Всё смешалось в Малфой-мэноре, или Необыкновенный диван (гет)

Студентка, комсомолка, спортсменка, наконец, она — просто красавица!

— Фильм "Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика", 1966 г.

Часы на запястье размеренно тикали, напоминая о неизменном течении времени. Он постоянно слышал пульсацию секунд, но смотреть на положение стрелок, чтобы узнать, который сейчас час, ему не хотелось. Ему не к чему знать, как долго он бездействует.

* * *

А три дня назад, сидя в маленьком душном кабинете Отдела обеспечения магического правопорядка, он то и дело сверялся с часами, ожидая, когда уже закончится тот балаган, что по какому-то недоразумению именовался его судом.

С чего бы тут начать… ну, во-первых, разбирательство его дела назначили на то же самое время, что и суд отца. Вероятно, кто-то подумал, что Малфоев мало лишить права на адвоката — этих известных пройдох надо ещё и разделить. И пока миссис Боунс возглавляла совет самых влиятельных волшебников в суде над Малфоем-старшим, её обычная секретарша Муфалда Хмелкирк пыталась председательствовать среди каких-то случайных личностей, которым надлежало вынести решение по делу Малфоя-младшего.

Во-вторых разбирательство было отложено этак на полчаса, а всё из-за опоздания двух свидетелей: Поттера и Уизли. Наконец они изволили явиться, причём оба — в отнюдь не презентабельном виде: к шевелюре Поттера пристали капельки застывшего бетона, у Уизли виднелись разводы на руках и на штанинах джинсов, выглядывающих из-под наспех накинутой мантии, и от обоих веяло стойким запахом пота, цемента и штукатурки. Но судебный совет сделал вид, что всё идёт должным образом: к членам ремонтной бригады по восстановлению замка, которые вдобавок были героями войны, все находили нужным проявить уважение.

В-третьих трое его врагов зачем-то всячески пытались его выгородить: все его проступки перечисляли как сухие факты, зато когда рассказ дошёл до весенней сцены в Малфой-мэноре, усердно расписывали его храбрость и нежелание подтвердить личность Поттера перед Пожирателями смерти. В комплекте с письменными характеристиками от профессора Снейпа («Блестящий студент и староста!») и матери (чуть ли не целый роман о том, как его, беззащитного подростка, принудили вступить в ряды Пожирателей и совершить всё то, в чём он обвинялся) защитные свидетельства Поттера, Уизли и Грейнджер звучали как издёвка, выставляя как нечто нелепое суд над таким замечательным со всех сторон человеком, как храбрый и только кое-где оступившийся Малфой-младший.

Затем подсудимому был дан шанс высказаться в своё оправдание, и это было самое жалкое из всех выступлений на этом суде. Дело в том, что не имея особенной надежды доказать свою невиновность, он приступил к поиску судебных прецедентов по похожим делам до невозможного поздно — зато последние двое суток почти без перерыва провёл в библиотеке мэнора, листая архивы. Впрочем, делу это мало помогло; в большинстве случаев амнистия предоставлялась лишь тем преступникам, кто успел до конца войны поменять сторону и вдобавок чем-то выслужиться — Драко на такую характеристику явно не тянул, и у него то и дело заплетался язык от понимания этого (как, впрочем, и от двух бессонных ночей).

Но когда он опустился на место, гадая, насколько его плохая подготовка повлияет на исход дела, слово вдруг снова взяла Грейнджер (что наверняка было против правил судопроизводства, но неопытная мисс Хмелкирк не знала этого точно и разрешила свидетельнице говорить). Бодрым голосом агитатора ПППОДЭ Грейнджер заявила, что это не Драко недостаточно потрудился и собрал мало прецедентов, а просто случаев, когда победители оправдывали побеждённых, в принципе существовало ничтожное количество! Что подсудимого следовало оправдать потому, что это соответствует установившимся к концу двадцатого века принципам гуманизма — амнистируйте человека, и у него появится шанс принести обществу в будущем свой неоценимый вклад, и что основанная на прецедентах судебная система Магической Британии просто-таки устарела…

С таким адвокатом как Грейнджер и прокурора не было нужно. Чтобы попереть незыблемую судебную систему Магической Британии, требовалась редкостная, просто фантастическая наглость. Впрочем, у Грейнджер эта самая наглость была в достатке, если принять во внимание всё то, что она успела натворить через ПППОДЭ… Но, что самое интересное, все члены совета сделали вид, что восприняли речь Грейнджер со всевозможной серьёзностью.

