Всё смешалось в Малфой-мэноре, или Необыкновенный диван (гет)

Мисс Грейнджер (деловым тоном): Почему отсутствует?

Люциус Малфой (честно и виновато): В срок не сдали.

Нарцисса Малфой (на грани истерики): Вам, мисс Грейнджер, легко прийти к нам с очередными придирками. А вы хоть знаете, что у нас здесь происходило? Нам было… не до придумывания каких-то названий!

Фифи (небрежно): Короче говоря, всем было как-то поф…

Дафна Гринграсс (громким укоризненным шёпотом): Фифи!..

Шелла (услужливо-небрежно): Параллельно. Фиолетово. Плевать. Ещё синонимов подкинуть?

Астория Гринграсс (пытаясь внести ясность): Нет, ну мы правда были очень заняты. Я… на диване сидела.

Драко Малфой (просто): А я на диване лежал.

Дафна Гринграсс (смело): И я тоже! Лежала на диване! И на то, что вы об этом подумаете, мне п… п…

Фифи (подбадривая): Ну, давай же!

Дафна Гринграсс (посерьёзнев): …полезно учиться не обращать внимания.

Сандра: Мисс Грэйнджер, вы знаете, у нас та-акой необыкновенный диван!

Мисс Грэйнджер (заинтересованно): Вот этот, в гостиной, с вышитыми подушечками?

Шелла (насмешливо): Скажете тоже! Даже если бы диван в главной гостиной Малфой-мэнора был изначально необыкновенным, то от сидения на нём так называемого «высшего общества», иначе называемого «аристократией», быстренько скатился бы в самую заурядную обыденность!

Нарцисса Малфой (всплёскивая руками): И я должна терпеть это в своём доме!

Сандра: Да нет, диван наверху, в западном крыле, где нас поселили с девочками. Старинный, жёсткий, без подушек, подлокотники небольшие.

Мисс Грэйнджер: Так что же в нём необыкновенного?

Сандра: А то, что на нём все невзгоды забываются и в редкую удачу превращаются… Вы историю-то нашу прочитайте.

Мисс Грэйнджер: А название?..

Драко Малфой: У остальных глав будет, непременно.

Астория Гринграсс: Ведь если мы за что возьмёмся…

Дафна Гринграсс: Эй! Чур, без обещаний!

(Мисс Грэйнджер тем временем возвращается к рукописи и читает первое предложение: «Лучи послеполуденного солнца лениво ползли по полу главной гостиной Малфой-мэнора, и их неспешность ужасно раздражала…»)

* * *

Лучи послеполуденного солнца лениво ползли по полу главной гостиной Малфой-мэнора, и их неспешность ужасно раздражала.

А впрочем, Нарциссу Малфой в последнее время раздражало абсолютно всё: запутавшаяся нитка вышивки, над которой она как истинная леди трудилась такими вот душными летними деньками; иголка, которая всё никак не хотела распутать злополучный узел; сама вышивка с белыми птицами и цветами на тёмно-изумрудном фоне, что украсит очередную подушечку, которыми и так были завалены все стулья, кресла и диваны гостиной; Дафна Гринграсс…

— Дафна! Распутай-ка мне этот узелок. У тебя глаза молодые, не уставшие…

— Да, леди Малфой.

Темноволосая девушка стукнула палочкой по вязальному крючку, чтобы тот прекратил на время плести замысловатые узоры покрывала, поспешно поднялась со стула, пересекла гостиную, склонилась над пяльцами Нарциссы и предприняла несколько неудачных попыток поддеть запутанную нить.

— Сядь на моё место. Тебе так будет проще. К тому же мне ужасно, просто до невозможности надоело сидеть.

— Как вам угодно, леди Малфой, — поклонившись, Дафна отступила в сторону, чтобы дать Нарциссе возможность резко встать и направиться к сводчатому окну.

В окне был виден двор, где среди зелёных кустов с белыми розами разгуливали по зелёной траве белые павлины. Картина очень напоминала сюжет вышивки и оттого раздражала. Поэтому Нарцисса отвернулась и устремила взгляд на свою восемнадцатилетнюю компаньонку.

— Дафна, Дафна… И что бы я без тебя делала? — вздохнула леди Малфой.

Стоять ей тоже надоело, поэтому она принялась ходить туда-сюда по комнате, изредка останавливаясь у окна с ненавистным пейзажем.

— Все ведь меня оставили. Оставили, неблагодарные! Забыли, что если бы я не обманула тогда Тёмного лорда, Гарри Поттер был бы убит! Если бы не моя забота о сыне!..

— Вы всегда как никто заботились о Драко, леди Малфой.

— Да! Заботилась. Переживала. А он второй день матери на глаза не показывается. Как ему оправдательный приговор вынесли, так он и забыл про меня… а впрочем, я его не виню. Не виню, Дафна!

— Леди Малфой, вы чрезвычайно добры.

— Да и винить-то его не за что! Разве это Драко свёл нашу семью с Тёмным лордом, разве Драко первым принял метку Пожирателя смерти? Нет. Это супруг мой благодетельный решил к присоединиться к прогрессивному — тогда прогрессивному — обществу защиты чистоты крови. Мы ведь некогда дружили с уважаемыми людьми — Боунсы, Макмилланы, Прюэтты нередко посещали наш дом и не гнушались приглашать нас!.. Я не называю фамилию Гринграсс, моя дорогая, но ведь ты понимаешь, что твоя семья не относится к…

— Ах, что вы, леди Малфой! Я и подумать не смела! Вот, я распутала ваш узелок…

Но Нарциссе уже не было дела до вышивки; всё её внимание захватило собственное негодование.

— Ввязаться в политические и финансовые аферы! Сойтись с некультурными личностями — и разместить их в своём родовом поместье! Любая на моём месте отреклась бы от мужа, подала бы на развод!.. Но я защищала его на суде. Я свидетельствовала, и отчасти врала, что ему угрожали, что его принудили. Я добилась того, что его амнистировали! И что же? Этот тип без предупреждения смылся с утра из дому.

Нарцисса помолчала, чтобы услышать очередной поддерживающий комментарий от Дафны. Но — увы! — её компаньонка была слишком деликатна, чтобы принимать чью-либо сторону в раздоре между супругами.

— Где он пропадает, хотелось бы мне знать! Если он опять примкнул к сомнительной компании, то на этот раз пусть выкручивается сам. А с меня — хватит!

Она хлопнула рукой по подоконнику, отчего в окне зазвенели стёкла.

— Быть может, он вовсе не продолжает общения с сомнительными компаниями, леди Малфой, — осторожно начала Дафна, которой по-прежнему было неудобно встревать в супружеские распри. — Быть может, он отбыл по совсем другому делу.

— Ах, по другому делу… — глаза Нарциссы недобро сузились. — А ведь и правда. Жена на суде защитила — так хватит с неё, вот он и сбежал… к любовнице.

— Я вовсе не это имела ввиду! — поспешно воскликнула Дафна, заливаясь краской: неужели в её словах проскочил намёк на тему супружеской измены, так строго табуированную в высшем обществе Магической Британии? И — подумать только! — сама леди Малфой, истинное воплощение светской дамы, так открыто об этом заговорила!

Внезапный звон дверного колокольчика будто ударил Нарциссу и Дафну по нервам, и без того напряжённым чуть не до предела. Но в отличии от Дафны, которая вздрогнула от неожиданности и замерла в кресле с широко распахнутыми глазами, Нарцисса мгновенно взяла себя в руки: встала в самый затенённый угол гостиной, расплылась в презрительной улыбке и принялась ждать мужа, процедив только:

— Явился, наконец…

Колокольчик прозвенел во второй раз, но входная дверь по-прежнему оставалась запертой. Когда после третьего звонка не послышалось даже топота ног, спешащих поднять засов и впустить хозяина мэнора, Нарцисса хлопнула в ладоши и резко позвала:

— Фифи! Шелла!

