Обещание забвения (гет)

Когда Гарри готовил себе кофе, он ещё не мог себе представить, что утро на работе начнётся с убийства коллеги и похищения крёстной дочери. И уж тем более он не ожидал увидеть в комнате для допросов Драко Малфоя. Спящая годами злость заполнила его мысли, как тягучий яд акромантула. Если бы Гермиона первая туда не зашла, Гарри успел бы врезать ему несколько раз. Этот Малфой обязательно своё получит, когда представится случай.

За те годы, что Гарри возглавлял Аврорат, поиски пропавших людей проводились множество раз, но детей в этом числе было не больше пяти, и каждого нашли меньше чем за сутки. Поэтому все действовали по уже отработанной годами схеме в надежде на успех. Гермионе поручили расследование убийства. После того как она поговорила с Биллом, Гарри отправил к нему Оуэна для более полного отчёта о вечере похищения, а сам смог полностью погрузиться в поиски — собрал своих лучших авроров, разделил карту на секции, раздал поручения и отправился с отрядом в квартиру Гермионы, где в итоге не оказалось ничего подозрительного. Вчера Колин и Роза даже не ступали на порог. Авроры забрали некоторые вещи Розы: передали часть в лабораторию и часть ищейкам.

Связаться с Роном не удавалось, и Гарри запросил к утру портал до Бухареста. Он хотел написать обо всём Джинни, но понял, что второй раз за всю жизнь ему придётся что-то от неё скрывать — не в интересах расследования, а в собственных. Как никогда Гарри был благодарен карьере жены за то, что его семья вместе с Артуром и Молли находилась сейчас очень далеко — на сборах по квиддичу в Португалии.

— Ты не допускаешь мысли, что это мог сделать Рон? — осторожно спросил Гарри, когда семья Криви покинула кабинет. — Его никто не может найти.

— Только потому, что родителей всегда подозревают первыми? — Гермиона пыталась ровно дышать, мысленно отсчитывая секунды на вдохи и выдохи. — Тогда Хьюго тоже был бы… с ним. Но он с Чарли, я это точно знаю. И Рон никогда бы не причинил вреда нашим детям…

Несколько часов подряд лучшие авроры сканировали волшебные и маггловские части Лондона, но результата не было. Место похищения осмотрели несколько раз. И только когда Малфой указал на кирпич-портал, дело вроде как сдвинулось с места, но внезапно снова привело в тупик.

Единственной зацепкой был Йоркшир, и Гарри отдал приказ аврорам переодеться в магглов, чтобы прочёсывать периметр. Однако Аврорат не располагал ни достаточными ресурсами, ни временем, чтобы стучаться в каждый дом — территория графства оказалась слишком обширной для оперативного поиска. Отдел расследований очевидно нуждался в расширении штата, а в финансировании отказывали уже в третий раз за два года.

Сейчас Дин в очередной раз обыскивал квартиру Колина, и Гарри, теряя терпение, уже был готов поехать туда сам после встречи с семьей Криви. Когда Гермиона только ушла, он призвал с вешалки верхнюю мантию, как тут в кабинет вошёл Дин — ещё более мрачный, чем пару часов назад.

— Мы не нашли ничего конкретного, однако, — он медлил, — в первый раз мы смотрели не так глубоко. Там сгустки тёмной магии. После нас явно кто-то приходил.

— Вы не поставили охранные чары? — грозно спросил Гарри.

— Поставили, — Дин виновато вздохнул, — но оказалось, что сильная магия способна их обойти. Мы не могли этого предвидеть, никогда раньше с таким не сталкивались. Там что-то было. В шкафах. Возможно, книги.

— Они обходят чары, значит, мы пошлём людей. Повсюду. Сейчас открытых дел не так много, поставь везде авроров, но так, чтобы не выделялись. Что по Йоркширу?

— Пока без изменений, но там и половины графства не обследовано… Я сниму по паре ребят с дел Уилкинса и Бута, так уж и быть. Может, стоит объявить Маркуса в розыск?

— Мы не можем объявить в розыск человека, который считается мёртвым. У нас есть только показания Малфоя без каких-либо доказательств. Лаборатория?

— Завтра утром будет результат.

— А Эверетт? — Гарри сел и тяжело вздохнул.

— Его тело сейчас сканируют, результат тоже будет завтра.

От безысходности Гарри хотел уронить голову на стол, но перед Дином держался прямо.

Он пересказал Гермионе новости, готовясь к любой реакции.

— Что значит завтра? — она чуть было не вцепилась в его жилетку.

