Слизерин: История Гарри (гет)

Гарри Поттер так и не вспомнил, в какой именно момент всё пошло не так. Как он опешил. Как шёпот сначала был шёпотом, а потом вдруг стал гулом, плотным, липким, как туман. Как он затылком чувствовал взгляд. Не один, конечно, но один особенно, слишком внимательный, будто его рассматривали не снаружи, а изнутри, перебирая детали, проверяя, не треснет ли. Толчок в спину оказался резким. Профессор Макгонагалл незаметно толкнула Поттера, словно ставила жирную точку. Или запятую, очень злую запятую. Так она отпускала золотого мальчика. Гордость Гриффиндора, которой так и не случилось наяву. Прямиком в Слизерин, да, конечно, куда же ещё. К змеям. Само собой.

Ноги Поттера пошли сами, будто у них был свой план. Гарри шёл и думал, что, наверное, так и выглядят приговоры: без фанфар, без объяснений, просто вперёд, к чужому столу, под чужие взгляды, которые уже решили, кем ты будешь, даже если ты сам ещё не в курсе.

Слизеринский стол принял его без аплодисментов. И без явного отторжения тоже, что, по правде говоря, было даже хуже. Несколько секунд Гарри чувствовал себя редким экспонатом, который наконец-то донесли до нужной витрины. Его разглядывали открыто, без стеснения, будто имели полное право. Кто-то щурился, кто-то улыбался слишком тонко, кто-то уже мысленно делал выводы. Теодор Нотт поднял на него взгляд первым. Не оценивающий. Не хищный. Скорее внимательный, как у человека, который любит слушать и редко спешит с выводами. Он чуть заметно кивнул, освобождая место рядом, будто Гарри не был ни сенсацией, ни ошибкой распределения. Просто пришёл. Гарри сел почти машинально, и только тогда понял, что может дышать.

— Ну что ж, — протянула Пенси Паркинсон, склонив голову набок и разглядывая его с откровенным интересом. — Это будет весёлый год.

В её голосе не было злости. Скорее любопытство, приправленное тем самым слизеринским удовольствием от неожиданностей. Драко Малфой сидел чуть дальше, с выражением лица человека, который одновременно торжествует и пытается сделать вид, что так и было задумано с самого начала. Он усмехнулся вполне дружелюбно.

Гарри вдруг вспомнил поезд. Купе, качающееся на рельсах. Разговоры ни о чём и обо всём сразу. Теодор, спокойно рассуждающий о книгах, которые читает его отец. Пенси, смеющаяся над слухами о факультетах. Драко, слишком громкий, слишком уверенный, но тогда не отталкивающий. Тогда никто из них не смотрел на него как на легенду. Он был просто Гарри. Мальчик со шрамом, да, но без приговора в глазах собеседников. И, как оказалось, именно этого ему и не хватало с самого начала. Не восхищения. Не страха. Не чужих ожиданий, навешанных раньше, чем он успел понять, кто он вообще такой. Ему было нужно это простое, почти незначительное «просто». Возможность существовать без подписи «избранный».

Сейчас приговор уже случился. И, как ни странно, он оказался не таким одиноким, как Гарри ожидал.

За преподавательским столом что-то происходило: Макгонагалл сидела слишком прямо, Снейп смотрел слишком удовлетворённо, Дамблдор слишком внимательно. Гарри не стал ловить этот взгляд снова. Хватит. Сегодня с него достаточно внимания. Еда появилась, как по волшебству. Дымилось жаркое, рядом появились блюда с картофелем, подливы в серебряных соусниках, корзины с хлебом и маслом. Слизеринцы тут же оживились, разговоры зашевелились, потекли, и напряжение, висевшее над столом, чуть ослабло. Мир, оказывается, не рухнул.

— Не переживай, — сказал Теодор вполголоса, не глядя на Гарри, будто говорил о чём-то совершенно обыденном. — В Слизерине выживают те, кто умеет слушать. Остальное вторично.

Гарри моргнул, не до конца понимая, утешение это или предупреждение. Он как раз собирался спросить, что именно Теодор имеет в виду, когда Драко Малфой, развалившись на скамье с видом человека, которому всё наконец-то встало на свои места, лениво протянул:

— Кстати… мне вот правда интересно. Как думаешь, Поттер, какая у твоих родственничков реакция будет, когда узнают, куда тебя распределили?

В его голосе не было прямой насмешки, скорее предвкушение. Как у человека, который уже видит сцену, но хочет услышать подробности. Гарри открыл рот. Потом закрыл. Он понял, что не знает, смеяться ему или пожать плечами.

Теодор, не торопясь, взял себе кусок мяса и аккуратно переложил картофель, будто разговоры не имели к еде никакого отношения. Гарри машинально повторил за ним. Действие оказалось неожиданно успокаивающим. Пенси Паркинсон улыбнулась. Медленно. Слишком довольная собой. Она выбрала салат и что-то лёгкое, бросив на Гарри быстрый, оценивающий взгляд.

— А вот завтра и узнаем, — сказала она с явным удовольствием.

Гарри и Теодор переглянулись почти синхронно. В их взглядах читалось одинаковое, простое недоумение. Пенси заметила это, закатила глаза так выразительно, будто делала это не в первый и не в последний раз, глубоко вздохнула и наклонилась к ним:

— Да по-любому кто-нибудь уже доложил, — сообщила она тоном человека, уставшего объяснять очевидные вещи. — Какой-нибудь гриффиндорский пёс. Они же долго молчать не умеют.

Драко тем временем уже наложил себе всё и сразу с видом человека, для которого стол всегда накрыт по умолчанию. Заметив, как один из пуффендуйцев потянулся через стол, он насмешливо щёлкнул языком:

— Вилка, между прочим, существует не просто так. Манеры являются полезной вещью. Особенно если не хочешь выглядеть голодным магглом.

Он ухмыльнулся, довольный собой, и принялся за еду. Теодор лишь слегка скривил губы, он сделал глоток сока. Гарри медленно выдохнул. Он вдруг понял, что здесь, за этим столом, информация распространяется быстрее сов. И почему-то именно это его не пугало.