Рифы и короны (гет)

В гуле паники и звоне осыпающейся каменной крошки Рейна едва успевала дышать. Пыль клубилась вокруг, превращая зал в сумрачный лабиринт, где каждый силуэт казался призраком. Она закашлялась, прикрывая нос изгибом локтя, и напрягла зрение, пытаясь разобрать, что происходит в этом хаосе. Кто-то вставал с пола, также озираясь по сторонам, кто-то — уже бежал к выходу.

Вдруг, вспышка движения. Вдали из-за колонны выскользнул Уиллис. Его фигура замерла на миг, затем он вскинул руку. Механизм протеза щёлкнул, раскрываясь и обнажая сопло. Раздался гул, даже воздух с висящими пылинками потянулся в его сторону. По поверхности оружия побежали дорожки синего света — протез ожил, готовясь выпустить заряд.

Рейна почувствовала, как внутри всё сжалось. Едва ли человечьи глаза были способны что-то увидеть, но он целился в сторону света, пробивающегося теперь через дыру в стене. В никуда. В ту сторону, где сейчас стояла Рейна.

В этот миг рядом с ней возникла Чёрная Пантера. Его чёрное одеяние сливалось с пыльным сумраком, но глаза и когти поблескивали холодом металла. За ним стояла вакандская стража, облачённая в алые расшитые одеяния. Их копья издавали тихий звон, касаясь пола с каждым шагом. Он также услышал щелчок механизма и напрягся, готовый к рывку, но его внимание привлекло зеленоватое свечение за колонной, исходящее от рук Рейны.

— Мерзавец, — прошипела она, направляя ладонь в сторону Уиллиса.

— В сторону! — скомандовал Т'Чалла.

Раздался оглушительный хлопок звуковой пушки — волна энергии рванулась вперёд. Её губы сжались в твёрдую линию — она не собиралась останавливаться.

Но Т'Чалла уже двигался. Он бросился к Рейне, сбив её с ног и повалив на пол. И в этот миг перистая маска соскользнула с её лица. Ударная волна достигла колонны, перед которой она только что стояла, — и та разлетелась вдребезги, осыпая пространство осколками.

Т’Чалла навис над ней, закрывая собственным телом, облачённым в костюм из вибраниумных волокон. Камни и обломки стучали по его спине, словно град, но он не дрогнул. Рейна тихо простонала — сетуя на жёсткое падение. Воздух выбило из лёгких. Рука Т'Чаллы была под её головой, смягчая падение. Лицо его было совсем рядом.

— С ума сошла? — его голос звучал глухо под чёрной маской, но в нём читалась не злость, а тревога.

— Мой щит не пропустит его удар, — ответила Рейна. Её руки всё ещё светились зелёным, но теперь это свечение было тише.

— Конечно не пропустит, — резко бросил Т’Чалла. — Только ты бы оказалась в той стене, словно мотылёк на лобовом стекле. Ты хоть представляешь, какой мощности заряд?

— Только я знаю, что могу. Мой щит выдержал бы.

Т’Чалла замолчал и замер. Она чувствовала его горячее дыхание на своём лице, теперь свободном от маски. Вокруг царил хаос: пыль клубилась в воздухе, оседая на их одежде и волосах, превращая пространство в зыбкий, полупрозрачный занавес. Сквозь эту пелену пробивались редкие лучи света из разбитых люстр, выхватывая из сумрака обломки колонны, разбросанные по полу, и дрожащие блики на металлических деталях его доспехов.

Рейна ответно всматривалась в непроницаемую поверхность маски Чёрной Пантеры, словно могла бы увидеть через неё трепетное выражение лица Т’Чаллы. Но зато она могла уловить его тонкий акцент, смешавшийся с запахом духов, пота и металла.

Она откинула голову на пол и вдруг расхохоталась. Т’Чалла невольно напрягся, затем начал озираться по сторонам, пытаясь найти причину её поведения.

— Что? — спросил он, слегка приподняв бровь под маской.

Рейна, прижатая к полу его телом, продолжала сдавленно смеяться. Её белые зубы ярко контрастировали с пыльным лицом, придавая улыбке почти дерзкий блеск.

— Ты думаешь, что за это я прощу тебя? — она посмотрела на него с лукавым вызовом.

Т’Чалла замер на мгновение, а затем фыркнул:

— А надо бы, — он приподнялся на локте, опираясь на руку, которая ещё недавно защищала её голову. — Я спас нас обоих. Или ты предпочла бы сейчас лежать под этими обломками?

Он протянул руку, чтобы помочь ей встать, и их взгляды встретились. Он отступил, поражённый внезапной мыслью.