— Прости, но все делают возможный максимум, нужно время, — он взял её за плечи. — Розу ищут мои лучшие люди, поверь. Мы её найдём.

Гермиона сделала вдох на четыре, задержала дыхание и выдохнула на восемь. Время оказалось самым безжалостным врагом. Пустое ожидание лишало всякой надежды, и Гарри сделал всё, что мог. Настала её очередь действовать. Она написала Малфою письмо.

* * *

Драко не раз навещал Люциуса в тюрьме, пока был в Англии. Но с тех пор прошло слишком много времени, и его как в первый раз пробирало до мурашек, пока они приближались к причалу. Возможно, дело было в ледяном дожде, который, казалось, шёл здесь всегда. Лодка опасно качалась на волнах, и в какой-то момент Гермиона вцепилась в рукав его куртки. «Не худшая смерть», — успел подумать Драко перед тем, как лодку круто повело вправо. Она сделала резкий поворот и, причалив, застыла. В арке у входа их встретил адвокат Грэхэма Монтэгю.

— Не думал, что Отдел так оперативно отреагирует, — он пожал им руки. — Мой клиент настаивает на пересмотре дела в ускоренном порядке.

Гермиона передала стражу разрешения на визит заключённого, и они прошли по узкому коридору без окон, который заканчивался винтовой лестницей. Их встретил ещё один страж.

— Ничего не передавать, не приближаться, — холодно скомандовал он и отошёл от лестницы. — У вас двадцать минут. Не успеете — пеняйте на себя.

— Малфой, — прошептала Гермиона, ступая позади него.

— Что?

— Разрешение.

— Что разрешение?

— Огастус прошёл сюда по разрешению. Как он его получил? Их выдаёт только Министерство.

— Запомни эту мысль, — бросил он через плечо.

Камера Монтегю находилась в самом конце длинного т-образного коридора. Остальные камеры в этом отсеке пустовали. Он сидел на железном стуле. Волосы закрывали лицо. Когда адвокат с ним поздоровался, Грэхэм откинул грязную чёлку назад и посмотрел прямо на Гермиону. С момента заключения прошло всего полтора месяца, но он выглядел так, будто питался только водой и хлебом уже полгода. Былую припухлость щёк сменили впадины, под глазами пролегли тяжёлые тени, бесцветные губы дрожали. Хотя их и так разделяли решётка и как минимум шестнадцать футов, Гермиона невольно сделала шаг назад, оказавшись за плечом Драко.

— Мистер Монтегю, — начал адвокат, — прибыли люди из Министерства, чтобы обсудить вашу апелляцию.

— Уйди, Джордж, — хрипло проговорил Грэхэм. — Мы поговорим без тебя.

— Но я обязан присутствовать, иначе ваши показания…

— Я сказал, уйди! — было видно, что Грэхэму тяжело разговаривать, он хрипел и задыхался.

Коротко кивнув Драко и Гермионе, адвокат покинул этаж.

— Привет, друг, — откашлявшись, поздоровался Грэхэм, глядя прямо Драко в глаза. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Разве что в соседней камере… Что ж, пора исправлять ошибки.

— Ошибки? — удивилась Гермиона. — Ты изуродовал несколько человек! И признался в содеянном на слушании.

— Это и было моей ошибкой, — он опустил голову. — Да, я причинил им вред, но не по своей воле. Меня заставили это сделать.

— Кто? — спросил Драко.

— Тот, кто убьёт меня, если узнает, что мы общались. А он обязательно узнает. Поэтому я прошу о защите. Переведите меня в камеру в Министерстве!

Монтегю зашёлся кашлем. Драко не двигался, и даже со спины ощущал, как дрожит от холода Гермиона. Он смотрел на бывшего друга непроницаемым взглядом. Тот вытер с губ скопившуюся слюну и продолжил:

— Он обещал, что я не попадусь, что никто не узнает. Он обещал… Но я не смог… Я пробовал, но я… Не могу причинять людям боль. И… он сделал так, что у меня получилось. Последние три раза оказались удачными.

— Удачными? Ты отрезал Вивиен палец!

— О, Вивиен, я помню её. Она сопротивлялась, пришлось привязать к батарее. Я хотел её оглушить, но ему нравились их крики. Нож был плохо наточен, пришлось повозиться. Я хотел отрезать указательный палец, Ви носила на нём позолоченное кольцо. Но кость не поддавалась. Я прорезал кожу вокруг кости, полилась кровь. В один момент я готов был его просто оторвать, но остановился и решил взять мизинец.

