Наш маленький комнатный мир (гет)

— Вам крупно повезло, мисс Берроуз, — произнесла лань с лёгкой хрипотцой. — у нас осталась только одна квартира, и то уже заселена. Промедли вы хотя бы на один день — и я бы могла только пожать плечами.

— Только одна? — Девушка-кролик поправила белые локоны, с удивлением глядя на коменданта. — Пару недель назад аж двадцать было.

— Беженцы из Республики Голдридж. Так… Кэббедж Берроуз… Отлично, записала тебя в список жильцов. — Лань встала с месте и сняла с крючка ключ с биркой. — Твоя комната под номером 37, на третьем этаже. Оплатить общежитие за полугодие необходимо в течение недели. Если кто-то будет обижать — не стесняйся, обращайся ко мне. Поняла?

— Да, мисс Боннем. Спасибо Вам.

— Что ж… Добро пожаловать! — комендант добродушно улыбнулась, и морщинки около глаз стали видны отчётливее.

— Спасибо!

В животе начали летать бабочки. Она сделала это! Она перевелась в известный университет, она заселилась! Сама не заметив, она стрелой влетела на третий этаж, не чувствуя практически ничего, даже набитой доверху спортивной сумки и полного рюкзака. 304, справа комната 305, дальше окно, напротив 305-й комнаты 306-я… Значит, 307-я у лестничного пролёта. Интересно, кто будет соседом? Стук в дверь и чьё-то бормотание внутри.

«Сейчас открою!» — послышался дружелюбный мужской возглас. Дверь открылась, и Кэббедж увидела его. Стройного… Лиса. На голову выше неё. Клыки, обнаженные в приветствии, которое она не услышала. Когтистая рука, держащая дверь. Всё это будто в замедленной съёмке, словно в хорроре. И Кэббедж осознала, что «словно» здесь лишнее. Она и была в ужастике.

— Нет… — Красные глаза крольчихи широко распахнулись, глядя на возвышающегося хищника. Шаг назад, ещё один. — Господи, нет…

— Что-то не так? — улыбка исчезла с лисьей морды.

— Ты один из них… Ты… Нет… Нет!

Кэббедж споткнулась о собственную ногу и с визгом упала на спину, из наполовину расстёгнутой сумки полетели вещи. Боли Берроуз не почувствовала, ведь над ней доминировало чувство страха, которое разрывало её между порывами бежать и замереть.

— Эй, что происходит…

— Не подходи! — Захрипела крольчиха, вжавшись в стену и продолжив трястись, как осиновый лист. В глазах всё начинало размываться. Она видит только фигуру псового. Как видела тогда… Волчица. Рычание, хруст суставов, чужой визг, хрип, безумный хохот удовлетворённой волчицы, красные цвета, горящие от ярости глаза… — Не смей приближаться, не смей!

— Ладно, я просто помогу тебе встать, — лис приподнял руки перед собой в успокаивающем жесте и медленно приблизился к гостье.

Стоило только Кэббедж ощутить прикосновение на своём запястье, как она завизжала на весь этаж, и ноги, напряжённые все это время, выстрелили вперёд, как пружины, ударившись во что-то мягкое. Лис с криком упал на пол.

— Твою мать, серая, ты флягой свистанула?!

— Я знала, знала, что ты не удержишься, тронешь, захочешь сожрать!!! — отчаянно хрипела Кэббедж, хватаясь за горло и глядя на стонущий источник угрозы. — Твои когти, ты хотел меня разорвать, мудак, разорвать, утащить к себе и сожрать, ты не можешь это контролировать, никто из вас не может!!!

— Я помочь хотел, дура!

— Я не куплюсь, я тебя знаю!!! Ты тоже нападёшь, захочешь убить, в вас это заложено!!!

«В вас это заложено». Раскалённый прут, вонзившийся в сердце, мог ощутить каждый хищник, услышавший эти слова. «Вами управляет природа», «Для вас закон — пустота», «Ты обязательно нападёшь». Всем похер, кто ты. У тебя не те зубы, поэтому ты агрессор.

— Подъём, шовинист! — процедил лис, за шкирку поднимая захрипевшую от страха крольчиху на ноги. — Вали отсюда к чёрту, и шмотки свои забери!

— Не трогай меня!..

