Сказки 2 (джен)

Ещё одна история о том, как могло бы закончиться возрождение Волди в конце Турнира.

* * *

— Твоя мать умерла, спасая тебя. Если на свете и есть что-то, чего Волдеморт не в силах понять, то это любовь. Он не мог осознать, что любовь — такая сильная любовь, которую испытывала к тебе твоя мать — оставляет свой след. Это не шрам, этот след вообще невидим... Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты всё равно остаёшься под его защитой. Твоя защита кроется в твоей коже. Именно поэтому Квиррелл, полный ненависти, жадности и амбиций, разделивший свою душу с Волдемортом, не смог прикоснуться к тебе. Прикосновение к человеку, отмеченному таким сильным и добрым чувством, как любовь, вызвало у него нестерпимую боль.

Гарри Поттер и Философский камень.

Вот эти самые слова Альбуса Дамблдора, сказанные ему больничном крыле, в конце его первого курса, вспомнились в данный момент Гарри Поттеру. А вспомнить их его вынудили обстоятельства в которых он сейчас оказался.

Вообще, началось всё с того, что они вместе Седриком Диггори одновременно взялись за Кубок.

Хотя, нет, началось всё ещё первого сентября. Вечером, во время пира их директор, всё тот же самый Альбус Дамблдор, объявил что в этом году будет проводиться Турнир трёх волшебников. На базе их школы. И, что для участия в нём, приглашены представители двух европейских школ. Шармбатона и Дурмстранга. А также добавил, что отбор участников будет проходить на Хэллоуин.

И нет бы самому Гарри насторожиться, ну, когда он об этом услышал. Потому как в этот день с ним всегда случалось что-нибудь неприятное. Но, куда там, зачем ему было думать своей головой, если Дамблдор клятвенно всех заверил, что участвовать будут только совершеннолетние добровольцы. Вот он и не насторожился. Потому что ему-то всего лишь четырнадцать. Ну, и влетел в этот самый Турнир, как говорится, со спущенными штанами. А теперь он находится здесь, на каком-то богом забытом кладбище и гадает есть ли у него шанс выбраться отсюда живым. И, что характерно, опять совершенно никого не волнует сколько ему лет, четырнадцать или семнадцать.

Как и тогда, когда его втягивали, причём, в роли четвёртого чемпиона, на его возраст тоже никого не обратил внимание. Возмущало же всех тогда только то, что в Турнире появился незапланированный участник, а не то, что он всего три курса образования имеет. И что шансов погибнуть у него много. Гораздо больше чем у других чемпионов.

И, что самое поганое, что никакие его возражения в расчёт не приняли. Участвуешь, и точка. Вот Гарри и пришлось... участвовать. Да ещё и их директор тоже не с лучшей стороны себя показал, блин, Великий, мать его, маг. Козлом он бородатым оказался на деле, а не великим магом. Ведь палец о палец же не ударил, чтобы как-то ему помочь.

Ладно, допустим, что отмазать Гарри от участия он был не в состоянии, потому что правила Турнира хрен опротестуешь. Допустим, что это действительно так. Но, ведь потом-то он помочь мог бы? Мог. Чтобы хоть как-то уравнять его шансы с остальными участниками. Пусть не прямо, а опосредствованно. Не делом, так словом или намёком. Или же, каким-нибудь завуалированным советом. Тем более, что формально он имел на это право. Это учителям помогать чемпионам было нельзя. Но, ведь он-то давно уже не учитель, а директор школы. Так что, и нарушения, формально, никакого бы не было.

Да и снизить уровень общешкольной травли он тоже, пожалуй, мог бы. А то его, Поттера, вся школа посчитала мошенником, обманом ставшим четвёртым участником Турнира и начала коллективно выражать ему своё неудовольствие. Ведь мог же директор, например, своей властью собрать все Малфоевские значки, а затем за каждый сминусовать по десять баллов со Слизерина. И назначить два, три дня отработки. Тоже за каждый. Но, при этом, только одному Малфою, как инициатору. И другим сразу же неповадно бы стало.