Мисс Хмелкирк создала завесу Оглушающего заклинания, отделяющую совет от остальных присутствующих, и настало время томительного ожидания. Осмотревшись, Драко заметил, что его ярым защитникам уже не было до него никакого дела: Поттер и Уизли просто нахально уснули, привалившись друг к другу, а Грейнджер как ни в чём не бывало достала какую-то толстую книгу и делала в ней пометки. Для Драко суд — решение всей его дальнейшей судьбы, а эти трое после вынесения приговора просто разойдутся по своим делам, полностью о нём позабыв.

Тем временем совещание затягивалось. Секундная стрелка часов проделывала круг за кругом, а жара, нагнетаемая дыханием всех присутствующих, будто стала жечь его изнутри. И зачем так затягивать вынесение очевидного приговора? Зачем всерьёз рассматривать приукрашенные свидетельства, собранный им в недостаточном количестве материал, радикальную речь Грейнджер?

— Всем встать, — объявила наконец мисс Хмелкирк.

Он поднялся, стараясь сохранять степенный вид — что плохо удавалось в его положении и в усиливающейся с каждой минутой духоте небольшого кабинета (хотя в стуже Азкабана он наверняка будет с сожалением вспоминать эту невыносимую жару). Краем глаза он видел, как Поттер разом проснулся и растолкал Уизли; Грейнджер торопливо заложила место в книге, на котором остановилась, и оставила её на своём стуле. Представление дошло до финального акта.

— Суд единогласно вынес решение…

Все присутствующие застыли в ожидании; уплотнённый воздух не позволял прорваться даже маленькому дуновению…

— Приговорить подсудимого…

Он знал об этом с самого начала… Речь председателя как будто замедлилась, всё более отдаляя неминуемую развязку…

— К продлению домашнего ареста до конца августа этого года.

Домашний арест — и всё? Его, активного сторонника Тёмного лорда, приговорили к настолько мягкой мере, что она вполне могла сойти за… оправдание?!

— Домашний арест может быть прекращён и ранее, в случае принятия соответствующего решения Отделом обеспечения…

Слова председателя едва долетали до него сквозь сгущающуюся черноту; каждая клеточка тела изнывала от жары; он понял, что падает… но его вдруг подхватили под локоть и его нос уткнулся в плечо, пахнущее цементом и штукатуркой…

— Мисс Хмелкирк, вы ведь уже практически закончили? Подсудимый вам в общем-то не требуется, верно? Рон, Драко, можете вывести Драко в коридор. Извините, мисс Хмелкирк, продолжайте, пожалуйста.

Грейнджер что — считает себя на суде главнее председателя?

— А? Что? Да, конечно… «может быть прекращён и ранее, в случае принятия…»

* * *

Он сидел на скамье в коридоре с расстёгнутым воротником мантии; рядом с ним стоял стакан воды. Здесь сразу стало легче дышать, а стена, к которой он прислонился, отдавала прохладой, и, наверное, благодаря этим обстоятельствам он не упал ещё раз пять, сражённый новыми удивительными фактами, которые не преминули один за другим на него обрушиться. Хотя возможно дело было в том, что в свете его приговора эти новые факты несколько теряли свой ошеломительный эффект.

— Ну, вы двое! — накинулась Грейнджер на своих приятелей, когда они покинули кабинет в хвосте остальных участников разбирательства. — Уснуть во время суда — это ж надо додуматься!

Грейнджер придирается к Поттеру и Уизли за то, что они заснули? Так им, выходит, не всё сходит с рук?

— Мы не специально, — Уизли не отшучивался, а именно оправдывался.

— Просто устали, — робко вторил ему Поттер, тоже не зная, куда деваться от упрёков подруги.

— Устали они… а ещё будущие мракоборцы. Вы почему на суд опоздали? — возобновила Грейнджер наступление. — Вас пятнадцать человек дожидались! И не стыдно вам было являться в таком виде?

