XOXO, Gossip Witch | Сплетница Хогвартса (гет)

Секунда… другая… это короткое «Не спишь?» висело у неё перед глазами, будто светлячок в темноте.

Небольшая пауза затянулась. Пауза, в которой она успела почувствовать нелепое, но очень отчётливое ощущение: её поймали. Поймали на том, что весь вечер она изучала не сайт или посты, а его одного.

Глупость, он не мог этого знать... И всё же казалось, будто она наступила на хрустальную ветку в полной тишине.

Она медленно выдохнула, плотнее закуталась в одеяло и честно ответила:

Arithmancer: Не получается. Слишком много мыслей.

Ответ пришёл почти сразу, будто он и правда был рядом, сидел где-то в той же тени комнаты.

📩 PureSoul: Выпей пивка и расслабься, если ты старшекурсник/ца.

Гермиона наклонилась ближе, опираясь локтем о подушку. Её пальцы заскользили по экрану.

Arithmancer: Даже если бы я выпила огневиски, он не заглушил бы дерьмовое послевкусие от последней сплетни.

📩 PureSoul: Ну почему же. Это весело. Хотя, если честно, даже если бы сами гриффиндорцы заплатили Трюк миллион галлеонов, это вряд ли помогло бы им выиграть в ближайшем матче.

Гермиона непроизвольно закатила глаза.

Arithmancer: О как. Ты всегда так уверен в чужих проигрышах? Легко судить, будучи анонимным комментатором и лишь наблюдая со стороны.

Собеседник что-то долго печатал.

📩 PureSoul: Я ещё тот вуайерист. В этой школе слишком любят подставляться под удар, прикрываясь честными намерениями. На месте львов я бы сам слил эту сплетню Gossip Witch в надежде, что слизеринцы отреагируют слишком бурно. Глупо не использовать чужую неосторожность.

Arithmancer: Звучит немного трусливо. Сидеть в тени и ждать, пока кто-то ошибётся.

📩 PureSoul: Это называется «спортивный интерес». Разве тебе самой никогда не хотелось… просто вытащить одну карту из чужого карточного домика и посмотреть, как он сложится? Но так, чтобы тебя не поймали за руку.

Arithmancer: Возможно. Но какой смысл в победе, если никто не знает, что победил именно ты?

На секунду ей показалось, что он не ответит, но сообщение пришло почти сразу.

📩 PureSoul: В этом и весь кайф. Только если никто не знает, что это я.

Гермиона замерла. Перед глазами на мгновение всплыло лицо Мариэтты Эджком, искажённое ужасом, с багровыми гнойниками, которые медленно складывались в позорное клеймо. В прошлом году Гермиона сама заложила эту «мину» в список Отряда Дамблдора. Она не хотела, чтобы её хвалили за это, она даже не призналась друзьям, насколько изощрённым и по-настоящему злым было это заклятие. Она позволила им считать это просто удачной мерой предосторожности, скрыв тот холодный азарт, с которым накладывала чары. Всё, чего она тогда хотела — это увидеть, как предатель получит по заслугам.

Гермиона перечитала последнюю строку чата. Потом ещё раз. Она хотела ответить что-то остроумное и уместное, но внизу экрана вспыхнуло статус-уведомление:

📵 PureSoul вышел из сети

Гермиона медленно положила планшет на колени, пальцы всё ещё ощущали тепло экрана. И если ей нужно было заснуть сегодня ночью, то этот диалог явно не сделал её ближе к цели.

* * *

💋 Библиотечное наблюдение

Терри Бут из Когтеврана провёл в библиотеке всё воскресенье, включая обед и ужин. Мадам Пинс принесла ему чай и два бутерброда с сыром. Это первый известный случай, когда она сделала что-то добровольно для живого человека.

Берегите себя, мистер Бут. Вы, судя по всему, особенный!

XOXO, Gossip Witch

* * *

Утро наступило без предупреждения, резкое и неестественно яркое. Гермиона проснулась не от будильника, а от грохота: Лаванда уже вовсю хлопала дверцами шкафа, извлекая оттуда то ли одежду, то ли свой личный запас розовых катастроф.

— Проснулась? — Парвати сидела у зеркала и заплетала косу. — Ты сегодня поздно.

Гермиона села, часто моргая. Свет ударил в глаза, и она на секунду замерла, пытаясь понять: спала ли она вообще? Кажется, почти нет. В голове всё ещё пульсировал ночной диалог, как деталь какого-то пазла, который дразнил — ну же, собери меня.

Не спишь?

Только если никто не знает, что это я.

Она откинула одеяло, впустив под него утренний холод, и начала привычно собирать волосы в пучок.