Впрочем, речь сейчас шла не об этом. Кубок, до которого он добрался одновременно с Седриком, ещё одним участником Турнира, должен был подать сигнал об окончании состязаний. Ну, после того как его бы коснулся первый до него добравшийся и сработать как портключ переместив его ко входу в лабиринт. Но, вместо этого он переместил их на какое-то кладбище, находившееся где угодно, но только не в окрестностях их школы.

Гарри, кстати, приземлился не очень удачно. У него подвернулась нога, которая сейчас побаливала. И пока они приходили в себя, после перемещения, и пытались понять что прямо сейчас происходит и что им делать, из темноты, буквально вынырнул неказистый на вид мужичок. Небольшого роста, в обтрёпанной, местами засаленной мантии, и скрытым тенью от капюшона лицом. Он, как-то, совершенно незаметно, в один момент оказался от парней на расстоянии двух, трёх шагов. На руках у него был, младенец... а может, просто свёрток с одеждой?

Этого Гарри в тот момент так и не понял. Да и не до того ему стало. У него вдруг заболела голова. Также как тогда, на первом курсе, при нахождения рядом с покойным Квирреллом, который в то время был одержим Волдемортом.

«Это, что же получается, — успел ещё подумать Гарри, — что Волдеморт где-то поблизости?»

Впрочем, это было всё что он успел. Сначала, чей-то холодный, пронзительный голос произнёс: «Убей лишнего». И тут же послышался ещё один голос, произносящий заклинание: «Авада Кедавра!»

И сразу же его глаза обожгло вспышкой зелёного цвета, и он скорее почувствовал, чем увидел, как рядом, на землю, упало что-то тяжёлое. А затем Гарри что-то ударило по затылку и для него наступила тьма.

Впрочем, ненадолго. Очнулся он, когда его подтаскивали к мраморному надгробию, на котором Гарри, не иначе как каким-то чудом, рассмотрел высеченное имя «Том Риддл». И снова Гарри не смог, да и не успел бы ничего сделать. Потому что, во-первых, всё ещё был слишком слаб и дезориентирован для этого, и, во-вторых, коротышка слишком быстро примотал его к надгробию магическими верёвками. А затем он обошёл Гарри и скрылся у него за спиной.

Разумеется, из того положения, в котором он находился, видеть Гарри мог видеть лишь только то, что находилось перед ним. Шагах в десяти лежало тело Седрика. Сразу за ним, в свете звёзд, поблёскивал Кубок. А палочка самого Гарри лежала у самых его ног.

Но, больше всего ему не понравился свёрток, от которого так и веяло... угрозой, опасностью... называйте как хотите, не ошибётесь. А ещё, вдруг раздался шорох и он увидел как рядом проползает огромная змеюка.

«Она-то меня по затылку видать и долбанула, — подумал Гарри. — А что, по длине как раз соответствует. Если на хвост встанет, то как раз, без всяких проблем и долбанёт».

Ещё через некоторое время вновь появился мужичок, притащивший откуда-то большущий каменный котёл. Настолько большой, что в нём спокойно бы поместился взрослый, крупный мужчина. Потом, мужичок, кое-как уместил котёл на подставке, наполнил его водой и разжёг под ним огонь.

Дальше, не прошло и пяти минут, как она уже кипела вовсю, что, впрочем, Гарри не удивило. Небыло ничего удивительного в этом, особенно если используется магия. Пар становился все гуще, и вскоре фигура мужчины у костра превратилась в расплывчатое пятно.

Но, Гарри заботило не это. Нет, он, конечно, наблюдал за происходящим, но с отстранённым интересом. Гораздо больше его сейчас интересовал извечный вопрос: «Что делать?». И есть ли у него возможность выбраться из той... простите, задницы, в которой он сейчас оказался? Всё это, конец, или может жизнь предоставит ему возможность ещё побарахтаться? Умирать-то не хотелось, причём — мучительно. И неважно что ему сейчас было всего четырнадцать. В сто сорок ему бы тоже не хотелось. Но, всё шло именно к этому.

Потому что, понял Гарри, что в свёртке находится его главный враг, Волдеморт. А так как все их предыдущие встречи, заканчивались попытками последнего его убить, то и эта должна была закончиться аналогичным образом. Вот только ни разу, на его памяти, Гарри не был настолько беспомощным.

