Раскачаем этот мир (гет)

Хотя в Тайной Комнате в замке Дамблдора была гей-проза, в остальном выбор литературы в его замке был очень пуританским, и даже любовные романы Остин и Бронте Дамблдор держал на самых верхних полках. До этих полок маленькая Гермиона добралась довольно скоро, но и там не было ничего, что стоило бы знать девочке-подростку о половом созревании. Поэтому Гермиона и уверилась, что на нее кто-то наслал проклятие, когда у нее раз в четыре-пять недель стало открываться кровотечение. Если бы кровоточил нос или там рука, Гермиона обратилась бы к Дамблдору за помощью, но проклятие поразило ее в таком месте, для которого в пуританских книгах и названия-то нет, и говорить об этом с Дамблдором было немыслимо.

Разумеется, и Гарри она ничего не сказала, хотя в их первый вечер она чувствовала, что ее проклятие скоро настигнет ее снова: тянущей болью болел низ живота, ломило ноги и словно ныли кости таза. Пока Гарри ходил на охоту, Гермиона успела выпить болеутоляющее зелье, но никакие зелья и чары, как она их ни искала вот уже несколько лет, не могли остановить кровь — соблазн спросить Гарри, который рос среди волшебников и выглядел как рисковый парень, не раз попадавший в передряги и наверняка умевший останавливать кровь из неизбежных при таком образе жизни ран и рассечений, — соблазн спросить Гарри был велик, но Гермиона видела, что Гарри из тех, кто не успокоится, пока не поможет, и ей придется выкладывать все начистоту.

Гарри тем временем добыл зайца, напугал Гермиону процессом свежевания и отказался от ее помощи с готовкой очередным возмутительным афоризмом «Мясо женских рук не терпит».

— Палатку ставить умеешь? — спросил Гарри.

— Ну, я читала в книгах…

— Про то, что люди ставят палатки, или про то, как это делают? — чуть насмешливо уточнил Гарри. — Ладно, рискнем: если на нас с тобой ночью упадет палатка, я не буду возражать так сильно, как когда она упала на нас с Малфоем — он, сачок, решил заклинаниями ее закрепить, а заклинания до утра не продержались. Так что не делай так — или делай, смотря какие у тебя планы на ночь.

— Прекрати немедленно! — потребовала Гермиона и отправилась воевать с палаткой, а Гарри через пять минут повеселился тому, что Гермиона решение и этой проблемы начинает с поиска нужной книги, через десять — удивился тому, что такую книгу она все-таки нашла, а через пятнадцать минут сделал себе заметочку, что выросшая в одиночестве девушка самостоятельна и удобна в быту: не зовет постоянно на помощь только из-за того, что ей непривычно и скучно без подружек, справляется с порученным делом сама.

— Коврик под спальники подложи, теплее будет и мягче, — посоветовал Гарри, когда кролик был уже почти готов, уж на том, что Гермиона сама и добровольно сейчас стелет для них постель, он не заострить внимание не мог.

Впрочем, у Гермионы тоже были в запасе свои хитрости: заглянув после ужина в палатку, Гарри увидел, что к палатке без его ведома было применено Расширительное заклятие, и их спальники лежат на расстоянии футов в пятнадцать, а коврик Гермиона недрогнувшей рукой рассекла заклятием пополам.

Собралась с духом, чтобы рассказать Гарри о своих намерениях, Гермиона только к завтраку, и то у нее это вышло настолько сбивчиво, что Гарри сначала ничего не понял.

— Вот сейчас не обижайся, потому что я только правду и всерьез, — строго сказал Гарри. — Если ты о чем-то не можешь даже толково рассказать, ты это и сделать не сможешь. Справься сначала с собой, потом будет видно, справишься ли ты с Вольдемортом. До тех пор я тебя к нему и близко не подпущу.

— Я не собираюсь с ним справляться, Гарри, — наконец сказала Гермиона, Гарри взял ее за плечи обеими руками, и от его крепких рук ей стало спокойнее. — На мне проклятие крови, и я так и не смогла найти ни в одной книге по магии, что это за проклятие и как от него избавиться. Но если Вольдеморт что-то собирается делать с моей кровью, может, и проклятие он тоже снимет, хотя бы случайно.

