей своим размахом ротонды завершилось лишь накануне. Лучшие архитекторы, камнетёсы и мастера по стеклу были призваны со всех концов Серебряного Города, дабы сотворить это чудо в кратчайшие сроки. Азура желала видеть каждый изгиб, каждую грань этой залы — воплощением совершенства. Поэтому последние полгода искуснейшие из мастеров день и ночь вкладывали души в каждый узор и штрих прекрасного творения. Они знали: это великолепие возводится ради одного короткого мгновения, после которого венец их архитектурной мысли станет ещё одним заброшенным залом без практического назначения. Они строили памятник мгновению, но в этой напрасности видели лучшее доказательство собственной веры — их любви к своей Королеве.

Она, как всегда, проявилась на границе света и тени, сотканная из густого мрака и звёздной пыли. Едва её силуэт возник в далёком проёме витиеватого входа, восемь сумраков, опираясь на сложенные крылья, синхронно склонились в глубоком реверансе. Они ровным полумесяцем стояли поодаль от изголовья алтаря, на самом краю залы, выдворенные туда приказом Лилит, которая не желала видеть на себе их умилённые взгляды, вызванные её положением.

Словно тень, скользящая по зеркалу, Азура миновала залу и замерла по левую руку от своей доверительницы. Лилит мгновенно пришла в себя, готовая вскочить, но ладонь Королевы мягко опустилась ей на плечо, призывая остаться на месте. В этой нежности было больше власти, чем в самом строгом приказе, и Лилит подчинилась с охотой. Опустив тяжёлые рога на подушку, она расслабленно выдохнула и вновь обняла свой живот.

Азура окинула её заботливым взглядом. Изменения в фигуре Лилит едва угадывались: лишь мягкий изгиб под когтистой ладонью в привычно стальном силуэте тонко намекал на новую, скрытую жизнь, не нарушая общую гармонию её безупречного тела.

Ощутив на себе взволнованный взгляд, Азура успокаивающе коснулась запястья подруги.

— Оставь тревогу, дорогая. Я уже видела это: всё прошло хорошо, — с улыбкой, полной понимания и нежности, прошептала она.

Лилит мелко и неуверенно закивала: её тяжёлые рога отозвались дробной, едва заметной дрожью. Она крепко, почти отчаянно стиснула руку госпожи и неохотно её отпустила. Этот непривычно робкий жест всегда бесстрашной воительницы вызвал у Азуры мимолётный смешок умиления — такой же, каких отчаянно избегала Лилит со стороны своих подчинённых. Однако Азура сразу сделалась серьёзной и, набрав полную грудь воздуха, торжественно вознесла ладони к небесному куполу.

— Дочери Лунной Тени! — разнёсся её голос величественным эхом под сводами залы. — Сегодня мы стоим на пороге величайшего чуда, свидетелями коего станут лишь немногие из достойных!

При этих словах крылатые сумраки синхронно приосанились, их сложенные крылья едва заметно вздрогнули в немом признании своих заслуг. Азура вновь заговорила, её голос стал твёрже:

— Сегодня Смерть уступит Жизни вопреки воле самой Судьбы! Сегодня Лунная Тень примет дитя, рождённое не из бесформенного хаоса, не из слабой плоти, но вобравшее в себя суть обоих миров, способное понять и принять каждый из них!

Голос Азуры начал набирать силу, становясь не просто громким, а почти физически ощутимым, пронизывая воздух. Казалось, сами колонны вибрировали в такт её словам, а звёзды за куполом замерли, внимая её откровению:

— Дитя, чьё измерение — Вечность! — голос её усилился, переходя почти в крик, полный нечеловеческой мощи. — Дитя, чьё постижение — Сущность! Дитя, чья природа — Душа!

Азура сделала паузу, словно позволяя эху своих слов затихнуть. И вдруг взгляд её стал чрезвычайно задумчивым, почти отстранённым. Лилит в этот момент с растерянным удивлением смотрела на неё снизу вверх, не понимая внезапной перемены.

— Как луч растущего солнца на пороге убывающей ночи, — забормотала Азура, глядя в пустоту, — она посеет надежду... даже во тьме, — со странной, едва ли не вопросительной интонацией закончила она, к концу фразы перейдя на полный шёпот, и вновь переменилась в лице.