А процесс, запущенный мужичком, меж тем подходил к концу. Поверхность воды перестала кипеть и стала выглядеть... наверное, как кусок материи, усыпанной сплошь бриллиантами.

— Всё готово, хозяин, — сообщил мужичок.

— Да, пора,— согласился с ним второй голос.

Мужчина развернул свёрток, не поднимая с земли и, увиденное заставило Гарри внутренне содрогнуться от отвращения. Существо, освобождённое от тряпок, напоминало скорчившегося младенца. Но, только очертаниями, потому что во всем его облике не было больше ничего человеческого. Тельце было чешуйчатым и лысым, цвета сырого мяса. Ручки и ножки — слабыми и тонкими. А лицо было приплюснутым, как у змеи, с блестящими красноватыми глазами-щёлками. Мужчина поднимая младенца с земли как-то неловко дёрнулся, настолько, что капюшон упал с его головы. И, в этот самый момент Гарри, наконец понял, кто перед ним всё это время находился.

Узнал он этого самого мужичка. Незнакомец оказался ни кем иным, как Питером Петтигрю, по клике Хвост. Предателем, сволочью и... крысой. Причём, крысой он был в самом, что ни на есть, прямом, а не переносном смысле ибо такова была его анимагическая форма. Но, тут размышления Гарри были прерваны, так как Хвост опустил младенца в котёл и заговорил: «Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына!»

И, неожиданно для Гарри, земля у него под ногами вдруг разверзлась. Оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки Хвоста, нырнула во вновь начавшую кипеть воду. Изменив её цвет на ядовито-голубой. А дальше, скорее всего, Хвосту предстояло совершить нечто для него ужасное. Поскуливая, он вытащил из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил. Вот только на сей раз каждое слово сопровождалось истеричным всхлипом: «П-плоть... с-с-слуги... отданная д-д-д-добровольно... оживи... с-с-своего... х-х-х-хозяина!»

После чего вытянул перед собой правую руку, ту, на которой не было пальца, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. А дальше последовал удар, безумный вопль Хвоста, полный боли и что-то со стуком упало на землю. Хвост тяжело задышал, но всё же сумел нагнуться, подобрать з земли отрубленную кисть и бросить её в котёл. После чего жидкость в котле вновь поменяла цвет и стала кроваво-красной. Дальше он кое-как остановил свою кровь, а затем, всхлипывая и скуля от боли, направился прямо к нему, чтобы трясущейся рукой порезать руку самого Гарри и набрать уже его крови в стеклянную пробирку. Затем он вернулся к котлу и выплеснул в него кровь Поттера, произнеся при этом, с заиканием: «К-кровь недруга... взятая насильно... воскреси... сво-его в-врага!»

Жидкость мгновенно стала ослепительно белой. И только после этого Хвост, наконец, без сил упал на колени, а затем повалился на бок. Он лежал скорчившись, баюкая окровавленный обрубок, и тихо постанывал. Видимо, на этом его роль была закончена. Потому что, жидкость в котле кипела самостоятельно, не нуждаясь ни в каких помешиваниях. Через некоторое время из котла стали вылетать сверкающие искры, а затем взметнулся столб белого пара. Он повисел неподвижно в воздухе, какое-то время, и развеялся, когда из него ступил на землю... хотя, нет, не ступил, а ступило... существо. Да и не могло получиться ничего другого из того что Хвост опустил в котёл.

Главным же для Гарри в этот момент, стало то, что он, вдруг, совершенно перестал бояться. Отвращение к вышедшему из котла существу было, а вот страх куда-то исчез.

«В конце концов, чему быть, того не миновать, — произнёс он тихим голосом с какой-то... весёлой, наверное, злостью. — А Волдеморт... Ну... Видели мы Волдемортов и пострашнее».

Существо, меж тем, не обращая внимание ни на корчащегося от боли Хвоста, ни на приползшую откуда-то змеюку, принялось осматривать и ощупывать собственное тело. Наконец, видимо удовлетворившись результатами осмотра, оно расхохоталось, охваченное восторгом. А Гарри вспомнилось, что когда рядом находился дементор, то именно этот смех он слышал в последнюю секунду жизни его мамы.