— Или сделает по незнанию еще хуже, — возразил Гарри. — Давай лучше доберемся до Годриковой Лощины, соберем Сириуса, Флитвика, Лонгботтома, ты им все расскажешь, отец мой тоже подумает…

— Нет! — вскрикнула Гермиона, это все звучало так разумно, что было даже непонятно, как отказаться. — Про это рассказывать нельзя!

— О, Господи! — воззвал к небесам Гарри и перешел к своим обычным аргументам, чтобы немного сбить Гермиону с толка. — Ну подумай хотя бы о том, что Вольдеморт тебя может и не отпустить. Ты красивая девушка, он определенно натурал, он тетку Драко свел от мужа и ребенка ей заделал…

— Не ревнуй, — чуть смущенно сказала Гермиона. — Я в любом случае скажу ему «нет».

— И дальше что?

— И все. «Нет» значит «нет».

— Это что, теперь в книжках такое пишут?

— Но это же естественно!

— Естественно — это когда мужчины считают, что есть человеческое «нет», которое означает «мне это не нравится, и я в этом участвовать не буду», и женское «нет», которое означает «ну может быть».

Это «может быть» Гарри произнес таким тоном, который определенно означал «поприставай ко мне еще» — собственно, Сириус так и говорил, это для Гермионы Гарри смягчил формулировки.

«Если девушка действительно против, она в сердцах тебя пошлет на другие три буквы, — объяснял Гарри Сириус, — добавит много чего еще и даже по шее может дать. Это, конечно, бывает обидно, но куда обиднее — из-за собственного соплежуйства упустить хорошую девочку, которая не собирается так запросто тебе сдаваться и хочет с тобой поиграть».

— Значит, «есть человеческое «нет», и есть женское «нет»»? — неожиданно рассердилась Гермиона. — По-твоему, женщина — не человек?

— Спасибо, крестный, — только и успел сказать Гарри, никогда такому грубому логическому анализу слова Сириуса не подвергавший, и пустился наутек.

Гарри, конечно, был прав насчет Вольдеморта: может, Вольдеморту и была чужда любовь, но вожделение и тем более жажда обладания Вольдеморту были отнюдь не чужды. Вольдеморт постоянно заставлял Зеркало Желаний показывать ему Гермиону в ее сказочной башне, и желания у него были при этом самые темные и грязные: то ли вытравить в девочке все человеческое и вырастить из нее Темную Леди, которая будет пытать провинившихся студентов и министерских чиновников, чтобы ненавидели ее, а не Вольдеморта, то ли сделать ее рабой своих желаний, то ли начать эксперименты с ее кровью, пока кровь не кончится. Вольдеморт от таких мыслей помолодел и почувствовал в себе силы вновь наводнить волшебный мир ужасом, начиная с Хогвартса — от удара коварного беса в ребро у старика Вольдеморта даже появилась храбрость противостоять мамашам, которые тут же кинутся в Хогвартс рвать Вольдеморта на хоркруксы за то, что он подверг заслуженным карам их балбесиков. Да что там — Вольдеморт уже был готов разогнать бюрократов в Министерстве, устроить им массовое аутодафе и атаковать потом Годрикову Лощину, настолько действуют на стареющих одиноких мужчин чистые юные девушки.

Гарри тем временем успел снова стащить у рассерженной Гермионы метлу, улететь на почтительное расстояние, связаться с Сириусом по сквозному зеркальцу и доложить обстановку.

— Погоди, дай я уложу все это в голове, — немного озадаченно сказал Сириус и начал с главного. — Девочка красивая?

— Когда ты рядом со мной некрасивых видел?

— Логично. Значит, ты нашел девочку, которая считает, что плохие мужчины — это те, которым приходится дать пощечину вместо отказа на словах, а о существовании действительно плохих мужчин, которых нужно сразу лупить Ступефаем, она не догадывается настолько, что даже Вольдеморта не записывает в их число. Ты что, выкрал ее из женского монастыря?

