The Weight Of Time | Хронология падения (гет)

Воздух пахнет гнилью и сырой землей.

Драко бежит, несмотря на то что ветер режет легкие, и не может остановиться. Не может. Если сделает паузу, потеряет время — его догонят. Волшебник знает их — тех, кто был союзниками неделю назад. Тех, кто назвали бы его братом, а теперь охотятся на Малфоя с той же жестокостью, с какой преследуют магглов и грязнокровок.

Метка на левом предплечье горит и разъедает кожу как кислота. Не как прежде — тупой, ноющей болью, когда призывает Лорд. Малфой чувствует, как темная магия плетется по венам, пытаясь выжечь его изнутри.

«Предатель», — шепчет голос в голове. — «Ты всегда был слаб, Драко. Всегда!»

Он спотыкается о корень и падает на колени. Руки впиваются в мокрую землю, и Драко смотрит на свои пальцы: грязь, кровь, что-то черное, пульсирующее под кожей. Проклятье. Он не знает, когда Пожиратели успели его наложить. Может, вчера. Или неделю назад. А может, оно и было в нем.

Маг поднимает голову.

Лес.

Он не знает, где сейчас находится. Йоркшир? Нортумберленд? Счет времени был потерян после побега из Мэнора, когда мать сказала: «Беги, сын, и не вздумай оглядываться назад». Он не оглядывался, но все равно оказался найден.

Сзади слышатся треск веток и громкие голоса. Он не разбирает слов, но чувствует чужие намерения. ПСы не хотят брать его живым, только наказать за предательство и трусость. За то, что посмел усомниться.

Драко встает, шатаясь. Он должен бежать, найти укрытие, выжить, чтобы рассказать то, что знает. Даже если никто не поверит. Однако ноги не слушаются. Проклятье расползается по телу, оставляя после себя холод и пустоту, и после череды шагов тот падает снова, на этот раз лицом в грязь. Он слышит шаги. Чьи-то руки хватают его за плечи и переворачивают на спину.

Небо наверху такое серое, низкое, без единого просвета… Над ним склоняются лица, в глазах которых слишком много ненависти и презрения.

— Малфой, — голос звучит как приговор. — Думал, сможешь сбежать?

Драко не отвечает. Язык прилип к небу, а магия сжимает горло, не давая дышать.

— Лорд будет доволен, — говорит другой. — Предатели должны получать по заслугам.

Малфой закрывает глаза, но почему-то не думает о смерти, только о матери. О ее лице, когда они прощались, и последних словах:

«Ты сильнее, чем думаешь, сын!»

Он не чувствует себя сильным, испытывая лишь боль и страх. А также тишину, которая приходит перед тем, как мир окончательно гаснет.

---

Когда Драко приходит в себя, вокруг делается холодно и пахнет металлом. Инстинкты включаются медленно, но почти сразу. Сначала — звуки: гул вентиляции, кашель за стеной, далекие шаги. Потом — запахи: хлорка, грязь, старая кровь. Потом — ощущения: жесткая койка, наручники на руках, которые впиваются в запястья, и пульсирующая боль под левой ключицей.

Он нехотя открывает глаза. Потолок низкий, серый, с трещиной, которая похожа на молнию. Свет же тусклый, желтоватый, от лампы под потолком. Сама по себе комната маленькая и без окон. Маг пытается сесть, однако тело не слушается: мышцы ноют, а в груди что-то хрипит при каждом вдохе. Он смотрит на свои руки: чистые, кто-то помог умыться, перевязал рану на плече и… спас? Малфой усмехается. Спас. Будто есть кого.

— Очнулся, — раздается голос сбоку.

Голова поворачивается на источник звука и серые глаза впиваются в незнакомого мужчину. Аврор средних лет, с усталыми глазами и щетиной на лице сидит на стуле у двери и сдержанно улыбается.

— Пять дней. Думали, не выживешь.

— Я жив, — голос подводит и хрипит, как будто Драко не пил несколько дней. — Чудо.

— Не чудо. Лекари. И та ведьма, что приходила тебя смотреть после разговора с Кингсли. — Колдунья? Память подводит, или он правда ничего не помнит.

— Повтори.

— Грейнджер. Золотая девочка. — аврор спокойно пожимает плечами.

Мужчина замирает: Гермиона, как она…

— Она была здесь? — спрашивает он.

— Первые три дня, — видимо-охранник встает и подходит к двери. — Ты бредил, называл ее имя. Да, еще она просила передать: если очнешься, та придет, как только сможет. Все в силе.

