Как я стал Поттером (джен)

Утром, двенадцатого августа, в день моего заслушивания, мы с Гермионой встали пораньше и она отправилась в наш домик, во Францию. Захотелось мне наконец самому увидеть его своими глазами. Так что, Гермиона убыла с заданием подготовить всё к новоселью. Да и Делакуров пригласить не помешало бы. Ну, и меня там дождаться.

А отправил я её ещё и потому, что было у меня нехорошее предчувствие. Как-то, на мой взгляд, чересчур плотоядно поглядывали на Гермиону в последних пару дней братцы-акробатцы. Когда думали что этого никто не видит.

Так что, пусть уж лучше она подождёт меня там. И сама целее будет, и мне спокойней. Пока мы тут с Манфредом кое-кому «хотелки» пообломаем.

В общем, доставил меня Кричер к телефонной будке, так что, ровно в семь тридцать утра я оказался в атриуме. Где мы встретились с моим адвокатом и, не торопясь, отправились в зал номер десять, где собственно и должно было состояться слушание.

Кстати, в зал мы с герром фон Валленштайном зашли буквально перед Фаджем. Но, тем не менее, на меня попытался напуститься какой-то клерк.

— Вы чуть не заставили себя ждать.

— Во-первых, меня не оповестили о переносе времени.

— Вам отправили сову.

— Во-вторых, это не важно,- заявил я ему, ставя его на место. — Я всё равно вошел в зал раньше министра. И, кому в таком случае адресованы ваши претензии? Может... министру Фаджу? А? Так вы ему об этом скажи́те. Только помните, при этом, что министры-то у нас никогда не опаздывают и не заставляют себя ждать. Что скажете, мистер Как-Вас-Там?

В общем, клерк вынужден был заткнуться, а то прогибаться перед начальством он, видите ли, вздумал. Кстати, прогнуться-то ведь можно и в другую сторону и он, очевидно, понял что, был не прав.

Сам Фадж величественно, с видом небожителя, проследовал к месту в первом ряду, уселся и, только после этого после этого вынырнул из своих мыслей, и увидел нас с Манфредом. Чего он явно не ожидал. Ну, что я своевременно окажусь в зале. А уж то, что я буду не один видимо вообще не входило в его планы.

— Уэзерби, почему в зале посторонние? — начал разговор Фадж.

— Герр Фадж, — опередив Перси, ответил Фаджу Манфред, — если вы про меня, то я не посторонний. Зовут меня Манфред фон Валленштайн. Я, адвокат международного класса. Вот моя лицензия, а вот договор с герром Поттером на предоставление ему моих адвокатских услуг.

Впрочем, Фадж не растерялся. Чего у него было не отнять, так это умения "переобуваться" на ходу. Так, что крайним остался Перси.

— А почему меня не оповестили, Уэзерби?

— Да ладно вам, герр Фадж, — Манфред снова не дал возможности ответить Персивалю, — ваш починённый и сам об этом не знал. Давайте, лучше, для начала определимся со статусом данного... мероприятия.

— Что значит, со статусом, мистер Валленштайн? — не понял или сделал вид, что не понял Фадж.

— А то и значит. Впрочем, дайте мне секунду и вам все поясню.

Произнося эти слова Манфред извлек из кармана миниатюрные стол и пару стульев и увеличил их заклинанием. Я уселся на один из них, а Манфред положил на стол папку и достал из нее лист пергамента.

— В соответствии вот с этой повесткой мой подзащитный был вызван на заседание дисциплинарной комиссии. Но, Визенгамот-то, как все мы знаем, слушанием дисциплинарных дел не занимается. По вашим английским законам. Так что, если его, дело моего подзащитного, рассматривают на заседании Визенгамота, то оно из дисциплинарного переименовывается в гражданское и получает статус «Министерство против Поттера». Поэтому, давайте определимся.