Никакой реакции.

В её положении любая стала бы раздражительной.

После восьмого звонка Нарцисса развернулась, отчего мантия хлёстко рассекла воздух, и сама направилась к парадной лестнице, громко стуча каблуками. За ней робкой тенью засеменила Дафна. Они, однако, не успели спуститься и на полпути, как на другой лестнице — узкой, расположенной в самом незаметном уголке вестибюля — раздались быстрые шаги, и через несколько мгновений у главного входа оказалась Астория Гринграсс, младшая сестра Дафны.

— Сейчас, сейчас! — весело чирикала Астория, поднимая засов. Её заливистый голос так резко контрастировал с недавними тирадами леди Малфой, что у последней даже как будто начало улучшаться настроение!

Не позволяя себе смягчаться, Нарцисса остановилась, скрестила на груди руки, свысока воззрилась на вошедшего мужа и повторила недавно отрепетированную реплику:

— Явился, наконец…

Но вслед за Люциусом в вестибюль проникла девочка лет десяти. Её серые глаза засверкали при взгляде на внутреннее великолепие мэнора. Однако, заметив Нарциссу, она вдруг что-то вспомнила, расправила складки… юбки (кажется, именно так назывался этот вульгарный предмет магловской одежды, представляющий из себя нижнюю часть изрядно укороченной мантии) и сделала книксен.

— Добрый день, леди Малфой, — поздоровалась нежданная гостья.

— Это кто? — от неожиданности Нарцисса сбавила грозный тон, но в её взгляде, устремлённом то на мужа с виновато опущенной головой, то на восторженную девочку, едва ли можно было заметить отблески ласки.

— Нарцисса, — решился наконец Люциус, — позволь представить тебе мою внебрачную дочь, Александру Малфой.

И в этот момент раздался хруст.

Судебное заседание по делу Люциуса Малфоя было в самом разгаре. Мнения судей разделились.

С одной стороны, когда кто-то брался перечислить приспешников Волдеморта, фамилия Малфой всякий раз всплывала первой, а обладатели нескольких следующих фамилий уже были приговорены к наказаниям различной суровости. С другой же стороны у судей рука не поднималась подписать жестокий приговор человеку, жена которого сделала возможной победу Гарри Поттера — история Нарциссы Малфой, осмелившейся обмануть Тёмного лорда, пересказывалась едва ли не чаще, чем финальная схватка Битвы за Хогвартс.

Получасом ранее сама леди Малфой со слезами упрашивала представителей закона простить Люциусу его неспособность противостоять жестоким приказам Тёмного лорда, а теперь её бледное лицо выделялось среди публики застывшим выражением строгого спокойствия: она больше не умоляла, не требовала, а смиренно вверяла судьбу мужа членам коллегии.

Во время очередной паузы Августа Лонгботтом с неодобрением оглядела более впечатлительных участников судебного совета и взяла слово, желая препятствовать хитрому психологическому влиянию Нарциссы Малфой:

— Ну вот отпустим мы его в очередной раз безнаказанно. Так что же? Он снова за старое примется. Пойдут взятки, мошеннические сделки, шантаж. Подумайте, коллеги: нам оно нужно?

— Малфоевская натура нет-нет да возьмёт своё, — закивала Мюриел Прюэтт.

По судебному совету разнёсся гул согласия; во взглядах, что коллегия бросала иногда на подсудимого, былая скованность сменилась полунасмешливым снисхождением.

* * *

«Я для них — общественный вредитель.» Эта мысль, и раньше витавшая вокруг Люциуса, теперь вдруг резко вклинилась в его голову.

И ей в контраст тут же нахлынули детские воспоминания, доселе отчего-то пылившиеся на самых дальних задворках сознания: он, маленький мальчик, едва научившийся самостоятельно залезать на стул, сидит в гостиной и слушает наставления собственного отца:

«Малфои — самый просветлённый, самый достойный род. Мы — проводники общества.»

И как же он, Люциус, докатился до жизни такой?

Разумеется, можно было винить во всём влияние Тёмного лорда. Но в те тринадцать лет, что Волдеморт считался побеждённым, разве он не совершал бесчестных поступков? Разве не подкупал членов попечительского совета и прочих учреждений, разве не применял любые тактики, чтобы добиваться своих целей? «Взятки, мошенничество, шантаж», — а ведь список Августы не перечисляет и половины его преступлений. Неужели он такой?

Всё. Хватит.

* * *

— Я клянусь, что всеми силами постараюсь стать честным человеком.

Совет на мгновение затих, но затем со всех сторон понеслись недоверчивые реплики:

— Слышали уже! Каждый раз одно и то же.

— Что-то раньше он не больно старался исправиться, а как к стенке припёрли по-настоящему — нате, пожалуйста…

— Так в предыдущий раз, два года назад, его всё же посадили — а теперь дементоров вспомнил…

Он терпеливо дождался, пока пыл коллегии вновь несколько охладеет, а затем повторил:

— На этот раз у меня есть иные причины исправиться, и я обещаю, что приложу все возможные усилия. Больше мне нечего добавить.

Он пытался придать голосу спокойную интонацию, но не смог сдержать внезапно нахлынувший надрыв — и кажется, именно поэтому многие ему поверили. Но многие — это, к сожалению, не все.

— Обещает он, — осклабился мистер Смит с самых верхних рядов судейских мест. — А Непреложный обет небось не даст…

Что тут началось!.. Совет наполнился гвалтом, члены коллегии завертелись на местах, переводя взгляды то на Смита, то на подсудимого, пытаясь угадать страх в глазах последнего.

— ВЫ НЕ СМЕЕТЕ! ЭТО ПРОТИВОЗАКОННО! — хрипло выкрикнула со своего места леди Малфой — и лишилась чувств, упав на руки сидящему рядом Северусу Снейпу.

— Тихо! — председатель Амелия Боунс постучала палочкой по кафедре, призывая суд к порядку. — Мистер Смит, прошу вас воздержаться от столь провокационных предложений, тем более что принуждение кого-либо к Непреложному обету действительно является противозаконным. Подсудимый, вам действительно больше нечего добавить?

— Нечего, мадам Боунс, — просто кивнул Люциус. Он уже принял решение и теперь воспринимал происходящее с абсолютным спокойствием.

— В таком случае я даю судьям несколько минут на размышление, после чего им предоставится возможность вынести свой вердикт.

«А Нарцисса-то быстро духом воспряла, как услышала, что до Непреложного обета дело не дойдёт», — заметила Августа Лонгботтом.

Леди Малфой вновь распрямилась и взирала на членов коллегии с ровным смирением. Северус Снейп при мимолётном взгляде на соседку едва сдержал ухмылку — и это утвердило Августу Лонгботтом в догадке, что недавний обморок был постановочным.

«Но причём здесь вообще Нарцисса Малфой? — остановила себя миссис Лонгботтом. — Она умеет перетянуть на себя внимание, нечего сказать… А ведь мы дело Люциуса разрешить пытаемся. Как он честно и прямо давал своё обещание!.. Неужели тоже репетировал? Хотя интуиция мне отчего-то подсказывает, что он говорил от чистого сердца. Может, в первый раз за многие годы, но думаю, он действительно не солгал, когда заявил, что собирается начать новую жизнь!»

— Кто за то, чтобы максимально смягчить приговор подсудимого? — спросила Амелия Боунс.

Августа Лонгботтом подняла руку. И большинство членов совета сделали то же.

* * *

В первые минуты после оглашения вердикта желание начать новую жизнь вспыхнуло в душе Люциуса с неунимаемым жаром. «Меня поняли. Меня поддержали. В меня верят!» радовался он, глядя снизу вверх на расходящихся членов коллегии (ему самому надлежало ненадолго остаться в зале суда, чтобы уладить некоторые формальности вроде подписки о невыезде). Сама леди Лонгботтом поймала его взгляд и ответила коротким обнадёживающим кивком.