— Да мы не виноваты! Думали, что успеем, — объяснял Поттер. — Да вот только мы с утра ко второму этажу замка перешли, и там надо было залить плиту бетонную… И Филч влажность песка раз тридцать проверял, а до того замешивать нам не разрешал: мол, недостаток вяжущего — дело серьёзное, на века ведь строим…

— И мы знали, что опаздываем, но на заливке ведь каждый человек на счету: надо размешать, залить, провибрировать, потом разровнять как следует, пока не застыло… вот мы и не могли никак уйти, — развёл руками Уизли. — Мы, пока ждали, эту плиту та-акими матами обложили!

— Несомненно, это очень помогло делу, — съязвила Грейнджер, но затем всё же сменила гнев на милость и добавила: — Впрочем, ваше присутствие всё равно не имело особого влияния. Миссис Боунс с самого начала всё устроила с умыслом: разбирательства обоих Малфоев на одно время назначила — чтобы на Драко посмотрели отдельно от его семьи; адвокатов запретила — чтобы судьи понимали: судьба беспомощного человека находится исключительно в их руках…

ЧТО? Так его с самого начала собирались не приговорить, а оправдать?

— А в Хогвартсе, значит, уже структуру второго этажа восстанавливают, — перескочила Грейнджер на поднятую друзьями тему. — Когда будете отделкой первого заниматься?

— Уже сегодня вечером начнём. Ты придёшь?

— Так, сегодня у нас собрание в Отделе социального обеспечения, потом торжественная встреча иностранных учёных по селекции магических существ… Да, думаю, часикам к шести точно освобожусь. Конечно, ещё надо сдать отчёты — но это только к восьми утра, так что у меня завтра будет масса времени на их написание…

Собрания, встречи, участие в ремонте, отчёты, управление ПППОДЭ… Как один человек может столько успевать? Эта Грейнджер вообще спит?

Тем временем «эта Грейнджер» распрощалась с друзьями и приблизилась к нему.

— Тебе лучше? — дежурно спросила она, тоже опускаясь на скамью и кладя рядом свою книгу. Его взгляд скользнул по обложке, и он обомлел: это было то же пособие по подготовке к ЭЦС, по которому в их поместье занималась Астория! Неужели Грейнджер в дополнение ко всему перечисленному ещё и собирается поступать на целительскую стажировку?

Он поднял глаза и понял, что за те полтора месяца, что минули с Битвы за Хогвартс, она изменилась чуть не до неузнаваемости: обычно растрёпанные волосы аккуратно уложены, на лице заметны следы макияжа, все движения точны и плавны, как у человека, занимающегося спортом — выходит, она к тому же находит время следить за собой?

В этот момент он окончательно утвердился в убеждении, что он в сравнении с Грейнджер — ничтожество. Она строила карьеру, вела общественную работу и выглядела прекрасно. Он в тот же срок успел наскрести жалкое количество прецедентов для своей защиты и отличался бледностью, которой позавидовал бы любой вампир.

— Какие у тебя дальнейшие планы? В Хогвартс возвращаться собираешься, или будешь экстерном к ЖАБА готовиться?

Администрация Хогвартса пришла к решению, что необходимо дать ученикам шанс наверстать упущенное из-за тирании Кэрроу и досрочного окончания учебного года. Поэтому всем студентам с сентября по декабрь предстояло заново пройти программу незаконченного в этом году курса, а с января по июнь будущего года — программу будущего курса, чтобы уже со следующего сентября учебная программа в Хогвартсе могла вернуться на круги своя. Семикурсникам, однако, предоставлялся выбор: провести в школе ещё полгода или самостоятельно подготовиться к экзаменам, перенесённым на конец декабря.

Драко как-то вообще об этом не думал. Он-то всё время был уверен, что его посадят — тут не до размышлений о школе.

— Я, собственно, вот к чему спрашиваю. Профессор Снейп говорил, что ему не помешал бы в этом году ассистент, и что ты как нельзя лучше подходишь на эту должность… а вот, кстати, и он сам!

В конце коридора как раз показался бывший диркетор, у которого тоже в жизни всё явно складывалось наилучшим образом: то, что полтора месяца назад он едва не погиб от смертоносного укуса змеи, угадывалось разве что по заживляющему пластырю на шее. В остальном же тридцативосьмилетний профессор пользовался не угасающей ещё молодостью: стремительная походка, на лице даже какое-то удовлетворение… Драко что, один так расклеился?

— Добрый день, профессор. У нас всё в порядке, назначили всего лишь домашний арест на пару месяцев. А Малфоя-старшего?..