— Взять? — переспросил Драко.

— Палец, волосы, кровь… — Грэхэм перечислял то, что забирал у жертв, как будто читал список покупок. — Я принёс всё, что он хотел, всё… Только до последней добраться не успел — сцапали.

— Последней? — сдерживая рвотные позывы, спросила Гермиона.

«Не отвечай», — пронеслось в голове у Драко.

— Остальные были просто расходным материалом, но она — главный приз.

— Твой адвокат упомянул какие-то новые улики, — прервал его Драко.

— Иначе вы бы не пришли, никто бы не пришёл. У меня нет доказательств, но это всё я делал под воздействием Империо.

— Почему на суде ты об этом не сказал?

— Он обещал, что меня не посадят, — Грэхэм кивнул на Гермиону. — Спроси её, как проходил суд. Мне даже последнего слова не предоставили, но я думал, что он меня вытащит, поэтому решил подождать. Казалось, раз он получил, что хотел, то я ему больше не нужен, и… Но меня закрыли, а он пришёл и убил своего отца! Значит, я следующий, и сделке конец.

— Сделке? — спросил Драко.

— Назови имя, Монтегю, — дрожащим от холода голосом сказала Гермиона, проигнорировав вопрос Драко.

— Маркус, — он сплюнул, — раздери его соплохвост, Флинт.

* * *

Пока Гермиона допивала кофе, Драко рассказал ей о письме Пенси и то немногое, что знал о её муже, Огастусе Уилтоне. Они поженились пять лет назад, всего через год после того, как второй муж Пенси умер при — Драко пальцами изобразил в воздухе кавычки — загадочных обстоятельствах. Расалас был коллекционером редких артефактов, и его смерть связали с действием одного из них. Долгий траур не входил в планы Пенси, и очень быстро она переключила своё внимание на Уилтона, который, по счастью, был другом усопшего и активно утешал её на похоронах. Огастус инвестировал своё родовое наследство в разные сферы, в том числе в расширение пещер Гринготтса.

— На рядового работника министерства Панси бы даже не взглянула.

— Это очевидно, — согласилась Гермиона.

— Богатый, щедрый, обольстительный. Одна проблема — он всегда держится подальше от внимания прессы. Иначе все заголовки газет пестрили бы его фотографиями, — с досадой в интонации процитировал Драко одно из писем. — А Пенси обожает вечеринки, светскую жизнь, благотворительные вечера.

— И тем не менее, он устраивает пышный приём, — Гермиона накинула мантию, и они вышли из «Ведьминского фонаря».

— Что-то изменилось, — Драко огляделся, — и у меня очень нехорошее предчувствие.

Он успел сделать два широких шага, когда вдруг понял, что Гермионы рядом нет. Обернулся — она застыла на месте и что-то проговаривала одними губами, постукивая пальцем по подбородку.

— Что?

Гермиона его будто не слышала. Он подошёл и понял, что она шептала: «Йорк-шир, Йорк-шир-р-р-р-р…».

— Грейнджер, что такое?

— Ты сказал Гарри, что Флинт вербовал волшебников в Йоркшире, — она вернулась из оцепенения.

— Да, — согласился он, снова жалея, что проговорился тогда, — но я не знаю, где именно. Волдеморт разделил Британию на сектора, и Флинт вызвался курировать этот район. Я не хотел, чтобы ты бездумно мчалась туда, и сказал только Поттеру.

— Нам срочно нужно в мой кабинет, — говорила она, уже устремившись к телефонной будке.

Лифт поднимался мучительно медленно. Гермиона пыталась усмирить часто бьющееся сердце — вдох на четыре, выдох на восемь. Она не посещала Азкабан лично уже несколько лет — обычно этим занимались Дин и Кевин. Лифт резко остановился на третьем этаже, и в открывшиеся двери хотел зайти седовласый волшебник, но Гермиона преградила ему дорогу, когда он спросил: «Вниз?»

— Нет-нет, наверх! Простите, Доусон, очень срочное дело!

— Ты уверена, что хочешь сделать это сегодня? — спросил Драко, мысленно досчитав до восьми.

— Да! — резко ответила Гермиона уже на ходу, когда лифт остановился, и двери открылись.

Драко уже не обращал внимания на косые взгляды работников министерства. Он решил не бежать вслед за Гермионой, чтобы они оба не выглядели подозрительно, и, вздёрнув подбородок, зашагал по коридору.

— Гарри, — она без стука ворвалась в кабинет, — прости, это срочно!

