Мы с тобой, Гиперион (джен)

Академик Торндайк одиноко скитался по отделу естественных наук. Он задумчиво рассматривал стеллаж с трудами в области биологии, выискивая нужные книги. Раскрыв один томик, он замер, уткнувшись носом в страницы. Что же так его заинтересовало?

Астеропа II, затаив дыхание, подглядывала за научным сотрудником через полки. Она приподнялась на цыпочки, чтобы его лучше видеть, и, заглядевшись, ненароком столкнула рукой тяжёлый учебник. Книга со стуком свалилась на пол, и у девушки было полсекунды, чтобы спрятаться за стеллажом, в чём она не преуспела и была замечена подозрительным Торндайком.

Молодой человек неслышно обошёл стойку и застал Астеропу подглядывающей снова, не заметившей, что объект её слежки сменил позицию и оказался у неё за спиной.

— Так это ты? — облегчённо выдохнул он, и она вздрогнула. — В этой библиотеке достаточно жутковато и без тайного наблюдения. Ну, раз мы встретились, проведём скорее урок!

Оставив на столе свою книжку, он повёл безмолвную собеседницу к проектору. Напоследок оглянувшись, Астеропа успела прочесть на обложке крупную надпись: «Новейшая энтомология».

— Обычно геополитическая информация закладывается в базовое сознание новорожденных уже на этапе формирования личности. Мы начали это делать в целях экономии времени. Но так как тебя здесь только половина, мы не можем быть уверены, что тебе всё априори известно. Присаживайся. Пообщаемся о наболевшем.

Девушка аккуратно уселась на мягкий вельветовый пуфик, едва в нём не утонув. Устроившись поудобней в мешке, она уставилась на доску. Включился старый проектор, освещение в этой части библиотеки погасло.

Появилось изображение Млечного Пути.

— Итак, мы сейчас здесь, — Торндайк указал лазером на один из участков галактики. — А здесь Земля, в рукаве Ориона. Солнечная система — автономия, находящаяся под протекторатом Астральной Империи. Наша Империя занимает область, ограниченную рукавами Персея, Стрельца и рукавом Лебедя. Вторая половина галактики принадлежит конгломерату малых стран. Согласно статистике, каждую сотню лет карта их территорий меняется, поэтому долго останавливаться на этом не будем. Что интересно, из-за несогласованности участников объединения, на их стороне осталось много неосвоенных миров…

Астеропа бережно поправляла костюм. Её одежда восхитительно-приятного облачного цвета дышала свежестью и умиротворением. Так и хотелось поскорее укутаться в этой ткани, такой же нежной, как дыхание ранней весны, и забыться в ласке подснежника…

— … напоследок разберём государственный строй Магеллановых Облаков. Я вижу, ты внимательно меня слушала, и тебе не придётся повторно объяснять, что у Млечного Пути есть карликовые галактики-спутники, на которых обитают переселенцы. Их столица — Панацея — расположена на одноимённой планете в Большом Облаке. Достаточно разнообразный регион, границы которого контролируются Орденом Самопожирателей. Не самые приятные граждане. Не советую тебе с ними пересекаться… Наши международные отношения не отличаются стабильностью, к Империи они настроены в большей мере враждебно, поэтому, пожалуйста, воздержись от вылетов за пределы галактики.

Астеропа II молча кивнула в ожидании следующей части интереснейшего геополитического экскурса.

— А мы ещё не закончили! — Торндайк выключил проектор и отвернул доску. В иллюминаторе показался бирюзовый матовый шар. — Дагон Берилл — это мир, на котором тебе (и, хотелось бы верить, твоей сестре тоже) предстоит поселиться. Девяносто восемь процентов поверхности планеты покрыто глубокими океанами. Редкие островки суши — всего-навсего горные хребты, погружённые в воду. Раньше этот мир был скован льдами, но его растопили, и теперь он пригоден для жизни. Все, кого ты встретила на станции, рано или поздно спустятся вниз и укоренятся в колонии Астральной Империи. Не правда ли это приятное местечко для начала жизни?

Слушательница была впечатлена, она потеряла дар речи…

Перспектива обитать в морской пучине не увлекала её только потому, что судьба близняшки представлялась важнее: она решалась в данный момент. Планета, пусть она и замёрзнет обратно, не сравнится с холодом тоски, которую Вторая испытывала по старшей сестре, и вечная жизнь на Дагон Берилле без Первой обещала стать пыткой.

Одна мысль о таком будущем возмутила Вторую. Стоило тут же подняться с креслица и поспешить в реанимацию, чтобы разбудить Астеропу…

Веки потяжелели; в библиотеке погасли огни.

Накатился полуденный сон — всему виной учёный со своим монотонным рассказом.