— Да срать я на тебя хотел! Не забудь сказать своим дружкам, чтобы они кинули «Молотов» в квартиру клыкастого через окошко! Фашистка ебаная…

Лис хлопнул дверью так, что эхо разнеслось по всему этажу. Кэббедж обессиленно упала на четвереньки. Агрессор ушёл… Но надолго ли… И все эти оскорбления…

Схватив сумку, Кэббедж рванула, куда глаза глядят. Пунктом назначения оказался туалет для посетителей на первом этаже. Запершись в кабинке, крольчиха вжалась в угол и начала судорожно дышать.

Она не уехала из родного города. Она оттуда сбежала. Взяла всё родное и покинула его, чтобы забыть о том кошмаре. Начать новую жизнь, полную радостных моментов студенчества. Друзья, вечеринки, может, даже поездка в лагерь, с гитарой и песнями у костра… Всё, о чём она мечтала в городе, где её дорога была «Дом — универ — дом» с работами по дому и выездами на работы в поля. Не бояться каждого шороха, заглушить всё страшное безудержным весельем и бесконечной зубрёжкой. А её поселили к хищнику…

«Почему комендант не предупредила?» — подумала Кэббедж, начиная заливаться слезами. — «Почему нельзя было из чувства солидарности найти другую комнату?»

Разум, спрашивавший «А как бы она нашла другую квартиру, если эта была последняя свободная?», был заглушен громкими всхлипываниями и поскуливаниями.

Совершенно внезапно дверь в туалет открылась, и Кэббедж услышала стремительные шаги. Рядом с дверцей в её кабинку что-то мягкое ударилось об пол.

— Нашёл это у двери. Не теряй.

— Ты что… — крольчиха была перепуганная до смерти. Это тот лис. — Это же… Женский туалет…

— Я просто знаю, что ты ещё долго отсюда не выйдешь. Симпатичный мишка, кстати. Надеюсь, ты не будешь резать его ножом?

Её Мистер Ушастик… Такое банальное прозвище, но столько тепла оно вызывает в душе у Кэббедж. Он, как верный страж её внутреннего мира, сопровождал её, с четвёртого класса до сего дня. Но то, что о нём сказал лис… Как же это оскорбительно!

— Как ты… Смеешь такое говорить?! С чего ты взял, что я собираюсь его резать?!

— Ну он же хищник. — ядовито усмехнулся лис. После этого вторженец ударил по двери кабинки, и сердце Кэббедж чуть не остановилось. — Слушай меня сюда, ты. Если ещё раз… хоть кто-нибудь… Пожалуется мне, что ты выебала ему или ей мозги своей пропагандой… Я с тобой церемониться не буду и к коменданту не потащу: привяжу тебя к стулу в рамках гражданского задержания и вызову полицию по твою душу! Это ясно?!

— Никакая это не пропаганда! — воскликнула Кэббедж. — Ты очень агрессивный! Ты сразу начал показывать клыки и когти! А сейчас ещё и в женский туалет вломился!

— Ты мне чуть колено не вынесла своим ударом!!!

Крик лиса эхом разнёсся по всему туалету, и Кэббедж прижала уши к своим белым волосам.

— Прости, — всхлипнула крольчиха. — Я… Просто очень сильно испугалась, когда увидела тебя. Это не пропаганда и не шовинизм. Просто я… Боюсь, таких, как ты. Инстинктивно.

— Все вы всё инстинктивно. Бьёте инстинктивно, образуете штурмовые отряды инстинктивно, давите мирных хищников военной техникой инстинктивно…

— Прекрати! — взвизгнула крольчиха, прижимая уши к голове руками. Ей было страшно слышать про расправы.

Повисло молчание. Только дыхание: её дрожащее и его тяжёлое.

— Я просто испугалась. Увидела твои зубы, и стало страшно… Я не хотела тебя обидеть.

Снова молчание, но дыхание лиса стало глубже.

— То есть, ты не агитатор из условного «Гнева Пастбища»?

— Кого? — непонимающе спросила Кэббедж.

— Ты не расист-агитатор, я спрашиваю?

— Нет… Конечно же, нет! Как ты мог такое подумать?!

— «Ты хочешь напасть, это в вас заложено природой» тебе о чём-нибудь говорит? — снова этот яд в его голосе… — Прекрасное высказывание, мочи плотоядных!

