Капитан своей судьбы (гет)

— Капитан! Капитан! Дозорные заметили корабль без знамени!

Несмотря на ранний час, Тавир уже был на ногах, хотя едва успел наспех провести гребнем по своим длинным черным волосам. Весть не слишком удивила его, он давно ожидал подобного. Кровь мигом взыграла в жилах: «Началось! Это валифский корабль!» Пока Хошро ставил у двери вычищенные башмаки и держал наготове перевязь, Тавир знаком велел вестнику продолжать.

— Он укрылся за одним из мелких островков, что неподалеку от устья Валаса, — сказал вестник, один из дозорных, по имени Равк. — На торговый не похож. И вряд ли это кто-то из наших, разве что раздобыли где-то новый корабль. Но ясно, что разведчик.

«Быстро же ты откликнулся, Ширбалаз, — подумал Тавир. — Если это правда ты, а не Рининах или кто-то еще. Тем лучше. Самое время начать славную войну».

— Надеюсь, что так, — отозвался Тавир. — Возвращайся и вели всем следить за ним. И пусть собирают людей…

— Уже собирают, капитан, мы отправили Кайяша в поселение.

— Хорошо. Гребцов на «Андакару». Канонирам на обоих берегах быть наготове. Теперь идем.

Уже обутый, Тавир повесил на перевязь саблю, заткнул за пояс поданный Хошро пистолет. Вместе с Равком он спустился к пристани, где вовсю гудели голоса и звенело оружие — подобно своему капитану, пираты были бодры и воодушевлены. К берегу проворно плыли шлюпки — видимо, недавно доставившие гребцов на борт «Андакары»; ее мощные весла слегка шевелились, с нижней палубы летел гулкий стук молота и позвякивание цепей.

При виде Тавира все разговоры смолкли, десятки глаз впились в него. Он же остановился и поднял руку.

— Все на борт, — сказал он. — Будьте наготове. Когда настанет время, я присоединюсь к вам.

Под дружные крики товарищей Тавир спустился в шлюпку, Равк последовал за ним. Шлюпка тотчас доставила их к западному берегу залива Валас, где, как и на восточном, прятались за скалами пушечные батареи и не меньше полудесятка дозорных.

Голые скальные островки, совсем мелкие и покрупнее, там и тут торчали из воды в самом заливе и у выхода в море. Когда Тавир поднялся по вырубленной в скалах лестнице к батарее, дозорные тотчас указали ему на один из островков. Он лежал напротив западного берега, кулдах⁽¹⁾ в трех, похожий на выросшую из воды неровную гору. В этот миг солнце поднялось выше, за островком показалась верхушка одной мачты, второй — а затем и весь корабль.

— Знамени правда нет, — произнес Тавир, глядя в подзорную трубу. — Никаких сигналов он не подает. Должно быть, он один здесь. И явно высматривает кого-то.

Корабль обогнул остров слева, и весла его замерли. Даже без подзорной трубы можно было различить людей на палубе — не больше пятидесяти человек. Один из них обозревал окрестности: солнце ярко сверкнуло на линзе и оковке его трубы. Искорка повернулась к устью Валаса, к одному берегу, к другому. Равк чуть слышно шепнул: «Неужели войдут в залив?» Но входить они не стали — корабль отчего-то развернулся и вновь укрылся за островком.

— Как только он покажется, — сказал Тавир пиратам у пушек, — и двинется к устью, стреляйте. И дайте знак на тот берег.

Один из дозорных взмахнул длинным узким платком. С восточного берега тотчас ответили, повторив знак. Тавир улыбнулся уголком рта, предвкушая схватку, пальцы его перебрали бисерные нити оберегов на груди — скорее по обычаю, чем на удачу, ибо он давно не верил в помощь высших сил. Полагаться стоило лишь на себя и своих товарищей.

На сей раз пришлось ждать дольше. Сердце Тавира билось ровно, и он с той же ухмылкой глядел, как переминаются на месте Равк и прочие дозорные, словно в нетерпении. Наконец, мачты разведчика вновь выглянули из-за острова — на сей раз корабль шел на восток, явно намереваясь подойти к заливу. Едва он показался полностью, Тавир подал знак.