Торжественно соединив ладони, она с улыбкой медленно развела их в стороны. Меж её рук с хрустальным звоном и холодным потрескиваньем растянулась дуга белой молнии. В ту же секунду помещение озарило яркое, но мягкое свечение Звезды и Полумесяца. Его сиянием вспыхнули и ладони Азуры.

— Пусть же Свет снизойдёт по моему велению! — вновь загремел её голос, пронзая тишину. — Пусть Тьма отступит по моему слову, как старое отступает перед новым! Я — Королева Ночи, Владычица Восхода и Заката, Принцесса Судьбы — повелеваю!..

С этим возгласом, стремительным, воздушным движением, она погрузила руки в утробу Лилит. Острые лучи света ударили из живота под самый купол, и в тот же миг, со словами:

— Да прольётся свет новой зари! — Азура извлекла сияющего, как звезда, младенца, окутанного клубами лунной пыльцы, и торжественно подняла его над головой. За панорамными окнами небосвод повернулся в один миг: ночная тьма стремительно уступила место лазурному небу, а высоко над горизонтом появилось солнце, чей диск последовал за ребёнком, поднявшись вместе с ним, как символ нового начала.

Звезда и Полумесяц пропали, оставив после себя лишь едва уловимый след магии в воздухе. Раздался пронзительный детский плач — чистый, полный жизни крик. В лучах взошедшего светила фигурка младенца переливалась драгоценным блеском: на нежной коже всё ещё искрилась лунная пыль, точно россыпь крошечных жемчужин и мельчайших блёсток. Ликующими криками разразились крылатые сумраки, громко захлопав перепончатыми крыльями. До того застывшие в благоговейном ожидании, теперь они обменивались лучистыми улыбками, их рогатые лица озарялись неподдельным восторгом.

Улыбкой, лучезарной и счастливой, сияло и лицо Азуры. Её взор, наполненный теплом и безграничной радостью, с нежностью скользил по крохотному существу в её руках. Это была девочка, хрупкое воплощение чуда. Её миниатюрные ушки изящно заострялись, напоминая лепестки экзотического цветка, а бархатная кожа в лучах ласкового солнца отливала пепельным цветом, как у тёмных эльфов. Однако её большие глаза, влажные от первых слёз, поражали необычайно ярким небесно-голубым, а не привычным для данмеров багровым оттенком. На её крошечной головке виднелись нежные бугорки, обещавшие вскоре проклюнуться в миниатюрные рожки. А спинку венчал коротенький хвостик, робко красневший к самому кончику, словно спелая ягода.

Лилит, наконец, очнулась от оцепенения и медленно приподнялась на локтях, а затем села, подобрав могучие крылья. Её взгляд, полный брезгливого удивления, был прикован к Азуре и кричащему комочку. С трудом сознавая происходящее, она опустила глаза и почему-то с замиранием сердца ощупала свой плоский живот. Внезапно и резко она осознала, что внутри неё… пустота — давящая, сосущая!.. пустота, которой там не было раньше. По всему её телу прокатился холодный озноб, и она с тревогой вскинула непонимающий взгляд.

Изогнутый кричащий ротик, скрюченные дрожащие ножки, алеющее от напряжения личико — кто-то словно швырял эти пронзительные картинки ей прямо в лицо. Лилит вздрагивала от каждой, как от вспышки, пытаясь отстраниться, защититься от них. Инстинктивно прикрывая веки и вжимая голову в плечи, она боялась поднять глаза, будто в лицо ей бросалось нечто, от чего невозможно спастись. Вдруг ей почудился запах — горький и едкий… нет, это был не дым, но от чего же так нестерпимо чесались глаза? И тут руки её сковала мелкая дрожь, и впервые в жизни она поняла, что чувствует на щеках… обжигающую влагу слёз. Она вновь взглянула на кричащую малышку, но на этот раз без брезгливости. В её обычно властных глазах мелькнула мольба. Запинаясь и ломая голос, она робко вытолкнула наружу слова, обращаясь к Азуре:

— Госпожа… позволь мне… подержать её.

Азура, молча, улыбнулась и передала новорождённую в руки матери. Краснокожая великанша приняла её в объятья, издав едва слышный стон, какой бывает, когда эмоции настолько сильны, что обретают форму. Крошка тут же перестала плакать и с интересом уставилась в огненно-красное лицо, изучая его.