— Только что оправдали, разумеется, — усмехнулся Снейп. — С подпиской о невыезде. В иных случаях просто удивительно, как работает наша судебная система… Впрочем, касательно меня и вовсе не стали возбуждать дела, так что я не жалуюсь.

Снейп тоже был сам на себя не похож. Подобреть успел, что ли?

— Так вот, Драко, — профессор обратился теперь к нему, как будто продолжив начатый разговор, — коль уж тебя реабилитировали, то вот какое у меня имеется предложение. Профессор Слизнорт вторично подаёт в отставку, и я возвращаюсь к преподаванию зельеварения. Однако я пришёл к выводу, что необходимо поменять программу. И если со старшими курсами мне всё более-менее понятно — надо переписать учебник, то как найти подход ко младшим, я решительно не знаю. И вот я подумал: ты хорошо разбираешься в предмете и к тому же сам ещё недавно был первокурсником…

— Это было семь лет назад, — автоматически возразил Драко.

— Вот я и говорю: недавно. Так кто же лучше тебя придумает, как построить введение в курс, объяснить основные принципы, ознакомить с техникой безопасности. А не то у меня из одной параллели от силы человек пять хоть что-то в предмете понимают. Не дело это, стране нужно больше специалистов…

Снейп выражается агитаторскими фразами? Какая Грейнджер его покусала?

— В последние годы у меня накопилось некое количество наработок, и если ты пожелаешь с ними ознакомиться… — с этими словами Снейп достал из сумки тяжеленную папку и вогрузил её Драко на колени.

— Ты ведь как раз под домашним арестом до конца августа — так будет, чем заняться! — радостно встряла Грейнджер.

— Так что же, ты согласен?

От необходимости отвечать Драко спасло появление в конце коридора родителей. С трудом удерживая папку под мышкой, он встал и поспешил к ним на встречу: необходимо было поздравить отца, позволить матери броситься со слезами ему на шею…

— Вижу, тебе не до этого сейчас… Подумай, а как решишь, дай знать. Дело-то стоящее! — бросил Снейп ему вдогонку.

* * *

А потом он пришёл домой.

Зашёл в свою комнату, где повсюду были разбросаны вещи — в ожидании приговора он не особенно заботился о порядке.

Отодвинул в сторону несколько школьных учебников, отчего с другого конца стола посыпались перья и свитки пергамента, и уронил на освободившийся участок папку Снейпа. Тяжёлый глухой стук эхом отдался по комнате.

Смёл с кровати мятую одежду и лёг прямо поверх покрывала. И пролежал так три дня, почти не вставая.

До вчерашнего утра он питался злаковыми батончиками, которыми запасся, ожидая, что они пригодятся ему в тюремной камере. Потом зашли Фифи и Шелла и, пользуясь отсутствием каких-либо возражений с его стороны, присвоили его заначки себе, утверждая, что обожают начинку с изюмом. Ну и пусть.

Он собирался заняться делом — и не мог. Он не находил в себе сил даже явиться на глаза домочадцам — да и что скажет мать, увидев, как он себя запустил? Бездействие заставляло его чувствовать себя ужасно: Грейнджер и Снейп придумали ему отличную работу и преподнесли буквально на тарелочке с голубой каёмочкой, а он тем временем не мог себя заставить хотя бы сесть за стол и открыть предоставленную папку.

Он всё отчётливее осознавал, что он — не Грейнджер. Грейнджер успевала строить карьеру, вести общественную работу и следить за собой. Он же третий день валялся без дела, ненавидя стук секунд на своих наручных часах, но будучи даже не в силах их снять.

Он не ждал, что что-либо произойдёт. Он вообще ничего не ждал.

И тем не менее он почему-то не очень удивился, когда дверь его комнаты отлетела от заклинания и ударилась о стену, чтобы пропустить влетевшую в проём Асторию Гринграсс, а вслед за ней — неизвестно откуда взявшуюся девочку с подпрыгивающими на бегу русыми косичками.

— Так ты жив, оказывается? — Астория затормозила в нескольких шагах от его постели и удивлённо, чуть не осуждающе, подняла брови.

— Скорее жив, чем мёртв, — оценивающе заметила девочка с русыми косичками, и в контраст с Асторией расплылась в улыбке до ушей.

И хотя он по-прежнему не собирался ничего предпринимать, на уровне подсознания до него каким-то образом дошло, что его длительному бездействию совсем скоро придёт конец.