Однако вскоре иллюзия всеобщего понимания рассеялась. Он честно пытался совершать по мере возможности благородные поступки, но его подозревали в подхалимстве. Он делал пожертвования — их принимали с насмешливой улыбкой. Он хлопотал по общественным вопросам, рассылая письма влиятельным иностранным знакомым — его труды воспринимали как должное. Он изъявил даже желание присоединиться к добровольной ремонтной бригаде, что восстанавливала Хогвартс, на что ему ответили: «Не лордовское это дело — руки в бетоне пачкать.»

И это ещё можно было бы пережить, если бы его хотя бы поддерживали в семье, но дома его поджидали упрёки Нарциссы в неблагодарности, а поместье по-прежнему стояло вверх дном (впрочем, об этом позже).

И тогда мысль о Ларисе Зайцевой как-то сама собой закралась в его ум — и вдруг заставила схватиться за голову; приятные воспоминания о вечерах, некогда проведённых с любовницей, мигом сменились последней их встречей…

Она ведь тогда сказала ему, что ждёт ребёнка!

* * *

— Я знаю, это было много лет назад, но в этом магазине продавали амулеты с магическими травами из России, — обратился Люциус к магглу, стоящему за прилавком.

— Было дело. Только ваши русские эмигранты сбежали давным-давно, даже не заплатив аренду за последние несколько месяцев — мне хозяин рассказывал. Как у них дело стало загибаться, так и подались в Штаты.

В Штаты… а у него как раз подписка о невыезде из страны. Впрочем, услышав, что былая русская община вне его досягаемости, Люциус испытал некоторое облегчение: у него были все оправдания, чтобы не возвращаться даже мыслями к ошибкам двенадцатилетней давности.

— Одна только девушка осталась, — продолжал болтливый магл. — К ней хозяин сразу и прибежал, да только что с неё возьмёшь? Какие у неё деньги, когда они с ребёнком с хлеба на воду перебиваются?

— С ребёнком? — переспросил Люциус. Почему он так напрягся? Русская община насчитывала человек десять, и эта девушка могла быть кем угодно…

— Да, с дочкой. Оттого-то её и бросили здесь, в Британии: разве есть от ребёнка какой прок, когда люди бизнес построить пытаются?

Эта девушка могла быть кем угодно…

— И где она теперь?

— В деревню переехала… Если вы по поводу амулетов, то она давно уже на ферме работает, да и сказать вам по правде, шарлатаны они были, продавцы эти. Может, и сено, что в амулетах, не русское было вовсе, и уж наверняка без каких-то там магических свойств. А впрочем, если хотите расспросить её сами, поезжайте в Берчвуд — уж там каждый её знает.

— А зовут её?..

— Лариса Зайцева.

Ну конечно.

* * *

По дороге в Берчвуд от леса, куда он трансгрессировал, Люциус успокоился и даже повеселел. По его воспоминаниям, Лариса — девушка простая, не скандальная. Деньги возьмёт с тихой благодарностью, его долгое отсутствие никак не прокомментирует, и ревновать не будет: когда он в их последнюю встречу признался, что женат, Лариса сама его обратно в семью отправила.

А дочка? Подумаешь, дочка. Останется с матерью, разумеется. Ему даже разговаривать с ней нет необходимости.

— Здравствуйте, — обратился он к старушке, полоскающей бельё под струёй из колонки. — Вы не подскажете, где я могу найти Ларису Зайцеву?

Старушка смерила его долгим изучающим взглядом. Умеют же некоторые маглы даже влиятельнейшего лорда Магической Британии вогнать в смятение!

— Нет здесь больше никакой Ларисы Зайцевой, — соизволила наконец ответить старушка. — Али ты не слыхал? Машина её сбила, вот уже десять дней, как похоронили. Так ей и надо, шалаве этакой…

«Лариса, Лариса… что же это такое? Что же ты за девушка непостоянная? Сначала забылась на одиннадцать с лишним лет, потом всплыла в памяти; едва не пропала в Штатах — но всё же осталась в Британии; а теперь — умерла, причём так недавно, меньше двух недель назад. Нет тебя больше, нет тихой Ларисы, нет якоря в бушующем море судьбы.»

— Что ж ты побледнел? — старушка подозрительно сощурилась. — Неужто ты ейный хахаль? Тот самый, которого дочка?

Ах да, ему же сверх всего ещё с дочкой разбираться… А вдруг девочка тоже умерла? Надо это срочно выяснить, чтобы уж не качаться туда-сюда в ожиданиях.

— А дочка где?

— На кладбище.

Понятно. Тоже умерла, значит. Но он хотя бы об этом точно знает, и совесть его чиста. И можно больше ничего не предпринимать.

— Каждый день к матери на могилу ходит, цветы сажает.

Снова мимо. Теперь надо думать, что делать с дочерью — одному, без Ларисы, без якоря.

До того, как он захотел исправиться, ему жилось однозначно спокойнее. Даже несмотря на то, что поместье стояло вверх дном. (Но об этом после.)

«Надо взять за правило: ничему не удивляться. Иначе на мою «новую жизнь» никаких старых нервов не хватит», решил он, отправляясь на деревенское кладбище.

* * *

У загородки стоят два мальчугана и показывают пальцем:

— Ведьма она, точно тебе говорю.

— Ещё бы! Только вчера маленький кустик посадила — а он и вырос, и вон как расцвёл!

Неудивительно. Разумеется, его дочь должна быть волшебницей — ЧТО? Его дочь — полукровка? В Хогвартсе будет учиться Малфой-полукровка?

Спокойно, Люциус. Спокойно.

Девочка откидывает назад две русые косички, глядит на него серыми глазами Ларисы и вдруг бежит ему навстречу:

— Здравствуй, папа!

Неудивительно, что она сразу его узнала и даже как будто ждала. Она просто… хм-м, как бы это объяснить? А, точно, с даром прорицательницы.

— Мне мама дала фотокарточку. Ты там такой весёлый!

ЧТО? Он фотографировался на маггловскую карточку? С мятой фотографии на него смотрит собственное раскрасневшееся лицо. Ах да, в тот день Лариса позвала его гулять на карнавал, и он успел посоревноваться с её двоюродным дядей, кто кого перепьёт. Кажется, Зайцев-старший выиграл.

— А хозяйка меня с фермы выгоняет. Ещё бы, я же маленькая, столько, сколько и мама, не наработаю. Можно, я к тебе поеду?

Он начал новую жизнь, и с этих пор на любую просьбу у него есть один ответ.

— Да. Мы отправимся ко мне сегодня же.

— Пойдём на ферму, вещи собирать?

— Да, — вновь отвечает он. — Зовут-то тебя как?

— Александрой. Так зовут дочь главной героини маминого любимого филь…

— Это благородное имя? Или, я надеюсь, хотя бы редкое?

— Напротив! У нас на ферме пять Александр, и когда хозяйка кричит «Александра!», мы впятером к ней бежим — а иногда всемером, потому что у нас ещё два Александра, и им кажется, что она крикнула «Александр!» А между собой мы по-разному зовёмся: Алекс, Алли, Лекси, Ксан и я — Сандра…

Он хватается руками за голову. Как он будет представлять их на приёмах? «Я — Люциус Малфой, а это моя семья: Нарцисса, Драко и Александра.» Может, лучше тогда «Сандра»? Хотя неизвестно ещё, как Сандру примут у него дома. Поместье ведь и так стоит вверх дном.

На школьном рюкзаке, куда поместилась добрая половина её вещей, вышиты инициалы и фамилия: А.Л. Малфой.

Неудивительно, что у Сандры есть и второе имя. Второе имя — это вариант. «Люциус, Нарцисса, Драко, Лариса» — звучит лучше: всё же Лариса — не Александра. Или это только ему так кажется, потому с этим именем связано столько воспоминаний...