— Прости, я забыл, — сказал он тихо. — Привычка.

Рейна поднялась с пыльного пола и слегка всхлипнула, разминая затёкшие мышцы.

— Я бы предпочла сейчас попивать кофе с пончиками на Кони-Айленде, — продолжила она, — А не заниматься всем этим.

— Ты невозможная, — выдохнул он.

— Зато эффективная, — она отряхнула пыль с одежды, — И если ты закончил читать мне лекции, у нас ещё есть дела. Уиллис ушёл, а Дора…

Она обернулась на запасной выход. Вдали по коридору слышался мерный топот ног — Дора Меладже бежали вслед за ворами, их копья поблескивали в тусклом свете, пробивающемся сквозь пыльную завесу.

— …а Дора явно не думают дать ему уйти, — закончила Рейна, и её улыбка стала ещё шире, почти хищной. — Так что, принц, ты со мной?

* * *

Айолин быстрым движением сбросила каблуки — туфли с лёгким стуком упали на мраморный пол. Не теряя ни секунды, она рванулась вперёд, босыми ногами ощущая холод каменных плит сквозь пыль и осколки.

Т’Чалла на мгновение замер, наблюдая за её манёвром, затем последовал за ней.

— Ты что, всерьёз решила бежать босиком? — крикнул он, подстраиваясь под её темп.

— А ты предлагаешь мне в туфлях бежать? — бросила она через плечо, не сбавляя скорости. — Они для красоты, а не для погонь.

Они мчались по извилистым коридорам. Где‑то вдали всё ещё слышался топот — Дора Меладже продолжали действовать по приказу.

— Я потратила уйму сил, чтобы попасть сюда легально, — выдохнула Айолин, ловко огибая обломки, которые преступники побросали под ноги преследователям. — А ты просто взял и проломил стену. Дешево и сердито. Мог бы предупредить.

— Я и предупредил, — отозвался Т’Чалла, не отрывая взгляда от лестницы впереди.

— Перед самым взрывом? — она резко свернула за угол, едва не задев плечом каменную колонну. — Это не считается предупреждением.

— Ты сама ускользнула от меня, — парировал он. — Я пытался перехватить тебя до того, как всё началось.

— Потому что хотел арестовать, — она на миг замедлилась, бросив на него косой взгляд. — Или и это была игра?

— Нет. Не игра, — его голос звучал твёрдо.

— Жаль, — Айолин чуть улыбнулась. — А то я на секунду поверила в хеппи‑энд.

Из боковой двери выбежал мужчина. Айолин мгновенно сфокусировалась на нём — её глаза сузились на его татуировке, расположенной на кисти руки, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Мужчина замер на миг, встретив её взгляд, а затем резко развернулся и ринулся обратно в тёмный проём.

— Этот мой, — бросила она, уже срываясь с места.

Т’Чалла остановился.

— Ты уверена, что стоит разделяться? — спросил он, глядя ей в спину.

— Я видела его на торгах, — не оборачиваясь, ответила Айолин. — Он может что‑то знать.

— Будь осторожна, — бросил Т’Чалла, но она уже скрылась в сумраке комнаты.

Айолин неслась вперёд, ориентируясь на звук шагов и мельтешение тени впереди. Анфилада оказалась просторной, набитой предметами старины: массивные шкафы с резными дверцами, тяжёлые бронзовые канделябры, стопки пожелтевших фолиантов на низких столиках. Она сосредоточилась, ощущая поток энергии внутри и с усилием швырнула в предателя первую волну препятствий.

В воздух взметнулись книги, вихрем закружились металлические статуэтки, опрокинулись стулья и столы. Предметы падали с грохотом, создавая хаос из дерева и бронзы. Но мужчина двигался с невероятной грацией — он перепрыгивал через баррикады, уклонялся от летящих предметов с ловкостью… ягуара. Да, именно так: каждое его движение напоминало стремительный прыжок хищника, скользящего между стволами в джунглях.

Он рванул вперёд, распахнул следующую дверь — и комнату залил резкий жёлтый свет фонаря. Айолин вылетела за порог, но его уже не было видно. Она замерла, пытаясь разглядеть хоть что‑то в слепящем сиянии, но пространство вокруг расплывалось, теряло чёткость. Она отвлеклась, пытаясь перестроить зрение.

Айолин оказалась на парковке, пустынной, окружённой густым пролеском. Между машин пока царила тишина, далёкий шум города доносился сквозь деревья. Где-то с той стороны здания уже начали эвакуироваться люди, среагировав на взрыв в подвале, их топот и голоса доносил до неё обрывками ветер. Она напрягла зрение, всматриваясь в лабиринт металлических корпусов.

