Нити судьбы: Хогвартс (джен)

Утро следующего дня началось с полученного Гарри перед завтраком сообщения от министра магии Кингсли Бруствера. В письме министр писал, что произошла утечка информации: «Стало известно, что мистер Гарри Поттер, мистер Рон Уизли и мисс Гермиона Грейнджер собираются возобновить своё обучение в Хогвартсе, прерванное войной». Информация быстро распространилась по магическому миру, и редакторы всех известных магических изданий выделили корреспондентов, чтобы встретить «Золотую тройку» на вокзале Кингс-Кросс. Однако «министерство магии, опасаясь большого скопления магов, настоятельно рекомендовало» изданиям отказаться от планов отправлять журналистов на вокзал.

Тем не менее, Кингсли предчувствует, что «рекомендация может быть проигнорирована, и огромная толпа поклонников, стремящихся увидеть своих кумиров, всё равно соберётся не только на площади вокзала, но и на платформе 9 и ¾.». Такое внимание может не только затруднить отправление поезда, но и привлечь нежелательный интерес маглов, создавая угрозу для соблюдения секретности магического мира. «Министерство отрядило специальную группу сотрудников из Отдела магического правопорядка, чтобы предотвратить скопление людей». Однако, несмотря на все принятые меры, особо активным фанатам, возможно, удастся прорваться на платформу.

Чтобы «минимизировать риск возникновения непредвиденных ситуаций и избежать лишнего внимания, Министерство Магии разработало «особый план передвижения» Гарри, Рона, Гермионы и Джинни на вокзал Кингс-Кросс. Согласно этому плану, ребята должны прибыть на станцию скрытно, раньше обычного времени и «использовать особую платформу 7 и ½, предназначенную для приёма международных делегаций». На этой платформе их разместят в специальном вагоне, где они смогут спокойно ожидать отправления «Хогвартс-экспресса». Вагон этот будет подцеплен к экспрессу непосредственно перед его отправлением в 11:00. «Такой подход призван предотвратить любые неудобства, связанные с фанатами или случайными прохожими, которые могли бы затруднить процесс отправления поезда».

Далее в письме излагался план мероприятия, разработанный сотрудниками министерства: «Мисс Гермионе Грейнджер следует трансгрессировать в Нору, где её вместе с мистером Рональдом и мисс Джинни Уизли в 9:00 их заберут служебные машины Министерства и доставят на площадь Гриммо, 12. Там в 9:30 к ним присоединиться мистер Гарри Поттер.

С этого момента вся группа будет быстро и безопасно перевезена к станции Кингс-Кросс. На министерских автомобилях дорога займет не более десяти минут, что значительно упростит задачу. По прибытии сотрудники Министерства сопроводят всю группу на платформу 7 и ½, где их будет ожидать заранее подготовленный прицепной вагон…».

«Мы уделили особое внимание всем деталям, чтобы обеспечить порядок и безопасность во время вашей поездки. Это поможет избежать нежелательного внимания со стороны окружающих и сделает ваше возвращение в Хогвартс максимально комфортным.

Подробные инструкции отправлены всем участникам данного плана. Надеюсь, вы оцените проделанную работу. Если возникнут вопросы или потребуется помощь, не стесняйся обращаться.

С наилучшими пожеланиями, Кингсли Бруствер, Министр Магии».

План, который, по мнению министра, был детально проработан, показался Гарри вполне разумным. Он понимал: министерство хотело оградить их от назойливых поклонников и случайного внимания маглов, которое могло нарушить Статут Секретности. Ещё больше радовало его то, что Хогвартс и Хогсмид надёжно защищены магической охраной, а значит, он и его друзья смогут спокойно учиться, не привлекая излишнего внимания.

После полученного сообщения Гарри неспешно принялся за последние приготовления. Позавтракав, он поднялся в свою комнату и провёл всё утро, приводя в порядок вещи. В большой старый чемодан добавил учебники, купленные накануне, тетради, новые перья и несколько запасных бутылочек с чернилами. Из стола достал завещанный ему Дамблдором золотой снитч, Карту Мародеров и свой плащ-невидимку.

Одежду и мантию для квиддича, заботливо подготовленные Кикимером, он аккуратно сложил в стопку, а сверху положил значок старосты и новую мантию — чтобы можно было быстро переодеться в поезде.