А Волдеморт, тем временем, запустил одну из своих неестественно длинных рук в карман мантии, надетой ранее на него Хвостом и вытащил оттуда волшебную палочку. Он нежно погладил её, а потом поднял и... колданул в Петтигрюу. Тот в мгновение ока взлетел в воздух и рухнул к подножию памятника, к которому был привязан Гарри. А Волдеморт вновь захохотал. После чего обратился к Питеру. «Ползи сюда и протяни руку», — процедил он небрежно.

А когда Хвост приблизился к нему и протянул обрубок, то он вновь захохотал. «Другую, Хвост», — проговорил он сквозь смех.

После чего дёрнул вперёд его левую руку, одним движением задрал рукав мантии выше локтя и ткнул пальцем в какой-то нанесённый на неё знак. Видимо, это было очень больно, потому что от вопля Хвоста на сей раз у Гарри даже уши заложило. А Волдеморт отпустил его и стал расхаживать взад, вперёд, то и дело окидывая взглядом кладбище.

Но, через минуту-другую он остановился и посмотрел на Гарри. После чего заговорил с ним.

— Ты, Гарри Поттер, стоишь на останках моего покойного отца, — тихо прошипел он. — Он был магглом и дураком... как и твоя дорогая мамочка.

— А вот это враньё, — не сдержался Гарри.

— Круцио, — чуть ли не ласково произнёс в ответ Волдеморт.

— А-а-а! — заорал от боли Поттер.

— Не смей перебивать Лорда Волдеморта, — прошипел он после отмены заклинания.

— Хорошо, хорошо, — согласился Гарри. Не будь он привязан, он бы даже руками замахал, — только ты тоже, прекращай... искажать действительность. Раньше за тобой такого не замечалось.

— Чего? — не поняло существо.

— Того, — пояснил Поттер. — Вот ты-то, например, дураком себя не считаешь? Не считаешь. Впрочем, как и я. Значит родители наши дураками не были. Потому что не могли у дурных родителей родиться умные дети.

— Э-э-э... — видимо существо опешило от такого выверта логики, но ответить ничего не успело, потому что на кладбище стали появляться аппарировавшие сюда волшебники.

В длинных чёрных мантиях с капюшонами и в белах масках, закрывающих их лица. После чего стали неторопливо приближаться к Волдеморту. То ли, как будто не веря своим глазам, то ли, опасаясь того, что они увидели. А Волдеморт молча стоял посреди кладбища и глядел на них. Наконец один из Пожирателей смерти, а это были именно они, упал на колени, подполз к Волдеморту и поцеловал подол его чёрной мантии.

«Хозяин... хозяин...», — пробормотал он. Остальные Пожиратели смерти сделали то же самое. Один за другим они подползали к нему на коленях и целовали его мантию прежде, чем подняться и отойти в сторону. Мало-помалу они образовали круг, внутри которого находились могила Тома Реддла-старшего, Гарри, Волдеморт и корчащийся на земле, всхлипывающий Хвост. Правда , в этом круге были прогалины, как будто они оставили место для кого-то ещё. Но, сам Волдеморт, похоже, никого больше не ожидал. Он внимательно оглядел скрытые капюшонами лица и хотя никакого ветра не было, по кругу пробежал тихий шорох, как будто все стоящие в нем вздрогнули.

«Добро пожаловать, Пожиратели смерти», — тихо сказал Лорд Волдеморт.

А дальше началась его проникновенная речь, длившаяся минут, наверное, десять. В процессе которой он выражал своё недовольство и вовсю круциатил своих подчинённых. А те в ответ оправдывались и восхваляли его. И ладно он круциатил бы только их. А то ведь и Гарри тоже ещё пару раз прилетело. Наверное за компанию. «Вот ведь, сволочь», — думалось Гарри после очередного Круцио. «Ну, и нафига глумиться-то... если всё равно убить собираешься».

Но, не только Круцио раздавал Волдеморт. Руку Хвосту он тоже наколдовал. Просто взмахнул палочкой и... в воздухе, как будто бы появилась полоска расплавленного серебра. Которая через мгновение превратилась в точную копию человеческой кисти и приросла к запястью Хвоста.