— Ну, здравствуй, малышка, — с материнским теплом и улыбкой шёпотом произнесла Лилит.

Каждая нотка в её голосе, каждая морщинка на её лице кричала о том, какие яркие и шокирующие эмоции она испытывала. Она в самом прямом смысле не могла оторвать взгляда от крошечного личика, пленённая его прелестью. Она пробегала по нему глазами сверху вниз, как по книжной страничке, вчитываясь в каждый символ, — строчка за строчкой — и с жадностью вновь возвращалась в начало, чтобы всё повторить.

— Ты такая красивая, — с мягкой хрипотцой, присущей её глубокому голосу, прошептала Лилит и вдруг прищурилась, заметив изъян.

Крошечная, едва заметная тёмная точка притаилась на нежной, пепельно-серой коже прямо под внешним уголком правого глаза, у самого края крошечной скулы. Лилит согнула указательный палец и его мягким, гладким сгибом попробовала аккуратно стереть тёмную точку с крошечной щёчки. Но отметина осталась на месте, отчего Лилит пришла в немедленный и совершенно необъяснимый восторг. Это была родинка, самая настоящая. На беззащитном личике малышки она смотрелась удивительно изящно, и Лилит тут же поняла, что влюбилась в неё. А спустя всего миг она всем существом осознала, что этот едва заметный земной изъян отныне и навсегда станет главной и самой дорогой её сердцу деталью, превращающей её дочь во что-то большее, чем может быть идеал.

— Так вот какое оно… — едва не расплакалась от счастья Лилит и выдохнула сладостно и умилённо: — …настоящее чудо.

Малышка, которая всё это время изучала маму, улыбнулась и что-то смешно гугукнула в ответ. В этот миг её кожа начала мерцать, точно тёплый оранжевый свет наполнял её изнутри. Крылатые девушки, стоявшие неподалёку, хором издали умилительный возглас. Из мельчайших пор детского тельца, словно мягкие ворсинки, показались дымчатые струйки света. Быстро удлиняясь и переплетаясь, они стремительно потянулись к Лилит. Сначала они нежно обвили её руки, затем охватили грудную клетку, поднимаясь всё выше, к самому лицу. Азура, заметив это, мгновенно насторожилась. Исчезла её улыбка.

— Кажется, я нравлюсь ей! — восторженно воскликнула Лилит, зачарованно рассматривая свои руки, объятые мягким светом.

— Лилит, положи ребёнка! — слова Азуры прозвучали резко и тревожно, когда она сделала шаг вперёд и протянула ладонь.

Взгляд Лилит наполнился непониманием и удивлением. Она инстинктивно отстранилась, уводя ребёнка от прикосновения Королевы. Голос её, несогласный и виноватый, прозвучал обижено и робко:

— Госпожа, это всего лишь…

Лилит не успела закончить. Её фразу оборвал глухой, натужный стон, который вырвался из её же горла и тут же перешёл в истошный, мучительный крик. В ужас пришли Сумраки, хором издав сдавленный вопль. Мягкий оранжевый свет, почти полностью окутавший тело великанши, внезапно налился багровым и, словно тысяча кровожадных пиявок, впился в её кожу. Мощными, пульсирующими волнами по дымчатым нитям света, точно по венам, толчками хлынула энергия от матери к ребёнку. Азура резко вырвала младенца из её рук. Лилит обессиленно рухнула на пол.

— Ты полна сюрпризов, малышка, — с лёгкой улыбкой произнесла Азура, крепко удерживая младенца на расстоянии от себя, а затем обратилась к Лилит:

— Ты в порядке?

— Да, — тяжело дыша, прохрипела та, едва опираясь на локоть. — Что это было?

— Она едва не убила тебя.

Лилит опешила. Крылатые сумраки, сбившись в кучу, тряслись от страха. Ребёнок же продолжал невинно улыбаться, не отрывая от Азуры заинтересованных глаз. Тёплый оранжевый свет принялся окутывать и её руки.

— О, нет, милая моя, я тебе не по зубам, — спокойно, без малейшего волнения, вымолвила Азура с добротой и бережно опустила младенца на залитый солнцем алтарь. Оранжевое свечение, исходящее от новорождённой, мгновенно угасло.