Дверь закрывается, и Драко снова остается один. Маг вглядывается в потолок и думает-думает-думает. О глазах, смотрящих на него без ненависти. О тихом голосе. О руках, что лечили его, когда он лежал без сознания.

«Ты называл ее имя», — сказал маг.

Но почему она согласилась и пришла, если могла отказаться, найти причину и отдать работу другим лекарям? Ответа нет, и оставшиеся мысли заглушает гул вентиляции. Гермиона появляется через несколько дней. Драко слышит ее голос еще до того, как дверь открывается: ведьма спорит с охраной. Голос уверенный, чуть раздраженный, каким она говорила с Поттером в Хогвартсе, когда тот пытался списать домашнее задание.

— Я пришла не для того, чтобы обсуждать правила, — вскоре говорит она, и в голосе звенит чистейший металл. — Я здесь для проведения диагностики. Если вы не уступите, пойду к Кингсли.

— Мисс Грейнджер, при всем уважении…

— Можете. И вы пустите меня сейчас же.

Драко почти улыбается. Практически ничего не изменилось. Грейнджер все такая же упрямая, настойчивая и совершенно невыносимая. Сегодня на ней простая серая кофта и джинсы. Волосы собраны в пучок, но несколько прядей выбились из него и падают на лицо, а под глазами тени.

Через пару минут она останавливается в дверях, смотря на него. Устало, настороженно и еще как-то, для обозначения чего он пока не может подобрать подходящее слово.

— Ты жив, — констатирует Гермиона.

— Видимо, — отвечает Драко, и уголок губ дергается в слабом подобии усмешки.

— Врачи сказали, что бредил.

— Я не помню.

— Ты называл мое имя.

Ведьма не отводит взгляд, но пальцы ее рук сжимаются в кулаки.

— Зачем пришла? — переводит он тему.

— За информацией, как и договаривались. Ты достаточно знаешь о лабораториях и проклятьях, что должно сыграть положительную роль для Ордена.

— И поэтому ты сидела со мной три дня? — вопросительно перебивает Драко.

Грейнджер молчит, отвернувшись и смотря куда-то в сторону.

— Это мои прямые обязанности.

— Неужели.

— Я делала свою работу, — повторяет Гермиона уже тверже и поднимает на него взгляд. — И я хочу продолжать ее делать, если ты готов говорить.

Волшебник позволяет себе рассмотреть ее. Девичьи пальцы, пусть и сжатые в кулаки, едва заметно дрожат.

— Готов, — отвечает он. — Но не здесь, тут все слишком… Мертво.

Ведьма заинтересованно хмыкает:

— Хочешь другое помещение?

— Я хочу чай, — поправляет Драко, и в голосе проскальзывает тень его прежней высокомерности. — И нормальную кровать. И чтобы за дверью не стояли с палочками.

Она смотрит на него так, будто тот попросил луну с неба, но тяжело вздыхает.

— Я попробую договориться.

Спустя еще четыре долгих дня его переводят в дом Лавгудов.

Малфой искренне не понимает, как ей это удается, но безмерно рад случившемуся. Теперь он сидит на кухне, в старом доме, пахнущем деревом и сухими травами, и смотрит, как ведьма заваривает чай. Движения ее рук размеренные, почти механические; она делает это на автомате, погруженная в свои мысли.

— У меня нет чашек для гостей, — говорит Гермиона, не оборачиваясь. — Только эти.

Перед ним ставится обычная белая кружка с трещинкой на ободке.

— Спасибо, — благодарит он.

Через пару минут, на ходу и в спешке делая глоток, Грейнджер садится напротив.

— Здесь нет жучков или лишних ушей, ты можешь говорить свободно.

— Знаю, — чай горячий и немного горьковатый, пахнет мятой и медом.

— Ты ведь готов дать информацию?

— Я уже дал. Координаты четырех лабораторий. Часть, — чашка мягко ударяется о поверхность стола. — Остальное: когда увижу, что моя мать пребывает в безопасности.

Гермиона удивленно хмурится, незаметно сжимая кружку сильнее:

— Нарцисса? Тебе известно, где она?

— Нет. Поэтому я хочу, чтобы вы также оказали услугу мне и нашли ее.

Колдунья переваривает информацию медленно, обдумывая каждое слово.

— Просишь, чтобы мы спасли твою мать. Взамен на информацию.

— Да.

— И веришь, что мы это сделаем?

— Ты — да.

Ему адресуется слишком пристальный взгляд распахнутых карих глаз.

— Почему я?

— Потому что не дала мне умереть, — спокойно и искренне рассуждает Драко. — Потому что сидела со мной, когда я бредил, и являешься человеком слова.

— Я сделаю все, что смогу, — смутившись, Грейнджер замыкается в себе.