— Я просто долго читала.

Лаванда обернулась и подозрительно прищурилась:

— Читала? Всю ночь? Ты? Вот это уже действительно новость. Парвати, срочно строчи Сплетнице!

Парвати тихо прыснула. Гермиона цокнула скорее по привычке, чем от раздражения. Раньше такие подколки задели бы её, но сейчас внутри было слишком странно для мелких обид. Она закрыла книгу, брошенную ночью прямо на подушку, и, стараясь не привлекать внимания, убрала планшет поглубже в сумку.

На завтраке запахи смешивались так густо, что их, казалось, можно было зачерпнуть ложкой. За длинным гриффиндорским столом говорили почти об одном: о новых теориях, постах и о том, кого Gossip Witch «сольёт» следующим.

Рон, сидевший напротив, выглядел подозрительно довольным, Гарри — усталым, Джинни — спокойной, но то, как легко её рука легла рядом с рукой Гарри, было таким естественным, что у Гермионы на секунду защипало в носу.

— Ты сегодня какая-то… задумчивая, — заметила Джинни, пододвигая к ней тарелку с тостами.

— Устала. Мне не спалось.

Гермиона небрежно отмахнулась, намазывая масло на хлеб.

— Хм, — пробормотал Гарри, не поднимая глаз. — Я бы сказал, для некоторых ночь была слишком шумной.

Рон тут же оживился:

— Это он про то, что кто-то ночью шаркал по коридору. Кто-то высокий. Кто-то очень похожий на…

— Рон! — Джинни, не оборачиваясь, ткнула его локтем в бок. — Замолчи, пока сам не стал материалом для нового поста.

Рон обиженно уткнулся в кашу. Чтобы сменить тему, Гермиона спросила:

— А где Луна? Обычно она приходит раньше всех.

Через минут пять в дверях Большого зала появилась Луна Лавгуд с тетрадью под мышкой и рассеянной улыбкой, адресованной всему залу сразу. Она плыла сквозь гул голосов так легко, будто гравитация на неё не действовала.

— Доброе утро, — голос Луны мягко окутывал пространство. — Сегодня в башне было очень шумно, хотя почти никто не разговаривал. Наверное, от сплетен всегда так.

Рон уставился на неё.

— Это… пугающе точное наблюдение.

Луна плавно потянулась к чайнику, чтобы наполнить свою кружку, и посмотрела на Гермиону изучающим взглядом.

— У тебя сегодня глаза человека, который нащупал что-то интересное, но ещё не решил: радоваться этому или нет.

За столом на секунду стало тише. Рон оторвался от каши, Джинни чуть повернула голову. Гермиона сделала большой глоток чая, пряча лицо в кружке.

— Я всегда рада, когда что-то нащупываю, — ответила она уклончиво, заставив себя улыбнуться.

Луна кивнула, будто получила исчерпывающий ответ, и принялась что-то записывать в тетрадь. Гермиона невольно посмотрела на неё внимательнее. Она заметила, что края рукавов у Луны были тёмными от влаги, выше на мантии зацепилась тонкая паутинка. В её движениях сквозила странная, разреженная медлительность, а кожа девушки казалась почти фарфоровой в холодном свете пасмурного утра.

— Ты тоже плохо спала?

Луна чуть склонила голову, не отрываясь от записей.

— Не совсем. Я просто проснулась и поняла, что в башне сегодня очень уставший воздух. Обычно так бывает, когда слишком много людей думают об одном и том же. Мне захотелось погулять, и больше я не смогла уснуть.

Джинни коротко фыркнула.

— Да уж, воздух местами действительно на редкость проперженный.

— Да, — согласилась Луна, будто речь шла об известной погодной аномалии. — Ему тяжело оставаться свежим, когда в него выдыхают столько ядовитых секретов.

Словно подчиняясь какому-то неосознанному порыву, Гермиона обернулась и посмотрела через весь зал на слизеринский стол. Малфой сидел вполоборота к ней, перед ним стояла нетронутая чашка кофе или чая, от которой уже перестал идти пар, всем видом показывая, что даже завтракать как все он считал ниже своего достоинства. Парень почти не слушал, что говорил ему Забини, просто смотрел в пространство перед собой. В его застывшем профиле было столько самовлюбленного высокомерия, что Гермиона невольно вспомнила их вчерашнюю стычку.

В этот момент Малфой, словно почувствовав её взгляд, резко обернулся. Его глаза цвета талого снега на дырявой подошве бомжа встретились с её карими. Вихрь холодной неприязни, считываемый каким-то шестым чувством, заставил электрический разряд пробежать по её спине.

