Куница (джен)

Следующая неделя прошла для Ники в каком-то странном смешении эйфории и тревоги. Родители, как и ожидалось, отругали её за позднее возвращение и не особо поверили в историю о спасении Кати Смирновой из мясорубки. Впрочем, им пришлось поверить на следующий день, когда Ника вместо уроков была вынуждена отправиться в милицию, где при родителях вторично рассказала лейтенанту Тихонову о произошедшем в Чёрном Гараже. Он тщательно запротоколировал услышанное, хотя при этом недоверчиво покачивал головой и хмурил брови. Другие участники вчерашних приключений тоже были здесь и давали показания. Ника увидела понурого Антона в сопровождении высокого красивого мужчины с тёмной бородой, Бяшу, который с несчастным видом почти тащил на себе коренастую женщину с раскосыми глазами — вид у неё был такой, как будто она только что вышла из запоя и не совсем понимала, что происходит. Ромка со своими родителями, видимо, должен был прийти позже, а про Полину Тихонов сказал, что сам заедет в дом к Морозовым, чтобы лишний раз не тревожить деда Полины, прикованного к инвалидному креслу.

Допросы продолжались несколько дней — то во время уроков, то после них. Родители, разумеется, страшно встревожились, узнав всю правду, провели с Никой долгую воспитательную беседу о правилах безопасности, взяли с неё слово больше не ходить по лесу, особенно после темноты, и не связываться с подозрительными компаниями. Мама, мельком увидевшая Рому и Бяшу, уверяла, что они выглядят как «самые настоящие хулиганы, что у тебя с ними может быть общего?», отец же после некоторых размышлений заявил, что история пропажи и чудесного спасения Кати вполне может стать материалом для его новой книги. Мама за это то ли в шутку, то ли всерьёз назвала его «литературным маньяком».

Родители остальных ребят отреагировали по-разному. Ника не удивилась, услышав от Бяши, что его матери «пофиг, я бы пропал в лесу, она бы и не заметила, на!». Рома насчёт своих родителей особо не распространялся, бросив только, что ему «западло» помогать Тихонову, и что отец «бесился, что в ментовку тащиться пришлось». Антон, вздохнув, сообщил, что мама жутко перепугалась, велела ему никогда больше не влезать в подобные приключения и даже угрожала запереть дома и не пускать в школу, а вот отец похвалил за храбрость. «А для Оли я теперь вообще какой-то супергерой, не хуже Человека-Паука», — слегка покраснев, добавил он, покосившись на Полину. «Оля — это моя младшая сестра». Ника сказала, что её родители отреагировали точно так же, а Полина погрустнела и заметила, что её дед после услышанного стал вести себя ещё более странно, чем раньше. «Он не хочет, чтобы я вообще подходила к лесу, но что делать, если дорога в школу и обратно лежит через него?» — сокрушённо спросила она.

— Я буду тебя провожать, — немедленно вызвался Антон. — Буду утром выходить пораньше, идти к твоему дому, потом вместе пойдём в школу. Хочешь?

— Наверное, так и правда будет лучше, — на бледных щеках Полины расцвёл слабый румянец. Ромка фыркнул и демонстративно отвернулся.

В школе их ожидало новое испытание: слава свалилась на них как снег на голову, и теперь на каждом углу школьники, сбившись в группы, судачили о спасении Кати и Чёрном Гараже, подбегали на переменах и после уроков, заглядывали в лицо и закидывали вопросами. Кто-то шутливо просил дать автограф, кто-то громогласно заявлял, что «ерунда это всё, Катька просто заблудилась, а потом нашлась, а они всяких ужасов напридумывали». Учителя изо всех сил старались делать вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло, но даже на уроках между партами то и дело летали бумажные комочки записок, на ребят оглядывались, по кабинету бродили тихие шепотки. Лилия Павловна после помещения Кати в больницу взяла больничный, чтобы всё свободное время проводить рядом с дочерью, и её заменяла учительница начальных классов, молодая женщина, которая не могла держать класс в ежовых рукавицах, поэтому дисциплина на каждом уроке русского и литературы была ни к чёрту.