Слезы Кэббедж перешли в пот. Ей стало страшно стыдно за то, что она такое сказала…

— Да, лис. Я дура. Я истеричка. Что ещё ты хочешь услышать?

— Дай-ка подумать… «Прости меня, парень, за то, что я наговорила много лишнего и ударила тебя только за то, что ты хищник. Этого больше никогда не повторится, ни с тобой, ни с кем-либо другим». Это устроит.

Крольчиха распахнула дверь и подошла к лису. Лицо у того было очень недовольное: было лучше, когда он улыбался.

— Прости, мне правда жаль, что я столько всего наговорила… И за то, что ударила. — она протянула руку в знак примирения.

— Руки помой.

— Лис, это слишком…

— Я не знаю, что ты трогала, пока сидела в этой своей осаде, но руки, скорее всего, грязные.

— Зануда…

Девушка помыла руки с мылом и, подойдя к лису, снова протянула ладонь.

— Итак, у нас дубль два? — улыбнулся парень. Не ухмыльнулся, не оскалился, а именно улыбнулся. Пусть и слабо.

— Да.

— Привет, гостья, как тебя зовут?

— Кэббедж Берроуз.

— Джей Фокс. Приятно познакомиться. — рыжий пожал руку гостье и выдохнул. — Итак, ты моя новая соседка?

— Видимо, да…

— Дай помогу вещи донести.

Пока Кэббедж прижимала к груди Мистера Ушастика, частично промокшего от раковины, Джей взял в руки сумку и рюкзак. Убедившись в том, что в коридоре никого нет, компания тихонько поднялась на третий этаж.

Не так Кэббедж представляла себе заселение и знакомство с соседями. Но, видимо, и Джей, обнажая свои зубы в приветственной улыбке, не ожидал, что на него отреагируют так…

Ах, если бы время можно было отмотать назад, без всяких дублей…

Джей открыл дверь и жестом пригласил новую соседку внутрь. Та встала на пороге, неуверенно глядя в тусклый коридор. Шкаф-купе отбрасывал солнечные зайчики своей зеркальной дверцей, на полу у двери валялся чёрный зонт, из-за шкафа выглядывала сложенная гладильная доска.

— Стесняешься? — спросил лис, начиная трястись от напряжения. — Ладно, я войду первым! — Джей сложил багаж у шкафа-купе и простонал от боли в руках. — Чего ж ты с такими ужасными ручками ходишь? Ты себе так плечи сотрёшь!

— Привыкла, — промямлила Кэббедж, продолжая глядеть на темный паркет.

— Давай, может, чехол на ручки закажу, чтобы комфортно было? — Джей взглянул на лапы: после короткого переноса вещей ладони уже покрылись ребристыми линиями. — Не тот угол — и поведешься, а так хоть защита и комфорт будут.

Лис обернулся и увидел Кэббедж, вытянувшую ногу в чёрной туфельке в сантиметрах от паркета. Вздохнув от внутренней горечи, он включил свет.

— Чай будешь, Армстронг?

— А?

— Чай, спрашиваю, будешь?

— Ну… — Кэббедж опустила уши и задумалась. Она всё ещё боялась. — Ладно.

— Делай свой «маленький шаг, огромный прыжок» и иди на кухню. Дверь можешь оставить открытой, если боишься, прям на проветривание оставить.

И вот, маленький шаг свершился: нога в туфельке со стуком опустилась на паркет новой квартиры. Крольчиха с удивлением поглядела на соседа: он так печётся о её эмоциях, что аж просит оставить дверь открытой? Понятно, для чего: чтобы Кэббедж в любой момент могла уйти или убежать, не испытывая помех.

Разувшись, девушка вошла на небольшую кухоньку, где Джей уже заливал воду в чайник. В глубокой тарелке с горкой лежали пряники, от которых пахло мятой. Рядом лежала упаковка печенья с шоколадной глазурью.

— Ты, я вижу, подготовился?

— Ну да. Как узнал о новой волне заселения — так сразу всё заготовил. Правда, я не рассчитал, что ко мне заселят травоядного, так что… Надеюсь, ты любишь крабовые палочки. Слушай, а тебя реально Кэббедж зовут? Прямо-таки в честь капусты?

— Ну… Да.