Она должна была отвернуться первой, но на секунду замерла, заметив тёмные тени у него под глазами. «Тоже не спал», — подумала она со злорадством. Малфой едва заметно прищурился, явно удивляясь, что Грейнджер всё ещё пялится. Гермиона поняла, что «гляделки» затянулись, и резко отвернулась к своему столу.

— Гермиона? — голос Гарри заставил её вздрогнуть. — Ты на него так смотришь, будто хочешь превратить его в слизняка прямо здесь.

— Просто… вспомнила вчерашнее, — быстро ответила она, опуская глаза в тарелку. Сердце колотилось где-то в горле. — У него сегодня на редкость паршивый вид. Наверное, слишком долго подбирал галстук к своему лицу.

Рон одобряюще хохотнул, явно представляя, как душит Малфоя одним из его дорогущих Brioni.

— Да у него и рожа такая! Будто его покусали те румынские вампиры, про которых мама нам мелким сказки читала. Всегда бледные, как поганки, и вечно прячутся по подвалам. Но удивляться нечему: что те, что эти слизеринские ублюдки одинаково сильно любят сосать. Кто кровь, кто члены, поди разбери.

— Что ж, в таком случае будем надеяться, что Малфой сейчас по уши занят вторым вариантом, — вмешался Гарри. — Может, тогда у него наконец-то не останется свободного времени и свободных рук, чтобы строчить в Сплетницу херню про мою личную жизнь.

Позже, на пути в класс, стайка гриффиндорок догнала Гермиону. Парвати с планшетом в руках и Лаванда, застывшая на полшага сзади, явно были готовы к важному разговору.

— Ты видела? — Парвати почти вклинилась ей под локоть. — Сплетница снова на что-то намекает.

— Говорят, Gossip Witch может быть кем-то из учителей, — добавила Лаванда, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Представляешь? Какой-нибудь старик. Брр!

Гермиона едва не споткнулась.

— Почему учителем?

— Ну… — Лаванда придвинулась ближе. — Он пишет слишком… ну, умно. Как будто знает больше, чем положено обычному ученику.

— Или взрослым, — вставила свою версию Парвати. — Уж точно не подростком. Какой подросток будет так рисковать?

Гермионе захотелось побыстрее отделаться от них.

— Мне кажется, вы преувеличиваете. Автор просто наблюдателен.

Лаванда подозрительно вытянула шею:

— О-о-ой. Звучит так, будто ты его защищаешь!

— Я анализирую, — отрезала Гермиона. Парвати и Лаванда обменялись быстрым, красноречивым взглядом, который Гермиона предпочла не заметить.

У двери кабинета она остановилась, пропустила их вперёд и попыталась выровнять дыхание. Почему-то было странно понимать, что PureSoul был где-то здесь, внутри этих стен. Девушка зашла в кабинет и заставила себя смотреть в книгу, но мысли были далеко.

Если Сплетница решила играть по-крупному, то и ей, Гермионе, пора было переходить от теории к практике.

* * *

Гермиона пыталась сосредоточиться на расписании, но мысли разбегались от неё, словно рассыпанные по паркету бусины. Внезапно раздался оглушительный хлопок.

— О нет, — выдохнул Невилл. — Только не он.

Пивз материализовался над толпой, переливаясь, будто набрал в карманы солнечных бликов. В руках у него была огромная… сумка? Нет — мешок. И мешок… шевелился.

— Дети мои сладкие! — радостно проорал полтергейст. — Свежая порция правды-матки от Сплетницы! Разлетается, как горячие пирожки, только кусается больнее!

— Прячьтесь, — прошептала Джинни.

Поздно. Пивз перевернул мешок вверх дном, и из него вылетели десятки крошечных бумажных самолётиков. Они не просто летели, они охотились! Один из них сделал резкий вираж и врезался прямо в плечо Рона.

— Ай! — взвыл он, шарахнувшись в сторону. — Это вообще-то больно!

Уизли схватил самолётик, но тот тут же расправился у него в ладони, дёрнулся и механическим голосом заорал на весь коридор:

ЭКСТРЕННО! ВЫЯСНЕНО, ЧТО КТО-ТО ИЗ ГРИФФИНДОРА ТАЙНО КРАСИТ НОГТИ ПО НОЧАМ!

Толпа взорвалась хохотом.

— Я не крашу! Это клевета! У меня и лака-то отродясь не было!

— Как будто это что-то доказывает, — хмыкнула Джинни. — Кстати, у меня на днях из спальни как раз бесследно испарился любимый флакончик алого цвета... Намекаешь, что это происки нюхлеров?