Нику повышенное внимание одноклассников раздражало, Полину и Антона смущало, а вот Ромка и Бяша просто купались в лучах славы. Они охотно обсуждали случившееся, хотя Бяша при любом упоминании о гараже начинал стучать зубами и заикаться. Ника узнала, что осенью неразлучные друзья баловались чёрной магией, и один «старый чудила» рассказал им, что если глубокой ночью постучать в самый чёрный гараж, он заберёт детей в какой-то чудесный мир. Как ни странно, они действительно нашли гараж, Бяша заглянул туда и впал в такую истерику, что его с трудом удалось успокоить. Ника так и не выяснила, что такого он там увидел: Бяша в ответ на все расспросы только мотал головой и блеял, Рома же всё больше мрачнел и наконец не выдержал:

— Кончай его допытывать, Сара Коннор! У него того и гляди совсем кукуха слетит!

Про таинственную девочку в маске лисы Ника тоже рассказала участковому, но тот поверил в это ещё меньше, чем во внезапное исчезновение гаража, и даже робкие упоминания Полины о словах своего деда не убедили его. Тихонов прямо называл истории о детях в масках байками и страшилками, а на очередные расспросы Ники о гараже устало закатывал глаза.

— Он был прямо за нами, я помню! — пыталась она достучаться до милиционера. — Мы прошли каких-то пять минут, а потом, когда я снова обернулась, его уже не было! И не я одна это видела! Мы все были свидетелями! Антон сказал, что тут замешана мистика, но... должно же быть какое-то разумное объяснение, верно?

— Ох, какая же ты дотошная, Стрелкова, — покачал головой Тихонов.

— Стрелецкая, — поправила Ника.

— Пускай так. До всего тебе докопаться надо! Что, тоже хочешь преступления расследовать? Как сыщики из книжек твоего отца? — он вздохнул и уселся поудобнее. — Суди сама: вокруг снег, зима, лес, темно, вы, напуганные, тащите на себе раненую девчонку, оглядываетесь по сторонам. В таком состоянии время или очень резко сжимается, или, наоборот, сильно растягивается. Похоже, что с тобой произошло первое. Ты шла довольно долгое время, но тебе показалось, что прошло всего пять минут. За это время гараж, естественно, скрылся из виду.

— Но я видела опушку, на которой он стоял! Там, где старый обгорелый бурелом! Опушка была, а гаража не было!

— Я же тебе уже говорил: лес, зима, темнота, — терпеливо повторил лейтенант. — В таких условиях знакомые места кажутся неузнаваемыми, а в незнакомых кажется, что ты здесь уже проходил. Обгорелые деревья там повсюду, ты легко могла запутаться. На самом деле вы ушли от гаража достаточно далеко, вот его и не увидели, когда обернулись.

— Все вместе? — недоверчиво спросила Ника. — То есть нам всем показалось одно и то же?

— Существует такая вещь, как групповая галлюцинация, — ответил Тихонов. — Ты бы местных алкашей поспрашивала, у них и похлеще исчезнувшего гаража бывает! Сначала напьются все вместе палёной водки, а потом у них то пляшущие волки за окном, то козёл в окна заглядывает, то черти по дому бегают!

— Мы ничего не пили, — решительно возразила Ника.

— И не надо, — наставительно сказал Тихонов. — Вы ещё молодые, нечего вам своё здоровье гробить.