— Ну вроде того.

— Красавец! Моя школа. По морде она тебе уже пыталась дать?

— Только за шутки, а не за действия, я же очаровательный.

— Короче, слушай: проклятия крови на ней быть не может, тем более что она из маггловской семьи.

— Она убеждена, что может и что оно уже действует. Даже собирается из-за этого идти к Вольдеморту и просила ее не ревновать.

— Ох, Гарри, какой же ты молодой еще! «Не ревнуй» у девочек значит «ну поревнуй давай». Когда ты наконец научишься угадывать: когда у них все как есть, а когда наоборот? Хватай ее в охапку и неси сюда, про проклятия крови я ее просвещу так хорошо, что она больше такими вещами шутить не будет.

Но последовать доброму совету Сириуса у Гарри не получилось: когда Гермиона увидела, как Гарри летит к ней, она не стала больше сердиться, а взглянула на него извиняющимся и отчаянным взглядом и растаяла в воздухе.

— Сириус, она аппарировала к Хогвартсу! — крикнул Гарри в зеркальце и аппарировал следом, но попал в другое место на периметре антиаппарационного купола и полетел дальше на метле, высматривая Гермиону, а вот Вольдеморт заметил ее первым и вышел навстречу из главных ворот, сопровождаемый своими подчиненными.

Джеймс и Сириус тоже вскоре появились на периметре Хогвартса, почти сразу вслед за ними появились Кингсли, Флитвик, Фрэнк Лонгботтом и примкнувший к ним Долохов, который со словами «Давно не давал и не получал я эпических люлей» присоединился к людям из Годриковой Лощины, что всегда вступались за своих по одному только слову.

— Стой, старшие разберутся, — велел Гарри Гермионе, когда две группы сошлись на берегу озера. — Просто стой и молчи.

Но ни до переговоров, ни до драки между встретившимися на берегу озера не дошло, потому что между ними полыхнуло ослепившее всех пламя, и из пламени возник молодой Дамблдор с каштановыми волосами, в лиловой мантии с блестками и в сапогах на высоких каблуках, держа феникса за хвост, а Драко под руку.

— Авада Кедавра! — отпустив феникса, сказал Дамблдор вместо «здрасте», и Вольдеморт рухнул на землю.

— Альбус, вон та кошелка в розовом виновата еще побольше него, — подсказал Драко, указывая на Амбридж, и Дамблдор двумя длинными движениями палочки сотворил фиолетового дракона, который бросился в погоню за заполошно вопящей Амбридж, накрыл ее своей огромной пастью, но растворяться в воздухе не спешил, улегшись на траву.

— Правда, он хорошенький? — довольно сказал Драко Дамблдор. — Хочешь, полетаем на нем, долька моя лимонная?

А Гарри тем временем совсем не интересовали ни Вольдеморт, ни Дамблдор: стоя за спинами старших родственников и соседей, он поглядывал на Гермиону и заметил, что она постоянно пытается заглянуть себе за спину и как будто попялиться на собственную задницу. И тут-то до Гарри все дошло: и что это было за «проклятие крови», и почему вчера вечером Гермиона уже не хотела с ним целоваться, и почему она с утра выпила какое-то зелье, на вид похожее на обезболивающее, и почему про ее «проклятие крови» якобы нельзя никому рассказывать. Гарри приобнял Гермиону и стал медленно, но настойчиво уводить ее от остальных, он прекрасно понимал, что она и так его за догадливость сейчас попытается убить, а уж если кто-нибудь еще его услышит...

— Чистые у тебя штаны, не переживай, — шепнул Гарри. — Я вообще в первый раз вижу девушку, которая переживает, что такое «проклятие крови» у нее есть — обычно девушки паникуют, если его вдруг раз — и нет. Потому что тогда есть опасность, что девушка беременна, и, как говорит в таких случаях Сириус, пора уходить огородами.

Гермиона смотрела на Гарри, ничего пока не понимая, но Гарри чувствовал, что ему сейчас придется бросаться к метле и удирать — хотя ничего плохого он говорить и не собирался, наоборот, объяснял довольно толково.

