Обретая близость (гет)

Летние сумерки проникали в квартиру медленно и почти незаметно. Золотой свет дня ещё цеплялся за верхушки деревьев за окном, но внутри дома уже наступала тишина. Воздух, нагретый за день, постепенно остывал, наполняясь запахом свежести. Тени удлинялись, меняя очертания привычных предметов, делая их загадочными и непохожими на себя.Ещё совсем недавно комната была залита ярким солнечным светом, а теперь она погружалась в мягкую полутьму.

Линея сидела на полу, прислонившись спиной к дивану. Она не замечала, как меняется обстановка вокруг, как солнце медленно уходит за горизонт, как стихает шум за окнами. Обычный мир исчез, растворившись в её тревоге и внутренних переживаниях.

Звук ключа в замке вернул её в реальность. Она даже не заметила, как пролетело время, оно будто остановилось для неё в тот момент, когда на экране телефона появилось сообщение от Дана.Она услышала звук открывающейся двери, а потом весёлый голос Андреаса из прихожей:

—Лин, я дома! А что за темнота у нас? Для Хэллоуина ещё рано.

Девушка вздрогнула, будто её резко разбудили от глубокого сна. Она подняла голову, пытаясь сфокусировать взгляд. Сквозь окна проникал мягкий вечерний свет, и только сейчас она осознала, насколько сильно погрузилась в себя. Ощущение реальности нахлынуло на неё, принеся с собой испуг и смущение. Ей было неловко, что Андреас сейчас увидит её такой — слабой и потерянной. А парень, не обращая внимания на тишину, продолжал говорить. Его голос был громким и весёлым, наполненным беззаботной энергией, которая так резко контрастировала с состоянием Линеи. Она слышала быстрые его шаги в прихожей, затем в ванной. Андреас ещё не зашёл в комнату, но уже спешил поделиться с ней новостями,

— Представляешь? Яльмар пошёл ва-банк и таки выпил всё, что было на столе. Ты бы его видела! Он собрался в таком состоянии идти пешком домой. Хорошо, что я был на машине, я доставил его прямо в квартиру. Интересно, он завтра что-то вспомнит?

Линея медленно поднялась с пола. Её ноги были ватными, а тело казалось чужим. Она увидела своё отражение в зеркальном шкафу и не узнала себя: на неё смотрела бледная девушка с потухшими, заплаканными глазами. Она хотела выйти к Андреасу, но не решалась. Как объяснить ему, что произошло? Соврать? Придумать что-то правдоподобное? Но она абсолютно не умеет притворяться...

Услышав шаги Андреаса совсем рядом с комнатой, Линея, затаив дыхание, прижалась к стене, озираясь по сторонам, ища место, где можно было бы спрятаться от неизбежной встречи. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Девушка замерла, как пойманный зверёк, не в силах сдвинуться с места.Дверь отворилась, и в вечернем сумраке возник силуэт Андреаса.

—Вот ты где, солнце. Я думал, ты задремала, раз не отвечаешь.

Щёлкнул выключатель, и комнату залил яркий свет. Андреас хотел что-то сказать, но остановился, заметив заплаканные глаза и дрожащие губы девушки. Его весёлый тон мгновенно сменился на беспокойный.

—Что случилось, малышка? Ты заболела? — его голос звучал встревоженно, а Линея молчала, не двигаясь, словно её поймали на месте преступления. Она не могла пошевелиться, её глаза были опущены, но она чувствовала, как взгляд парня скользит по ней. Андреас тут же подошёл ближе, его голос стал мягче, в нём больше не было прежней беззаботности.

—Лин, что произошло? — Его голос был наполнен искренней тревогой, которая заставила девушку почувствовать себя ещё более уязвимой.

В одно мгновение Линея оказалась в его объятиях, таких сильных и тёплых. Её голова уткнулась ему в грудь, а он осторожно коснулся рукой её плеча. Андреас наклонился, прикоснулся губами ко лбу, проверяя, нет ли температуры. Затем он отстранился, держа девушку за плечи, и внимательно посмотрел на её бледное лицо. Его взгляд был полон беспокойства.

—Ты такая бледная. Ты плакала?— спросил он тихо.

—Маленькая, что случилось? — добавил он, нежно проводя ладонью по её щеке, словно стирая невидимые слёзы.

—Я... я не знаю,— прошептала девушка, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

—Всё хорошо. Просто... я устала...— она попыталась отвернуться, но Андреас не отпустил её.

—Нет, не хорошо, — спокойно, но твёрдо произнес он, глядя ей прямо в глаза.

— Я вижу, что-то случилось. Я могу помочь?