Слова участкового насчёт гаража звучали убедительно, к тому же их поддерживали родители Ники, поэтому она даже немного успокоилась. Ну хорошо, в неожиданном исчезновении гаража нет мистики. А как быть со странной девочкой в маске лисы? Неужели здесь и правда орудует какая-то секта? Но Катю похитили явно не дети! Из обрывочных пересказов и слухов Ника смогла понять, что на Катю кто-то напал, когда она возвращалась домой, оглушил ударом по голове, а очнулась она, когда её, связанную, тащили через лес. Описать похитителя она не смогла, потому что видела только его спину, но заметила, что он был одет то ли в шубу с длинным мехом, то ли в какую-то шкуру. Следователи не знали ни марки, ни серийного номера промышленной мясорубки, поэтому не могли отследить, кто и когда купил её; про гараж тоже ничего выяснить не удалось — когда милиция прибыла на обгорелую опушку, то не обнаружила там никаких следов. Доронин, пожилой седой коллега Тихонова, прямо заявил, что это дело — «глухарь», пропавших детей вряд ли когда-нибудь найдут, а Кате просто очень сильно повезло.

Отношения между ребятами незаметно изменились. Ромка хоть и фыркал каждый раз, когда Антон и Полина держались за руки, нежно переглядывались или даже просто сидели рядом, но не проявлял открытой враждебности к Антону, тот же изо всех сил старался не злить хулиганов, из-за чего его лицо часто принимало виноватое и даже испуганное выражение. Полина держалась с Ромой вежливо, но холодно и отстранённо, полностью оправдывая свою фамилию. Бяша просто радовался тому, что остался жив после второй встречи с гаражом, и надеялся, что новой не последует. Ника же всё чаще ловила на себе задумчивый взгляд Ромки и каждый раз тревожилась: не решил ли он всё-таки отомстить ей за случившееся на поляне? Совместное спасение человека из мясорубки, конечно, объединяет людей, но кто знает, что творится в голове у законченного хулигана?

Так прошла неделя, начались и закончились выходные, январь перевалил за середину, новых исчезновений детей не случалось, и страх понемногу начал отпускать маленький посёлок. Всё же ребята старались не гулять по ночам и не ходить в лес, особенно поодиночке. Полина ходила в школу и из школы в сопровождении Антона, Ромка с Бяшей, а Ника старалась присоединиться к какой-нибудь шумной компании младшеклассников. Однажды утром, в очередной раз зайдя в класс, она с удивлением не увидела за партой Полины. Обычно та со своим рыцарем в очках приходила довольно рано, и Ника оглянулась, ища спутника своей подруги. Антон сидел на своём обычном месте, уставившись на стол, вид у него был донельзя несчастный. Чем ближе подходило время звонка на урок, тем больше беспокоилась Ника. Что случилось с Полиной? Заболела? Опаздывает по какой-то важной причине? А вдруг её тоже похитили? Представив Полину в мясорубке на месте Кати, Ника едва сдержала рвотный позыв, но тут же, одновременно со звонком, дверь распахнулась, Полина вихрем влетела внутрь и опустилась на своё место. Щёки у неё покраснели от мороза, а глаза — от слёз, она изредка шмыгала носом и вся дрожала, но главное — была жива.

— Что стряслось? — прошептала Ника, глядя, как соседка подрагивающими руками раскладывает учебники.

— Ничего, — шепнула та в ответ, но её явно расстроенный вид говорил об обратном.

Поговорить им удалось только на перемене, когда Полина немного успокоилась и принялась за чтение книги в неприметной серой обложке. Наклонившись, Ника увидела надпись: «Пикник на обочине»⁽¹⁾.

— Что случилось? — она придвинулась ближе к соседке. — Почему ты плакала?

— Да так... неважно, — Полина отёрла лицо рукой, проверяя, нет ли там слёз.

— Вы с Антоном сегодня пришли в школу порознь, — не отставала Ника. — Вы поссорились?

— Нет... не знаю, — она отложила книгу и уставилась на соседку, в её голубых глазах плескалось отчаяние. — Ника, это я во всём виновата! Я всё испортила!

— Да что случилось? — недоумевающе повторила Ника.

— Вчера после школы я пригласила Антона к себе домой, — Полина огляделась по сторонам и понизила голос. — Мы зашли ко мне, Антон познакомился с моим дедушкой: он был довольно приветлив, хотя вёл себя страннее, чем обычно. Всё рассказывал местные поверья, как будто нарочно хотел напугать Антона. И похоже, ему это удалось, — Полина снова оглянулась, на этот раз на печального Антона. — Потом мы прошли в мою комнату, где произошло очень неловкое знакомство с Джоанной...