И, после того как Волдеморт наколдовал Хвосту руку и выслушал очередную порцию восхвалений в свой адрес, он обратился к одному из Пожирателей.

— Люциус, мой скользкий друг, — прошипел он, остановившись перед ним. — Мне говорили, что ты не отрёкся от прежней жизни, хотя и был вынужден надеть личину приличного человека. Ты, я думаю, по-прежнему готов возглавить тех, кто не прочь помучить магглов? И всё же ты не попытался найти меня, Люциус...

— Ага, пытаться он будет, — сказал самому себе Гарри, но так что бы его не услышали другие, — после того как твоё имущество разбазарил.

— Что? — прошипел, всё-таки услышавший его Волдеморт. — О чём ты, Поттер?

— А я про такую тоненькую, чёрную тетрадочку, у неё ещё на обложке «Т.М. Риддл» вытеснено было, — пояснил Гарри. — Там, внутри, твоя шестнадцатилетняя копия находилась. Ох, и намучились мы с ней, когда она попыталась материализоваться.

— И, что с ней стало, Поттер? — прошипел Волдеморт.

— С чем? С тетрадкой? Не знаю, она у Дамблдора сейчас.

— Круцио! — в этот раз наказанию подвергся Люциус.

И, наверное, в этот раз оно было очень сильным. Гораздо сильнее, чем все предыдущие, которыми он награждал своих подчинённых. Потому что орал Малфой и громче, и дольше.

Но, вот он замолчал и над кладбищем повисла тишина. Пожиратель, стоявший справа от Хвоста сделал шаг вперёд и из-под маски донёсся его голос.

— Хозяин, мы жаждем узнать... умоляем вас рассказать нам... как вы добились этого... этого чуда... как вам удалось вернуться к нам...

— О, это удивительная история, — произнёс Волдеморт. — И она начинается... и заканчивается... моим юным присутствующим здесь другом. Вам известно, что в ночь, когда я потерял свою силу и своё тело, я хотел убить его. Его мать погибла, пытаясь спасти его... и невольно дала ему защиту, которой, признаюсь, я не предусмотрел... Его мать оставила на нём след своей жертвы... Это очень древняя магия, и я должен был вспомнить... глупо было не подумать об этом... но это неважно, теперь я, когда Хвост использовал его кровь, смогу прикоснуться к нему.

Вот в этот-то самый момент, Гарри и вспомнил слова Дамблдора о подаренной ему защите, которая кроется в его коже. И перед ним забрезжила надежда на то, что у него, возможно, появился шанс. Совсем маленький, мизерный, даже... микроскопический, но появился. Ведь если Волдеморт думает, что использовав в ритуале его кровь, он снял с Гарри защиту, то он может и неправ оказаться. Потому что, кожа это то, что закрывает вены и артерии по которым эта самая кровь течёт. И если с кожей никаких магических манипуляций не проводилось, а Хвост ничего такого не делал, то и защита должна оставаться. А раз так, то значит она будет продолжать действовать.

И ещё у Поттера появилась мысль, что ему нужно будет прорваться к Кубку. Потому что, раз Кубок использовался как портключ, чтобы перенести их сюда, то точно также он унесёт их обратно. Ведь должен же он был их ко входу в лабиринт перенести. А значит это заклинание, которое перенесло их сюда наложено было поверх того. Откуда у него появилась такая уверенность, было непонятно, но вот взяла, да и появилась.

Позднее, когда он будет учиться на шестом курсе, им расскажут на уроке о зелье Удачи. Или же, другими словами, Феликс Фелицис и у Гарри появится предположение, нет даже не предположение, а твёрдая уверенность в том, что в тот день ему его незаметно подлили. А сделал это, скорее всего, Барти Крауч-младший, Пожиратель, весь тот год игравший роль их преподавателя по ЗОТИ и принимавший ради маскировки Оборотное зелье. А для чего? Ну, скорее всего, что бы Гарри без происшествий прошёл лабиринт и первым добрался до Кубка. Ведь если бы на кладбище попал не Поттер, а кто-то другой, то участь самого Барти была бы весьма незавидна. Вот он и подсуетился.

