УЧЁНАЯ vs ШАМАН (гет)

Утро было тихим и ясным, но внутри Элис всё ещё отзывалось эхо вчерашнего дня. Она вышла из дома на рассвете, твёрдо решив сказать Атевану, что готова учиться по-новому: не брать знания, а заслужить право их понять.

Вождь выслушал её сбивчивые, но искренние слова, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на слабое одобрение.

—Это хорошее начало, — начал он, но тут дверь резко распахнулась.

— Кэхин! — голос Атевана прозвучал тепло и почти радостно, и это имя ударило по Элис, как вспышка.

Кэхин. Тот самый, чьё имя выкрикивали вчера девушки с пирогами!

Элис обернулась.

Перед ней стоял молодой человек. Высокий, с гибкой, стремительной силой молодого оленя. Его лицо с резкими, благородными чертами казалось высеченным из камня, а длинные волосы, чернее воронова крыла, ниспадали на плечи, отливая синевой. Но больше всего поражали глаза — ясные и невероятно сосредоточенные. В них горел тревожный огонь, который мгновенно погас, сменившись холодной оценкой, когда его взгляд скользнул по Элис. Он видел в ней не человека, а препятствие.

— Вождь, мне нужно говорить с тобой. Сейчас, — его голос, низкий и мелодичный, был жёстким от срочности. — Духи шепчут о тени над долиной.

Атеван не дрогнул.

—Говори. Наша гостья хочет понять наши истинные пути. Пусть слышит, с какими ветрами мы говорим.

Кэхин слегка сжал губы. Уважение к старейшине боролось в нём с явным раздражением.

—Тогда скажу прямо. Я чувствую приближение чего-то… чужого. Мне нужно понять природу тени, а не играть в учителя для того, кто не отличит священный шалфей от сорной травы. — Он не смотрел на Элис, но каждое слово било точно в цель.

Атеван поднялся, и его фигура обрела внушительную твердь.

—Именно поэтому она будет помогать тебе, Кэхин. Пусть носит воду, собирает травы по твоему списку, следит за чистотой в святилище. Она станет твоими руками в мире людей, пока твой дух бродит по иным тропам.

На лице шамана промелькнула тень почти болезненного несогласия. Он глубоко вдохнул, и Элис заметила, как напряглись мышцы его челюсти.

—Ты возлагаешь на меня двойное бремя,— произнёс он с подчёркнутой почтительностью, но в каждой ноте сквозила острая неприязнь к самой ситуации.

— Иногда чужая голова видит то, что наша привыкла не замечать. Решение принято, — отпарировал Атеван.

Повисло тяжёлое молчание. Ясные глаза Кэхина на мгновение встретились с взглядом Элис. В них не было ни любопытства, ни тепла — только холодная, отточенная решимость минимизировать неудобство, которое она представляла. Он резко кивнул, скорее вождю, чем ей.

—Как скажешь. — Он повернулся к Элис, и его взгляд стал подобен отполированному льду. — Я найду тебя позже. Будь готова работать. Слушай с первого раза. Ошибешься в важном — и это закончится.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел так же стремительно, как и появился.

Элис стояла, чувствуя, как учащённо бьётся сердце — не от страха, а от странного, щекочущего нервы вызова.

Его гнев чист, потому что исходит от заботы, — тихо сказал Атеван.— Выдержи это — и ты сделаешь первый настоящий шаг к пониманию.

Элис кивнула, выходя на свет. В её ушах ещё звенело имя — Кэхин. Теперь оно было не просто словом. Оно обрело форму, взгляд и холодную, неприступную красоту. И ей предстояло стать тенью при этой грозовой туче.