— Гермиона, что…

— Мне необходимо разрешение на посещение Азкабана немедленно.

— Что, зачем? — Гарри подошёл ближе.

— Адвокат Грэхэма Монтегю подал прошение о пересмотре дела, и ты, — она ткнула в Гарри пальцем, — ничего мне не сказал! Я узнала всё от Кингсли только вчера!

— Но какое отношение Мон…

Гарри перевёл взгляд на Малфоя, появившегося в дверном проеме, и сдвинул брови, поправляя верхнюю мантию — он уже собирался уходить.

— Монтегю родился в Мэлтэме. Это Йоркшир! А Маркус Флинт там работал на Волдеморта! — Гермиона шлепком прижала папку с досье к груди Гарри.

— Я могу отправить к нему Дина…

— Нет, — оборвала его Гермиона, — мы с Малфоем должны допросить его сегодня же!

— Ты же обещал, что я попаду в Азкабан, если вернусь, — ехидно добавил Драко. — Так выполняй своё обещание.

Гермиона непонимающе переводила взгляд с Гарри на Драко и обратно, чувствуя, как растёт напряжение между ними.

— О чём ты говоришь?

— Малфой, не испытывай моё терпение, — проговорил Гарри сквозь стиснутые зубы. — Гермиона, ты же не можешь нормально колдовать, это очень опасно!

— Гарри, у них моя дочь!

Он на мгновение замер, глядя Гермионе в глаза. На её месте он вёл бы себя точно так же, поэтому просто молча подошёл к столу и достал форму для заполнения.

— Хорошо, но при одном условии.

— Каком? — вздохнула Гермиона, пока Гарри водил пером по пергаменту.

— Ты не суёшься в Йоркшир, — приказным тоном сказал он. — А ты, — он указал пером на Малфоя, — за нее в ответе. Если авроры увидят тебя в любом городе графства, — он перевел перо на Гермиону, — отстраню от работы на год, и не видать тебе переаттестации. А тебя…

— Да-да, Азкабан, можешь не повторять, — Драко недовольно хмыкнул. — Как раз вот камеру присмотрю…

— Я расследую убийство, как ты себе это представляешь? Если Флинт в Мэлтэме, и если он убил Колина, то Роза…

— Ищи доказательства его причастности. Не догадки твоего консультанта, а прямые доказательства, — Гарри протянул ей разрешение. — Нужно, чтобы Хиггинс это подписал и поставил печать. Будь очень осторожна.

— Будут тебе доказательства, — Гермиона выхватила разрешение у Гарри и вышла, не попрощавшись.

Драко на секунду задержался, одаривая Поттера презрительным взглядом.

— Малфой, — прошептал Гарри, — Азкабан тебе не грозит. Если с ней что-то случится, я тебя просто убью.

Драко закатил глаза и молча вышел, хлопнув дверью.

* * *

Шум дождя усиливался, Гермиона куталась в мантию, но ей было невыносимо холодно от одного вида босого Грэхэма. Драко стоял, скрестив руки на груди, и не шевелился.

— Расскажи о Маркусе, — он незаметно посмотрел на часы — времени оставалось немного.

— Ты его знаешь, друг, — прохрипел Грэхэм в ответ. — Ты видел, что он творил. Я восхищался им в школе, он был моим героем. И когда он выпустился, я был безгранично горд, что встал на его позицию в команде по квиддичу. Но потом я узнал, что мой отец предоставил ему наш дом в качестве штаба пожирателей. Он отобрал у меня дом и семью, и я уже не смог вернуться туда. Я даже не знаю, где похоронены мои родители, и похоронены ли вообще. После Битвы я уехал жить к крёстной. Было тяжело первые годы. Но я нашёл работу, девушку. Мы поехали на Чемпионат мира по квиддичу в 2005, и я сделал ей предложение. Жизнь как-то наладилась со временем, — он всхлипнул. — Но Флинт меня нашёл.

— Когда это было? — спросила Гермиона.

— Почти два года назад. Как и все, я считал его мёртвым. Такой человек, как Маркус, казалось, питался вниманием окружающих, он обожал рёв толпы на трибунах, аплодисменты… Мама писала, что он устраивал в доме показательные казни осужденных маглорождённых. Но после Битвы испарился, поэтому все и решили, что он погиб во время сражения. Но его всего лишь зацепило разрушающее заклятие, и всё это время он восстанавливался.

— Как он тебя нашёл? — Драко снова посмотрел на часы.