Внезапно — шорох.

Ближайшая машина стремительно рванула вперёд, сорвавшись с места. Послышался оглушительный треск разбивающегося стекла и хруст металла, который гнулся под напором удара. Светлое авто, кувыркаясь, неслось прямо на Айолин. Она мгновенно вскинула руки, чувствуя, как её ладони наполняются энергией.

Могучий порыв ветра подхватил её в воздух, позволяя легко обогнуть машину. Айолин оказалась в воздухе и увидела мужчину, который бежал следом. Он использовал инерцию отброшенного автомобиля, как щит от её силы.

В следующий миг он подпрыгнул, вытянул руки и сшиб её. Они рухнули на землю, кувыркаясь среди травы и клумб с постриженными кустами. Айолин попыталась вывернуться, но он оказался быстрее: прижал её к асфальту, вцепившись в запястья.

— Попалась! — зашипел он.

Его пальцы впились в её запястья, а взгляд карих глаз пронзил, словно лезвие острейшего оружия. В тот же миг в её сознании вспыхнули страшные образы:

Отец, застывший в вечной тишине. Брат, исчезающий в пламени. Дворец, рассыпающийся в прах. Остров, поглощённый огнём и дымом.

Айолин вскрикнула, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. Она чувствовала, как под этими образами, в голове ковыряются — словно кто‑то открывает шкафчики и швыряет прочь вещи, отчаянно ища что‑то важное. Мысли путались, страх сковывал, будто невидимые руки сжимали горло.

Но она знала, как бороться с этим.

Сквозь пелену ужаса Айолин представила кинжал — мощный, сверкающий, с лезвием, сотканным из чистой воли. Она схватила его обеими руками, ощущая холодную твёрдость рукояти. И одним резким движением рассекла невидимые путы, что держали её за горло.

Зелёная энергия вырвалась из неё, необузданная и ослепительная. Волна силы отбросила мужчину на несколько метров, он ударился о машину и рухнул ничком на землю. Но через мгновение зашевелился:

— Зря ты пришла сюда, — прохрипел он, приподнимаясь на локтях.

— Ты не первый, кто мне это сегодня говорит, — Айолин с трудом выпрямилась, тяжело дыша. — Но, кажется... я уже и правда начинаю сомневаться в своём решении появиться здесь.

Она откашлялась, пытаясь вернуть контроль над телом, над разумом. Каждый вдох давался с трудом, будто воздух был пропитан чем-то густым. Страхом. Словно она была под водой и должна была научиться дышать ей. Но она пыталась стоять. Несмотря на дрожь в ногах, несмотря на боль в груди — это единственный правильный способ вернуться из лап ху́са.

Когда она наконец подняла взгляд, его уже не было. Лишь шелест листьев в пролеске.

Айолин сжала кулаки, чувствуя, как зелёное свечение медленно угасает на её ладонях. Но она не собиралась дать ему уйти.

Она рванулась вслед за ним, минуя редкие деревья, чьи тени дрожали в свете уличных фонарей. Ноздри уловили резкий запах — бензин, металл, сырая земля после дождя, смешавшиеся с его ароматом. Он побежал в проулок между высокими зданиями.

Айолин ворвалась в узкий коридор между монолитными стенами, где эхо умножало каждый звук. Впереди мелькнул его силуэт. Он петлял между мусорных контейнеров, перепрыгивал через лужи, отражая лунный свет своей тёмной одеждой.

— Не уйдешь! — выкрикнула Айолин, и её ладони вспыхнули зелёным сиянием.

Она швырнула в него клубы энергии. Те ударялись о каменные стенки, оставляя после себя золотистое мерцание. Проулок озарялся призрачным светом, высвечивая трещины в кирпиче и ржавые пожарные лестницы, каждый раз, когда она атаковала его.

Айолин сосредоточилась, чувствуя пульсацию сил вокруг. Природа. Всё подчинено воле. Она подчинила воздух, потоки ветра взметнулись, пытаясь сбить его с ног. Каменные крошки поднялись с земли, закружились в мини‑вихре, целясь в его спину.

Но он двигался с нечеловеческой ловкостью: уклонялся, кувыркался, использовал стены как трамплин. На миг ему удалось вырваться вперёд, и он выскочил на оживлённую улицу.

Айолин выскочила следом. И... замерла.

Он выбежал прямо под колёса грузовика. Грохот, скрежет металла, резкий визг тормозов — всё слилось в один оглушительный аккорд. Машина остановилась, но было поздно. Тело отбросило на асфальт.