— С Джоанной?

— Ах да, ты же не знаешь! Джоанна — это моя кошка, и ей очень не понравился Антон. Приревновала, наверное, — вздохнула Полина. — Она порвала мой плакат с Сейлор Сатурн⁽²⁾, и нам с Антоном пришлось его склеивать. Потом Антон попросил сыграть для него на скрипке, я согласилась, и ему очень понравилось. Так понравилось, что он в пылу аплодисментов наступил бедной Джоанне на хвост, и она цапнула его за ногу. Я выгнала Джоанну и решила смазать ему рану йодом, но он сопротивлялся. Тогда мне пришлось самой стягивать с него штаны...

У Ники невольно вырвался смешок, и Полина укоризненно посмотрела на неё.

— Это совсем не то, что ты думаешь! Джоанна цапнула его за бедро, а зубы у неё острые, и я испугалась, что в рану попадёт инфекция... Правда, я ничего такого не думала! — она покраснела. — Я стягивала с Антона штаны, он сопротивлялся, мы упали на кровать и... и... и поцеловались.

— И всё? — Ника, уже успевшая нарисовать в голове кучу непристойных сцен, с облегчением выдохнула.

— Не всё, — лицо Полины стало совсем грустным. — Потом... потом... Не знаю, что на меня нашло, но я разревелась. Впала в настоящую истерику, каталась по дивану, царапала себе лицо, умоляла Антона забрать меня отсюда, увезти, спасти... Конечно, это было глупо: куда бы он меня повёз, в двенадцать-то лет? Даже если бы мы и сбежали из посёлка, нас бы быстро поймали и вернули в наши семьи. Но тогда я словно с ума сошла. Наверное, это всё из-за Кати. Меня даже не было тогда в гараже, но я наслушалась всех этих рассказов, и мне часто снятся кошмары про мясорубку, про лес... Словом, я была сама не своя. Антон испугался и ушёл.

— И даже не попытался тебя успокоить? — прищурилась Ника.

— Н-нет, он пытался, но... Всё было бесполезно.

— Он принёс тебе воды? Успокоительное? Позвал твоего дедушку? — продолжала допытываться Ника.

— Нет, но я его не виню! Я закатила такую страшную истерику, что любой на его месте испугался бы и сбежал!

— Мясорубки он, значит, не испугался, а плачущей девочки испугался, — Ника обернулась и с осуждением посмотрела на Антона, чувствуя внезапно нахлынувший прилив злобы. — И даже не попытался тебе помочь!

— Он не виноват! — вспыхнула Полина. — Дедушка говорит то же самое, что и ты: что Антон поступил как трус, что он мне не пара, что не зря Джоанна его не приняла, что не следовало мне с ним целоваться...

— Ты рассказала дедушке, что вы целовались?

— Нет, он сам увидел. Дверь была приоткрыта, — Полина глубоко вздохнула, подавляя подступающие слёзы. — Это я во всём виновата. У нас с Антоном так хорошо всё начиналось, а я всё испортила! Я всю ночь не спала, надеялась, что утром он всё-таки придёт проводить меня в школу. Не пришёл... — она опустила голову, и на серую обложку «Пикника на обочине» упало несколько слезинок. Ника уже собиралась встать и высказать Петрову всё, что она о нём думает, но не успела, потому что Полина заговорила снова.

— А я ведь хотела поговорить с ним про книгу... Я взяла в библиотеке два экземпляра: один ему, другой себе. Хотела спросить, как ему книга. Мне нравится, хотя читается тяжеловато. Ты не читала? — Ника помотала головой. — Это братья Стругацкие, научная фантастика. Там про одного человека, сталкера, который ходил в Зону и приносил оттуда артефакты. А Зона — это таинственное и опасное место со всякими аномалиями. Прямо как наш лес...