— Дай-ка угадаю, — Джей сел за стол и закинул ногу на ногу. — Твои родители — работники аграрной сферы, консервативных взглядов, производство больше ориентировано на натуральное хозяйство, населённый пункт небольшой, по типу села или посёлка, да?

— Как… — Кэббедж была шокирована. — Я что, ещё и документы потеряла?!

— Эй, эй, спокойно! — лис разлил чай по кружкам. — У тебя из вещей выпали только косметичка и твой плюшевый друг.

— А как ты догадался?

— Я социолог. Мои знания в этой сфере, уроки истории, логика, и теперь скажи мне, насколько я попал в точку?

Берроуз села напротив и представила себе мишень для игры в дартс.

— В восьмёрку, — неловко усмехнулась девушка. — Посёлок городского типа. А остальное ты угадал.

— Догадался. Это эдакая дань традиции: фермеры часто называли своих детей в честь того, что они производят, мол, примета такая, урожай этой культуры будет лучше. Знал я одну чёрную кошку, Уит Андерсон. Уит, понимаешь? Ни малейшего намека на пшеницу! А у неё, оказывается, родители в хозяйстве работали.

— Любопытная история…

— Ты, я полагаю, не из Голдриджа?

— Нет… — Сердце Кэббедж ёкнуло, когда она вспомнила о словах коменданта про беженцев из этого города. — Я из Бэннон-Спрингс.

— Что ж, повезло тебе… — выдохнул Джей, укусив пряник. — Скажи, пожалуйста, ты голодная?

— Ну… — крольчиха немного помолчала, чтобы ощутить своё состояние. — Ну да. Проголодалась с дороги.

— Ты… Имитацию краба ешь?

Кэббедж помотала головой и прикрыла рот рукой. От одной только мысли о запахе рыбы или любой другой плоти у неё начинались рвотные позывы. Берроуз начала глубоко дышать, стараясь прогнать ненужные размышления.

— Молодец, Фокс, отлично позаботился о гостье, бл… — Джей быстро поставил перед Кэббедж вторую кружку, с водой. — Выпей, должно пройти.

Девушка послушалась и залпом выпила всю воду. Пищевод судорожно дрогнул, но позывы пропали.

— Прости, пожалуйста, я не подумал... Я могу предложить тебе салат. Огурец, болгарский перец, помидорки. Пойдёт?

— Да, — робко ответила крольчиха.

— Поможешь нарезать овощи, пожалуйста? Я помидоры и огурцы нарежу, а ты перец.

Кэббедж с опаской посмотрела на лиса, который доставал из холодильника овощи. Затем на ножи. Она не может. Она чувствует дискомфорт. Она боится. Когда Джей обернулся и увидел, как на её лбу вновь проступил пот, и снова вздохнул: то ли из жалости к ней, то ли из жалости к себе.

— Ладно, соседка, отдыхай, — пробормотал лис, складывая овощи в раковину. — Чай, печенье, пряники — бери, не стесняйся.

Кэббедж почувствовала себя неловко: Джей рассчитывал на её помощь, а она… Эх… Хотя… Напугал, нагрубил, пусть теперь и салат сделает!

«Нет, это неправильно,» — промелькнула мысль. И верно: тут оба были хороши, надо было помочь с салатом, чтобы как-то выйти на контакт… Чёрт, Берроуз, ну ты и!..

Обедали соседи молча. Джей был мрачнее тучи. Кэббедж не уступала лису по степени уныния. Салат пах нерафинированным подсолнечным маслом и чёрным перцем. На вкус просто обалденно, но крольчиха даже не осознавала этого, потому что в это время она пережёвывала свои страхи. Перед ней сидит лис. Охотно уплетает салат. Донёс её вещи, угостил сладостями, пытался завести разговор, позволил оставить дверь открытой. Но при этом всё это казалось каким-то неправильным. Это ловушка. Он заманивает её, внушает доверие, чтобы ночью подкрасться к ней и, раскрыв пасть…

Кэббедж судорожно вдохнула. Воздух не проходил, что-то мешало, застряло в горле. Она закашлялась, хватая ртом воздух и выпучив глаза от ужаса. Джей с испугом сорвался с места и, взяв девушку за предплечье, начал отчаянно хлопать крольчиху по спине. Спустя несколько мягких ударов она подалась вперёд, издала последний кашель и наконец-то ощутила свободу в дыхательных путях.

