Наш маленький комнатный мир (гет)

Джей надеялся поспать хотя бы до десяти утра, учитывая ночное происшествие, но природа чётко приказала: «Просыпайся и иди пить воду!». Жажда вынудила Фокса открыть глаза и засипеть от болей в теле: спина от долгого лежания на кухонном диване в разных позах, в пояснице — от любви к компьютерным играм, в левом бедре — от мощного удара Кэббедж. А её, между прочим… В постели уже не было.

— Блять… — прошипел Фокс, глядя на часы — 7:10 утра. Вовремя ему приспичило воды попить: и уснуть потом будет сложно, и Кэббедж наверняка ещё в квартире…

Поднявшись с кровати своей новой соседки, Джей разгладил шерсть на макушке и хвосте, а затем приблизился к двери в коридор квартиры. Вздохнув, он трижды постучал.

— Кэббедж, я выхожу в коридор, иду на кухню! — объявил лис, медленно открывая дверь.

Усталой походкой он вошёл на кухню, где Берроуз уплетала горячие бутерброды с сыром. Крольчиха смотрела на него… Странно… Со смесью тревоги и… Видимо, благодарности.

— Доброе утро. — выдохнул Джей. — Ты как?

— Я? — Кэббедж замялась. — Я… Нормально. Поспала. Ой, прости, доброе утро.

— Это хорошо… — пробормотал Джей, наливая воду в кружку с мультяшным принтом. — А ты, выходит, вегетарианка?

— Да. А ты думал?

— Ну а я думал, что веган. Что ж, то, что ты яйца и молочное ешь, меня радует. На днях надо будет думать, как нам рацион обустроить… А хотя… Я тебе просто нижние полки отведу… Ладно, не парься.

— Джей… Большое спасибо тебе за то, что… Помог мне. — Кэббедж доела бутерброд и принялась за новый.

— Пожалуйста. Я рад, что ты в порядке и что ты… Что ты мне доверилась, вот…

Джей отвернулся и начал пить воду, чтобы скрыть неловкость. Ночные воспоминания снова нахлынули на него. Боль в ушах, его трепет перед каждым тёмным углом, в котором мог таиться кто угодно… И… То, как Кэббедж уснула, приобняв его, будто бы он был не незнакомцем, а верным стражем… Она так боялась его при первой встрече, но положилась на него в момент ужаса…

Отвлекаясь от мыслей, Джей достал из холодильника длинноплодный огурец и начал мыть его под теплой водой. Голод уже начал ощущаться, а Джею не хотелось нагружаться перед возможным сном.

— А ты что, его овощи? — Кэббедж взглянула на огурец.

— Почему бы и нет? — ответил Фокс. — Лисы — это звери из разряда «скорее хищники, чем всеядные», но фрукты и овощи я тоже с удовольствием ем. Ну и анатомия у нас всех примерно… — Джей зевнул, закрывшись рукой и, вытерев случайные слезы, отрезал оба края огурца. -… Одинаковая. Ну и похрустеть я люблю — хоть перцем, хоть огурцом, хоть гренками…

Джей взглянул на часы и опять зевнул.

— 7:23… Мда уж… Ладно, Кэб, я оставляю тебя одну, завтракай спокойно. Не забывай, что у меня есть сладости к чаю. А я спать…

— Спокойного сна, Джей. — слабо улыбнулась крольчиха, отрываясь от бутерброда.

Лис пошёл к себе, и из коридора послышался хруст огурца. Кэббедж с облегчением выдохнула — она сможет спокойно собраться в университет, без постоянного контакта с соседом, который вчера так сильно ей помог…

— Как же всё-таки неловко, а… — Берроуз вздохнула и взяла мятный пряник из миски. — А ведь он наверняка из-за меня досыпает…

Прогнав мысли, Кэббедж быстро поела и, будучи уже переодетой, начала разбирать сумку и рюкзак, укладывая только самое нужное: пенал, тетради формата A4, бутылку с водой, портативную зарядку с проводом и кошелёк. Вот и всё, теперь пора в новый путь — в первый день на первом курсе!

Все 20 минут езды на автобусе Кэббедж провела в телефоне. После такого перенасыщенного эмоциями дня не было настроения любоваться местными видами. Да и общежитие с факультетом далеко не в центре города: тут либо спальные районы, либо торговый центр, либо многочисленные стройки. Власти, судя по всему, решили расширять Уэллстоун, чтобы вместо статуса временной столицы присвоить ему звание «постоянной».