После этого Полина надолго замолчала, но у Ники пропало желание ругаться с Антоном, а вместо него возникло слабое любопытство. Больше всего она любила читать детективы, но подумала, что стоит переключиться на что-нибудь новенькое. Может, взять в библиотеке такой же томик? А если его там не окажется, подождать, пока Полина дочитает, и попросить у неё. Таинственное и опасное место со всякими аномалиями... Хмм, это должно быть интересно.

На истории Полины сегодняшние сюрпризы не закончились. После уроков, когда Ника ожидала у кабинета музыки соседку, о чём-то договаривающуюся с учителем, к ней подошёл Ромка — как ни странно, один, без своего блеющего дружка.

— Слушай, я чё сказать хотел, — он выглядел ещё более смущённым, чем в тот вечер, когда признал, что от Ники есть хоть какая-то польза. — Ты вроде нормальная девчонка, храбрая, на лицо симпатичная. Ты мне уже давно нравишься! Я тут одно местечко знаю классное — хочешь, прямо щас прогуляемся?

— Я... — Ника не сразу сообразила, что значат его слова. — Ты меня на свидание зовёшь, что ли?

— Типа того, да, — Ромка широко ухмыльнулся.

— А как же Полина? — вырвалось у неё.

— А что Полина?

— Она же тебе нравится, нет?

— Пфф, тоже мне, Снежная Королева! — Пятифанов презрительно скривил губы и махнул рукой, всем своим видом показывая, насколько ему всё равно на Полину. — Не хочет — и не надо! Пусть целуется со своим Петровым! Что, на ней свет клином сошёлся? Вон вокруг сколько классных девчонок!

Ника лихорадочно соображала. В то, что Ромка разлюбил Полину, она не поверила ни на секунду, как и в то, что он внезапно влюбился в неё, Нику. Скорее, он надеется вызвать в Морозовой ревность, для этого и зовёт на свидание её соседку по парте. Если Ника откажет, он сильно не расстроится, но будет искать другие пути добиться Полины. Если же Ника согласится, то Полине будет всё равно, а вот родители Ники явно не обрадуются новому кавалеру дочери. Впрочем, им совсем не обязательно о нём знать. Ещё Ника подумала, не сообщить ли Роме о ссоре Полины и Антона, но тут же отмела эту идею. Пятифанов воспрянет духом, снова станет клеиться к Полине, а ей он даром не нужен, она влюблена в Антона, да и тот вряд ли так просто отступится от девочки, которой добился с таким трудом. Выйдет очередная драка Петрова и Пятифанова, и на этот раз Ники может не оказаться рядом, чтобы отобрать у Ромки нож-бабочку...

«Сколько же головной боли от этих отношений», — подумала Ника, а вслух произнесла:

— Ладно, я согласна. Только давай завтра, а то мне Полину надо до дома проводить.

— А как же Петров? — мгновенно вскинулся Ромка. — Он же теперь Полинку провожает!

— Он уже ушёл, у него какие-то срочные дела появились.

— Лады, — Ромка пожал плечами: похоже, известия об Антоне его не особо взволновали. — Тогда завтра на этом же месте после школы, замётано?

— Замётано, — кивнула Ника и, проследив за Ромой, вразвалочку удаляющимся по коридору, направилась к кабинету музыки, откуда уже выходила Полина.

* * *

Антон Петров покидал школу в жуткой спешке, но едва выйдя за ворота, замедлил шаг и огляделся. Прошедший день казался ему невыносимо, мучительно долгим, его будто со всех сторон жгли злые взгляды, он боялся поднять глаза, боялся увидеть лица одноклассников, смеющихся над ним, тыкающих в него пальцами, хотя на самом деле на него украдкой поглядывали всего два человека — Полина и её соседка Ника. Во взгляде Полины была бесконечная печаль, а в глазах Ники — осуждение, и Антон не мог понять, что из этого хуже. Вчера он поступил подло, трусливо, бросил Полину наедине с её страхами и кошмарами, сбежал, испугавшись её внезапной истерики и страшных рассказов деда, его рокочущего «Скырлы-скырлы!» и странных вопросов об имени и матери. Сейчас, при свете дня, произошедшее уже не казалось ему столь пугающим, но вчера вечером он, не помня себя от страха, добежал до дома и ощутил себя в безопасности лишь тогда, когда за ним с лязгом защёлкнулся тугой дверной замок.