— Да? — Фадж на секунду задумался, — Думаю, вы правы. Уэзерби, внесите в протокол соответствующие изменения. И давайте уже начинать, я хочу решить вопрос быстро.

— И, у меня ещё есть вопрос, — Манфред оглядел зал, — а где, собственно, Верховный чародей? Без него-то данное заседание будет нелигитимным.

— Сегодня я исполняю обязанности Верховного.

— Нет, нет, герр Фадж, — Манфред улыбнулся ему во все тридцать два зуба, — даже в соответствии с ВАШИМИ английскими законами вы не можете этого делать. В смысле занимать одновременно эти две должности. Министра магии и Верховного чародея. Выступить в качестве обвинителя — можете. А в остальном — извините.

В общем, еще немного времени ушло на избрание Верховного чародея. Выбрали его, кстати, из «нейтралов».

Затем Перси вручил Фаджу лист пергамента и тот начал свою речь.

— Гражданское дело «Министерство против Поттера» от двенадцатого августа объявляю открытым, — звучно провозгласил Фадж, и Перси тотчас начал вести протокол. — Разбирается дело о нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних и Международного статута о секретности Гарри Джеймсом Поттером, проживающим по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, улица Прайвет Драйв, дом номер четыре. Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Департамента магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда — Перси Игнациус... .

Тут Фадж запнулся... — э-э-э... Уизли?

Наверное, не думал он что Перси ещё одним Уизли, а не Уэзерби окажется.

— Свидетель защиты — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — произнес сзади негромкий голос.

На Дамблдоре, который неспешно шел через зал, была длинная темно-синяя мантия, и лицо его выражало непоколебимое спокойствие. Тем не менее пришлось ему отправляться на место для зрителей и наблюдать за всем, так сказать, с галёрки.

— Прежде чем мы прейдем к допросу обвиняемого, прошу приобщить к делу данный документ, — Манфред продемонстрировал ещё один лист пергамента.

— Что это? — спросил Фадж.

— А это медицинское заключение, подписанное Главным целителем вашего госпиталя Сент Мунго и его заместителем. Оно гласит, что герр Поттер, в течении последних трёх месяцев, не находился под ментальным воздействием, а всё это время пребывал в трезвом уме и здравой памяти.

— К чему это? — опять спросил Фадж.

— А к тому, — тут Манфред посмотрел на часы, — что прямо сейчас, в редакцию вашего «Ежедневного Пророка» направляется судебный пристав. Потому, что герр Поттер подал иск о клевете и герру Варнаве Каффу будет вручена повестка в международный магический суд.

Вот тут-то в зале послышался ропот. Видимо, те кто был более-менее адекватен поняли в какую лужу загнал себя Фадж. Ведь даже самому тупому было понятно, что «Пророк» «пляшет под дудку» Фаджа. А если «дёрнут» Каффа, то молчать он не будет. Впрочем, Манфред не стал обращать внимание на ропот и продолжил:

— И, вот еще что, герр Фадж. Считаю, что нам с вами следует исключить из вашего обвинения пункт про нарушение Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних.

— Это ещё почему? — вновь не понял Фадж.

— А потому, что с тридцать первого октября прошлого года герр Поттер эмансипирован, а следовательно является совершеннолетним, — пояснил Манфред. И добавил. — Кстати, с «лёгкой руки» присутствующего здесь директора Дамблдора.

— Этого не может быть, — тут уже «взвился» Дамблдор, — я являюсь опекуном мистера Поттера и не давал разрешения на эмансипацию.

— И, тем не менее, это так, — продолжил пояснения фон Валленштайн. — Тридцать первого октября прошлого года герр Поттер был избран четвёртым участником Турнира трёх волшебников. Вы, в тот момент, будучи опекуном и директором школы могли это запретить. А так же, будучи в то время ещё и Верховным чародеем Визенгамота могли своей властью наложить Вето на решение Кубка. У вас было такое право. Но, вы им не воспользовались и герр Поттер стал эмансипирован. Таков закон и обратной силы он не имеет.