Складывая вещи в чемодан, Гарри вспомнил Буклю, её потеря до сих пор отзывалась болью в сердце. Он был привязан к своей сове: Букля была не только верным спутником, но и настоящей помощницей, которая не раз выручала его в трудные моменты. Гарри так и не решился купить новую сову. Теперь в этом едва ли была необходимость — писать письма было особо некому, ведь все, кого он любил и ценил, будут рядом с ним в Хогвартсе.

Упаковав чемодан, Гарри направился на кухню, где ароматы аппетитных блюд, которые готовил Кикимер, наполняли всё помещение.

— Спасибо, Кикимер, за твою заботу, — сказал Гарри, усаживаясь в кресло у камина. Он смотрел, как домовик чёткими, уверенными движениями накрывает на стол. — Мне будет не хватать тебя в Хогвартсе.

— Хозяин Гарри всегда может вызвать Кикимера, — скрипучим голосом ответил домовик, взмахом руки заставляя приборы аккуратно расположиться по местам.

— Да, — протянул Гарри, продолжая наблюдать за ним, — у вас, эльфов, своя магия. Ты можешь трансгрессировать в Хогвартс. Добби мог...

— Добби был мужественным домовиком… — дрогнувшим голосом проскрипел Кикимер, остановившись на секунду.

Гарри некоторое время смотрел на горящие угли в камине. На мгновение в пламени возник образ Добби — гордо кричавший: «У Добби нет хозяев!». Гарри снова увидел его маленькие руки, умоляюще протянутые к нему, тёмное пятно, расползавшееся по груди домовика... и его огромные, блестящие глаза, в которых отражались холодные звёзды...

— Кикимер, я задам тебе один вопрос... Надеюсь, он тебя не обидит, — осторожно начал Гарри, глядя эльфу в глаза. — Скажи, а ты не хочешь стать свободным эльфом, как Добби?

Кикимер замер, словно услышал нечто невообразимое. Затем, растягивая слова, тем самым придавая им особую значимость, ответил:

— Кикимер принадлежит этому дому, сэр. И Кикимер любит Гарри Поттера так же, как когда-то любил своего прежнего хозяина.

На этот раз голос домовика не дрогнул, но крупная слеза выкатилась из его круглого глаза и, скатившись вниз по морщинистому лицу, моментально впиталась в белоснежное полотенце. Гарри почувствовал, как что-то сдавило его грудь. Он не ожидал такого ответа. Эмоции обрушились на него волной, заставляя на мгновение закрыть глаза и глубоко вдохнуть.

— Я любил Добби, — тихо проговорил Гарри, — и ты, Кикимер, стал мне так же дорог, как и он...

И чтобы спрятать охватившие его чувства, он резко встал и бодро воскликнул:

— Ну, Кикимер, пора обедать!

Домовик улыбнувшись, произнес:

— Всё готово, сэр. Прошу вас к столу!

После обеда Гарри поднялся к себе с твёрдым намерением дочитать книгу «Понимание себя и других в магическом обществе». Однако внезапно заметил, что некогда захватывающая его тема больше не пробуждает в нём былого интереса. Теперь желание продолжить чтение объяснялось больше решимостью завершить начатое, нежели реальным увлечением. Гарри, лёжа на кровати, лениво перелистывал страницы, надеясь найти что-нибудь, что вновь захватит его, но вместо этого слова постепенно начали сливаться в расплывчатую цепочку и, не заметив, как это произошло, он задремал.

Проснулся он от неожиданно резкого и настойчивого стука в окно. Быстро сориентировавшись, Гарри увидел сову, которая, размахивая крыльями, билась о стекло. Потирая глаза, он отложил книгу на прикроватный столик, встал и, открыв створку окна, впустил птицу в комнату. Сова, взмахнув крыльями, опустилась на письменный стол, уронив в руки Гарри небольшой конверт. Гарри взглянул на него: отметки стандартной проверки, которую министерство магии теперь проводило для всей его почты, на конверте не было. Однако, стоило ему только увидеть неровный крупный почерк на конверте, он сразу вскрыл его. Это было письмо от Хагрида.

Неровные, размашистые строки гласили:

Дорогой Гарри,

Профессор МакГонагалл сегодня сказала, что вы с Роном и Гермионой возвращаетесь в школу! Я так обрадовался, что забыл запереть клетку с нюхлерами, которых кормил. Чуть не удрали в Лес, полдня ловил их по всему двору! Весь в грязи вывалялся, но всех нашёл, слава Мерлину. Я их для четвёртых курсов собирал... А ещё слышал, вы теперь старосты! Придётся вам помогать мне с первокурсниками. Я так рад — вы для них настоящий пример. Жду не дождусь завтра, чтобы увидеть вас всех!