— Я долго не мог понять, но одиночество в камере помогает прочистить мысли. Мне написала Панси Паркинсон и позвала на свой День рождения. Я иногда получал от неё письма, открытки на Рождество, несколько раз она звала меня на встречи выпускников Слизерина, а я отвечал, что слишком занят работой. Но в этот раз… Подумал, что хватит прятаться. Мир изменился, я тоже. И Лотти убедила меня поехать. Лучше бы я вообще не отвечал на письма… На самой встрече его не было, но спустя три дня он появился в моём доме. Лотти его впустила, думая, что мы друзья. Я не знал, что он замышляет, правда. В итоге он несколько раз в месяц появлялся у нас. Я даже был рад поначалу, какой же идиот…

— Грейнджер, нам пора, — Драко повернулся к ней.

— Стойте, заберите меня! — Грэхэм упал на колени. — Лотти у него! Он пообещал освободить её, если я всё сделаю, но я не смог…

Гермиона почувствовала, как немеют от холода пальцы рук. Воздуха стало мало, изо рта шёл пар, за крошечным окном камеры мелькнул чёрный силуэт.

— Быстрее, — Драко схватил её за рукав и потянул к лестнице.

— Драко, помоги мне! — закричал Грэхэм.

— Драко…

Слабый голос из-за угла заставил Драко остановиться, и Гермиона врезалась ему в спину — он обернулся. Он не слышал его восемнадцать лет, но не узнать не мог.

— Отец, — Драко подался в сторону от лестницы, не отпуская Гермиону.

— Сын, это правда ты?

— Малфой, нам пора, это дементоры! — теперь уже Гермиона тянула его за плащ к выходу.

Но Драко застыл на месте, не решаясь сделать шаг, после которого ему бы открылся вид на камеру, где сидел Люциус. Воздуха становилось всё меньше, Гермиона начала кашлять. Слёзы застилали глаза Драко, он затаил дыхание, и в этот момент почувствовал ледяное, но мягкое прикосновение. Такое знакомое чувство — мурашки побежали вверх от пальцев к плечу. Она всегда сильно замерзала — руки, ноги, нос и щеки. Драко укутывал её в плед, обнимал и колдовал согревающие чары.

— Малфой, — Гермиона переплела их пальцы, — идём быстрей!

Драко резко вышел из оцепенения, и они побежали вниз по лестнице. Их заметил страж и грозно произнёс: «Вы опоздали». В арке, ведущей к воде, мелькнула удаляющаяся лодка, в которой сидел адвокат Монтэгю. Он был уже слишком далеко. Пролетел дементор, ещё один и ещё.

— Мерзавец! — крикнул Драко, выбежав на причал, и направил палочку в его сторону, но рука онемела и опустилась.

Колени подогнулись, он упал, успев выставить ладони вперед. Гермиона подбежала, но поскользнулась на мокрых камнях и, чтобы не упасть, ухватилась за стену. Два десятка дементоров кружили над ними, заслоняя небо. Драко хватал ртом воздух, прилагая все оставшиеся силы, чтобы встать. Он услышал сдавленные всхлипы, обернулся и увидел, как Гермиону силой прижало к стене — два дементора уже тянулись к ней. Мышцы руки сковала судорога, пальцы не слушались. Драко схватил правое запястье и поднял руку с палочкой вверх. Он очень давно этого не делал, но не сомневался, что получится, потому что не сводил глаз с Гермионы.

— Экспекто Патронум!

Палочка задрожала, и из кончика вырвался сгусток лазурного цвета — дементоров отбросило ударной волной. В небе показался гигантский светящийся дракон, изрыгающий пламя. Лицо Драко обдало теплом, он повернул голову влево за секунду до того, как Гермиона начала сползать вниз по стене. Она осела и наклонилась вправо, готовая упасть, Драко вытянул свободную руку и смягчил приземление головы на каменный пол — Гермиона потеряла сознание. Он подполз ближе и сел в арке, положив её голову себе на плечо. Патронус кружил над Азкабаном — рука больше не немела, и он мог держать палочку на весу. Он не без труда вытащил палочку Гермионы из кармана её мантии и направил сначала на себя, потом на неё заклинание Калеско*. Плащи высохли. От патронуса исходило дополнительное тепло, и Драко позволил себе на минуту расслабиться и подумать.