— Знаю.

В помещении воцаряется тишина. Они сидят на кухне дома, которого нет ни на одной карте, и пьют чай, пока снаружи по крыше мелко стучит дождь. Вдалеке слышны взрывы, война продолжается.

---

Дни проходят тягуче, как патока. Драко не считает их, не видя смысла.

Теперь он живет в комнате на втором этаже. Помещение маленькое и с одним окном, выходящим в лес, а кровать скрипит, стоит только повернуться. Мужчина не может колдовать: браслеты на запястьях подавляют любую магию, оставляя тупое ощущение пустоты под кожей. Каждое утро он просыпается и пробует — без палочки, просто усилием воли, однако ничего. Лишь боль, что расползается к предплечьям.

Также внутри есть книги, своеобразная мини-библиотека, заполняющая добрую часть несущей стены, поэтому он может читать. Грейнджер иногда забирает отложенные фолианты и приносит другие. Маггловские сказки. Поначалу он сопротивляется: что за глупость? — а потом открывает одну и читает до утра.

Гермиона застает его на кухне, когда он спускается за водой. У него в руках одна из последних книг, девушка замечает обложку и притормаживает, касаясь правым плечом дверного косяка.

— Тебе нравится? — интересуется она.

— Нет, — отвечает Драко, сжав корешок фолианта. — Глупо и безрассудно.

— Особенно чтобы читать всю ночь, — в тон кивает она на круги под его глазами. — Я видела свет в комнате наверху.

— Мне нечем заняться. — продолжает отрицать Малфой и бессовестно лжет.

Гермиона улыбается краешком губ, уличив его в неправде, но не настаивает.

— Тогда я принесла еще одну, — достает она из-за спины потрепанный томик.

— Мне не нужны сказки. — снова повторяет Драко, ехидно ухмыляясь.

— А это и не сказки. Это… история магии, представленная с маггловской стороны.

Пальцы касаются корешка, лишь когда он остается один. И вновь читает до утра.

Однажды Драко просыпается от того, что не может дышать. Волшебник пробует вдохнуть, но легкие не слушаются; кажется, что кто-то давит на грудь. Он падает с кровати на пол, сжимая горло руками, и, врезаясь в запястья, громко звенят браслеты. Боль — острая, режущая, как будто кто-то вонзает раскаленный нож в затылок — не отступает.

— Малфой?!

Гермиона впервые за все время вбегает в его комнату без стука или разрешения, забывая, как настойчиво сама же твердила про важность личного пространства. Она падает рядом и касается его лица горячими пальцами. Ее руки пахнут зельями и лесными травами.

— Что случилось? Драко!

— Проклятье, — маг сжимает зубы. — Оно… Не отступит, пока не дойдет до цели.

— Дыши. Это приказ, слышишь?

Ведьма быстрым и отточенным движением накладывает диагностирующие чары. Ее ладони светятся золотистым, он видит этот свет сквозь закрытые веки.

— Мерлин, — в панике шепчет она. — Оно расползается. Нужно остановить.

— Попробуй. Как?

— Не знаю. Но я сделаю что-нибудь!

Грейнджер колдует, и Драко чувствует, как по телу расползается мороз. Боль уходит; не совсем, но становится терпимее.

— Как ты это делаешь? — вдруг спрашивает он, когда дыхание выравнивается. Она сидит на полу рядом с ним, растрепанная и бледная, до сих пор касаясь его лица. — Как ты.?

— Делаю, — Гермиона вытирает лоб тыльной стороной ладони. — Это чистая магия, не знаю, как долго та продержится.

— Зачем? — в упор смотрит он, пытаясь найти в лице девушки ответ. — Могла бы просто оставить меня умирать, или продлить жизнь, пока не выведаешь оставшуюся часть информации.

— Я не оставляю людей умирать, — злится. — Пусть они и могут быть врагами.

— Ты не враг, — оспаривает Малфой тихо. — Просто… другая.

Грейнджер молча встает и выходит, не ответив. Драко гипнотизирует закрытую дверь и чувствует, как внутри разливается что-то странное.

— Сейчас принесу воды, — звучит снизу.

Помимо стакана, перед ним так же ложатся бумага и чернила.

— Я хочу, чтобы ты написал письмо Нарциссе, — резко выпаливает Грейнджер, кладя их на стол. — Не могу гарантировать успех, но мы попробуем доставить его.

Драко смотрит на бумагу дольше положенного и мешкает, не желая показаться слабым. В данный момент ему бы не помогли даже уроки Снейпа.

— Я не знаю, что написать, — первое, что возникает в голове, говорит он.