Твой друг, Хагрид.

Гарри почувствовал, как его лицо расплывается в широкой улыбке. Два дня назад он получил пергамент из министерства магии, в котором ему, Рону и Гермионе предложили вернуться в Хогвартс, чтобы завершить своё образование. Они долго обсуждали эту возможность, взвешивая все «за» и «против». Теперь Гарри лишь усмехнулся, вспоминая, как он сомневался. Как можно было раздумывать? Всё было совершенно очевидно — он возвращается домой.

Положив письмо на стол, Гарри взял перо и чистый лист пергамента. Недолго думая, он быстро написал ответ:

Дорогой Хагрид,

Я, Рон и Гермиона счастливы, что снова можем вернуться в Хогвартс. Мы тоже с нетерпением ждём момента, когда снова увидим тебя — нашего самого большого (во всех смыслах!) и любимого друга! До встречи на перроне!

Твой друг, Гарри.

Закончив писать, он ещё раз пробежал глазами по строчкам, проверяя, не забыл ли чего. Удовлетворённо улыбнувшись, порылся в кармане и достал два канта. Привязав их к ноге птицы, он вручил ей конверт.

— Это письмо Хагриду, — сказал он птице.

Сова, взмахнув крыльями, вылетела в открытое окно и скрылась в вечернем небе.

Гарри ещё некоторое время постоял у раскрытого окна, задумчиво вглядываясь вдаль. Мягкие сумерки медленно поглотили улицу, наступила тихая, спокойная ночь. Закрыв окно, он надел пижаму и лёг в постель. Он снова взял книгу, её чтение, сегодня действовало на него как лучшее снотворное. Перечитывая уже знакомые ему главы книги, он постепенно начал погружаться в дремоту, пока, наконец, не заснул глубоким, спокойным сном.

Услышав, что в комнате хозяина наступила полная тишина, Кикимер, стараясь не потревожить его покой, тихо вошёл, погасил свет и вышел, затворив за собой дверь.

Утром Гарри разбудил солнечный луч, который, словно нарочно, пробиваясь сквозь занавески, упрямо пытался попасть ему прямо в глаза. Некоторое время он ворочался, пытаясь укрыться от надоедливого света, но луч оказался настойчивее. Наконец, сдавшись, Гарри открыл глаза. В первые секунды пробуждения сердце его на мгновение замерло — ему показалось, что он проспал. Резко сев на кровати, Гарри нащупал очки на тумбочке, водрузил их на нос и посмотрел на часы — маленькая стрелка ползла к цифре девять.

— Пора вставать, — проговорил он себе под нос и, почувствовав прилив бодрости, резко вскочил с постели. Небо за окном было чистым и голубым. В приоткрытое окно струился свежий, по-утреннему прохладный ветерок, принося с собой многоголосый шум просыпающегося города. Чувствуя необычайный душевный подъём, Гарри направился в ванную, где прохладные струи воды мгновенно прогнали остатки сна. Одеваясь, он представил, как совсем скоро будет сидеть с друзьями в купе «Хогвартс-экспресса», мчащегося сквозь широкие поля и густые леса, и уплетать шоколадных лягушек.

После быстрого завтрака Гарри поднялся в свою комнату и подошел к окну. Утро кипело в своём обычном ритме: где-то вдалеке гудели машины, люди спешили по своим делам, а осенний ветерок, пахнущий опавшей листвой, то лениво скользил вдоль улиц, то вдруг порывисто подгонял прохожих. На старом клёне несколько птиц, полных утренней энергии, перепрыгивали с ветки на ветку. Женщина с алым зонтом бежала к автобусной остановке. Рядом с ней, смеясь и оживлённо переговариваясь, прошла молодая пара; их неподдельная радость была так заразительна, что Гарри не смог удержаться от улыбки. На углу улицы его внимание привлёк пожилой мужчина с седой бородой, который, опираясь на трость, медленно и аккуратно переходил дорогу.

Ровно в 9:30 у крыльца дома остановились два министерских автомобиля. Гарри, взяв чемодан и схватив «Молнию», поспешил вниз. У входной двери его ожидал Кикимер.