Дружно громыхнули пушки с обоих берегов. Не успело смолкнуть эхо в заливе и развеяться дым, как Тавир со всех ног помчался вниз, к подножию скалы, где его дожидалась шлюпка. Едва он поднялся на борт «Андакары», ее весла зашевелились под грохот молота, и корабль двинулся из устья Валаса наперерез разведчику.

Носовые и бортовые орудия были наготове. Пираты с арбалетами облепили мачты, прочие чуть ли не приплясывали на месте в предвкушении абордажа, сжимая в руках сабли и пистолеты. «Андакара» стремительно неслась вперед, противник же, с покосившейся мачтой и переломанными веслами, беспомощно качался на волнах.

Тавир сразу понял, что разведчик поврежден безнадежно и брать его незачем. С палубы его летели крики боли и брань — видимо, пострадала часть команды. Повинуясь знаку Тавира, Вазеш поднял на мачте знамя: красная рука с серпом на черном полотнище — знак неминуемой смерти. На разведчике завопили еще сильнее, что заставило Тавира усмехнуться. Знамя Гьярихана отлично знали все на южном побережье.

Нос «Андакары» с треском врезался в борт разведчика. Палуба его была ниже, и пираты во главе с Тавиром бросились на абордаж. Там и тут валялись мертвые и раненые, которым было некогда помогать, — пострадавшие при обстреле. От топота и криков: «Смерть им!» корабль содрогался. Впрочем, уцелевшая команда билась стойко, несмотря на ужас перед Гьяриханом, и ни один не сдался.

Пиратам-стрелкам хватило одного залпа, после чего все довершили их товарищи с саблями. Прежде чем солнце прошло половину пути до полудня, бой закончился. Тавир разослал людей обыскать корабль и забрать уцелевших рабов-гребцов — их обычно оставляли себе или продавали. Сам же он вернулся на свой корабль и велел привести пятерых захваченных пленников.

Раненые, скрученные собственными поясами, они смотрели на Тавира с немым ужасом, растеряв свою недавнюю храбрость. Он мысленно усмехнулся — ему было не привыкать к подобному, и это радовало.

— Откуда вы? — спросил он.

Пленники не стали запираться — видно, понимали, что бесполезно.

— Из Валифа, — сказал один, прочие поддержали. — Бекаб послал нас на поиски…

— На поиски чего? — спросил Тавир, заранее зная ответ.

— Логова пирата Гьярихана. Или хотя бы сведений о нем.

— Вы нашли гораздо больше, — жестко рассмеялся Тавир. — Вы нашли самого Гьярихана. Теперь отвечайте: куда пошли другие корабли? Я ни за что не поверю, что Ширбалаз выслал лишь один разведчик.

— Есть еще один, он направился на Буле, к удабу Рининаху, с приказом объединить силы и сплотиться для… — Пленник умолк.

— Для борьбы со мной, — закончил Тавир. — И, разумеется, с таким же приказом высматривать любые подозрительные корабли и поселения, так?

Пленники нехотя кивнули и застыли, опустив головы. Как ни старались они, скрыть дрожь им не удалось, отчего пираты, что оказались рядом, тотчас принялись потешаться. Тавир же выждал немного, позволив пленным вспомнить все самые страшные слухи о Гьярихане, что гуляли по Валифу и окрестностям.

— Убить вас было бы слишком просто, — заговорил он наконец. — Вы сами знаете, сколь счастливы те, кого Гьярихан убивает сразу. Мне не нужны в команде столь жалкие трусы, так что я отыщу вам иное применение.

Знаком Тавир велел увести пленных, что было тотчас исполнено под новый град насмешек. Тем временем пираты принесли все, что отыскалось на захваченном разведчике: припасы, вино, оружие, канаты, парусину, одежду, деньги и снятые с убитых ценности. Корабль оказался не слишком богатым, даже в капитанской каюте не нашлось ничего особенного, кроме двух ковров и запаса золота. Пушки снимать не стали, хотя забрали ядра и порох.