— Это так мило, что мама дала тебе своё имя, как второе.

— М-м?

— А.Л. Малфой — это ведь Александра Лариса Малфой, верно?

— Не-е… Я ведь русская, у нас второе имя — это отчество. Поэтому я — Александра Люциановна…

Неудивительно. Просто потому, что у него уже нет сил удивляться.

* * *

Они трансгрессировали к самым кованым воротам, и теперь настал черёд Сандры удивляться всему вокруг:

— Ах, какие розы! Что за чудные каменные фонтаны! А эти птицы… неужели это павлины? Только зачем вы их белой краской покрасили? А это… это твой дом? Папа, да ведь это настоящий дворец!

Этому бреду надо положить конец до того, как они войдут.

— Сандра! Слушай меня внимательно.

Сандра обернулась, но серьёзности в её лице не прибавилось.

— Тебе не стоит воображать себя принцессой, выросшей среди крестьян и узнавшей вдруг о своём знатном происхождении. У нас дома тебя ждёт моя жена, и она тебе не обрадуется.

— У меня будет… настоящая мачеха? Настоящая зла… сердитая мачеха?

— Не вижу поводов для восторга. Ты вежливо с ней поздороваешься и постараешься зарекомендовать себя наилучшим образом… Я не уверен даже, что она согласится оставить тебя у нас. Видишь ли, с недавних пор наше поместье стоит вверх дном, а когда явишься ты, всё и вовсе смешается.

— Смешается — и вновь встанет на свои места. Папа, мне одиннадцать лет! Девочки вроде меня просто созданы для того, чтобы ставить всё на свои места! Вспомнить только Поллианну, или Энн Ширли, или других героинь книг. А Красная Шапочка с кассеты, которую мне мама ставила?

— Милая, всё это — примеры из сказок. А жизнь — вовсе не сказка! Как же ты это не понимаешь?

Сандра глубоко вздохнула — и с её лица впервые сползла улыбка.

— Дело в том, что я понимаю, папа. Я как никто понимаю разницу между настоящим и воображаемым. Когда мы жили в городе при магазине амулетов, все говорили о том, как здорово жилось им в СССР — а ведь сами оттуда сбежали, ещё до распада. Мне читали «Незнайку на луне», ругая капитализм — а сами только и делали, что пытались заработать, обманывая покупателей. Я-то знаю, с какого пустыря наши драли трын-траву волшебную… Мне пели песни о дружбе: «не сломается, не расклеится от дождей и вьюг» — а о том, что без нас собираются уехать в Штаты, нам даже мамин дядя не сказал. И в какой-то момент мне это надоело, пап.

— Уж кому бы не надоело такое лицемерие, — хмыкнул Люциус. Впервые он почувствовал, что сможет найти с дочерью общий язык — даже несмотря на то, что он не понял половину из того, о чём она ему рассказывала. — Мне самому недавно наврали — и не кто-нибудь, а судебный совет! Сандра, я очень тебя понимаю.

— Нет, пап. Ничего ты не понял. Мне не лицемерие надоело. Мне ожидать от всех подвоха надоело. И я решила, что уж лучше ждать от жизни сказки! Непременно со счастливым концом! Как в той песне: «Ah, v skazke pobedilo vnov dobro…» Как же это по-английски будет, вот: «Ah, good once more took over in the tale…» Потом лучше переведу. Сейчас ведь надо познакомиться с моей мачехой!

Люциус из предпоследних сил дёрнул за шнурок звонка — раз десять. (А как иначе, когда поместье стоит вверх дном.) Из последних сил предстал перед женой. Из самых-самых последних сил сказал:

— Нарцисса, позволь представить тебе мою внебрачную дочь, Александру Малфой. — (На Люциановну сил не хватило.)

И в этот момент раздался хруст.

Что же это был за хруст, который раздался, как только Люциус представил Нарциссе свою внебрачную дочь?

Чтобы получить ответ на этот вопрос, необходимо ознакомиться с ПППОДЭ, или с Программой Перераспределения и Повышения Образованности Домовых Эльфов.

Инициатором ПППОДЭ выступила, разумеется, молодая активистка мисс Грейнджер. Поняв наконец, что идея освобождения всех эльфов слишком радикальна как для хозяев, так и для самих эльфов, она остановилась на промежуточном варианте: эльфы назначались в распоряжение другим хозяевам, что рушило их установку о привязанности к определённой семье, а также посещали еженедельные лекции, где сама мисс Грейнджер знакомила их с понятиями независимости и личных прав.

Рабочий день эльфов теперь принудительно длился не более девяти часов при шестидневной и не более восьми часов — при семидневной рабочей неделе, с обязательными перерывами. Свободное время эльфам рекомендовалось посвящать собственным интересам, а при отсутствии оных — чтению.

Фифи и Шелла были из всех эльфов самыми начитанными. Их прежняя хозяйка содержала огромную библиотеку и не особенно нагружала служанок обязанностями, а потому поглощать страницы, главы и фолианты эта парочка начала задолго до возникновения ПППОДЭ. И когда мисс Грейнджер узнала, что Фифи успела прочесть более двухсот книг, а Шелла — более сотни, то не раздумывая отправила их к Малфоям, надеясь, что такие образованные эльфы принесут немало мудрых мыслей в поместье, застрявшее в консервативных убеждениях.

Вот только мисс Грейнджер не учла, что не из всякой книги можно почерпнуть умные мысли. И если бы ей довелось ознакомиться со списком чтения Фифи и Шеллы, то она наверняка пересмотрела бы своё поспешное решение. Там были бульварные романы, написанные по одному шаблону детективы и журналы со скандальными историями из жизни звёзд, которые Фифи и Шелла, не задумываясь, причисляли к книгам: страницы есть, обложка присутствует, чего же еще надо? И среди этой макулатуры — книга «О вкусной и здоровой пище», в которой эльфы прочитали, что морковка гораздо полезнее чипсов, сухариков и попкорна.

Причём здесь чипсы, сухарики и попкорн? Да притом, что любимым развлечением Фифи и Шеллы стало наблюдение за новыми хозяевами, которые переживали после войны такие драмы, что и телевизор не нужен, а если в это время ещё и что-нибудь жевать — сплошное удовольствие получается. Просвятившись на предмет здорового питания, Фифи и Шелла принялись в таких случаях грызть морковку. Зубы у обеих были крепкие, моркови в погребе у Малфоев было предостаточно — грызи сколько влезет.

— Нарцисса, позволь представить тебе мою внебрачную дочь, Александру Малфой.

«Хрум!» — одновременно захрустели морковкой Фифи и Шелла.

Канули в прошлое времена, когда эльфы тайком подсматривали за хозяевами в замочную скважину, дрожа от страха быть обнаруженными. Теперь можно было с удобством расположиться на антресоли⁽¹⁾, свесив ноги между мраморных балюстрад, и поглощать принесённые запасы под очередную серию местного реалити-шоу, тем более что на любые хозяйские придирки у них имеется безапелляционный ответ: «У нас перерыв, мы тоже живём в этом доме и в свободное время можем находиться там, где хотим и делать то, что нам вздумается.»

Сегодня, однако, хозяевам было не до слуг.

— Твою… кого? — леди Малфой пожелала убедиться, что не ослышалась.

Лорд Малфой прикрыл глаза и чётко повторил:

— Внебрачную дочь.

— Я так и знала! — торжествующе воскликнула леди Малфой.

(Хрум!)

— Нарцисса, я прошу тебя: прояви милосердие…

Леди Малфой едва не задохнулась от возмущения:

— Ты смеешь говорить мне о милосердии, когда я сделала всё, чтобы тебя и Драко оправдали на суде, а ты всё это время… Да ты всякий стыд потерял!

(Хрум!)

— Я начал новую жизнь и теперь не хочу ничего держать от тебя в тайне…

— Ах, какая откровенность… что же это ты только дочку сюда привёл? Притащил бы заодно и любовницу.