— До свидания, хозяин Гарри, — проскрипел Кикимер своим низким голосом. Затем, словно по волшебству, в руках у него оказался большой свёрток, который он протянул Гарри. — Бутерброды в дорогу, сэр, — сказал Кикимер, улыбаясь своей неповторимой улыбкой, к которой Гарри уже привык.

— Спасибо, Кикимер. Ты самый верный и надёжный эльф!

Кикимер низко поклонился, открыл дверь, и Гарри быстро спустился с крыльца. У одной из машин его ждал высокий мракоборец в магловской униформе водителя такси. Он вежливо открыл дверь, и Гарри юркнул внутрь. Машины мягко тронулись с места.

— Просторно, — воодушевлённо заметил Гарри, оглядывая салон автомобиля. — Но… что самое удивительное, — добавил он, удобно усаживаясь на заднем сиденье, — вы приехали минута в минуту. Всё нормально? Джинни? Гермиона?

Все трое — Гермиона, Джинни и Рон — выглядели так, словно их только что поймали на месте преступления, и теперь им грозило пожизненное заточение в Азкабане. Гермиона, пожимая плечами, первой нарушила молчание.

— Предпочла бы сказать, что всё в норме, — начала она с характерным для неё вздохом, который на этот раз мог бы послужить звуковым сопровождением к любой трагедии. — Если считать нормальным то, что к моменту моего появления Джинни, проводившая Перси и мистера Уизли на работу и уже готовая к поездке, спокойно завтракала. А у Рона в это время в его полутёмной комнате одеяла, учебники и чернила были раскиданы по всем углам, а перья летали так, будто там прошёл ураган или он решил потренироваться с заклинанием первого курса «Вингардиум Левиоса»… — Гермиона намеренно сделала ударение на последний слог и закончила свою речь, демонстративно уставившись в окно машины.

— Ну... в слоге «гар» должна быть длинная «а»… а в слове «Левиоса» ударение на «о», — пробурчал Рон.

— Спасибо за уточнение, — холодно бросила она ему в ответ, надменно приподняв бровь.

Гарри начал понимать, что Рон в очередной раз умудрился вывести Гермиону из себя.

— А Рон сидел на полу, — вмешалась, усмехнувшись, Джинни — в одной руке он держал джинсы с какой-то весьма... подозрительно разрезанной дырой, а в другой сжимал свою палочку.

Гарри едва удержался от смеха.

— Неужели ты решил сэкономить на джинсах, Рон?

Рон покраснел.

— Я думал, что успею всё собрать до твоего появления, — быстро заговорил Рон, глядя на Гермиону. — А потом… ну, знаете… решил немного поэкспериментировать с «Диффиндо». С джинсами, если быть точным… ну… немного переборщил.

— Рон, — произнесла Гермиона уже спокойнее, почти нежно, — будь хоть немного более организованным. Ладно?

— Хорошо, Гермиона, — поспешно откликнулся Рон и, подмигнув Гарри, весело улыбнулся.

Гарри улыбнулся в ответ, и тут же спросил:

— Рон, Джинни, а ваш отец когда-нибудь рассказывал вам что-нибудь о платформе 7 и ½?

— Нет, — ответил Рон. — Папа не встречал иностранные делегации, так что на этой платформе он явно не был. Но вообще… на вокзале Кингс-Кросс есть много других платформ для волшебников, ведь поезда ходят не только в Хогвартс. Разве ты не знал, Гарри?

—Никогда об этом не задумывался, — честно признался Гарри.

Тем временем автомобиль плавно скользил вдоль улицы, приближаясь к вокзалу, пока перед пассажирами не выросли знакомые красные кирпичные стены вокзала Кингс-Кросс. Едва машина остановилась, как её мгновенно окружили шестеро мракоборцев из второго автомобиля. Одновременно словно из-под земли появились четверо магов в униформе грузчиков с багажными тележками.

Гарри, Рон, Гермиона и Джинни быстро вышли из машины. Оглядевшись, Гарри увидел переполненную площадь, кишащую хаотично движущимися людьми. Однако среди этой толпы чётко просматривался узкий проход. Именно по этому коридору четверо магов, энергично толкая перед собой гружёные тележки, спешили к вокзалу.

Высокий, плотного телосложения мракоборец, стоявший рядом с Гарри, тихо скомандовал:

— Вперёд!