— Прошу тебя, Госпожа! — с испугом воскликнула Лилит, безуспешно попытавшись привстать.

— Успокойся, я не причиню ей вреда, — заверила её Азура, затем поднесла к голове ребёнка открытую ладонь. Закрыв свои глаза, она несколько секунд стояла без единого движения. Было лишь видно, как под сомкнутыми веками стремительно бегали зрачки, словно она читала невидимую книгу. Наконец, Азура со значением подняла брови над удивленным взглядом и хмыкнула с явным удовольствием.

— Ты нравишься мне все больше и больше, дорогуша, — обратилась она к ребенку, шкодно улыбнувшись. Затем она перевела взгляд на ближайшую представительницу Крылатых Сумраков, которые, не отрываясь, следили за происходящим и с трудом скрывали дрожь в перепончатых крыльях.

— Ты, — властным голосом скомандовала королева. — Подойди.

Сумрак, стоявшая по центру, чья белоснежная фигура особенно выделялась на фоне остальных, резко вздрогнула. Её перепончатые крылья издали короткий, вибрирующий звук, похожий на встревоженный шелест пергамента, а красивые нежно-голубые, почти прозрачные глаза испуганно распахнулись. Остальные Крылатые Сумраки, как по команде, низко склонили рогатые головы, пряча взгляды. Несчастная неуверенно, но быстро подошла к алтарю, шаркая по каменному полу когтями.

— Прикоснись к ребенку, — повелела Азура.

Крылатая полуженщина от ужаса поменяла окрас до бледно-голубого и забормотала невнятно, оглядываясь на сестер:

— Госпожа… она едва не убила… нашу…

— Ты мне перечишь, Гунн? — голос Азуры, непривычно холодный и суровый, прозвучал как щелчок кнута. Она усмехнулась, но в её глазах не было веселья.

— Простите меня, госпожа.

— Прикоснись к ребенку и не вздумай её напугать

— Да, госпожа. — Перепончатые крылья, мелко дрожа, едва коснулись плеч младенца.

— Улыбайся, — шепотом потребовала Азура, наблюдая за перепуганной гримасой своей подчинённой.

Младенец с интересом изучал лицо крылатой женщины и мило улыбался, ощупывая маленькими ручками изогнутый коготь на запястье её крыла. До смерти перепуганная Гунн дрожала всем телом, пытаясь выдавить из себя улыбку и мысленно готовясь к смерти. Это продолжалось несколько секунд. В течение всего этого времени Азура внимательно наблюдала за обеими, но ничего не происходило.

— Достаточно! Прочь! — громко нарушила она тишину. Гунн в ту же секунду молнией скользнула к стае своих сестёр, которые принялись осторожно касаться её крыльями и плечами в знак поддержки.

— Что… что с ней? — взволнованно вопросила Лилит. Упирая в пол мощное предплечье крыла и подтягиваясь руками, она с трудом навалилась на нагретый солнцем алтарь, всё ещё не в силах выпрямиться во весь рост.

В ответ Азура загадочно улыбнулась и не без удовольствия ответила:

— С ней всё в порядке. Как ты и сказала, она настоящее чудо, Лилит.

«То ещё чудо… чуть не убила… да… да… мы все видели», — раздался разрозненный бубнёж из толпы крылатых сумраков.

— Вы! Все! Убирайтесь отсюда! — разгневанно прикрикнула Азура, и в тот же миг воздух озарённого днём зала наполнился стремительным шумом крыльев, а затем опустел. Теперь там были лишь она, Лилит и ребёнок.

— Она действительно хотела убить меня? — огорчённо задала вопрос Лилит.

— О, нет, — с улыбкой уверила Азура. — Она всего лишь обладает удивительной способностью поглощать чужую жизненную силу, но, к сожалению, не способна её контролировать.

— Разве она не сама выбрала меня и вас, но почему-то отказалась от Гунн?

— Не она нас выбрала, Лилит. Мы ей позволили.

— Я не понимаю.

— Гунн была напугана тем, что произошло с тобой, и отнеслась к малышке, как к маленькому чудовищу, настоящему злу.

— Какое же она зло, она такая милая. Мне кажется, я люблю её, — несмотря на всё произошедшее, с любовью и умилением посмотрела на младенца Лилит, которая до сих пор была так слаба, что едва держалась на ногах.