Тишина.

Только шум двигателя и далёкие сирены пожарных и полицейских машин, стремящихся к особняку.

Айолин стояла, тяжело дыша. Её руки всё ещё светились, но энергия угасала, оставляя после себя лишь дрожь в пальцах. Она убрала прилипшие к лицу волосы и медленно подошла к месту происшествия.

Грузовик замер, водитель в шоке выбрался наружу, бормоча что‑то на португальском языке. Вокруг начали собираться люди, кто‑то кричал, кто‑то доставал телефон.

Айолин стояла над телом, дыхание всё ещё срывалось с губ прерывистыми всхлипами. В ушах звенело, то ли от грохота столкновения, то ли от напряжения, выжигающего последние капли сил.

— Не возвращайся, — донёсся слабый хрип.

Айолин вздрогнула, опустилась на корточки рядом с ним.

Мужчина ещё дышал. Его грудь судорожно вздымалась, а глаза, замутнённые болью, с трудом фокусировались на её лице.

— Он… — сглотнул мужчина и из уголка рта потекла тонкая струйка крови. — Он убьёт вас всех.

— Кто? — тихо спросила Айолин, — Кто?!

Айолин схватила его за плечо, будто могла удержать уходящую жизнь. Её глаза сверкнули изумрудом.

В его сознании воздвигнута была непроницаемая стена. Айолин настойчиво стучалась в её дверь, чувствуя, что она слаба и готова рухнуть под её напором. Однако он удерживал эту стену изнутри из последних сил.

Айолин билась о невидимый барьер, её руки покрылись ссадинами от тщетных попыток. Но ответа из-за стены не доносилось. Взгляд того, кто был за этой стеной и перед ней — застыл. Стена растворилась, как дымка сквозь пальцы, и Айолин вновь увидела перед собой вечернюю городскую окрестность с лежащим, окровавленным телом. Темная, почти чёрная лужица образовалась под его головой. Веки мужчины медленно опустились, и последнее дыхание вырвалось тихим, почти беззвучным выдохом.

Пальцы Айолин разжались, оставив складки на его костюме. Она отстранилась, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. Посмотрела на его лицо, теперь спокойное, почти умиротворённое.

Вокруг царил хаос. Водитель грузовика всё ещё бормотал что‑то, прижимая руку к груди. Кто‑то из прохожих вызвал скорую. Но для Айолин весь мир на мгновение сжался до этого бездыханного тела и последних слов, которые она никак не могла выбросить из головы.

В тусклом свете уличных фонарей особенно заметно выделялась его рука, лежавшая на груди. На загорелой коже проступала синеватая татуировка. В самом ее центре, словно сердцевина, располагался символ волка: лаконичный, но выразительный силуэт с поднятой головой и острыми ушами. От центра расходились три равные дуги, разделённые стрелами с пушистыми наконечниками. В первом сегменте застыла сова: две простые, но узнаваемые точки‑глаза и контур крыльев; во втором — волнистая линия змеи, плавная и текучая; в третьем — дугообразная черта с острым выступом, изображающая коготь ягуара.

«Он был своим», — крутилось у неё в голове.

Айолин поднялась на ноги и медленно попятилась назад. Отдалённые раскаты звуковой пушки вернули её в действительность, и она ощутила, как вечерний прохладный воздух коснулся разгорячённого лица.

Это было совсем рядом. Она развернулась и побежала в ту сторону, кинув последний взгляд на окружающую вокруг тела суматоху.

Айолин миновала последние каменные стены и нырнула через бразильский парк туда, где залпы звуковой пушки разрывали тропическую тишину. Выстрелы звучали как раскаты грома над джунглями, земля содрогалась, но растения вокруг Аямири оставались недвижимы. Листья не срывались, цветы не осыпались: природа здесь подчинялась ей.

Она вырвалась на поляну и замерла на миг, оценивая картину боя.

Т'Чалла вынудил Уиллиса уйти с оживлённых улиц на пустырь — это было хорошо. Черная Пантера и Доре Меладже сражались слаженно: прыжки между деревьями, уклоны за стволы, стремительные удары. Они теснили его, тот отступал, огрызаясь выстрелами из звуковой пушки. Энергетические разряды рвали воздух и валили деревья, оставляя на земле выжженные борозды.

Но вдруг из густых кустов по обеим сторонам от тропинки вырвались фигуры — помощники Уиллиса. Она не успела предупредить: перестрелка вспыхнула мгновенно: свист пуль, вспышки выстрелов. Айолин втянула голову в плечи, инстинктивно пригибаясь. Их оружие тоже было далеко необычным, с характерным блеском. Она рванула в сторону меж стволами по влажной земле, мокрой листве и камням босыми ногами, впервые за долгое время поймав ощущение, что она дома.