— С… Спасибо… — судорожно произнесла Кэббедж, выравнивая дыхание. И только потом она поняла, что Джей только что к ней притронулся. Опять… Осознание этого было сродни ведру ледяной воды, вылитой на голову. Девушку снова начало трясти, а предплечье, казалось, словно попало под раскалённый прут от прикосновения лиса. — Нет… Не трогай! — Кэббедж отдёрнула руку и чуть не упала со стула, глядя на Джея, будто на монстра. Но затем она переменилась во взгляде. Она испугалась не столько соседа, сколько своей реакции. — Джей… Прости…

— Не говори ничего, Берроуз, — огрызнулся лис, глядя в её глаза, полные слёз страха и первобытного желания бежать. Она же могла увидеть лишь помутнение в его взгляде, будто он и не смотрел на неё. — Давай просто отдохнём друг от друга. Делай, что хочешь, только не трогай меня.

И ушёл. Без агрессии, криков, ругани или хлопаний дверью. Просто ушёл в свою комнату и закрыл дверь. Тихо. С щелчком. Явно желая сделать то же самое со своим сердцем.

Около получаса Кэббедж сидела на кухне, дрожа не столько от страха новых обстоятельств, сколько от презрения к себе. Её фантазия рисовала картину Джея, рыдающего у себя в комнате от боли отчуждения. С другой стороны, он ведь злился… Вёл себя агрессивно… Пренебрежительно относился к её эмоциям… Угрожал связать и держать у себя в комнате до приезда полиции, свято веря, что он задержал преступницу, возбуждающую межвидовую ненависть.

Но ведь… Он вернул Мистера Усатика. Угостил чаем и сладостями. Сделал салат. Позволил… нет, он попросил оставить дверь открытой!..

Попытка ущипнуть себя, чтобы проснуться, обернулась неудачей: увы, это был не сон. Кэббедж действительно находится на кухне, в квартире, ставшей её новым домом и полем боя.

— Я не хочу воевать… — всхлипнула крольчиха, засовывая в рот горсть листьев салата с полукольцами перца и продолжая разговаривать с набитым ртом. — Я просто хочу жить хорошо…

В конце концов угрызения совести превратились в настойчивые укусы. Кэббедж больше не может терпеть напора обид, сожалений и неизвестности. Проглотив салат, она подошла к двери общей спальни и настойчиво постучала.

— Джей! Это я, твоя соседка Кэббедж! Прости, пожалуйста, я и правда слишком буйная! Пожалуйста, давай поговорим!

Ответа нет. Кэббедж стучит ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. Не вытерпев, крольчиха дёргает ручку двери и входит внутрь, даже не задумываясь о том, что внутри может быть настоящее логово людоеда. Она хочет поговорить с новым соседом — и точка!

Но всё… Выглядит слишком обычно. Пастельные зелёные стены, белые натяжные потолки, салатный пушистый круглый ковёр на каштановом ламинате, две раздельные кровати… А в углу, спиной к двери, сидит Джей. На обычном кресле. За компьютерным столом. В наушниках. Играет в «Цивилизацию». Всё это не просто не вписывается в представления Кэббедж о быте хищников — стереотипы, навеянные памятками и травмой просто ломаются о реальность. Джей живёт, как и все… И даже сейчас, когда нервы должны быть на пределе после скандала, он просто двигает рабочих по карте, заставляя их строить железную дорогу от Куско до Ти… Тикупаки?

— Тирикуака? — Кэббедж отчаянно пытается выговорить название города инков, пока Джей назначает рабочих строить там рудники.

— Тикуанака, — внезапно поправляет её лис, вытаскивая наушник из правого уха. — Что такое? Труп в холодильнике? Кровавая бензопила под раковиной?

— Джей, мне жаль… — Кэббедж выставила руки в защитном жесте, дрожа от чёрного юмора. — Моя реакция и правда была очень бурной, я не хотела тебя обидеть и уж тем более ущемить по видовому признаку. Я очень пугливая, и сейчас меня тоже накрыло… Джей… Прости меня. Я… Обещаю постараться не визжать от твоих прикосновений. Вот, хочешь — тронь меня за запястье. — она задирает правый рукав по локоть. — Я не закричу. Не попытаюсь убежать, не буду…

— Так! — Джей развернулся и схватил соседку за плечи. Кэббедж задрожала и закрыла глаза, шумно выдохнув. — Я же просил тебя дать мне побыть одному!