— Остановка «Сквер имени Дэвида Дугласа»! — объявил беспристрастный женский голос диктора, и Кэббедж спрыгнула с порога автобуса на тротуар.

Рядом с остановкой оказалась тропа, вымощенная желтоватой плиткой. Она вела в тот самый сквер, усаженный пихтами и хвойными кустарниками. Почувствовав запах смолы, который смешивался с выхлопными газами, Кэббедж закрыла нос и медленно вдохнула ртом. Она не может нормально чувствовать этот запах… Это сразу кошмар… Это сразу та ночь…

— Спокойно, — прогундосила крольчиха, — Здесь безопасно. Тут много прохожих. Сейчас не ночь… Посчитай предметы жёлтого цвета… Тропинка, фары, сигнал светофора…

Так, продолжая успокаивать себя, Берроуз дошла до серо-зелёного, расположенного по типу сторону сквера. «Кафедра наук о растениях» — гласила табличка. Разжав нос, Кэббедж открыла деревянную дверь и вошла внутрь.

В помещении стоял гомон: сегодня первые занятия. Первые курсы с разных направлений, которые заняли места в центре, старшие, которые сбились в тесные группы у окон. Приложив карточку-пропуск к турникету, Кэббедж вошла в холл и стала искать расписание занятий — во сколько лекция, в какой аудитории. Вертя головой во все стороны, она увидела, доску объявлений и висящий с ней флаг. С четырьмя горизонтальными полосами, сине-бело-зелёно-синий, с пихтой Дугласа в центре.

С одиннадцати лет Кэббедж видела этот флаг в фойе и на крыше своей школы в Бэннон-Спрингс. А до этого там пестрел яркий звёздно-полосатый флаг… Но это было в прошлом, семь лет назад, когда это место ещё было штатом Орегон. Теперь это — Каскадия: государство, объединившее земли Орегона и Вашингтона под именем величественных Каскадных гор.

Нужная аудитория была на втором этаже факультета. Огромный лекционный зал, по своему строению напоминающий амфитеатр: ступеньки, ряды парт, которые возвышаются друг над другом, как трибуны. Две трети этих «трибун» уже было заполнено студентами, шум и правда напоминал гомон зрителей перед грядущим представлением. Кэббедж заняла место в последних рядах с краю: в случае опасности будет легко выбежать на ступеньки и устремиться к выходу. Берроуз начала доставать тетради, попутно оглядывая окружающих её студентов: в нижних рядах группа хищников над чем-то хохотала, рядом с Кэббедж сидела выдра с чёрными кудрявыми волосами, на парте за ними распластался сонный лось с рогами, обёрнутыми в силикон… А в соседнем ряду сидел самец пантеры, рисовавший что-то в тетради. Он был нахмурен, на шее выступали мышцы… Будто бы он готовился к рывку. Внутри Кэббедж всё сжалось: наверняка она будет его целью…

«Выдохни!» — остановила себя Берроуз, обнаружив, что она до боли вжалась в стул. Тело пробрало дрожью, но девушка переборола себя и села прямо. Хищник рядом продолжал рисовать, не обращая внимания на кого-либо вокруг.

— Здравствуйте, уважаемые студенты! — послышался женский голос, и гомон сменился на гулкий стук каблуков посреди появившейся тишины. Источником голоса была женщина-каракал с волнистыми каштановыми волосами. — Я — Элиза Рэм, ваш преподаватель на этот и следующий курс, как минимум. Приветствую вас в стенах нашего нашего университета!

Кэббедж пристально смотрела на профессора. Каракал расхаживала вокруг кафедры с микрофоном, окидывая взглядом свою аудиторию. Зелёный свитшот и бежевые брюки казались не просто нарядом, а аллюзией на дерево, символ науки, которую профессор Рэм продвигает в массы студентов, поступивших в университет и выбравших кафедру наук о растениях. Интересно, это совпадение или организованный перформанс?

— Сейчас я не буду говорить о корнях ботанических наук. Не буду говорить о наследии великих учёных. Я хочу, чтобы вы знали, что вы здесь не просто для диплома или весёлых посиделок: вы — национальный проект! — продолжила степная рысь. — Я вижу в вас будущих селекционеров, фитопатологов, почвоведов. На первом семестре я буду вести вводный курс, «Основы наук о растениях», но уже на втором семестре вы встретитесь со мной как с преподавателем «Рекультивации и ремедиации почв в послевоенное время». Моя задача: подготовить вас к вашей будущей работе. Если вы сюда пришли, чтобы откосить от армии и ничего не делать, то поверьте: будете испытывать моё терпение — и я стану вашим сержантом-инструктором, и вы этого не захотите. Будете ответственными студентами — и мы будем лучшими друзьями.