Айолин решила ударить с тыла и тропическая зелень послушно открывала ей путь. Ни одна колючка не коснулась кожи, ни одна ветка не преградила дорогу. Всё вокруг, от крошечных орхидей до вековых деревьев, словно затаило дыхание, ожидая ее воли.

Приближаясь, она уловила тихий шелест: за спинами Доре Меладже из зарослей выходили фигуры. Они занимали позиции, перекрывая пути к отступлению, но Айолин уже чувствовала их, ведь это её территория.

Она вскинула руки и мир на мгновение замер. Перед отрядом вспыхнул изумрудный барьер, сотканный не только из магии, но и из живой силы леса. Пули ударялись о преграду, отскакивали, высекая искры. И тогда Айолин скомандовала:

— В круг!

Её голос, усиленный магией, прорезал хаос.

И в тот же миг она развернулась. Рука взметнулась вперёд, а глаза вспыхнули глубинным, почти первобытным огнём, в котором отражались тени древнего леса. Того, что помнил дыхание первого древа.

Из земли с глухим шорохом вырвались мощные коренья. Они оплетали ближайшего противника, словно живые щупальца, сдавливая его с неумолимой силой. Он попытался вырваться, но тщетно. Корни всё теснее смыкались вокруг него, пока он не рухнул смешавшись с почвой.

А сверху, извиваясь подобно змеям, начали спускаться гибкие лианы. Они обвивали тела, поднимая их высоко в воздух, а затем уносили в густую крону деревьев, оставляя после себя лишь лёгкое колыхание листвы.

Приспешники Уиллиса неистово кричали.

Т’Чалла и Доре мгновенно обратили внимание на переполох. Чёрная Пантера рванулся вперёд, воспользовавшись моментом замешательства противника. Его движения были стремительны и точны: когти рассекали воздух, сильные ноги откидывали врагов далеко в заросли, где они исчезали среди кустов.

Доре отбивали пули ловкими движениями, их копья вращались с завораживающей грацией, отражая выстрелы. Но они были бойцами ближнего боя — их сила раскрывалась в схватке лицом к лицу, а не в перестрелке на расстоянии.

Айолин властвовала над лесом, пленяя врагов в его смертельные объятия. Воздух вокруг рук наполнялся зеленной звёздной туманностью. Но в этот миг её плечо пронзило острой болью, нарушив безмятежное течение её магии.

Пуля пробила защиту.

Она вскрикнула. Короткий, резкий звук, разорвавший секундую тишину. Но не сдалась. Барьер ещё держался, хотя уже мерцал в сумраке, теряя силу.

Её вскрик не прошёл незамеченным. Т’Чалла мгновенно замер, уловив её голос среди мужских. Его взгляд метнулся по полю боя, отыскивая её фигуру среди деревьев. Одна из воительниц Ваканды резко развернулась — её копьё, сверкающее в свете энергетических разрядов, метнулось вперёд и вонзилось в грудь стрелка с беспощадной точностью.

На поле боя осталось четверо: Уиллис и трое его людей с оружием.

— Уходим! — рявкнул Кло, прикрываясь очередным энергетическим залпом. Он рванул прочь, отстреливаясь на ходу.

Воительницы замерли, разрываясь между преследованием Уиллиса и приказом задержать Айолин. Их копья опустились, взгляды метались от убегающего врага к раненой предательнице.

Т’Чалла оцепенел, глядя, как Айолин, прижимая руку к окровавленному плечу медленно отступает. Её лицо было бледным, но глаза горели упрямым огнём. Она развернулась и, слегка прихрамывая, побежала прочь вглубь парка, туда, где тени становились гуще. В свою стихию.

Она знала: на сегодня с неё хватит. Бой в подвале, таинственный мужчина, его последние слова — всё это требовало осмысления. Уиллис воровал вибраниум — значит, это битва Ваканды. Её путь лежал в другое место.

Т’Чалла смотрел то на удаляющуюся Айолин, то на застывших в нерешительности Дора Меладже. Секунда тишины повисла между ними, словно натянутая струна. Затем он резко бросил:

— За ним!

Дора Меладже, очнувшись, развернулись, их копья вновь поднялись и они устремились за Уиллисом.

Т’Чалла ещё мгновение стоял, глядя туда, где стояла среди деревьев Айолин. Взгляд его задержался на том месте, где она растворилась в сумраке, а затем он последовал за отрядом.