Дорога к сердцу (гет)

— Ты смотри, кто к нам идет, — сказал Блейз, — только не груби ей.

К ним неслась Уизлетта: волосы растрепаны, губы сжаты в узкую полоску, а глаза мечут молнии.

— У меня большие планы на самую горячую штучку Гриффиндора… — добавил Блейз, вставая ей навстречу.

Драко только пожал плечами. Он как раз хотел узнать, куда запропастилась Грейнджер.

— Привет, Джинни, — промурлыкал Блейз.

— Привет, Забини, — она оттолкнула его и встала напротив Драко, — мне нужен он.

— Не сомневаюсь. Малфой — красавчик.

Она посмотрела на него зло.

— Что тебе надо, Уизли? — Драко оглядел ее с ног до головы своим особым взглядом, от которого одна часть девушек сходила с ума, другая приходила в бешенство.

— Что ты сделал с Гермионой?

— Что? — не понял Драко.

— Ты знаешь сам! — глаза Уизли сузились.

— Драко весь день был со мной, — подошел к ней Блейз. — Поверь, он очень хороший мальчик. Когда захочет.

Оба ухмыльнулись.

— Гермиона пропала! И это сделал ты!

— О чем ты говоришь? — сказал Драко.

— Ее с вечера никто не видел!

— А я тут причем?

— Ее видели вчера у Черного озера. А это ты ходишь туда!

— Вчера меня там не было, — ответил Драко. — И вообще, пошли ей Патронус.

— Я уже посылала. Она не отвечает.

— Джинни, я лично помогу тебе ее найти. Драко тут ни при чем. Он был в подземельях вчера ночью. Смотрел на голых русалок в окне. Шучу-шучу. Тебе все это подтвердят. А у озера я Грейнджер не видел. Ночью мы там рыбачили. Ну как сказать — рыбачили… Поймали пару-тройку бутылок огневиски. Только Макгонагалл не говори. А сейчас Драко сидит в библиотеке и учится. Вот, пусть он учится, грызет гранит науки, а мы поищем твою подругу, — говорил Блейз.

Джинни метнула на него испепеляющий взгляд, но позволила Блейзу увести себя.

Когда они ушли, Драко пошел искать Грейнджер. Он и в библиотеку-то пришел только, чтобы увидеть ее, ведь ни на ужине, ни на завтраке в Большом зале она не появилась.

Драко прошел мимо длинных стеллажей, поднялся по лестнице и остановился у Запретной секции. Ни Блейзу, ни Джинни не пришло в голову заглянуть туда. Пройти в Запретную секцию он не мог: у него не было на это разрешения. Он позвал Грейнджер, но ему никто не ответил. На полу лежал свиток пергамента; развернув его, Драко увидел чертеж маховика и какие-то вычисления, сделанные рукой Грейнджер. Значит, она была здесь.

Она никогда не пропускала занятия. Она вообще никогда не пропускала уроки! Единственные разы, когда она пропускала занятия, — это когда вляпывалась в очередное приключение со своими дружками. Но те давно не учатся в школе. А это значит, Уизлетта права, с ней что-то стряслось.

Драко спустился в читальный зал и увидел, что к нему идет Полумна. Он отвел взгляд — ее держали в подвале его дома. Они не общались, и Драко удивило, что сейчас она решила с ним заговорить.

— Ты должен послать ей Патронус, — сказала Полумна. Она ничуть не изменилась, даже заточение в его подвале не озлобило ее. — Я знаю, ты думаешь, что не можешь это сделать, потому что ты не можешь вспомнить ничего хорошего.

Драко только успел подумать об этом, как она озвучила его мысли.

— Почему бы тебе не вызвать Патронус самой?

— Гермиона меня не услышит. Она и Джинни не услышала.

— Почему ты думаешь, что она услышит меня?

— Потому что это ты должен ее найти. Вот, смотри!

Полумна прикрыла глаза, взмахнула палочкой:

— Эспекто Патронум! — и голубоватое свечение вырвалось из палочки, принимая форму зайца.

— Гермиона, — позвала Полумна. — Гермиона…

Тишина.

Патронус погас, теряя форму.

— Вот видишь, Драко, она не слышит меня. Попробуй ты.

Драко поднял палочку. Надо только найти приятное воспоминание…

Но как?