— Что ж… — Берроуз сделала глубокий дрожащий вдох. — Это… Это неприятно, но терпимо… Ух, как же меня трясёт, Господи…

Фокс отпустил крольчиху и посмотрел на неё со смесью усталости и сожаления.

— Прости, — Джей положил руки на подлокотники кресла. — Я тоже не в себе. Так… Что тебе нужно?

— Я правда хотела поговорить. Извиниться. Попытаться наладить контакт. Я не хочу, чтобы мы были врагами, иначе какая это студенческая жизнь? Приходить каждый вечер домой и скалить зубы друг на друга, как… Не знаю, кто.

— Я тоже. Просто я не люблю, когда я встречаю гостя, а он жмётся к стене и визжит на весь коридор.

— Прости меня за это, Джей Фокс! — Кэббедж отчеканила каждое слово, сжимая кулаки — не в порыве агрессии, а из стыда за саму себя.

— Ладно, ты меня за оскорбления тоже прости.

Между соседями повисло молчание: Кэббедж поджала губы, Джей опустил взгляд, тяжело дыша. Тишину нарушала только оркестральная музыка, звучащая из динамиков ноутбука.

— Я буду… Спать здесь, да? — начала Кэббедж, глядя на кровать, стоящую параллельно с такой же, более мятой кроватью.

— Да. Тут общая спальня. Коридор, кухня с телевизором, общая спальня, совмещённый санузел. В общем, не густо для общаги столичного университета.

— Согласна… Но обставлено тут всё вполне уютно. Стол, кресло… Этот симпатичный коврик, похожий на лужайку…

— Слил на них весь заработок с работы оператором анкет в одной конторе. Ну и на шестнадцать литров колы, которые мы с ребятами распили в течение недели.

— Это ты купил всё это? — Кэббедж была поражена щепетильностью Джея к обустройству своего жилья, пусть даже и временного. Ещё один стереотип был сломан: она и не подумала бы, что хищник может любить такие спокойные тона, как салатный или пастельный зелёный…

— Ну да, я. — лис пожал плечами.

— Это… Красиво.

— Спасибо. Так, раз уж ты здесь, пора бы разметить границы.

Кэббедж обомлела. Границы? Джей продолжает держать на неё обиду за такую плохую встречу? «Вполне справедливо,» — отметила про себя девушка и посмотрела на лиса.

— Итак… Если тебе нужен ноут, я заведу тебе там дополнительный аккаунт. Пользуемся по договоренности: кому надо или кто хочет — тот обращается и просит разрешения. Мы не клацаем на все папки подряд, если находимся на чужом аккаунте! Далее: спим в одной комнате, передвигаться по ночам разрешено, прыгать друг на друга запрещено. Холодильник общий, но продукты покупают оба. Если закончится какое-то средство — оповещаешь старшего по квартире, то есть меня. Трогать верхние полки, особенно бюст, запрещаю категорически: расхлопаешь Ленина — выкину из квартиры за шкирку!

Кэббедж с трепетом взглянула на верхние полки и поняла, что даже не заметила ярких красных тонов: стопки книжек, сертификат «Лучший актёр творческой смены Уэллстоунского Государственного Университета 2030», красный вымпел с золотой бахромой и тот самый гипсовый бюст — строгого мохнатого дирхаунда в пиджаке и рабочей кепке.

— Ничего себе… — пробормотала Кэббедж, разглядывая экспонаты. — Настоящий «красный уголок».

— Хех, и правда! — усмехнулся Фокс, нажимая кнопку «следующий ход» и поворачиваясь к соседке.

— Ты и правда лучший актёр?

— В смене из пары десятков творческих личностей, не во всём университете. За смену один раз в году. Но да.

— Круто… А этот вымпел, этот бюст Ленина… Ты коммунист?

— Ну да. И я этого ни разу не стесняюсь. — фыркнул Джей, предвкушая очередную дискуссию про «умение договариваться» и «чёрные страницы истории».