(Хрум!)

— Дорогая, Лариса умерла, — устало вздохнул лорд Малфой.

— Так Лариса для тебя — ещё и «дорогая»?

(Хрум!)

— Нет, это ты «дорогая». Не придирайся к словам, — в голосе лорда Малфоя впервые появилось раздражение. — Лучше пожалей девочку, которая меньше двух недель назад лишилась матери!

— Меньше двух недель назад? Так вы поддерживали с этой… Ларисой постоянную связь!

(Хрум!)

— Это неправда! — под гнётом несправедливого обвинения терпение Люциуса наконец лопнуло.

— Не кричи на меня!

— Я не кричу, я разговариваю! — крикнул Люциус. — Я к тебе со всей душой, а ты… ты такая же лицемерка, как все те, кто голосовал на суде в мою пользу!

— Ах, ты дрянь!

(Фифи и Шелла разом прыснули, отчего кусочки пережёванной моркови оранжевым дождём осыпались с антресоли на паркет вестибюля, в то время как Дафна плюхнулась на ступеньку и привалилась к перилам с вытаращенными глазами: леди Малфой знает такие слова?)

— Привёл в благородный дом магловское отродье — и делает вид, что всё в порядке, ещё и жену оскорбляет! Я не собираюсь терпеть рядом с собой…

— А куда ты мне прикажешь девать Александру?

— Как будто у маглов нет сиротских приютов!

— Она моя дочь!

— Выбирай: или она, или я!

(Хрумканье затихло; затаив дыхание, зрители ждали, что же ответит жене лорд Малфой…)

— Прошу прощения, леди Малфой, — неожиданно подала голос Астория, выступая вперёд. — Мне кажется, что это недоразумение можно очень легко разрешить.

Нарцисса недовольно оторвалась от спора с мужем и перевела взгляд на младшую из сестёр Гринграсс.

— Сейчас, после свержения Сами-знаете-кого, многие волшебники, в том числе и волшебники вашего круга, поменяли своё отношение к чистоте крови. Я уверена, что найдётся не одна леди, готовая с радостью приютить у себя сироту-полукровку: ведь как хорошо будет её семья выглядеть в глазах общества!

— В твоих словах действительно есть толика здравого смысла, — задумчиво протянула Нарцисса.

— Если хотите, мы с Дафной можем написать нашей троюродной тётушке леди Булстроуд…

— Леди Булстроуд? Этой наглой… этой… — Нарцисса возмущённо засопела от мысли, что леди Булстроуд продемонстрирует обществу свою доброту и прогрессивное мышление относительно полукровок за счёт её, Нарциссы, падчерицы.

Не желая упускать такой замечательный шанс выставить семью в хорошем свете, Нарцисса окинула Сандру ещё одним взглядом — на этот раз не придирчивым, а скорее снисходительным. Люциус тайком подал дочери знак, и девочка смиренно опустила голову, будто снова кланяясь хозяйке.

— Пожалуй, Малфой-мэнор достаточно велик, чтобы в нём нашёлся уголок для… повтори, как тебя зовут, крошка? — пересилив отвращение, леди Малфой приблизилась к девочке и приподняла её подбородок.

— Александра. Можно просто Сандра, — пискнула Сандра ей в ответ.

Не то, чтобы Сандра действительно боялась холодную леди Малфой, но в её представлении при первой встрече падчерица должна была отвечать своей мачехе со всевозможной скромностью. Это потом, к финалу истории, их беседы будут пропитаны теплотой и лаской — совсем как у матери с дочерью.

— Сандра? Чудесно. Так вот, Сандра, я беру тебя под свою опеку.

— Благодарю вас, леди Малфой! Позвольте поцеловать вашу руку…

(— Фи. По-моему, она переигрывает, — шепнула Фифи Шелле.

— Эх, что за ерунду нам смотреть приходится! — согласилась подруга, вновь захрустев морковкой.)

Однако, припав губами к надушенному запястью мачехи, Сандра решила не откладывать дело в долгий ящик и тотчас же приступила к разрушению выстроенных в семье барьеров холодности, произнеся с самой непосредственной интонацией:

— Ну что, может, теперь покажете мне дом?

Нарцисса отдёрнула руку. (Фифи поперхнулась морковкой.)

* * *

— Я с удовольствием проведу Сандру по поместью, — вызвалась Астория.

— Нет-нет, милая, ты ведь должна готовиться к экзамену. Кстати, очень неразумно было с твоей стороны отрываться от столь важного занятия, чтобы отпереть дверь моему мужу. Хотя если бы он не являлся домой в самое неподходящее…

— Да, леди Малфой, — кивнула Астория, но с места не сдвинулась.

— Дафна!

— Да, леди Малфой? — Дафна поспешно поднялась на ноги, пытаясь незаметно отряхнуть мантию от лестничной пыли.

— Я поручаю Сандру тебе. Нам с Люциусом необходимо отбыть в Министерство; мы вернёмся к ужину. Фифи! Шелла!.. — затянувшаяся пауза была ей не по нраву: — Я желаю, чтобы мне отвечали на зов!

— Фэйфаф, тофко довуём… Да, вэди Вавфой! — проговорила Фифи с набитым ртом.

— Я надеюсь, ужин будет подан вовремя?

— Надежда умирает последней, — хмыкнула Шелла.

— И передайте Драко, что я желаю видеть его за столом.

— Ховофо, певедадив.

— Нет, это просто невозможно. Я обязательно напишу этой Грэйнджер… Люциус, идём!

— Да, дорогая.

Усталый лорд Малфой взял леди Малфой под руку и вывел на крыльцо. Дверь захлопнулась, и раздались два щелчка трансгрессии.

На антресоли возобновился хруст.

* * *

— Эх, сработало! — торжествующе воскликнула Астория. — Все видели, как лихо я убедила леди Малфой оставить Сандру у нас? А она ещё думает, что это было её собственное решение!

— Ты с ума сошла? — напустилась Дафна на сестру. — Я чуть не умерла от стыда, тебя слушая! Мы и сами здесь на птичьих правах, а ты навязала хозяевам ещё одну нахлебницу!

— Во-первых, не я привела сюда Сандру, — Астория невозмутимо принялась загибать пальцы. — Во-вторых, я только что мастерски остановила супружескую ссору — признай, это было красиво. А в-третьих, Сандра здесь не на птичьих правах. Она, на секундочку, Малфой!

— Я не уверена, что леди Малфой одобряет подобное родство, — покачала головой Дафна.

— Ещё бы! Вы видели, как она смотрела на Сандру? — Фифи осмелела настолько, что бесцеремонно ввязалась в разговор господ.

— Как будто Сандра — вещичка, что плохо вписывается в аристократический интерьер мэнора, — усмехнулась Шелла. — Ну конечно, чего же ещё ждать от этой великосветской особы…

Дафна набрала воздух, чтобы защитить свою благодетельницу леди Малфой от недостойных оскорблений, но её опередила вдруг Сандра:

— Эм-м… так вы покажете мне дом?

— Ой, и хороши же мы, в самом деле! — спохватилась Астория. — Про тебя разговариваем, а ты здесь стоишь. Не стесняйся! Я понимаю, что ты, наверное, чувствуешь себя здесь не в своей тарелке…

— Да я привыкла, — махнула рукой Сандра. — Привыкла чувствовать себя не в своей тарелке. Я ведь с рождения белая ворона: когда в городе жила, была русской среди британцев; когда на ферму переехала, то все меня городской звали. Так что непривычная обстановка совершенно меня не смущает.

— Не смущает? Тогда что ж ты молчала всё это время? — сощурилась Фифи.

— Она потому молчала, что в отличии от вас имеет некоторые понятия о приличии, — обрушилась Дафна на эльфа.