Сигнал о помощи посылать было бесполезно — берег находился слишком далеко. Если только мерзкий адвокат Монтэгю не отправит лодку назад, в чём Драко сомневался, — план был необходим. Вдруг послышался писк. В темноте еле-еле угадывалось очертание крысы. Трансфигурация никогда не была его сильной стороной, но попробовать стоило — он прицелился палочкой Гермионы в темноту. Вылетела вспышка и тут же погасла — использование чужой палочки не всегда работало как надо. Драко прицелился ещё раз и зажмурился, посылая заклинание. Крыса громко и протяжно пискнула, прозвучал грохот. Лодка получилась кривая и маленькая, но другого выхода не было. В свете патронуса Драко с трудом спустил её на воду, переместил туда Гермиону, сел рядом и, оттолкнувшись от причала, направил палочку на нос лодки и произнёс: «Ремигатио**!»

* * *

Гермиона медленно открыла глаза, но сразу зажмурилась из-за яркого света. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Она застонала от боли и услышала чьи-то шаги. Звук разбивающихся о крышу капель болью отдавался в ноющем затылке — за окном шёл ливень.

— Где я? — спросила она хриплым голосом.

— В госпитале Мунго.

— Привет, Луна, — Гермиона узнала её голос.

— Привет, чего-нибудь хочешь? Тыквенный сок, воду?

Гермиона слышала, как Луна ходит по палате, открывает и закрывает ящики.

— Нет, спасибо, я хочу домой.

— Тебе лучше остаться здесь до утра, — Луна подошла к койке. — Воздействие дементоров тебя сильно истощило, даже мозгошмыги всё ещё в анабиозе.

— Они у меня есть? — за годы дружбы Гермиона привыкла к странностям Луны и всегда поддерживала разговоры о мозгошмыгах и нарглах.

— В последнее время стало больше. Драко сказал, ты ударилась головой, когда упала.

— Он здесь? Что он тебе рассказал? — Гермиона резко села и зажмурилась от боли, приложив руку к виску.

— Ушёл, как только тебя определили в палату. Просто сказал, что ты пострадала от нападения дементоров.

Гермиона облегчённо вздохнула, решив не спрашивать, с каких пор Луна зовёт Малфоя по имени. Она пыталась вспомнить, что случилось, но воспоминания путались — Грэхэм Монтегю, Маркус Флинт, Лотти, Панси Паркинсон, Огастус Уилтон. Имена кружились в её мыслях бесконечной каруселью, от чего подступила тошнота. Как они с Малфоем покинули Азкабан, она не помнила совершенно. И почему дементоры напали только на неё — тоже. Луна медленно водила над ней палочкой, завершая диагностику, и улыбалась. Это совсем не означало, что всё в порядке. Луна улыбалась почти всегда. Наверно, поэтому её так любили в госпитале Св. Мунго — за неиссякаемый оптимизм и способность во всём найти что-то хорошее. Гермиона любила её к тому же и за то, что она никогда не задавала лишних вопросов.

— С тобой всё в порядке, не считая гематомы на голове. И все-таки настоятельно прошу тебя побыть здесь до утра, чтобы исключить обмороки. Я оставила зелье на тумбочке, выпей, если боль усилится, — Луна приглушила свет, убрала палочку в карман и направилась к двери.

Гермиона проследила за ней взглядом и заметила на тумбочке рядом с зельем плитку шоколада. Она снова закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на разговоре с Монтегю. Он, несомненно, был виновен в том, за что отбывал наказание, но после рассказа о Маркусе Гермиона считала правильным как можно скорее вытащить его из Азкабана и перевести в камеру Отдела под защиту авроров и либо просмотреть его воспоминания с помощью Омута памяти, либо использовать сыворотку.

Маркуса и Огастуса что-то явно связывало, иначе зачем последнему убивать Эверетта? Гермиона неглядя пошарилась в сумке, висящей на стуле, и вытащила блокнот с карандашом. Она записала всё, что вспомнила: «Монтегю сказал, что Эверетта убил Маркус. Почему? По документам — Огастус последний посетитель. Маркус забрал Лотти, День рождения Паркинсон, Гринготтс». В памяти возникли слова Малфоя о завтрашнем приёме. Гарри ни за что не позволит ей явиться туда, если узнает, что его организует убийца Эверетта Флинта. Нарушать правила в школе было весело, но опять идти против Гарри означало как минимум потерю работы. «Спросить Грэхэма об Огастусе» — записала она ниже в надежде, что успеет вызволить его из тюрьмы до того, как за ним придут.

· Калеско — заклятие предназначено для несильного нагревания жидкостей или предметов — согреть перчатки, высушить плащ.

· Ремигатио — перемещает гребную лодку без весел.