Он держал её в свои объятиях, и мир Линеи сузился до одного единственного фокуса — его тепла. Девушка ощутила, как оно обволакивает её, согревая . В этот момент Линея осознала нечто очень простое и важное: она ждала этого. Ждала, когда Андреас придёт домой, когда она сможет наконец расслабиться в его объятиях и перестать нести это напряжение одна.Эта жажда тепла и поддержки была неосознанной, но очень сильной. Линея вспомнила, как много раз за эти часы она хотела, чтобы он был рядом, чтобы просто увидеть его, почувствовать его присутствие. Все её попытки скрыть настоящую причину боли мгновенно рухнули. Она больше не могла молчать.Эмоции, терзавшие её, наконец смогли найти выход:

—Это... это он. Дан. Он написал мне сообщение. Я заблокировала его везде... везде, но он написал с другого номера. Зачем?

Линея вновь заплакала, и Андреас, хоть и не понимал ещё всей картины произошедшего, мгновенно уловил главное. Его разум тут же соединил все точки: её внезапную бледность, слёзы и это ненавистное имя. Дан. Он снова вторгся в её жизнь, словно призрак из прошлого.

Голос Андреаса прозвучал глухо, когда он с трудом сдерживая злость, спросил:

—Что он написал? Он обидел тебя?

Андреас чувствовал, как волна гнева поднялась в нём, обжигая изнутри. Линея через слёзы отрицательно покачала головой

—Нет...— произнесла она сквозь всхлипы.

— Он хотел встретиться. — Девушка заговорила быстрее, будто опасаясь, что ей не хватит решимости все рассказать.

—Я удалила его номер. Заблокировала везде. Зачем он пишет? Зачем? Я не хочу ничего знать о нем...

Её последний вопрос был полон отчаяния, и он буквально ударил Андреаса. Это "зачем" было полно такой боли и горечи, что ему захотелось как можно скорее отыскать Дана и поговорить с ним по своему.Андреас крепче обнял девушку, прижимая к себе, словно хотел защитить от всего мира. Он ещё не знал, как это сделает, но точно знал, что не позволит ему больше причинять ей боль. Никому не позволит.

* * *

Когда Линея наконец смогла успокоиться, была уже глубокая ночь. Уставшая от эмоционального потрясения, девушка уснула на плече Андреаса, не досмотрев до конца фильм, который они включили перед сном. Андреас осторожно нажал на кнопку пульта, выключая телевизор, и в комнате стало темно, лишь мягкий свет уличного фонаря бросал золотистые блики на стены. В полной тишине было слышно спокойное дыхание Линеи. Андреас чувствовал её тепло, её беззащитность; сам же он не спал не мог уснуть. Он наблюдал за спокойным лицом девушки, чувствуя как в сердце что-то сжимается. Линея всегда, с первого дня их знакомства, казалась ему особенной — хрупкой, как фарфоровая кукла, но одновременно живой настоящей, несущей в себе неземное очарование.Она была не похожа на девушек, с которыми он раньше встречался. Они были сильнее, практичнее, менее эмоциональны. Линея же была изящной, как редкий цветок, который раскрывается только в благоприятных условиях, и ему было страшно, что кто-то может её сломать.

Его мысли снова вернулись к Дану.

Появление этого типа, его сообщение не было случайным. Абсолютно точно это было очередное проявление его самолюбия, желание вновь заявить свои права на Линею, даже если она уже была счастлива с другим. Дан решил напомнить ей о себе, словно ставя метку на своей бывшей собственности. Эта мысль вызывала у Андреаса внутреннее кипение. Он смотрел на спящую Линею, и ему хотелось защитить её от всего мира, от любой боли, которую может причинить её бывший парень.

Андреас помнил, как он злился, когда видел, что Линея начинает влюбляться в Дана, и ему было больно от того, что он не может ей помешать.

Он хотел её предупредить, но понимал, что это её жизнь, и он не мог ей запретить. И это была не банальная ревность, а глубокое, щемящее чувство бессилия и тревоги. Он наблюдал, как Линея, словно мотылёк, летит на яркий, но обжигающий свет. Андреас видел, как девушка меняется, как её глаза начинают сиять, когда Дан рядом, и эта картина отзывалась в его душе острой болью. Ему хотелось кричать, предостерегать, но он молчал, понимая, что его слова будут звучать как проявление ревности.