— Да нет, я просто занята была: мечтала. В этом прекрасном поместье ведь наверняка устраивают балы! И вот я представляла, как стою на верхней ступеньке этой широкой мраморной лестницы и встречаю гостей. На мне нежно-голубое платье, тонкие атласные перчатки, а в волосах — ниспадающие на плечи ленточки. А потом папа берёт меня за руку — и мы открываем бал, кружась в вальсе по залу, и играет красивая такая песня… — Сандра промычала что-то отдалённо напоминающее «Once Upon a December» из мультика, на который они ходили с Алли и Ксан, ещё двумя Александрами с фермы.

— Ничего себе, освоилась сиротка, — протянула Шелла.

— Так! Хватит! — рявкнула Дафна. — Сандра, я, так и быть, устрою для тебя небольшую экскурсию, а заодно объясню некоторые правила поведения в этом доме. Астория, иди готовиться к экзамену, как тебе велела леди Малфой! Фифи и Шелла…

— Вообще-то у нас перерыв, — с напором сказала Фифи и, достав из-за пазухи очередную морковку, демонстративно её укусила.

— Раскомандовалась тут. Прямо вторая леди Малфой, — проворчала Шелла.

— В её отсутствие я за старшую! — объяснила Дафна.

— Это по какому же праву? — возмутилась Фифи.

— А по такому, что если я не буду всех организовывать, то в поместье будет твориться настоящий бардак!

— Да у нас и так не то, чтобы особенный порядок, — заметила Шелла.

Последнее замечание окончательно вывело Дафну из себя:

— Вот поэтому! Фифи и Шелла! Займутся! Наведением! Порядка! Веник и совок — в чулане! И чтобы к приходу хозяев всё сверкало тут! Астория, ты почему до сих пор здесь? Марш наверх, у тебя экзамен! Сандра, за мной!

* * *

Люциус с Нарциссой вернулись ровно в восемь. А в две минуты девятого Нарцисса разразилась гневной тирадой по поводу отсутствия на столе заказанного ужина.

— Да мы не виноваты! — развела руками Фифи. — Понимаете, мы собирались идти готовить еду. Уже почти ставили кастрюлю на печь. И тут Дафна на нас накричала, чтобы мы срочно навели в вестибюле чистоту. Какое уж тут было успеть с ужином…

Дафна рыдала от несправедливости. Астория её успокаивала. Нарцисса обвиняла в произосшедшем мужа. А Сандра, узнавшая благодаря экскурсии Дафны, где в особняке находится ближайший чулан, отправилась туда за совком и веником. Ибо судя по слою пыли на паркете и лестнице, местами украшенному морковными ошмётками, до уборки в вестибюле Фифи и Шелла тоже не дошли.

1) Это не та антресоль, что над потолком в квартире, а та антресоль, что вроде внутреннего балкона в старинных особняках.

Вернуться к тексту

Берегите женщин, берегите женщин,

Женщин берегитесь!

— Юрий Антонов, песня "Берегите женщин" из одноимённого фильма

Астория оторвалась от пособия для подготовки и с наслаждением потянулась. Встала, походила туда-сюда по небольшой гостиной западного крыла и наконец уселась на диван, прислонившись к его жёсткой спинке и прикрыв глаза.

Когда снаружи послышались шаги, она не изменила своего положения.

— Ленишься? — спросила с порога Дафна.

— Отдыхаю, — зевнула Астория.

— Леди Малфой желает, чтобы ты усердно готовилась. Если ты провалишь экзамен, получится, что ты не оправдала её надежд.

— А что же это за экзамен такой? — поинтересовалась Сандра, заглядывая внутрь помещения вслед за Дафной.

— Сандра, ты мешаешь Астории! Иди лучше спать.

— А, куда? Меня по мэнору провели, а где я буду жить, так и не сказали, — развела руками Сандра и, не дожидаясь ответа, устало примостилась на диване рядом с Асторией и припала головой к её плечу. — Мечтаешь?

— Ага. Мечтаю, — отозвалась Астория, обвивая девочку рукой.

— Так! — объявила Дафна. — Я иду к леди Малфой выяснять, куда следует поселить Сандру. Астория, хватит мечтать, принимайся за дело. Сандра, проследи, чтобы Астория выучила всё, что следует.

— О чём мечтаешь? — спросила Сандра Асторию, когда за Дафной закрылась дверь.

— О том, как сдам ЭЦС, Экзамен на Целительскую Стажировку, и пойду работать в больницу Святого Мунго. Столько всего учить приходится! Но у меня ещё неделя впереди, успею. И вообще, заниматься без перерывов — ужасно вредно.

— Так объясни это Дафне, чтобы она не зверствовала.

— Боюсь, Дафна слышит лишь то, что говорит ей леди Малфой. Ты не подумай, она на самом деле добрая… Просто немного на взводе. Пытается обеспечить счастье леди Малфой — а не получается.

— У меня тоже не получается, — вздохнула Сандра. — Знаешь, я думала, что если одиннадцатилетняя девочка вроде меня попадёт в семью, где уже давно царят ссоры, то все в этой семье сами по себе вдруг начнут мириться — а вот не случилось. Я даже к специальным тактикам прибегала!

— Это к каким же?

— Ну, к «игре в радость» из книжки про Поллианну. Это когда во всём происходящем пытаются найти положительную сторону. Вот тебя не было на ужине, а я, как пришла, сразу сказала: «Как хорошо, что ужин на два часа задержали: мы как раз успели как следует проголодаться!» Так что же? Леди Малфой посчитала, что я иронизирую, и стала высказывать папе своё недовольство моими манерами, а Фифи и Шелла даже обиделись.

— Да-а… до «игры в радость» обитателям Малфой-мэнора пока далеко, — согласилась Астория. — Но если сравнивать с командным тоном леди Малфой или Дафны, которых всё равно никто не слушается, твой вариант — это хоть что-то новенькое. Ибо неразумно повторять изо дня в день одно и то же и надеяться на изменение результата. С другой стороны, Дафна руководствуется неочевидной гипотезой: что гармония в семье напрямую зависит от порядка в доме. Не уверена, что она для начала ознакомилась с опубликованной по этой теме научной литературой, но эту связь легко предположить, ведь если в поместье царит бардак, а ужин подаётся неизвестно когда, то хозяева вечно злые и голодные, вот и бросаются друг на друга… Ой, ты уже спишь?

За подробными рассуждениями Астория не заметила, как у Сандры постепенно начали слипаться глаза, пока наконец голова девочки не сползла ей на колени. Живя на ферме, Сандра привыкла ложиться гораздо раньше, а сегодня на её долю ещё и выпало столько впечатлений!

Астория аккуратно переложила девочку на диван и как раз накрывала пледом из их с Дафной спальни, когда в коридоре вновь послышались шаги.

— Леди Малфой была занята разговором с лордом Малфоем, и я не осмелилась к ним постучаться, — сообщила, вернувшись, Дафна и тут же заметила спящую на диване девочку: — Астория, ты уверена, что нашу попытку устроить Сандру самостоятельно не сочтут за излишнее проявление вольности?

— Я уверена, что если мы стремимся навести в поместье порядок, то неплохо бы начать с нас самих. А что делают порядочные девушки в двенадцатом часу?

— Тебе бы только отлынивать, — покачала головой Дафна, указывая на раскрытое пособие для подготовки к ЭЦС. — Провалишься — потом жалеть будешь.

— Тебе тоже спокойной ночи, сестрёнка, — отозвалась Астория, задувая свечи.

* * *

«Гармония в семье напрямую зависит от порядка в доме» — расслышала сквозь сон Сандра, а когда в следующее мгновение открыла глаза, то гостиная западного крыла уже была залита утренним светом. И Сандра прямиком отправилась наводить в мэноре порядок.

Что самое главное, благодаря жизни на ферме она знала, с чего этот самый порядок начинается: с завтрака. Какие бы работы не были запланированы на день, в определённый час всем надлежало собраться за столом. Хозяйка делала важные объявления и отвечала на имеющиеся у работников вопросы, и уже потом, набравшись сил, все расходились по полям и загонам.