— Напиши, что жив, — продолжает настаивать Гермиона. — Что думаешь о ней. Что ты… — она осекается, понимая, что переступает черту.

— …люблю ее? — заканчивает маг. — Я не писал ей с тех пор, как сбежал, и не знаю, жива ли она.

— Напиши. Это может быть последним, что миссис Блэк получит от тебя.

Бумага лежит на столе долго. Однако спустя пять или шесть закатов Гермиона все же забирает тщательно запечатанное письмо с кухонного стола.

Теперь она довольно часто приходит на туда по ночам, когда не может уснуть. Поначалу — сторонится и избегает, после — старается игнорировать. Грейнджер днем и она же ночью — это совершенно разные волшебницы, он убеждается в этом на собственной шкуре.

— Люциус был строгим? — роняет она однажды вечером.

— Да, — спокойно соглашается Малфой, не понимая, почему об этом вдруг заходит разговор. — Однако отец хотел, чтобы я был сильным.

— Он бил тебя? — предполагает.

Драко молчит. Долго. Потом кивает.

— Мне было пять, и это уже неважно, — безразлично потирает маг след от браслета.

— Это не оправдание!

— Я не оправдываюсь. Просто… Отвечаю.

Гермиона смотрит на него иначе. Карие глаза в полутьме кажутся больше и темнее.

— Это было неправильно!

— Знаю.

— Тогда почему реагируешь настолько спокойно? — кажется, этот вопрос уже не про его отца. — Как сохраняешь хладнокровие, когда все вокруг рушится?

Из-за съехавшего ворота кофты Малфой замечает, как бьется венка на ее шее.

— У меня нет ответа на твой вопрос, — чувствуя, что после визита кого-то из Ордена ведьма на нервах, он решает оставить кухню ей и осторожно отходит к лестнице. — Извини, Грейнджер. И удачных посиделок, спасибо за книгу, — все равно не помочь; иногда лучшим лекарством служит тишина.

Следующей ночью Гермиона тоже сидит на кухне одна и пьет остывший чай. Одному богу известно, что в ее голове, но в ушах у девушки точно звенит. Маг сверху слышит, какое тяжелое у нее дыхание после встречи с посланником Ордена. Ингредиенты для зелий всегда привозят поздним вечером, когда на мир опускается темнота.

Он честно не хочет ей мешать, однако ноги по инерции спускаются вниз и проходят мимо общей зоны. Он искренне не хочет сближаться, но все равно заглядывает сквозь плохо закрытую дверь, удостоверяясь, что Грейнджер жива.

Потом ведьма засыпает на диване в гостиной. Драко находит ее там, когда спускается за водой. Девушка лежит, свернувшись калачиком и поджав ноги, завернутая в заплатанный плед и точно уснувшая недавно. Ее лицо расслаблено, веки прикрыты, а волосы разметались по подушке. Слишком беззащитно для окружающего мира.

Малфой не должен смотреть — это неправильно. Следует уйти, и забыть, что произошло, только он не может; и, замерев, стоит в дверях, не зная, сколько проходит времени, и смотрит, как Гермиона спит, прижимая ближе к груди плед. Черт.

Таково быть не должно. Лучше презирать и ненавидеть, чем… Привязываться. В конце концов все, к чему успевает прикипеть его душа, рано или поздно превращается в прах.

А потом в дом трансгрессирует неизвестный Малфою волшебник и передает тому письмо. Всего четыре слова, но этого оказывается достаточно, чтобы, проигнорировав чужую ехидную ухмылку, благодарно кивнуть и скрыться наверху. Грейнджер сдерживает данное слово, и, хотя он нутром чувствует, что запас собственной удачи скоро иссякнет, говорит:

— Теперь мы знаем, где миссис Блэк.

Часы в гостиной отстают по меньшей мере на четверть часа, а сердце…

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

— Что?

— Она жива и пребывает в безопасном месте, — повторяет Гермиона. — И нам удалось выяснить, где именно.

Адрес указан на пергаменте. Поместье на северном побережье Швейцарии.

— Она просит о встрече с тобой.

---

Его сны никогда не бывали светлыми или радужными, разве что… поучительными; и заставляющими презирать страх собственной неудачи и малейшего промаха. Они повторялись: часто, настолько, что детали с каждым разом казались все более реалистичными и красочными. В основном то были кошмары или воспоминания. Этот Малфой знал до мельчайших частиц.

Зал Мэнора переделан под место для аудиенций. Высокие окна задрапированы черным бархатом, люстры погашены, а вместо света искрятся плавающие шары с зеленым огнем. В центре, на возвышении, стоит кресло, больше похожее на трон, где сидит Темный Лорд.