Вся группа, подстраиваясь под его движение, дружно устремилась по этому проходу к центральным дверям вокзала. Гарри мельком взглянул на огромные часы, возвышавшиеся на башне вокзала: стрелки показывали девять часов сорок минут.

— Всё идёт чётко по плану министерства, — отметил он и, оглянувшись, заметил, как за их спинами всё вернулось в привычный хаос — никто даже не подозревал, что кто-то только что прошёл через тщательно организованный магический коридор.

Оказавшись внутри, друзья вошли в ярко освещённый солнечным светом главный зал вокзала. С высоты сводчатого потолка свет падал вниз и золотыми пятнами ложился на пол. По бокам огромного пространства протянулись платформы. «Грузчиков» уже не было видно: они, тележки и вещи словно растворившись в воздухе, бесследно исчезли.

— Это здесь, — внезапно остановился мракоборец, до этого отдававший команды. Указав рукой направление, он ослепительно улыбнулся и прошептал. — Вход на платформу 7 и ½ устроен так же, как на 9 и ¾.

Гарри, Рон, Гермиона и Джинни не стали раздумывать и поспешили сделать шаг к барьеру. Через мгновение они оказались на платформе 7 и ½.

Платформа 7 и ½ резко отличалась от оживлённой и шумной платформы 9 и ¾. В непривычно пустом пространстве слышались только сдержанные шаги дежуривших мракоборцев. Вместо привычного смеха старшекурсников, восторгов первокурсников и шума вокзальных объявлений, их встретила безмятежная тишина. Гарри поймал себя на мысли, насколько странным было это спокойствие. В отличие от суеты, к которой они привыкли на платформе 9 и ¾, всё выглядело подготовленным, отточенным и стерильным.

На рельсах, по центру платформы, стоял единственный вагон. Это был обычный алый вагон из состава «Хогвартс-экспресса.

— Ваш вагон, — столь же лаконично произнёс высокий мракоборец. Широко улыбнувшись, он добавил: — Доброго пути вам и счастливого возвращения в Хогвартс!

Поблагодарив провожатого, вся компания направилась к вагону и заняла первое свободное купе. И всё-таки вагон отличался, от тех, к которым привыкли ученики Хогвартса.

Внутри купе царила обстановка исключительного комфорта: мягкое ковровое покрытие приятно пружинило под ногами, глубокие бархатные сиденья насыщенного синего цвета гармонировали с аккуратно задёрнутыми шторами, а стены украшали картины с волшебными пейзажами. На одной был изображён заснеженный Хогвартс на фоне спящих гор, а на другой — «Хогвартс-экспресс», весело мчавшийся по аркам знаменитого виадука. Между сиденьями, на столике рядом со свежими газетами и журналами, красовался небольшой изящный серебряный поднос с разложенными на нём закусками. Всё это великолепие объединял тонкий, обволакивающий аромат свежезаваренного чая.

— Удивительно, как всё устроено, — почему-то шёпотом проговорила Гермиона, осторожно садясь рядом с Джинни, которая первой зашла в купе и устроилась у окна.

— А почему шёпотом? — поинтересовался Рон, бросая на соседнее сиденье свой рюкзак. Он уселся напротив Гермионы, подвинул к себе поднос с угощениями и тут же принялся выискивать, что бы такое съесть для начала.

— Начни с лакричной палочки, — улыбаясь, посоветовал ему Гарри. Он всё ещё стоял в дверях, внимательно оглядывая купе, в котором их багаж уже был аккуратно разложен на полках. Подойдя к столику, Гарри слегка подвинул Рона, чтобы сесть рядом, и, устроившись, заметил: — Как быстро и чётко они всё провернули! Похоже, Кингсли действительно удалось перестроить Министерство за такой короткий срок.

— Перси рассказывал, что даже представить сложно, сколько усилий ушло на восстановление Хогвартса, — проговорил Рон, жуя тыквенные печенья и запивая их горячим чаем. — Говорят, что призвали волшебников не только из Британии, но ещё из Франции, Италии, Америки и даже России. И всё это координировал сам министр!

— Возможно, слова Перси нужно делить на двое, когда дело доходит до его восторгов о Кингсли, — хмыкнул Гарри, потягивая чай.

— Нет-нет! — возразила Джинни, отрываясь от журнала «Спелла», где она обнаружила статью о Гвеног Джонс. — Перси сильно изменился. Он вообще перестал восхищаться, кем бы то ни было. Разве что про МакГонагалл я от него слышу тёплые слова — он говорит, что именно её заслуга в таком быстром восстановлении замка.