— Доброе утро, Фифи. Доброе утро, Шелла, — бодро поздоровалась Сандра, появившись на кухне, и сразу озвучила свою цель: — Я пришла приготовить завтрак.

— Ишь, какая шустрая, — протянула Шелла. — А как мы доложим мисс Грейнджер, что ты отнимаешь у нас рабочее место?

— Да расслабься. Она всё равно не умеет, — хмыкнула Фифи.

— А вот и не угадали. А вот и умею, — весело возразила Сандра. — Я столько раз дежурила на кухне, что обязательно справлюсь! Где у вас здесь плита?

Фифи ткнула пальцем в сооружение из кирпичей и металла.

— Та-ак… ладненько, примем к сведению, — почесала в затылке Сандра. Даже на ферме, в деревенских краях, плита была газовая — готовить на дровах Сандре пока не доводилось. — А… дрова… где? Кончились, да? Ла-адно… Кажется, в чулане были пила и топор!

Не желая сдаваться, Сандра вооружилась необходимыми инструментами и отправилась в сад: она ещё вчера заприметила, что у некоторых яблонь были сухие ветки. Отпилив одну из таких веток, она разделила её на дровишки и вернулась с ними на кухню.

— Так-то, знай наших! Осталось только спички найти.

— Что за спички? — спросила Фифи.

— Ну, печь разжигать… как же вы разжигаете печь, без спичек-то?

— Эх, деревня! Вот что значит жить среди магглов, — вздохнула Шелла и махнула ручкой. В печи тотчас же заполыхал огонь.

— Эй, погоди! Я ведь ещё дрова не заложила! Или… эта ваша печь волшебная без дров гореть может? Что же вы мне сразу не сказали?

— А ты не хвастайся, что всё умеешь.

— Готовить — это тебе не о балах мечтать. Здесь понимать надо.

Однако к удивлению Фифи и Шеллы, с остальными этапами приготовления завтрака у Сандры не возникло никаких проблем: сказывался приобретённый опыт. Она готовила без особенных изысков, зато прекрасно знала, сколько времени уходит на то или иное блюдо и в какой последовательности их лучше готовить: пока варилась овсянка, она взбила яйца, а пока жарился омлет, намазала маслом хлеб.

— Что это ты напеваешь? — не удержалась от вопроса Фифи.

За готовкой Сандра не заметила, как начала петь песню «Берегите женщин», которую всегда пел дядя Миша, если ему доводилось стоять у плиты. По его словам, песню эту он услышал в одноимённом фильме, где главный герой-мужчина брал на себя традиционно женские обязанности. Сандра усмехнулась при мысли, что и она попала в похожую ситуацию: делала то, что обыкновенно поручалось в мэноре эльфам.

— Чего смеёшься? Мы же по-русски не понимаем, ибо не по своей воле лишены образования. Проявила б снисхождение, — проворчала Шелла.

— Если напрямую перевести, получится «Take care of the women». Ну, у магглов женщины раньше на хозяйстве были, а потом восставать начали. А у вас, волшебников, как я погляжу, эльфы восстают?

— «У нас, волшебников». Шелла, ты слышала? Нас к волшебникам причислили!

— Take care of the house elves, take care of the house elves⁽¹⁾, — напела Шелла, и строка ей понравилось. — Как там дальше?

Ровно в восемь часов, навстречу собравшимся в столовой сонным обитателям мэнора, из кухни прошествовала процессия: Сандра с дымящейся кастрюлей овсянки, Фифи с подносом омлетов и Шелла с тарелкой бутербродов. Однако иллюзия наступившего наконец порядка рассеялась, когда в качестве музыкального сопровождения все трое избрали наскоро сочинённый Сандрой вольный перевод:

— Take care of the house elves, take care of the house elves,

Watch out for the house elves!

Attention, dearest wizards, no reason to be laughing,

Today, in every business, the elves are catching up.

You’d better then be willing to take on all their duties,

‘Cause if this drift continues, you will be missing out!⁽²⁾

— Привёл сюда магловское отродье, так она эльфов на бунт подбивает! — накинулась леди Малфой на мужа. — Ты посмотри, что принесли нам на завтрак: овсянку, подгоревший омлет и бутерброды. А что эти эльфы подадут на обед? Хлебную корочку да рыбную косточку?

— Нечего на нас наговаривать! Это не мы, это Сандра так скверно приготовила.

— Вот подадим мы вам сегодня обед — обязательно разницу почувствуете.

— Посмотрим, — протянула Астория. — У Сандры как минимум одно преимущество: она хотя бы приготовила завтрак к нужному часу, что, возможно, гораздо важнее изысканности блюд. Её хоть сейчас можно на кухню Хогвартса отправлять. А вот насчёт вас, Фифи и Шелла, я не столь уверена. А ещё эльфы со стажем…

— Да мы тоже можем вовремя, вот увидите!

— Прямо сейчас и начнём!

И Фифи с Шеллой удалились на кухню, правда, не переставая напевать свою новую любимую песенку.

* * *

— Как видишь, дорогая, благодаря Сандре всё складывается наиболее благополучным образом, — несмело заметил Люциус, когда, вдоволь наевшись, все поднялись из-за стола. — Уверен, что с хозяйством больше не будет возникать каких-либо проблем.

— Пытаешься выпросить у меня прощение за шашни с твоей Ларисой обожаемой? Напрасно. То, что я согласилась пустить Сандру в поместье, вовсе не значит, что я принимаю твоё магловское отродье с распростёртыми объятиями!

— «Магловское отродье»? Нарцисса, ты перегибаешь палку.

— Ах, я перегибаю палку? Ты подумай, каково мне видеть Сандру чаще, чем Драко! Одного ребёнка мне испортил, так думал заменить его другим, на стороне нагулянным?

* * *

— Судя по результатам опыта Сандры, гипотеза Дафны оказалась неверной, — заключила Астория. — Одного порядка для примирения супругов недостаточно.

— Ты называешь это порядком? — вскинулась Дафна. — Вы только что приравнили эльфов к волшебникам! Ладно Сандра — чего ждать от девчонки из магловской деревни, но о тебе, Астория, я была более высокого мнения. Лучше бы ты об экзамене думала! Пойду к леди Малфой, попытаюсь её успокоить...

— Итак, — продолжила Астория, оставшись наедине с Сандрой, — если проанализировать претензии леди Малфой, то окажется…

— Что для полного счастья ей не хватает видеть сына? — уточнила Сандра, припомнив последнюю жалобу мачехи.

— Нет-нет, здесь всё не так просто. Она как будто специально ищет, к чему придраться, и даже если Драко покажется ей на глаза… Хотя если честно, мне тоже интересно, чем он так занят.

— Да ничем он не занят, — отозвалась из кухни Фифи. — Мы к нему заходили несколько раз, батончики утаскивали… то есть, в комнате убирались. Так он лежит третий день без движения, на нас не реагирует.

— Третий день без движения?! — Астория вскочила так резко, что опрокинула стул. — И вы молчали! Он… он хоть дышит?

— А нам-то откуда знать? Это ты у нас будущий медик…

Забыв об анализе отношений лорда и леди Малфой, Астория умчалась наверх, на ходу ища в кармане палочку. Сандра следовала за ней по пятам.

— Ну вот зачем ты им сейчас об этом сказала? Подождала бы, пока мы освободимся. А теперь такую занимательную сцену пропустим! — сокрушалась Шелла, но пост не покинула. Желание доказать, что они с Фифи справляются с хозяйством лучше Сандры, было в ней сильнее тяги к зрелищам, даже таким интересным, как то, что наверняка развивалось теперь в комнате Малфоя-младшего. Который, кстати, был жив и почти здоров. (Но об этом после.)

1) Берегите эльфов (англ.)