Как только добычу перенесли на борт, Тавир велел отвести разведчик в самое устье Валаса и дать по нему залп из пушек. Глядя на тонущий корабль, пираты усмехались: случись другому разведчику чудом миновать дозорных на берегах и войти в залив, они сядут на мель в самом, как они будут ожидать, глубоком месте.

Пираты возвращались довольными, предвкушая дележ добычи и гордясь собой: пускай опасность была невелика, а сама битва быстро кончилась, они в который раз уверились в собственной силе и хитрости. «Кишка у бекаба тонка против нас! — слышалось там и тут вперемежку со смехом. — Кто нашел Гьярихана, тот нашел смерть!»

Тавир слушал эти слова, не особо утешаясь. Появление разведчика и бой не развеяли его вечную тоску, зато они сулили немало в будущем. Сулили то, о чем он давно мечтал, — настоящую войну с Ширбалазом, войну в большей степени умов и душ, а не кораблей, клинков и пушек, войну, похожую скорее на поединок, сколько бы людей ни столкнулось в грядущих битвах. Ведь глупо думать, что это бекаб Валифа, стоящий на страже своих вод, отважно борется с гнусными морскими разбойниками, — нет, это человек по имени Ширбалаз вздумал отомстить человеку по имени Тавир Гьярихан.

Вот вся сущность их давней борьбы и предстоящей войны. Войны, в которой уцелеет только один.

«Но что ты знаешь о мести и о потерях, Ширбалаз? — говорил мысленно Тавир, словно бекаб мог слышать и понять его. — Ты потерял жену и сына. Я потерял гораздо больше».

* * *

Весь остаток дня и следующий день Тавир следил за работой — он приказал подготовить к возможному походу два корабля: свою «Андакару» и одномачтовую «Хурраву» Гарешха. На корабли погрузили ядра, пули, порох, вино, сухари, сушеное мясо и рыбу, заменили паруса, прохудившиеся снасти и весла. Работа близилась к концу, а день — к вечеру, когда вновь прибыл дозорный Равк с западного берега.

— Капитан, с северо-запада приближается лодка, — сказал он, когда его привели к Тавиру. — На носу обычный знак, две крашеные веревки. Не иначе, везут новости.

Весть всполошила всех пиратов на борту. Тавир велел им заканчивать работу, а Гарешху и Вазешу — задержаться. Пираты повиновались, хотя расходиться никто не спешил, несмотря на усталость после двухдневного труда. Прежде чем настали сумерки, в заливе показалась восьмивесельная лодка, на каких обычно ходили рыбаки с побережья.

Самих рыбаков Тавир знал: они были с острова Зейба, что на полпути между Буле и Валифом, и не один год доставляли ему своевременные сведения, то предупреждая об угрозах или возможной добыче, то прося защиты. Завидев Тавира, старший из рыбаков по имени Курдига выпустил на миг руль, поднялся и поклонился. Рыбаки в лодке крепче взялись за весла, и вскоре послышался шорох парусины и стук борта о борт.

Рыбаки, все загорелые до черноты, босоногие, в коротких рубахах и шерстяных, кое-как повязанных типурах на головах, поднялись по одному и поклонились Тавиру — он не ушел в каюту, а остался на палубе с Гарешхом, Вазешем и несколькими любопытными.

— Что нового, Курдига? — спросил Тавир.

— Да благословит тебя и твои корабли всемогущий Макутха, да пошлет тебе добрый ветер и ясное солнце, — сказал в ответ рыбак и воздел руки ладонями к небу. — Беда, Гьярихан. На Зейбе разграблено крупное поселение, не наше, а соседнее. Забрали все съестное и что было ценного, поубивали тех, кто слишком рьяно защищался, с пяток девчонок вроде уволокли, даже дома подожгли, но с пожаром удалось совладать. И что хуже всего, теперь по всей Зейбе говорят, что это был ты — или твои люди.

Тавир нахмурился.

— Ты сам видел нападение?