Утром Антон не пошёл к Полине, уверенный, что она не простит его за побег, потом весь день маялся угрызениями совести, но так и не решился подойти и попросить прощения или хотя бы просто поговорить. После школы он уже почти собрался с духом, но тут Полина ушла в кабинет музыки, а у дверей осталась ждать хмурая Ника, которая явно знала всю историю и не обрадовалась бы, увидев Антона. Так ничего и не сделав, он побрёл домой, ругая себя за трусость.

Несмотря на то, что на улице было ещё светло, солнце было плотно скрыто за пеленой серых туч, из-за чего казалось, что уже наступили сумерки, а в лесу и вовсе царил полумрак, густые разлапистые ветви елей будто ловили солнечные лучи и не выпускали их из цепкой хватки, между сугробами таились синеватые тени, снег похрустывал под ногами, нарушая непривычную тишину этого места. Антон невольно поёжился и ускорил шаг, вспоминая о недавно пережитых приключениях. С тех пор, как они спасли Катю, Алиса и остальные звери куда-то пропали, и он гадал, не могло ли это быть связано с гаражом. Ведь это Алиса привела его туда в первый раз! Вспоминая ночные танцы, невероятные прыжки до Луны в попытках укусить её, аромат конфет и чарующее пение флейты, Антон в очередной раз попытался понять, не было ли всё это сном. Может, никакой Алисы на самом деле не существует, и всё это лишь игра воображения? Но откуда тогда у него взялся редкий вкладыш «Турбо»⁽³⁾, на который он выменял у Ромки «Полароид»⁽⁴⁾?

Мысли Антона были прерваны громким хрустом ветвей слева. Вздрогнув, он развернулся и увидел выходившего из-за деревьев мужчину в кожаной куртке. Антон сразу узнал его — это был Заячья губа, тот подозрительный тип, портрет которого он нарисовал для лейтенанта Тихонова.

— Эй, малой, — голос у мужчины оказался скрипучим и неприятным. — Ты — Антон Петров?

— Я-я, — Антон услышал свой дрожащий голос словно со стороны и поспешно сглотнул. — А вы кто?

Заячья губа в несколько широких шагов сократил разделяющее их пространство, схватил мальчика за плечо и рывком развернул, прижав спиной к себе. Онемевший Антон услышал возле правого уха щелчок взведённого курка, ощутил у виска холод металла и дёрнулся, но Заячья губа лишь сильнее сжал его плечо.

— Пикнешь — мозги вынесу, — пообещал он. — К машине, быстро!

Он толчками направил пленника к просвету между деревьев, где и впрямь виднелся силуэт машины. Антона всего трясло от ужаса, гораздо сильнее, чем тогда, возле мясорубки, но он всё же нашёл в себе силы раскрыть рот.

— В-вы пришли з-за моим отцом? — пролепетал он.

— Соображаешь, — хмыкнул Заячья губа, продолжая толкать его. — За твоим папашей должок кое-какой. Отдаст — получит своего сыночку целым и невредимым. Не отдаст... — за этим последовала выразительная пауза, в течение которой Антон успел представить себе множество самых ужасных вариантов расправы.

— Если я... — он снова сглотнул. — Если я — ценный за-заложник, то вы... вы меня не застрелите, в-верно?

— А ты неглупый, малой, — усмехнулся бандит. — Весь в папашу своего. Тот тоже хитёр, да мы хитрей. Убивать тебе мне резона нет, а вот колено тебе прострелить или ухо отчикать я вполне могу. Хочешь остаться цел — рот на замок и не рыпайся, понял?