— Я понимаю, что Дамблдора совсем не интересуют женщины, но все-таки он дятел, — с сочувствием сказал Гарри. — Не объяснить девочке, что месячные бывают у всех женщин лет с двенадцати до пятидесяти пяти! Серьезно, месячные — это неприятно, наверно, но никакое это не проклятие крови. Совершенно здоровые выделения, только сексом заниматься мешают. Так что войди в наше мужское положение тоже — четыре дня в месяц трясти бладжерами и сжимать свой квоффл, как поет Селестина Уорлок. Хотя если ты знаешь, что Дамблдор собирается делать с Драко, то, может, мне с тобой и повезло...

И тут неловкая ситуация наконец разрешилась тем способом, к которому Гарри в общении с девушками давно привык, и Гарри схватил свою метлу и пролетел у отца и крестного над головами, а смущенная и сердитая на его неприличные речи Гермиона понеслась за ним.

— Слышь, Бродяга, у тебя только что свистнули метлу, — подсказал Джеймс.

— А, вернет скоро, — отмахнулся Сириус, с интересом наблюдая за погоней. — Темперамент у нее есть, а умения летать нет. Гарри либо ее прямо с метлы снимет, либо очень скоро заземлит.

Гарри и действительно нырнул прямо к земле, а потом резко свернул, и Гермиона не справилась с управлением и покатилась по траве, а Гарри тут же приземлился рядом, так же скатившись с метлы, и встать Гермионе уже не дал.

Слагхорн тем временем узнал сильно помолодевшего Дамблдора и признал в Драко своего недавнего студента, попавшего теперь в непонятное, а потому решил устроить небольшой скандал.

— Альбус? — возмущенно спросил Слагхорн. — Альбус, как вам не стыдно!

— Дорогой Гораций, магия любви оправдывает все, даже Аваду!

— Да пес с ним, с этим Темным Лордом и вашей Авадой, которой от вас ждали четверть века. Я говорю о вашем поведении с моим недавним студентом, да еще и перед самой школой!

Драко признал про себя правоту Слагхорна и от Дамблдора стал потихоньку отодвигаться: то, что от него было нужно, Дамблдор уже сделал, и теперь Драко было пора тикать, пока девчонки в Хогвартсе не подумали о нем что-нибудь не то: вот Астория симпатичненькая, подумал Драко, она уже на шестой курс перешла. Джеймс тем временем тоже посочувствовал Драко и сунул ему свою метлу и мантию-невидимку.

— А поведение вот этих молодых людей прямо на газоне вас никак не трогает? — возмутился Дамблдор, указывая на Гарри и Гермиону, которые как начали целоваться, так и решили больше не ссориться.

— Во-первых, это не мои студенты, — привычно увильнул Слагхорн. — Во-вторых, молодежь просто общается.

— Они, простите меня, мимы? Вот уже две минуты, как они общаются совершенно без слов.

— Я ничего противоестественного в их поведении не вижу.

— А в моем поведении, значит, видите?

— Да, и настоятельно прошу не вовлекать в него юношей, которые младше вас раз этак в шесть!

Тут-то Дамблдор и обнаружил, что Драко куда-то исчез.

— Где ты, мой милый мальчик? — воззвал Дамблдор, а невидимый Драко пролетел над Гарри и Гермионой и добавил еще скорости.

— Ха! — сказал на это Слагхорн. — Вам ли не знать, Альбус, что здесь, в Хогвартсе, тот, кто просит помощи, всегда ее получает.

«Интересно, если затаиться в Выручай-комнате на пару дней, можно будет потом незаметно ускользнуть? — подумал Драко, влетая в главный вход Хогвартса и взмывая вверх. — Или придется ждать, пока Джеймс Поттер придет ко мне за своей метлой и мантией, а Слагхорн наладит каминную связь с Годриковой Лощиной?»

О том, что Дамблдора защита Годрика в Годрикову Лощину пропустит, Драко, конечно же, не подумал.

За последние без малого четверть века автор привык к Америке и американским праздникам, а потому принимает сейчас поздравления с Днем Благодарения.