Интересно, как-бы психологи охарактеризовали поведение Дана. Абьюзер? Нарцисс? Эгоист? Андреасу с его рациональностью и прагматичностью, не хотелось вдаваться в сложные термины. Он сразу нашёл Дану простую и короткую характеристику: "самовлюблённый мудак". Мысль о том, что Линея влюбилась этого красавчика вызвала у него злость и бессилие, потому-что он видел, что Дан не собирался идти в длительные отношения. Он просто взял от Линеи эмоции, привязанность, любовь, а затем ушёл, оставив её с разбитым сердцем.

Андреас, со своей прямолинейной натурой, не мог понять, как девушки, несмотря на всю боль, что причиняли им бывшие парни, могли всё ещё любить их. Для него это было так же абсурдно, как если бы кто-то, получив ожог от огня, продолжал тянуться к нему. Его мир делился на "хорошо" и "плохо", "правильно" и "неправильно". Но чувства Линеи разрушали эту простую схему, добавляя в неё те самые полутона, которые Андреас так не любил и не понимал. Он был парнем, который верил в логику и здравый смысл, и в его мире любовь не могла существовать на одной чаше весов с унижением и болью.

Он знал Линею как никто другой, и любил её именно за её утончённость, ранимость, за ту хрупкость, которая делала её такой особенной. И именно эта хрупкость теперь пугала его. Андреас с тревогой думал: а что, если эта её ранимость и есть та самая уязвимая струна, на которой играет Дан? Вдруг Линея, сама того не осознавая, до сих пор испытывает к нему сильные чувства, и эта эмоциональная привязанность сильнее её разума? Сильнее того, что только начало зарождаться между ними? Он понимал, что не может запретить ей любить, не может приковать её к себе, заставить забыть о прошлом. Он не имеет права и не хочет влиять на её выбор. Он лишь может быть рядом, быть опорой и надеяться, что Линея сама поймёт, что для неё лучше.

Андреас чувствовал, как в нём поднимается волна гнева. Это было нечто большее, чем простое раздражение. Это была жгучая злость, направленная на Дана. Он прекрасно помнил, как они с Анной буквально вытаскивали Линею из пучины отчаяния после того, как Дан изменил ей. Это был период бессонных ночей, постоянных звонков и бесконечных разговоров. Андреас вспоминал, как они с Анной по очереди дежурили возле Линеи, боясь оставить её одну. Это была настоящая борьба за её жизнь, борьба с её собственным отчаянием. Он помнил её пустые глаза, отсутствующий взгляд и безразличие ко всему, что происходило вокруг. Тогда они действительно боялись, что не смогут её удержать, что она в итоге сдастся.

Особенно им запомнился тот день, когда они искали Линею повсюду, звонили, но её телефон был выключен. Паника медленно охватывала их, превращаясь в ужас, потому что они боялись подумать, что она могла сделать с собой в таком состоянии. Они искали её везде, но безрезультатно. В конце концов, какое-то внутреннее понимание подсказало Анне, что нужно поехать к реке, где они часто проводили время в общей компании. Линея действительно оказалась там: она сидела на берегу и смотрела на воду. Её молчание, полное отсутствие эмоций на лице и то, что она исчезла, не сказав ни слова, — всё это по-настоящему пугало. В тот момент Андреас ощутил и облегчение, и страх .

"Лин, что происходит? Что ты здесь делаешь одна?" — он с трудом сдерживал волнение в голосе.

Она даже не повернула голову, лишь слегка покачала ею, и её голос прозвучал как шелест опавших листьев.

"Я просто хотела побыть у воды. Мне всегда было здесь спокойно."

Но Анна и Андреас не поверили. Весь облик Линеи говорил о такой глубокой боли, что было видно — ещё немного, и она может исчезнуть навсегда. И тогда Андреас принял решение.

"Ты переезжаешь ко мне," — сказал он, не оставляя места для споров. Линея пыталась возразить, сопротивлялась, но в её глазах уже читалась усталость, она будто потеряла всякий интерес, волю к жизни.

Когда он забирал Линею к себе, у него не было цели добиться её взаимности, склонить к близости. Хотя, конечно, он хотел этого больше всего на свете, но на первом месте для Андреаса была безопасность девушки, её душевное состояние. Он видел, как она страдает, и хотел защитить её от этой боли. Он знал, что ей нужно время, чтобы прийти в себя, и был готов ждать столько, сколько потребуется.

И теперь этот подонок, Дан, решил напомнить о себе? Андреас представил, как бьёт по его красивому лицу, чтобы стереть эту самодовольную ухмылку.Ненависть к этому человеку была почти физической, плотной, как удушающий туман. Мысли о драке были не просто желанием, а необходимостью.

Гнев закипал в нём, как расплавленный металл. Это было больше, чем просто злость. Это была ярость защитника, готового на всё, чтобы оградить того, кого он любит, от любой боли.