— П-понял, — Заячья губа уже подволок Антона к самым дверям машины, и того охватило невероятное чувство беспомощности, одиночества и беспросветной тоски. Этот страшный человек — член банды, с которой связался его отец, из-за которой так часто ссорились его родители, из-за которой они были вынуждены переехать в посёлок. Сейчас его увезут куда-то далеко, где его никто никогда не найдёт — ни отец, ни лейтенант Тихонов, ни ребята. Его будут держать в заложниках, мучить и пытать, как это показывают в фильмах, где жертвам похищения по одному отрезают пальцы. А если отец не сможет заплатить бандитам, Антона убьют и спрячут тело в цемент. Он никогда не увидит взрослую Олю и постаревших родителей, не станет известным художником, его картины не украсят галереи музеев мира, он не сможет извиниться перед Полиной...

Полина...

Его дрожащая рука коснулась висящего на шее амулета-когтя и в последней надежде сжала его. Заячья губа заметил это и хрипло хохотнул:

— За крестик хватаешься? Не поможет. Бога нет, слыхал, малой?

Он потянулся к двери машины, чтобы открыть её, и в этот момент что-то большое мягко и бесшумно упало на них сверху, словно взмахнув гигантскими крыльями и на мгновение заслонив обзор. Антона отбросило в сторону, послышался отчаянный мат, звуки борьбы, грохнул выстрел. При падении с Антона слетели очки, перед глазами всё поплыло, он на ощупь нашёл багажник машины и пополз вокруг неё, надеясь спрятаться от пуль. Скорчившись за машиной, он ждал, весь трясясь от страха, словно заяц, прячущийся в норе от хищного зверя, но новых выстрелов не было. Мат Заячьей губы перешёл в хрип, сопровождающийся каким-то бульканьем, а затем и вовсе затих. Переждав ещё несколько минут, Антон осторожно выглянул из укрытия и различил на белом снегу чёрный силуэт — неподвижно вытянувшееся тело человека.

Стуча зубами, Антон нащупал свои очки, наскоро протёр их, нацепил и взглянул на тело ещё раз. Заячья губа распластался на снегу, пистолет вылетел из его правой руки и валялся рядом. И без того изуродованное шрамом лицо исказила жуткая гримаса, снег вокруг покраснел, а горло бандита было разорвано, и из него всё ещё сочилась кровь. В ушах звенело, во рту пересохло, сердце бешено стучало, а мир перед глазами всё ещё не приобрёл привычную чёткость, но даже в таком состоянии Антон сумел разглядеть, что рана на шее Заячьей губы не похожа на след от ножа — нет, она была рваной, словно её оставили клыки дикого зверя или когти огромной птицы.

Антон поднялся на ноги, боясь, что они вот-вот подкосятся, открыл рот, чтобы закричать, но из него не вырвалось ни единого звука. Тогда он развернулся и бросился бежать, шатаясь из стороны в сторону и ничего не видя, потому что перед глазами его всё ещё стоял жуткий образ мёртвого тела.

1) «Пикник на обочине» — философская фантастическая повесть А.Н. и Б.Н. Стругацких, впервые издана в 1972-м году.

Вернуться к тексту

2) Сейлор Сатурн (настоящее имя Хотару Томоэ) — одна из основных героинь аниме и манги «Сейлор Мун», школьница, борющаяся со злом. Страдает раздвоением личности. Имела силы, способные уничтожить вселенную, но в итоге спасла её.

Вернуться к тексту

3) «Turbo» («Турбо») — жевательная резинка с фруктовым вкусом и ароматом, производимая турецкой компанией «Kent Gida». Содержала вкладыши с фотографиями автомобилей или мотоциклов.

Вернуться к тексту

4) «Polaroid» («Полароид») — фотоаппарат, выпускавшийся по лицензии фирмы Polaroid (США) в СССР и в России в 1989-1999 гг. Привлекательной чертой этих аппаратов являлась возможность немедленно после съёмки получить готовую цветную фотографию.

Вернуться к тексту