Воображение Кэббедж, пораженное интернетом и телевизором, сразу сформировало картинку: профессор Рэм, в широкополой панаме и строгой форме, расхаживает вдоль рядов парней, которые нахватали академических долгов, и зачитывает тираду о «сопляках, которым после проваленных экзаменов по ботанике не то что оружие — черенок от лопаты доверить нельзя»… Так, Кэббедж, это что такое? Ты поступала для того, чтобы в облаках витать?

— А теперь я попрошу вас назвать главную проблему для растений Каскадии. Поднимайте руки и предлагайте свои ответы!

Кэббедж увидела, как пара десятков студентов подняла руки в готовности ответить.

— Потепление? — спросили откуда-то из другого угла аудитории.

— Это тоже проблема, но не главная. Следующий? Да, девушка в седьмом ряду?

— Главная проблема — это война? — спросила девушка-какаду.

— Правильно! — воскликнула профессор. — Ну-ка, давайте разработаем эту идею. Как именно война грозит ландшафту Каскадии? — оглядывая зал, она увидела, как Кэббедж привстала, понимая руку. — Да, мисс?

— Брошенная техника, горючее, бесконечные гильзы… — начала отвечать Берроуз. — Это остаётся в почве и со временем её отравляет.

— Абсолютно точно! Да, третий ряд?

— И пехотинцы. — привстала тигрица в рубашке и красной жилетке. — Ну, погибшие.

— К сожалению, да. — подтвердила Рэм, становясь за кафедру. — Война оставила на Каскадии множество шрамов. Земля вспахана пулями, бомбами и траками, а павшие солдаты разлагаются, что так же отравляет почву. Вы не будете слушать скучные или яркие лекции — вы будете получать знания для будущей работы. Я хочу, чтобы вы знали: пока я буду преподавать, ваш вид — не хищник или травоядный, а ботаник. И, как бы цинично это ни звучало, но в случае успеха компании будут биться за каждого из вас едва ли не на ринге. Вы — новое поколение целителей, которые третьими пойдут на поля прошедшей войны — сразу после сапёров и носильщиков. Поэтому, когда вы захотите начать прогуливать занятия или заказать готовую проектную работу — задумайтесь: простят ли вам будущие поколения поля пшеницы, погибшей от хрома в почве? Или картошку, впитавшую в себя дизель и трупный яд? Хочу верить, что эти вопросы останутся риторическими, и вы вместе со мной с интересом и, не буду скрывать, чувством долга погрузитесь в эту науку, за которой действительно стоит наше будущее.

Слова профессора не были текстом на бумажке. Это была трансляция, исходящая из сердца, разбитого войной, в сердца десятков других. Кэббедж почувствовала боль разрухи и груз ответственности, лёгший на её плечи. Это не просто «получить диплом», не просто «по фану», не просто «это моя мечта» — теперь это «страна рассчитывает на меня». Глаза начало щипать. Оглядев аудиторию, крольчиха увидела поникших студентов. Они разделяли боль профессора Рэм. Сон быстро улетучился: сердце наполнилось горечью и страстью, тело пришло в тонус, желая действовать, желая спасать прямо сейчас. Пока каракал диктовала, Кэббедж фиксировала их в тетрадь несвойственным для неё почерком, размашистым, иногда прыгающим: это был единственный способ «действовать» на данный момент.

Минуты терялись в быстром темпе написания конспекта, моральная боль и ноющая рука игнорировались в порыве — «Я делаю что-то для народа! Если я буду хорошо учиться — я смогу им помочь!». Берроуз и не заметила, как занятие закончилось, все три часа внимательного усвоения базового материала. Аудитория наполнилась гомоном, а профессор Рэм взяла сумку и быстро удалилась из зала. Кэббедж продолжила сидеть на месте, ожидая, пока основная масса студентов покинет аудиторию. Когда это произошло, крольчиха поднялась с места и поковыляла к выходу. Довольно много учащихся рассредоточилось у стен и пространств между окнами: все хотели найти здесь кого-то нового, обзавестись друзьями и, может быть, даже посещать одни и те же лекции, чтобы в течение полутора часов обмениваться историями из жизни или подборкой мемов.