Второй самолётик с писком ударился Парвати в грудь. Она поймала его двумя пальцами, осторожно, как ядовитое насекомое. Бумага дрогнула и тут же объявила:

ДЕВУШКА ИЗ ШЕСТОГО КУРСА ПОЛУЧИЛА ТАЙНОЕ ПРИГЛАШЕНИЕ НА СВИДАНИЕ ОТ НЕИЗВЕСТНОГО ПОКЛОННИКА!

Парвати вскинула брови.

— Так, а вот это уже интересно...

— Интересно? — взвилась Лаванда. — Ты уверена, что это не про тебя?

Самолётик у Парвати в руке радостно пискнул:

ИНФОРМАЦИЯ УТОЧНЯЕТСЯ!

Пивз рассмеялся, облетел вокруг колонны и закричал:

— Хватай, кто сможет! Сегодня всё бесплатно, завтра — по цене вашей репутации!

Один самолётик нацелился прямо в лицо Гермионе. Она инстинктивно отмахнулась, как от назойливого насекомого. Бумажная птица обиженно пискнула, сделала крутой вираж и спикировала на первокурсника, который с визгом бросился наутёк, прикрывая голову рюкзаком.

— Я искренне не понимаю, как работает вся эта херня, — простонал Гарри, активно продираясь плечами сквозь гудящую толпу. — Это же просто куски бумаги!

— Это Пивз. Он игнорирует законы физики и здравого смысла.

Гермиона вместо летающего призрака неотрывно следила за Луной. Лавгуд замерла прямо посреди бурлящего коридора, заворожённо наблюдая за хаотичным бумажным роем под самым потолком.

— Они милые. Как маленькие хищные бабочки...

— О да, абсолютное очарование, — Гермиона подошла вплотную и аккуратно выудила из светлых волос подруги застрявший самолетик, который слабо шевелил бумажными крылышками. — Особенно когда разносят грязь быстрее, чем совы — письма.

— Совы хотя бы знают, куда летят, — кротко заметила Луна и поплыла дальше сквозь хаос, будто вокруг не бушевал бумажный ураган.

У поворота к лестницам Пивз устроил настоящее авиашоу. Пара самолётиков столкнулась в воздухе, взорвавшись фонтаном золотых конфетти, и полтергейст торжествующе завопил:

— И помните, мои золотые! Сегодняшняя ложь — это завтрашняя легенда!

— Шевелитесь, — скомандовала Джинни. — Пока он не зашёл на второй круг.

Они вырвались из зоны бумажного бедствия и поспешили к кабинету Защиты от тёмных искусств. Только когда шум затихающего скандала остался позади, Гермиона заметила, что её рукав усыпан золотистой пыльцой. Она машинально попыталась стряхнуть её, но несколько искр упрямо прилипли к ткани, совсем как мысли, от которых не получалось отделаться с самого утра.

На урок студенты шли плотной вереницей, переговариваясь и перескакивая с темы на тему так быстро, что воздух казался наэлектризованным. Гермиона двигалась в центре потока, слушая всё и ничего одновременно.

— Гермиона? — Невилл откликнул её, слегка запыхавшись после подъёма по лестнице. — Ты сделала домашнее по зельям? Я застрял на третьем пункте.

— Конечно. После урока покажу.

Невилл с облегчением выдохнул.

— Ты вообще когда-нибудь спишь? — хмыкнула Джинни, перекладывая учебник из руки в руку. — Кажется, ты питаешь свою энергию не сном, а чувством долга.

Гермиона устало потерла переносицу и слабо улыбнулась:

— Поверь, сегодня ночью я бы с радостью променяла весь свой долг на лишнюю пару часов наедине с подушкой.

Парвати звонко рассмеялась, заставив нескольких третьекурсников обернуться. Лаванда подхватила смех:

— Господи, Джин, у Гермионы и так голова кругом от всех этих расследований. Не мешай человеку быть серьёзным.

Джинни переглянулась с Гермионой и убежала на свой урок. Лаванда не стремилась задеть, просто болтала, как обычно, но слово «расследование» странно зазвенело в ушах.

Студенты свернули в длинный коридор, где высокие окна заливали всё серебристым светом. Здесь обычно кучковались старшекурсники, делавшие вид, будто заняты уроками. Толпа перед ними замедлилась: кто-то пытался зажечь свечу с помощью чар, но вместо пламени из фитиля валил густой дым, пахнущий жжёной карамелью.

— Пусть хоть один урок сегодня будет нормальным, — простонал Невилл.