Потому что, ничем иным своё везение в тот день Гарри до этого объяснить не мог. Не было у него, по идее, шансов спастись. Ведь он там был один, против толпы во главе с сумасшедшим маньяком. Да ещё и змеюка в траве ползала. Не должен он был ни при каком раскладе в живых остаться. Но, остался.

И, разумеется, несомненной удачей было то, что так и оставшаяся его лучшей подругой Гермиона, и его, вдруг ставший лучшим, друг, домовой эльф по имени Добби, помогли Гарри обучиться выполнять несколько беспалочковых заклинаний. Невербально. Одним из которых было Акцио. Когда он, с их участием, готовился к Турнирным заданиям. Кстати, а почему только эти двое? Что никого больше не было, что ли? Ну, не зря же говорят, что друзья познаются в беде. Так вот, ещё один его лучший друг, Рональд, это испытание не прошёл.

Поэтому, к тому моменту, когда Волдеморт закончил свою проникновенную речь, палочка Гарри была уже у него в руке, благодаря невербальному, беспалочковуму Акцио. И всё что ему оставалось, так это спровоцировать Волдеморта до него дотронуться.

Для чего, почти сразу же, как тот произнёс, что может теперь до Гарри дотронуться, то Поттер взял да и выдал, с гаденькой улыбочкой: «Только в твоих мечтах. Не надо выдавать желаемое за действительное, Томми».

Разумеется Волдеморт тут же попытался опровергнуть слова Гарри. И попробовал дотронуться пальцем до его щеки. А Гарри умудрился колдануть на до сих пор опутывающие его верёвки сильнейшую Финиту, уронить палочку и вцепиться левой рукой в кисть Волдеморта, а правой — в лицо. И когда тот начал гореть и орать от боли, то оттолкнул его, нагнулся за палочкой и рванул что есть мочи к телу Седрика. Тем более, что Кубок лежал рядом с ним, а оставлять неизвестно где тело Диггори было... неправильно.

Но, за мгновение до того как его с телом Седрика, закрутило в перемещении, Гарри каким-то немыслимым образом извернулся и увидел на том месте, где стоял Волдемотр, столб огня. Прямо как тот столб пара, из которого тот вышел, перед своим возрождением. Только, тот столб был молчаливым, а этот — жутко вопил от боли.

Почему так получилось, Гарри не знал. Ведь Квиррелл-то помнится горел не так интенсивно. И единственное предположение, которое они потом с Гермионой сделали, так это то, что получилось как в математике. Ну, когда минус на минус даёт плюс. То есть защитная магия Гарри и магически созданное тело Тома, соприкоснулись и получилась такая вот... накладка. Но, это было неточно.

Ещё, как только Гарри с телом Седрика переместило в Хогвартс, он увидел, что к нему несётся толпа во главе с Дамблдором, и понял, что общаться сейчас с кем-либо и отвечать на чьи-либо у него нет никакого желания. Поэтому он позвал Добби и через мгновение сдался в заботливые руки их школьной медсестры, мадам Помфри, которая его обследовала и влила в него кучу зелий. Последним из которых было Зелье сна без сновидений.

А дальше он спал и не слышал, как в санчасть примчались Дамблдор с Фаджем и начали шуметь, требуя его немедленно разбудить. И как они, с грохотом, вылетели оттуда, когда за дело взялся Добби, и просто щёлкнул пальцами. Кстати, засыпая, он даже не предполагал, что завтра откроется новая страница его жизни. Да и не только его, но, и остальной магической Британии в целом. Что министр Фадж, вместе со всеми побывавшими на кладбище через некоторое время окажутся за решёткой, его крёстного отца, Сириуса Блэка оправдают и Гарри больше никогда не придётся возвращаться на каникулы к его родственникам по линии матери. А Дамблдор слетит с двух их трёх занимаемых им должностей, а ещё через некоторое время его выпрут и из школы. И, что его дружба с Гермионой, чуть попозже, через пару лет, перейдёт на новый уровень. А Добби будет, так сказать, приглядывать за ними и помогать им всю оставшуюся жизнь, и станет, со временем, членом их с Гермионой семьи. Но, это будет потом, а сейчас он спал, а его конечности подёргивались время от времени. Потому что Круцио, всё-таки, очень неприятная штука.