— Привет! — услышала Кэббедж справа и обернулась. — Незнакомцем, окликнувшим её, оказался тот самый парень-пантера с соседнего ряда. Берроуз сжала зубы и выпучила глаза от страха. Кот опустил уши. — Что-то не так?

— Я… Чёрт, это было внезапно… — выдохнула крольчиха. — Тебе что-то нужно от меня?

— Да нет, я просто… увидел, как ты сползаешь вниз в начале занятий… Думал, может помощь нужна… А потом подумал: может, ты меня испугалась? Так я не опасен, я мирный парень.

— Честно говоря… — девушка проглотила горький колючий ком. — Да. Но это не из-за тебя. Я… просто очень боюсь хищников. Увидела, что рядом со мной кто-то не моего вида — и потеряла контроль.

— Прости, если я выглядел слишком угрожающе. — замялся пантера, теребя пальцами ремешок рюкзака. — А можно… познакомиться с тобой?

Берроуз дрогнула и посмотрела в глаза студента. В них не было голода или ярости. Только сочувствие и испуг… Как у Джея… Может, этот кошачий тоже будет «Джеем» — миролюбивым, уважительным хищником?

— Я… Я Кэббедж.

— Меня зовут Морган. Рад встрече. Полагаю, руку тебе лучше не пожимать, да?

Крольчиха коротко кивнула, и уши качнулись в такт голове, будто две антенны. Ей было стыдно за свою реакцию… Но она ничего не могла поделать… Ей было страшно, и она показывала страх.

— Морган, скажи… Мне показалось, или ты что-то рисовал перед занятиями?

— Ах, да, я решил пару скетчей набросать, — неловко усмехнулся кот, поправляя прядь шерсти на лбу. — Учусь рисованию, надеюсь освоить карандаши. Но я… пока не готов показывать свои рисунки, уж прости.

— Ничего страшного, — слабо кивнула Кэббедж, тяжело дыша от остаточного напряжения. — Каждый вправе держать своё при себе. Как тебе первая лекция? Речи профессора Рэм заряжают, правда?

Морган не успел дать ответа: он взглянул куда-то в сторону и обомлел. К студентам приблизилось двое поджарых травоядных: олень и заяц. Одеты они были в зелёные камуфляжные куртки и серые штаны. На предплечьях мелькали голубые шевроны.

— Всё в порядке? Пристаёт? — спросил олень, положив руку на пояс, с которого свисала резиновая дубинка.

Кэббедж испугалась. Вооружённые студенты на территории факультета? Прямо в коридорах?

— Н-нет… — пролепетала Берроуз, теребя складки юбки от нервов. — Мы просто общаемся, он не пристаёт.

— Хорошо. Не бойтесь — мы всегда рядом.

Заяц кивнул в подтверждение, и бойцы зыркнули на Моргана, словно говоря: «смотри мне, только попробуй что-то выкинуть». Затем они окинули подозрительным взглядом Кэббедж и пошли дальше по коридору. Пантера заметно поник, и даже поза стала более замкнутая. Казалось, ещё немного — и этот студент, могучего вида, на голову выше Кэббедж, забьётся в угол, обхватив колени руками. Но он просто стоял и оскорблённо смотрел патрульным вслед.

— Я думал, тут безопасно… — пробормотал Морган, но затем вспомнил, что рядом Кэббедж. — Ой, извини, я… немного задумался.

— Тебе угрожают, Морган? — крольчиха с волнением посмотрела на приятеля.

— Нет, просто… ошиблись. Может, спишемся в сети? Поболтаем о жизни немного…

— Я… подумаю. Если ты не против.

— Окей. — выдохнул кошачий, поправляя рюкзак. — Мой ник «Морган Уайт». Да, вот такая ирония… — парень слабо улыбнулся. — Ладно, до встречи.

— Пока…

Кэббедж посмотрела вслед новому знакомому, который, виляя хвостом, всё ещё смотрел в даль коридора — куда ушли те патрульные. Кто они? Дружинники? Ополченцы? Они выглядели грозно, но… Они подумали, что Морган собирается напасть, и вступились. Они… хорошие? Но тогда почему Морган так боялся? Это же обычные патрульные, они охраняют порядок!

Кто здесь агрессор? Или это просто недопонимание?

Девушка чувствовала, как её глодала неизвестность. Уэллстоун — не её посёлок: тут всё другое… Изучать местное общество — как пробовать соус и пытаться узнать ингредиенты. Как разбирать механизм… И смотреть, из чего он состоит…

Может, Джей сможет помочь?