Мужчина стоит в первом ряду среди других Пожирателей и ощущает, как Метка на предплечье пульсирует в такт с сердцем — медленно, тяжело. Рядом с ним замирает тетка, и если большинство взирает на Волан-де-Морта как на предводителя, то Беллатриса смотрит на него с обожанием, как на идола, и ее губы шевелятся, шепча что-то похожее на молитву.

— Я собрал вас, чтобы обсудить наши успехи, — голос мага шипит, как у змеи, тихо, заполняя все помещение. — И наши неудачи.

Взгляд красных глаз внимательно скользит по рядам.

— Однако, прежде чем мы перейдем к делам, я хочу показать вам, что случается с теми, кто не оправдывает моих ожиданий, — говорит Лорд и щелкает пальцами.

Сбоку, из тени, появляются еще двое и тащат за собой женщину: молодую, с растрепанными светлыми волосами и руками, связанными за спиной.

— Магглорожденная, — презрительно произносит Волан-де-Морт. — Пыталась сбежать. Надеялась, что удастся спрятаться от меня и избежать наказания.

Драко смотрит на незнакомку, и ему кажется, что он видел ее раньше. Может быть, в Хогвартсе, на несколько курсов старше. Он не помнит ее имени, и это неважно. Она обречена.

— Нагайна, — зовет Реддл. — Моя дорогая, ты ведь еще не ужинала?

Огромная змея с переливающейся грязно-зеленым чешуей медленно, с достоинством качает головой.

— Тогда приятного аппетита.

Женщина начинает глухо кричать. Драко не отворачивается, не имея права на дерзость. Никто не смеет отворачиваться.

Нагайна длинным хвостом обвивает свой ужин, и раздается хруст костей. Ее челюсти смыкаются с мерзким, влажным звуком, который не получится забыть никогда.

— Красиво, не правда ли? — улыбается Волан-де-Морт. — Теперь перейдем к делу.

Он поднимает руку, и на столе расползается объемная карта Англии, где отмечены красные, пульсирующие точки.

— Как вам известно, это наши лаборатории, — начинает Лорд. — И здесь мы создаем оружие, которое уничтожит их всех. Грязнокровок. Предателей. Тех, кто осмеливается думать, что они могут противостоять мне и справедливости.

Мужчина указывает на первый огонек:

— Вулверхэмптон. Заброшенный завод. Проклятия без следов магии и антидота. Смерть через семь дней, и никто не может определить причину. Благодарю, Амикус.

— Счастлив оказаться полезным.

Скрюченный палец с длинным, покрытым гнилью ногтем скользит дальше.

— Йоркшир. Старые шахты, забытые после войны. Весьма подходяще для экспериментов с маггловскими технологиями. Хорошая идея, Малсибер. Представьте: заклинание, активирующееся действием электричества.

Малфой позволяет себе бросить взгляд на Пожирателя и поджимает губы.

— Глазго. Подземные тоннели под разграбленным кладбищем. Мы работаем над тем, чтобы превратить мертвых в солдат. Зачем нам живые последователи, когда мы можем поднять тех, кто уже пал, правда, Кантанкерус?

— Ваше решение задействовать все доступные ресурсы были гениальным, сэр.

Слизеринец чувствует тошноту, но продолжает запоминать.

— И самая важная, — голос Лорда становится еще тише. — Северная Шотландия, остров, которого нет на картах. Как скоро мы создадим проклятие, которое уничтожит магию в крови грязнокровок, Алекто? Как скоро они станут бесполезными, жалкими людьми?

— Мы завершаем теоретические разработки, — довольно отзывается сестра Кэрроу. — Около полугода, и на передовой стартуют первые испытания.

— Однако есть и другие, — уже не так довольно продолжает Реддл. — Менее значимые, и все же важные для поставленных нами целей, — все снова обращают внимание на карту.

Слизеринец тоже смотрит. Точки…

Ему неизвестно, сколько их, но он знает, что нужно запомнить все.

— Остальные координаты будут открыты, когда будут готовы позиции, — говорит Волан-де-Морт. — А пока — запомните эти. Возможно, кому-то придется работать там.

Покрытые красной сеточкой глаза устремляются прямо на Малфоя-младшего.

— Ты, Драко… — мягко произносит Лорд. — Будешь особенно полезен. Ваша семья всегда была верна мне, и я уверен, что ты не подведешь.

— Да, мой Лорд, — слышит маг свой голос как сквозь толщу воды.

— Прекрасно. Теперь же — идите. На сегодня собрание закончено.

Просыпается Малфой на полу.