— Это и есть ключ к её силе, — возвестила Азура. — Она может забрать жизнь только у того, кто любит её или испытывает схожие чувства. Твоё сердце было открыто для неё, и она не преминула запустить туда свои маленькие ручонки. Да, дорогуша?

Азура подразнила малышку пальцем.

«Гу», — ответила та и задёргала ножками.

— Откуда взялась эта способность, Ваше Величество? Я не обладаю ничем подобным, как и её настоящие родители.

— Полагаю, это плата за вмешательство в её судьбу. Самые близкие люди, те, кто должен был любить и оберегать, предали и, по сути, украли её жизнь…

— Теперь она крадет жизнь самых близких, — с сожалением закончила фразу Лилит и понурилась.

— Полагаю, что так.

— Что если она никогда не сможет контролировать свою силу? Это станет проклятьем для неё.

— Мы ей поможем.

— Но как? — с отчаянием воскликнула Лилит, раздражённо хлестнув хвостом по полу. — Мы можем лишь смотреть на неё с безопасного расстояния. А её воспитание? — всплеснула она руками. — Поручим его тем, кто считает её монстром?

— Успокойся. В конце концов, я тоже обладаю некоторой… божественной силой, — с ироничной улыбкой ответила Азура. — Нужно всего лишь кое-что слега подкорректировать.

После этих слов она вознесла руки к небу, и пространство вокруг них слегка задрожало. Два ярких предмета в форме Звезды и Полумесяца вновь возникли в воздухе, наливая мягким, но мощным светом ладони Азуры. Лилит почувствовала, как по спине её пробежал холодок, и бросила испуганный взгляд на свою госпожу.

— Да брось, Лилит, — с усмешкой отреагировала королева. Её глаза вспыхнули, и разлившееся в них сияние вмиг скрыло радужку. — Посмотри на малышку: она совсем не волнуется.

С этими словами она опустила сияющие длани, сложив их одна на другую, и прикоснулась к животику младенца. Звезда и Полумесяц задрожали, издавая тугой гул, и засветились с удвоенной силой, застилая яркостью солнечный свет. Лилит беспокойно заёрзала, не зная, куда деть свои крылатые руки, которые вдруг показались ей неуклюжими, впрочем, как и её обычные руки... и ноги, и вся она. Да когда же она закончит?

— Ты прямо настоящая мамочка, Лилит, — с добром подколола взволнованную подругу Королева Ночного Неба, а затем, подмигнув младенцу, с улыбкой произнесла: — Значит, любовь, да, малышка?

Дымчатые струйки теплого оранжевого света уже обволокли её кисти, настойчиво поднимаясь выше. Но дойдя до локтей, они медленно начали отступать и вскоре скрылись под ладонями Азуры. Яркий свет от её символов погас, прекратился гул, что они издавали, растворились и они сами.

— Вот и все, — с довольной улыбкой возвестила Азура. Убрав руки с животика младенца, она открыла взору Лилит черную витиеватую отметину, похожую на татуировку в форме сердца, которая через мгновение засветилась ярким оранжевым внутренним светом.

— Это сдержит её силы, а впоследствии позволит их контролировать.

Лилит ничего не ответила, лишь с нетерпением переминалась на месте и вопросительно сверлила свою госпожу глазами.

— Да, — утвердительно усмехнулась та, — теперь ты можешь взять её на руки.

Лилит в ту же секунду торопливо, но аккуратно подхватила малышку и прижала к себе, глядя на неё глазами полными счастья.

— Кто бы мог подумать, — вновь усмехнулась Азура, любуясь подругой, — Лилит — «Красный Сумрак», «Предвестница Смерти», «Палач Лунной Тени». Кажется, теперь у тебя появится еще один титул — «Сентиментальная Мамочка».

— Ваше Величество, — переполненная несвойственными для себя прежде чувствами с придыханием вымолвила Лилит, — спасибо, что вы выбрали меня. Я люблю её.

Она аккуратно погладила малышку по голове и с улыбкой добавила:

— Моя маленькая злюка. (в ориг. My little malignant miracle)

Азура приподняла брови и расплылась в улыбке:

— Кажется, ты только что придумала ей имя.

Лилит вопросительно прищурилась.

— Мали́гнис, — ответила Азура.

— Мали́гнис, — с необычайным теплом повторила Лилит.