Далее прошло голосование и данный пункт был исключен из обвинения. А я смотрел на Фаджа и видел как он ёрзает. Очевидно он, как и многие в зале, вдруг осознал, что за «каналом» тоже есть земля и там тоже живут маги. И, они, эти маги, почему-то сильно его не любят. А ещё он понял, что стоит сейчас на краю ямы и ему нужно извернуться, чтобы туда не упасть.

— Итак, остается пункт о нарушении Международного статута о секретности, — закончил говорить Манфред. — Подсудимый ваш, герр Фадж. Защита не возражает.

— Хорошо, — Фадж приступил к допросу. — Вы — Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адре­су: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, улица Прайвет Драйв, дом номер четыре?

— Да.

— Вы получили три года назад предупреждение от Министерства по поводу незаконного применения волшебства?

— Нет, — ответил я, а про себя подумал, мол пусть попробуют доказать обратное.

— Что значит «Нет»? Я точно знаю, что вам была отправлена сова.

— Не помню такого. Хотя, вроде бы именно три года назад к нам прилетала чья-то неизвестная сова. Вот, только послание я прочесть не успел. Его у меня забрал мой дядя, потом порвал его и сжёг на заднем дворе. Да, и поясните мне ради Мерлина о каком таком волшебстве идёт речь если моя волшебная палочка была закрыта в школьном сундуке, а сундук, в свою очередь, был закрыт в чулане под лестницей.

— Хорошо, допустим, — не сдавался Фадж, — но вы не будете отрицать, что вечером второго августа вы заклинанием выпустили Патронуса?

— Нет, не буду.

— Понимая, что вы находитесь в районе, изобилующем магглами?

— Да, министр. Я прекрасно это понимал.

— Отчетливо понимая, что в данный момент в непосредственной близости от вас находится маггл?

— И вновь вы правы. Так всё и было.

— И, тем не менее, вы, сознательно, в присутствии маггла применили заклинание Патронуса?

— Да, именно так, — согласился я с ним.

— Таким образом мы видим, что мистер Поттер злостно нарушил Статут о секретности и подлежит самому суровому наказанию. Надеюсь, Визенгамот вынесет справедливое решение.

— У вас всё, мистер Фадж? — спросил Верховный чародей, — тогда слово предоставляется защите.

— Хорошо. Леди и джентльмены, уважаемый Визенгамот, — начал говорить Манфред, — герром Фаджем было доказано, что мой подзащитный, вечером второго августа, применил заклинание Патронуса в присутствии маггла. Но, он так и не выяснил, а был ли при этом нарушен Международный статут о секретности.

— Как это не выяснил? — послышались выкрики с мест, — магия применялась при маггле, значит Статут нарушен.

— И, тем не менее, это не так, — ответил Манфред на выкрики, — и я вам сейчас это докажу.

— Ну, что ж попробуйте, попробуйте, — вновь послышалось из зала.

— Легко. Для начала давайте обратим внимание на то, что герр Поттер колдовал в присутствии всего одного маггла. Не кучи магглов, а всего одного. Далее. Кто из присутствующих может назвать мне имя, фамилию и адрес проживания данного маггла? Может быть вы, герр Фадж?

— Э-э-э... , — Фадж заёрзал ещё сильнее, — Дадли Дарсли, кузен Гарри Поттера, проживает по тому же адресу, что и обвиняемый.

— Вот как? — удивился Манфред. — То есть вы нам всем пытались тут рассказать, что кузен герра Поттера не знает о его статусе. Это, знаете ли, не то что ни в какие ворота не лезет, это, даже, ни в какой горный каньон не войдет.