Он много раз делал людям гадости, и тогда ему казалось, что он испытывает от этого удовольствие, особенно когда жертва была слабее его и не могла ответить. По-настоящему счастливых воспоминаний у него не было. Даже воспоминание о том, как вся школа смеялась над Роном Уизли, когда он придумал про него песенку, вызвало не приятное ощущение, а смутное чувство вины, о котором он прежде даже не догадывался.

Драко произнес заклинание, но из палочки вырвалось только тусклое облако. И тут же погасло.

— В твоей жизни тоже было что-то хорошее и светлое, — подсказала ему Луна.

— Может, лучше скажешь, где может быть Грейнджер, если ты все знаешь, — Драко убрал палочку.

— Я не знаю, где она. Я думаю, если ты ничего не можешь вспомнить, то можно что-нибудь и придумать? Представить что-нибудь хорошее? Когда я сидела в подвале твоего дома, я постоянно вспоминала мой сад дома, а еще Плюшку — мою кошку. Знаешь, иногда нам кажется, что в нашей жизни не было ничего хорошего, но это не так. Каждое мгновение — это дар. Как мы его используем, зависит от нас.

— Ладно, я попробую, — сказал Драко, лишь бы наконец отделаться от нее.

— У тебя обязательно получится, и передавай Гермионе привет. — Луна отошла, а потом обернулась и сказала: — Красивая роза.

Грейнджер всегда садилась на одно и то же место у окна, где стоял большой цветочный горшок на полу. Драко не сразу заметил, что цветок в горшке — роза. А сегодня она распустилась, и по библиотеке растекался аромат. Это напомнило ему мамин парк, но не такой, каким он стал сейчас, а каким он был в его детстве. В детстве он казался ему просто огромным. А в тот день, когда у него впервые получилось полететь на метле, он увидел сад с высоты. Ну и досталось ему потом от отца за то, что он взял его метлу! Но в тот момент, когда Драко взлетел, он не думал об этом.

Волна воздуха ударяет в лицо, тело замирает от страха и предвкушения. Навстречу несутся облака. Тело невесомое — его пронзают мурашки. И аромат. Аромат роз. Этот аромат навсегда вбился в память. Он вбился в память как запах, может быть, единственной его победы. И сейчас, как в тот самый первый раз, его пронзило это чувство.

Драко вдруг понял, что именно запах розы вернул его в счастливое воспоминание.

Счастливые воспоминания! Вот оно!

Драко поднял палочку:

— Эспекто Патронум!

Сияющая голубая волна пронеслась между стеллажами и обратилась в дракона.

— Ух ты! — выдохнул Драко, рассматривая дракона. Дракон сиял и переливался — это был Патронус. Настоящий телесный Патронус, который никогда у него не получался раньше. Вспомнив, как это сделала Полумна, Драко позвал: — Грейнджер! Грейнджер!

Тишина.

И снова тишина.

Кажется, он услышал всплеск воды. Что-то очень знакомое, холодное и пугающее.

— Грейнджер.

— Драко, — ответил тихий голос, будто шел издалека.

— Грейнджер! — позвал Драко настойчивей.

— Я тут. Тут… — тихо ответила она. — Здесь темно… Драко? Драко!

Где-то пролетела птица. И Драко вдруг увидел сквозь туман Грейнджер. Сердце остановилось. Она лежала на поляне на подушке из голубоватых цветов, а с деревьев уродливые мхи тянули к ней зелёные лапы. Драко узнал Запретный лес. А потом изображение исчезло, и Грейнджер больше не отвечала.

Пока Драко мог вызвать патронус, он связался с Гарри Поттером.

Поттер удивился, но не стал спрашивать, как ему удалось вызвать Патронус. Драко рассказал ему, что видел Грейнджер в Запретном лесу.

— Ты тоже собираешься туда? — спросил Поттер.

— Почему нет?

— Ты же не любил Запретный лес, Малфой? — в голосе Поттера так и звучало: «Ты же трус Малфой ты трус трус Малфой Малфой ты трус».

— Я его и сейчас не люблю.

— Хорошо, дождись меня. Я буду с аврорами.

Может быть, он не так хорошо разбирался в трансфигурации, а Запретный лес ненавидел всей душой, но он все еще прекрасно умел летать на метле. Это, наверное, единственное, что он умел делать хорошо. Если Поттер думал, что он дождется его, то он очень ошибался. Драко отправился в слизеринские общежития захватить метлу — у него был план.