Я смотрю на тебя... (гет)

По возвращению с миссии Энакин тут же придумал предлог, как на время отдалиться от Асоки, слишком невыносимо ему было находиться в её присутствии, учитывая все обстоятельства. А потому, Тано была незамедлительно отправлена на очередное задание, на далёкую планету Маридун, помогать местному населению в охране при постройке нового города.

И вот сейчас Скайуокер стоял в своей комнате, в храме джедаев, подле большого окна, и размышлял о миссии его ученицы. С одной стороны, отослать её куда подальше и дать себе хоть на время передышку ото всех этих чувств было хорошей идеей, с другой стороны Маридун…

Эта планета вызывала столько неправильных ассоциаций и мыслей.

И почему только выбор заместителя гранд-магистра пал именно на сей мир?

Молча наблюдая за дневным Корусантом, Энакин мысленно возвращался на Маридун, на планету, где вынужденно прошла одна из их миссий. И эти воспоминания были какими-то неправильными, тем более, в данный момент. Тогда Скайуокер был сильно ранен в космическом бою, и товарищам пришлось о нём заботиться. Но самое важное было не это, а то, как Асока переживала за учителя в те дни, ни на секунду не желая оставлять. Она столь яростно рвалась его спасать, столь трогательно на него смотрела с волнением и сочувствием, столь мягко держала его за руку, когда никто не видел, что если тогда нет, то сейчас это вызывало определённые мысли…

Мысли, которые были так не нужны Энакину в данной ситуации.

Вспоминая прошлое в деталях, он всё больше и больше начинал задумываться о том, а не была ли влюблена Тано в него уже тогда, потому так переживала за Скайуокера. И с каждой новой сценой из прошлого эти предположения лишь ещё больше и больше утверждались в голове джедая.

За просто учителя так не переживают, за боевого товарища тоже, за друга, возможно… Но сейчас Энакину начинало казаться, что это было что-то другое. Совсем иного рода.

И, к своему стыду, он тайно был бы даже рад, если бы сии предположения подтвердились…

Счастлив, если бы она тоже, хоть немного любила его!

Эта мысль яркой вспышкой молнии прошлась в сознании Скайуокера внезапно, заставляя снова промелькнуть все те сцены с Маридуна, что были между ними с Асокой…

Это было так ослепляющее, запретно, неправильно!

Что в какой-то момент у джедая даже перехватило дыхание. Ему как будто стало трудно дышать. Перед глазами всё поплыло, и Энакину сделалось совсем плохо. Мерзко от мыслей подобного рода, настолько, что он, едва устояв на ногах, резко качнулся и начал падать вперёд, попытавшись отойти от окна.

Скайуокер был так увлечён своими размышлениями, что даже не заметил вошедшего в комнату Оби-Вана, который вовремя поймал бывшего ученика за плечи, так и не дав тому рухнуть на пол.

Видя, что Энакину нехорошо, Коноби даже мгновенно позабыл, зачем вообще пришёл сюда, и стремительно повёл друга в медицинское крыло.

И не зря.

Как выяснилось, причиной недомогания Скайуокера были вовсе не «мерзкие, отвратительные» мысли об Асоке, в которых он сам себя винил, а достаточно серьёзная, сильная простуда, полученная в результате прошлого задания. И болезнь лишь прогрессировала, постепенно дав осложнение в виде воспаления лёгких.

Вот уже несколько дней Энакин находился в медицинском крыле, мучаясь от последствий своего гуляния в мокрой одежде. У него был кашель, затруднённое дыхание, сильный жар и бред.

Риг Нема заботилась о заместителе гранд-магистра, как могла, но на излечение болезни требовалось время.

Времени потребовалось столько, что вот уже, спустя пару дней, проведённых на миссии, успела в храм вернуться и Асока.

И, узнав, что её учитель болен, она тут же устремилась в медицинское крыло. Тано оказалась в нужной палате молниеносно, а, едва войдя в помещение, так и замерла на месте. Энакин лежал на кровати, прикрыв глаза. Он был бледен, только щёки алели не естественным румянцем от жара, дыхание было тяжёлым и хриплым, а лицо джедая то и дело морщилось от чего-то ведомого только Скайуокеру.

Сердце его ученицы дрогнуло, почти так же сильно, как тогда, когда она видела своего мастера тяжело раненного на Маридуне. И пусть Риг отчаянно заверяла тогруту, что это всего лишь простуда с осложнениями, что это не смертельно и легко лечится, Асока, всё равно не могла не волноваться, видя Энакина в таком состоянии.

К счастью, за помощь в охране при постройке нового города, лурмены подарили Тано лечебную мазь, ту самую, ореховую, что была едва ли не универсальным лекарством от всех болезней. И именно сейчас тогрута знала, как её нужно было применить.

Не сводя нервного, завороженного взгляда с Энакина, Асока спешно подошла к учителю и села на стул подле кровати.

Скайуокер слегка пошевелился, как будто почувствовав присутствие Тано, на что та, легко и слабо улыбнулась.

Открыв баночку с мазью, тогрута осторожно зачерпнула её пальцами и мягким, гладящим движением нанесла на лоб мужчины, в надежде, что это поможет снять жар.

Энакин слегка вздрогнул от холодного прикосновения и закашлялся, глубоко и хрипло.

Понимая, что следовало обработать не только голову, но и грудь, чтобы мазь, наполненная целебными растениями, помогла излечиться и лёгким, Асока тонкими оранжевыми пальцами зачерпнула ещё лекарства…

Её кисть стала осторожно спускаться вниз, от края шеи, чуть раздвигая полы, похожей на кимоно белой форменной пижамной рубашки, и…

В этот момент вздрогнуть пришлось уже Тано, потому как, от первого же прикосновения к горячей коже, Скайуокер резко дёрнулся и крепко ухватил тогруту за руку.

— Асока, я люблю тебя!

В болезненном бреду признался в том, что всё это время было у него на уме, Энакин.

И от этих слов, по всему телу Тано пробежала ледяная дрожь.

Явно не ожидав подобного и не сразу придя в себя, девушка в один момент позабыла и про болезнь, и про лечение, испуганно и хаотично пытаясь высвободиться.

Резко дёрнув кисть на себя и буквально вырывая её из цепких рук учителя, Асока, шокированная произошедшим, спешно вскочила с места, неаккуратно закрывая баночку с лекарством.

Тано никак не ожидала такого, не была к этому готова, и сейчас, откровенно говоря, не знала, что ей было делать. Но одно тогрута понимала точно, ни оставаться здесь дольше, ни смотреть в глаза своему учителю она больше не могла. А потому, молниеносно устремляясь ко входной двери, и, в приступе волнения спотыкаясь обо всё на своём пути, Асока незамедлительно поспешила удалиться.

Дабы не накалять и так накалённую до предела ситуацию.

Просто сбежала…