Народ в зале вновь тихонечко зароптал. А Валленштайн продолжил:

— Но, и это тоже не тот главный вопрос который вы не задали. Прежде всего, вы не спросили, с какой целью герр Поттер колдовал в районе населённом магглами. Что именно заставило его это сделать? И сейчас мы все вместе у него спросим, а зачем ему это понадобилось?

— Для защиты жизни моей и моего кузена от дементоров, — ответил я. — А дементорами, насколько мне известно, управляет министерство.

Дальше слово взяла Амбридж:

— Я не уверена, что правильно вас поняла, мистер Поттер, — сказала она с жеманной улыбкой. — Так глупо с моей стороны. Но, на одну маленькую секундочку мне почудилось, будто вы предполагаете, что Министерство магии приказало кому-то напасть на вас!

— Вот уж не знаю, что вам там почудилось, мадам Амбридж, — ответил я с не менее жеманной улыбкой, — но здесь Визенгамот, а не класс профессора Трелони. Это там вам может почудиться всё что угодно, а присутствующие здесь оперируют фактами.

— Это выдумки. Кто в это поверит? — «кипятилась» Амбридж. — Кто может это доказать?

— Я, — ответил ей фон Валленштайн.

Он достал из папки очередной пергамент и продемонстрировал его Визенгамоту.

— Леди, джентльмены, вот тут у меня ещё одно целительское заключение, подписанное лично Гиппократом Сметвиком. Очень надеюсь, что никому не нужно напоминать кто это такой. Так вот, здесь чёрным по белому указано и заверено магией, что герр Поттер и его кузен герр Дарсли, вечером второго августа подверглись воздействию дементоров. Отсюда вопрос. Как мой подзащитный мог подвергнуться воздействий дементоров если их там не было?

Народ в зале начал уже даже не роптать, а негромко покрикивать. А Манфред продолжил:

— И ещё у меня такой вопрос к министерству. Скажите герр Фадж, а с каких это пор работники министерства стали иметь право отчислять ученика из Хогвартса? Не многовато ли на себя берет фрау Мафалда Хопкирк? Ходатайствовать перед директором школы об отчислении, это — без вопросов. Но, самостоятельно отчислять? Это как так-то?

— Что-о-о?! — у Фаджа даже глаз задергался. — Ну, я ей устрою.

— Успокойтесь, герр Фадж. Фрау Хопкирк человек подневольный. Тут нужно выяснить, кто отдал ей такой приказ. Ей и аврору Дженкинсу, который вечером второго августа находился в Литтл Уингинге и руководил нападением дементоров на моего подзащитного, — тут Манфред сделал эффектную паузу. — И, ещё. Насколько я знаю, начальник Азкабана, а именно под его командованием находится аврор Дженкинс, подчиняется только трём людям из министерства. Вам, как министру, фрау Боунс, как главе ДМП и фрау Амбридж, как вашему заместителю. И кто же из вас троих отдал такой приказ?

Тут Фадж, скорее всего, почувствовал возможность «сорваться с крючка».

— Я такой приказ не отдавал! — закричал он, — Амелия, а вы?

— Разумеется, нет, — ответила мадам Боунс.

— Значит, остается только Долорес Амбридж, — подвёл итог Манфред.

В общем, дело закончилось тем, что в женщину-жабу влили Веритасерум и она во всём созналась. Её быстренько осудили и вывели из зала. Больше всех, кстати, суетился сам Фадж. Рыльце-то явно было в пушку. Или в пушке. Не знаю как правильно сказать. Вот он и суетился.

На этом дело и закончилось. Дамблдор поздравил меня с успешным завершением слушания, но, снова по отечески пожурил, что всё прошло без него. На что я ответил, что посчитал нежелательным отвлекать директора от целой кучи важных дел. Дескать, отвлекать столь занятого человека как он будет, с моей стороны, весьма неуместно. В общем, «отмазался».

Потом мы, через некоторое время, распрощались с Манфредом и я, впервые, отправился помотреть на приеобретенную недвижимость.