— Какая гадость! — неожиданно заявила Гермиона, отложив в сторону лакричную палочку.

— С каких это пор лакричные палочки стали для тебя гадостью? — оживился Рон, внимательно взглянув на неё. И, глубоко вздохнув, добавил с разочарованным видом: — Жаль всё-таки, что они не догадались положить сдобных котелков…

— Рон, тебе бы только о еде думать, — заметила Джинни, выглядывая из-за журнала.

— Я просто хочу есть! Вы успели позавтракать, а я — нет, — проворчал Рон.

— Не нужно было экспериментировать с джинсами, — холодно заметила Джинни, не отрывая глаз от статьи.

— Послушайте, — вмешалась Гермиона, делая вид, что не замечает их перепалки, — дело не в лакричных палочках, как некоторые могли подумать. Гадость — это очередная статья Риты Скитер. Вот, слушайте!

Положив перед собой «Ежедневный пророк», она, со свойственной ей интонацией, начала читать вслух:

Лидер, которого мы заслужили!

Дорогие читатели! Совсем скоро начнется новый учебный год в нашей любимой Школе Чародейства и Волшебства -Хогвартсе. Мир волшебников пестрит обсуждениями о том, кто сыграл главную роль в рекордно быстром восстановлении этой великой школы. Сегодня я хочу рассказать вам о человеке, который стал настоящим символом надежды для всех нас — о министре магии Кингсли Бруствере.

С самого момента своего назначения он проявил себя как лидер, способный вести нас к светлому будущему. Его решительность и мудрость в эти непростые времена вдохновляют. Благодаря ему школа восстановлена! Он не только вернул доверие к Министерству, но и сделал это настолько искусно, что даже самые суровые критики вынуждены замолчать. Кто ещё мог бы координировать усилия волшебников со всего мира: Франции, Италии, Америки и России?

И, казалось бы, всё идеально, но есть одно «но» — а именно новое руководство Хогвартса. Профессор МакГонагалл, выбранная на должность директора, безусловно, заслуженно уважаема как педагог. Но стоит ли рассматривать её назначение как что-то большее, чем необходимость следовать традициям?

Нужно быть честными: её методы устарели на фоне новых взглядов и изменений, которые привнёс в наш мир бравый министр. МакГонагалл может пытаться сохранить школьный порядок, но её попытки затмеваются великими трудами министра магии. Вот почему мы должны помнить: благодаря Брустверу наше будущее выглядит намного светлее! Профессор МакГонагалл, конечно, сделала всё возможное, но нам важно знать, кого по-настоящему благодарить!

Специальный корреспондент,

Рита Скитер.

Когда Гермиона дочитала до конца, в купе повисло минутное молчание.

— Гермиона, — прервав молчание, спокойно сказал Гарри, разламывая шоколадную лягушку, — оставляя одну половинку себе, а вторую протягивая ей, — думаю, Рите Скитер скоро придётся искать новую работу. Кингсли вряд ли потерпит её «лесть», которая больше похожа на грубость. — Он улыбнулся. — Лучше съешь шоколад и забудь о ней.

Секунду спустя вагон едва заметно качнулся. Джинни отодвинула штору и выглянула наружу.

— Ну что, поехали! — сказал Гарри.

— Похоже... — кивнул Рон, глядя на то, как платформа остаётся позади. — Честно вам скажу, такого волнения я давно не испытывал.

— И я, — сразу же откликнулся Гарри.

— И я тоже, — подхватила Гермиона, с тёплой улыбкой глядя на друзей.

— Знаете, вам, возможно, покажется это странным, но и я тоже! — добавила Джинни, улыбаясь не менее широко, чем остальные.

Вагон вдруг неожиданно дёрнулся и остановился. Гарри, Рон, Гермиона и Джинни недоумённо переглянулись, через мгновение он снова дёрнулся; снаружи послышались металлический лязг и глухие удары.

— Прицепили к поезду, — не удержавшись от комментария, уверенно заявил Рон.

Прошло несколько длинных, растянутых секунд, затем вагон слегка качнуло, и он снова пришёл в движение. Постепенно набирая скорость, купе наполнилось привычным монотонным стуком колёс. «Хогвартс-экспресс» приобрёл уверенное движение, и за окном замелькали дома, поля, деревья…