— Я и не против, я сама тоже… — Кэббедж замялась. Судьба злодейка вынудила её вникать в азы истории и формировать свою точку зрения, несмотря на мирную жизнь и вполне мирные мечты. -… Левая. Ну… Красная левая.

— Судя по твоему тону, наши взгляды разнятся.

— Я просто ещё не определилась. Куда там ботанику до политики, верно?

Джей снова взглянул на свой «красный уголок», чуть нахмурившись. Мда, шикарное начало знакомства… Ни увлечения, ни забавные истории, а грёбаная политика… Всюду, зараза, свои щупальца пустила, даже в знакомства…

— Прости, Кэббедж, но, может, мы не будем сейчас говорить о политике? Как-то… Не хочется сейчас об этом беседовать… Не так надо начинать знакомство…

— Я сама будто малину с клопом съела, я буду только рада сменить тему. — лицо крольчихи скривилось от богатого воображения — она представила себе эту едкую горечь, вызванную такой же противной темой. — Прости, просто я в смятении, я плохо спала, а сейчас ещё и нервничаю… В общем… Прости.

— Не волнуйся, я тебя понимаю. Может, ты хочешь поспать? Или… Поиграть?

Уши Кэббедж немного приподнялись, когда Джей начал озвучивать предложения. Современность воспитала из Берроуз крольчиху, которая, несмотря на реалии посёлка городского типа, всё равно умудрилась «прирости» к месту за компьютером. А какой вклад в воспитание юной леди внесли эти пиксельные миры… Симуляторы показали Кэббедж, что фермерство — это больше, чем просто ковыряние в картошке и капусте в поисках личинок вредителей — это искусство созидания во имя жизни.

Фэнтези миры позволяли крольчихе временно сбегать из рутины домашних заданий и нотаций о недопустимости «B» и «C» оценок по биологии, ощутить себя героиней, где твоя ценность определяется делами, а не дебильными буквами, написанными красной ручкой…

— Берроуз, ты тут?

— А?! — Кэббедж вздрогнула, увидела перед собой Джея и вздрогнула ещё раз. — Ой, я что, задумалась?

— Я бы сказал, хорошо так задумалась. Аж начала мурлыкать какие-то средневековые мотивы.

Если бы не серый мех, Джей увидел бы, как соседка покраснела от стыда. Так бессовестно оторваться от разговора и уйти в свои мысли, потерять контроль…

— Я-я-а… — протянула Кэббедж, отчаянно сжимаясь, желая исчезнуть из поля зрения свидетелей её слабости. — Прости… Джей. Видимо, я всё-таки… — она снова посмотрела на монитор ноутбука. — Прости, это не слишком скромно с моей стороны…

Лис вздохнул и, сохранив игру, закрыл «Цивилизацию», после чего повернул экран к девушке.

— Выбирай, — усмехнулся парень, виляя пышным хвостом. — От стратегий и стрелялок до РПГшек и симуляторов ремонтника. И главное — не сте-сняй-ся! — Джей улыбнулся, с усилием держа губы сомкнутыми, чтобы не расплыться в привычной улыбке с зубами.

— Это очень мило с твоей стороны, Джей… — Кэббедж поднялась со стула и протянула руку. — Спасибо. И прости.

— Да проехали мы это уже полчаса назад!.. — Фокс лишь отмахнулся. — Если что-то не устраивает или пугает — говори, попробуем решить. И смотри: в играх свой профиль делай, я потерю прогресса не переживу! Ладно, развлекайся…

Джей отвернулся от крольчихи и зевнул, прикрывая морду локтем. Кэббедж услышала зевок и слабо улыбнулась — она оценила этот жест. Удивительно… Он действительно делает всё ради комфорта новой жительницы.

Когда лис направился к выходу, решив пообедать, пока кухня свободна, Кэббедж погрузилась в «House Flipper» — игру про преображение домов. Но, несмотря на размышления о том, какой цвет дивана лучше подойдёт для гостиной с персиковыми стенами, она всё ещё думала о своём первобытном ужасе, который сменился на неловкость и умиление.

Видно, что Джей тоже не хочет воевать с новой соседкой. Более того, он явно с самого начала хотел радушно принять её. Но сейчас, несмотря на все крики и страхи, каждая минута разговора приближает их к взаимопониманию и возможности мирно сосуществовать. Пусть так дальше и будет…