У дверей класса стояла Луна. В серой мантии, с тетрадью, которую она прижимала к себе так, будто это был музыкальный инструмент, и с выражением лица человека, который уже знает, что будет дальше.

— Осторожнее, ребята.

— С чем? — не понял Гарри.

Луна сделала шаг в сторону, прислушиваясь к чему-то за тяжёлой дубовой дверью.

— Профессор сегодня не в духе.

— Откуда ты знаешь? — нахмурился Рон.

— Он проходил мимо кабинета Трансфигурации и дышал громче обычного. Люди почти всегда начинают дышать иначе, когда сердятся.

Рон негромко фыркнул, а Гарри едва заметно усмехнулся. Гермиона покосилась на подругу с привычной смесью иронии и уважения.

— Это твоё новое наблюдение?

— Нет, — отозвалась Луна. — Просто люди обычно думают, что никто этого не слышит.

Дверь класса со скрипом распахнулась. Профессор Дирмотт, новый преподаватель Защиты, казалось, состоял из одних углов: худой, высокий, в тёмно-синей мантии, больше напоминавшей плащ ночного дозорного. Его взгляд остро скользнул по группе.

— Заходим, не толпимся. Живо!

Гермиона заняла место в первом ряду и выставила перед собой чернильницу. Рон плюхнулся между ней и Гарри, задев её локтем, и тут же сделал вид, что ничего не заметил. Невилл сел чуть поодаль, словно искал пространство, где можно пережить урок спокойно.

Профессор прошёлся перед классом, сканируя взглядом каждого.

— Сегодня, — начал он, — мы поговорим о восприятии. О том, как слухи действуют порой разрушительнее любого тёмного проклятия, если дать им достаточно силы.

Рон хрипло кашлянул и ткнул Гарри в бок. Тот пихнул его в ответ, и оба мгновенно уставились строго перед собой. Профессор продолжал, не повышая голоса:

— Слухи. Шёпот. Полуправда. Это не просто социальные явления — это древнейшая форма манипуляции. Направьте достаточно внимания на ложную мысль, и она станет реальной угрозой. Почему?

— Потому что страх делает людей глупыми? — предположил кто-то с задних рядов.

— Потому что люди всегда выбирают самое простое объяснение, — ответила Гермиона прежде, чем успела решить, хочет ли она вообще говорить вслух.

Профессор повернулся к ней.

— А вы у нас...

Она подняла голову.

— Мисс Грейнджер.

Дирмотт кивнул, поощряя продолжить.

— Люди выбирают не истину, а то, во что легче поверить. А если повторить ложь достаточно громко, станет уже неважно, с чего всё началось.

Профессор слегка склонил голову.

— Верно. И добавлю: чем сильнее эмоция, тем быстрее искажается информация. Эмоция почти всегда кричит громче фактов. — Он сделал паузу. — И именно поэтому настоящие угрозы всегда остаются в тени.

Гермиона почувствовала, как внутри осторожно раскручивается пружина. Мысли вернулись к PureSoul.

Только если никто не знает, что это я.

Голос профессора превратился в фоновый шум. В какой-то момент Рон наклонился к ней, не отрываясь от своих записей.

— Ты вообще слушаешь?

— Слушаю. Пиши давай.

Гермиона опустила взгляд на свой пергамент: аккуратные, ровные строки, но между ними будто расползались слова, которых она не писала.

Профессор вызывал по списку, давал задания и демонстрировал примеры древних ментальных чар. Некоторые из них были очень красивы — светящиеся круги с тончайшей вязью рун. Рон в какой-то момент задремал, уткнувшись в ладони, Гарри бесцеремонно будил его локтем. Парвати ловила записку от Дина. Лаванда делала селфи на планшет.

Когда прозвенел колокол, Гермиона стремительно собрала вещи и уже почти вышла из класса, когда Луна, возникшая рядом словно из ниоткуда, негромко произнесла:

— Знаешь, я тоже люблю ночь. В ней иногда гораздо больше ясности, чем при дневном свете.

Гермиона замерла, поправляя лямку сумки.

— Не поняла... О чём ты?

— Иногда солнце слишком слепит, — задумчивый взгляд девушки скользнул от локонов Гермионы до её напряжённых рук и обратно. — Мешает разглядеть то, что по-настоящему важно.

Словно закончив какой-то внутренний диалог, Луна развернулась и ушла, растворившись в толпе студентов. Гермиона почувствовала, как по спине пробежала лёгкая дрожь. Подруга не сказала ничего конкретного, но внутри всё равно всё замерло в странном ожидании. Гермиона вдруг осознала: она ждёт. Совсем немного, но ждёт, когда солнце наконец скроется за горизонтом.