— Нет, я не видел, но вот Храш, — Курдига подтолкнул одного из товарищей, помоложе, — он оттуда родом, он все видел.

— Сколько их было? — спросил Тавир Храша. — Они шли под знаменем?

— Нет, Гьярихан, — ответил рыбак. — По виду обычные пираты, головорезы, которым лишь бы убивать кого придется. Было их около сотни, вооружены хорошо, все с саблями и пистолетами. А знамя они не подымали, ни когда заявились к нам, ни когда ушли.

— Они ушли сразу, как только забрали добычу?

— Да, сразу, еще подгоняли друг друга — мол, быстрее, капитан велел поспешать…

— Куда направились?

— Вроде на северо-восток, в сторону Буле. А дальше не знаю, могли повернуть куда угодно…

Тавир кивнул, не сдержав усмешки.

— Говоришь, в сторону Буле — и спешили… — Он помолчал. — Если эти грабители в самом деле направились туда, Рининаху вскоре не поздоровится. Или он сам решил войти в долю с нашим братом.

— Это не нашего ума дело, Гьярихан-парах, — сказал Курдига, хотя Тавир терпеть не мог такого обращения, подобающего скорее городским тщеславным богачам, купцам и вельможам. — Знаем только, что поборы удаб с нас берет исправно, а защиты от него не больно дождешься.

— Вы верно сделали, что обратились ко мне, — сказал Тавир после недолгого раздумья. — Мы с товарищами отомстим за вас. Даже вернем похищенных женщин, если они еще живы…

Курдига замахал руками.

— Что ты, что ты, берите их себе — вы женщин не обижаете. Уж лучше нам знать, что наши дочери и внучки живут у вас, сытые да одетые, чем гнут спину в рабстве или ублажают всяких мерзавцев. Только молю тебя, не медли…

— Ваши вести, — произнес Тавир, — ненамного отстали от других, весьма своевременных. Возвращайтесь с миром и знайте, что вы будете отомщены. Но я хочу взять с собой Храша, чтобы он указал нам верное направление и опознал тех пиратов и корабль.

Все рыбаки низко поклонились, Храш же ничуть не казался испуганным, но заверил Тавира, что сделает все, что сможет. «Надеешься, что мы перехватим тех пиратов, и тебе после драки перепадет что-нибудь», — понял Тавир, хотя ничуть не удивился: отчего бы этому рыбаку, ограбленному и наверняка обремененному большой семьей, не мечтать даже о крохотной прибыли — или о мести?

Тавир отрядил Храша впередсмотрящим, прочих же рыбаков отпустил, щедро наградив серебром — на островах оно было больше в ходу, чем золото. Когда же он велел скорее доставить на борт пресную воду и созвать людей, товарищи, которые до сих пор лишь тихо переговаривались, завопили в восторге так, что содрогнулись окрестные скалы.

— Да здравствует Гьярихан!

— Зейба — наша, а не какого-то там удаба!

— Не позволим просто так грабить ее!

— Смерть им!

— Смерть им, — повторил Тавир свой негласный девиз.

Сам он, в отличие от товарищей, остался спокоен, не позволив возмущению захватить себя. Да и чему здесь возмущаться: сильный привык брать у слабого, не способного защититься, так устроен этот проклятый мир. Гораздо важнее другое — почему эти пираты, кем бы они ни были, совершили налет на Зейбу? Все вольные странники побережья знали, что эти воды держит Гьярихан. Так что же это: простая жажда пограбить — или вызов ему? Или нечто иное?

Пока велись последние приготовления к походу, пока грузили на «Андакару» и «Хурраву» бочки с водой и проверяли цепи гребцов, Тавир задумался. Он размышлял о разведчике, захваченном вчера, и о втором корабле, который Ширбалаз послал к Рининаху. Вспомнилось ему и таинственное послание в ракушке, ведь его так и не удалось прочесть. И тот, кому оно предназначалось, не получил его.

Быть может, все происходящее — часть чьего-то замысла, гораздо более глубокого, чем кажется.

1) Кулд — канаварская мера длины, ок. 175 м

Вернуться к тексту