Вернуться к тексту

2) Вольный перевод припева песни, где женщины заменены эльфами, а мужчины — волшебниками. Оригинальный текст:

«Внимание, мужчины, для смеха нет причины:

Сегодня в каждом деле нам женщины под стать,

А мы по доброй воле чужие учим роли,

Коль так пойдет и далее, мы можем и отстать.»

Вернуться к тексту

Студентка, комсомолка, спортсменка, наконец, она — просто красавица!

— Фильм "Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика", 1966 г.

Часы на запястье размеренно тикали, напоминая о неизменном течении времени. Он постоянно слышал пульсацию секунд, но смотреть на положение стрелок, чтобы узнать, который сейчас час, ему не хотелось. Ему не к чему знать, как долго он бездействует.

* * *

А три дня назад, сидя в маленьком душном кабинете Отдела обеспечения магического правопорядка, он то и дело сверялся с часами, ожидая, когда уже закончится тот балаган, что по какому-то недоразумению именовался его судом.

С чего бы тут начать… ну, во-первых, разбирательство его дела назначили на то же самое время, что и суд отца. Вероятно, кто-то подумал, что Малфоев мало лишить права на адвоката — этих известных пройдох надо ещё и разделить. И пока миссис Боунс возглавляла совет самых влиятельных волшебников в суде над Малфоем-старшим, её обычная секретарша Муфалда Хмелкирк пыталась председательствовать среди каких-то случайных личностей, которым надлежало вынести решение по делу Малфоя-младшего.

Во-вторых разбирательство было отложено этак на полчаса, а всё из-за опоздания двух свидетелей: Поттера и Уизли. Наконец они изволили явиться, причём оба — в отнюдь не презентабельном виде: к шевелюре Поттера пристали капельки застывшего бетона, у Уизли виднелись разводы на руках и на штанинах джинсов, выглядывающих из-под наспех накинутой мантии, и от обоих веяло стойким запахом пота, цемента и штукатурки. Но судебный совет сделал вид, что всё идёт должным образом: к членам ремонтной бригады по восстановлению замка, которые вдобавок были героями войны, все находили нужным проявить уважение.

В-третьих трое его врагов зачем-то всячески пытались его выгородить: все его проступки перечисляли как сухие факты, зато когда рассказ дошёл до весенней сцены в Малфой-мэноре, усердно расписывали его храбрость и нежелание подтвердить личность Поттера перед Пожирателями смерти. В комплекте с письменными характеристиками от профессора Снейпа («Блестящий студент и староста!») и матери (чуть ли не целый роман о том, как его, беззащитного подростка, принудили вступить в ряды Пожирателей и совершить всё то, в чём он обвинялся) защитные свидетельства Поттера, Уизли и Грейнджер звучали как издёвка, выставляя как нечто нелепое суд над таким замечательным со всех сторон человеком, как храбрый и только кое-где оступившийся Малфой-младший.

Затем подсудимому был дан шанс высказаться в своё оправдание, и это было самое жалкое из всех выступлений на этом суде. Дело в том, что не имея особенной надежды доказать свою невиновность, он приступил к поиску судебных прецедентов по похожим делам до невозможного поздно — зато последние двое суток почти без перерыва провёл в библиотеке мэнора, листая архивы. Впрочем, делу это мало помогло; в большинстве случаев амнистия предоставлялась лишь тем преступникам, кто успел до конца войны поменять сторону и вдобавок чем-то выслужиться — Драко на такую характеристику явно не тянул, и у него то и дело заплетался язык от понимания этого (как, впрочем, и от двух бессонных ночей).

Но когда он опустился на место, гадая, насколько его плохая подготовка повлияет на исход дела, слово вдруг снова взяла Грейнджер (что наверняка было против правил судопроизводства, но неопытная мисс Хмелкирк не знала этого точно и разрешила свидетельнице говорить). Бодрым голосом агитатора ПППОДЭ Грейнджер заявила, что это не Драко недостаточно потрудился и собрал мало прецедентов, а просто случаев, когда победители оправдывали побеждённых, в принципе существовало ничтожное количество! Что подсудимого следовало оправдать потому, что это соответствует установившимся к концу двадцатого века принципам гуманизма — амнистируйте человека, и у него появится шанс принести обществу в будущем свой неоценимый вклад, и что основанная на прецедентах судебная система Магической Британии просто-таки устарела…

С таким адвокатом как Грейнджер и прокурора не было нужно. Чтобы попереть незыблемую судебную систему Магической Британии, требовалась редкостная, просто фантастическая наглость. Впрочем, у Грейнджер эта самая наглость была в достатке, если принять во внимание всё то, что она успела натворить через ПППОДЭ… Но, что самое интересное, все члены совета сделали вид, что восприняли речь Грейнджер со всевозможной серьёзностью.

Мисс Хмелкирк создала завесу Оглушающего заклинания, отделяющую совет от остальных присутствующих, и настало время томительного ожидания. Осмотревшись, Драко заметил, что его ярым защитникам уже не было до него никакого дела: Поттер и Уизли просто нахально уснули, привалившись друг к другу, а Грейнджер как ни в чём не бывало достала какую-то толстую книгу и делала в ней пометки. Для Драко суд — решение всей его дальнейшей судьбы, а эти трое после вынесения приговора просто разойдутся по своим делам, полностью о нём позабыв.

Тем временем совещание затягивалось. Секундная стрелка часов проделывала круг за кругом, а жара, нагнетаемая дыханием всех присутствующих, будто стала жечь его изнутри. И зачем так затягивать вынесение очевидного приговора? Зачем всерьёз рассматривать приукрашенные свидетельства, собранный им в недостаточном количестве материал, радикальную речь Грейнджер?

— Всем встать, — объявила наконец мисс Хмелкирк.

Он поднялся, стараясь сохранять степенный вид — что плохо удавалось в его положении и в усиливающейся с каждой минутой духоте небольшого кабинета (хотя в стуже Азкабана он наверняка будет с сожалением вспоминать эту невыносимую жару). Краем глаза он видел, как Поттер разом проснулся и растолкал Уизли; Грейнджер торопливо заложила место в книге, на котором остановилась, и оставила её на своём стуле. Представление дошло до финального акта.

— Суд единогласно вынес решение…

Все присутствующие застыли в ожидании; уплотнённый воздух не позволял прорваться даже маленькому дуновению…

— Приговорить подсудимого…

Он знал об этом с самого начала… Речь председателя как будто замедлилась, всё более отдаляя неминуемую развязку…

— К продлению домашнего ареста до конца августа этого года.

Домашний арест — и всё? Его, активного сторонника Тёмного лорда, приговорили к настолько мягкой мере, что она вполне могла сойти за… оправдание?!

— Домашний арест может быть прекращён и ранее, в случае принятия соответствующего решения Отделом обеспечения…

Слова председателя едва долетали до него сквозь сгущающуюся черноту; каждая клеточка тела изнывала от жары; он понял, что падает… но его вдруг подхватили под локоть и его нос уткнулся в плечо, пахнущее цементом и штукатуркой…

— Мисс Хмелкирк, вы ведь уже практически закончили? Подсудимый вам в общем-то не требуется, верно? Рон, Гарри, можете вывести Драко в коридор. Извините, мисс Хмелкирк, продолжайте, пожалуйста.

Грейнджер что — считает себя на суде главнее председателя?

— А? Что? Да, конечно… «может быть прекращён и ранее, в случае принятия…»

* * *

Он сидел на скамье в коридоре с расстёгнутым воротником мантии; рядом с ним стоял стакан воды. Здесь сразу стало легче дышать, а стена, к которой он прислонился, отдавала прохладой, и, наверное, благодаря этим обстоятельствам он не упал ещё раз пять, сражённый новыми удивительными фактами, которые не преминули один за другим на него обрушиться. Хотя возможно дело было в том, что в свете его приговора эти новые факты несколько теряли свой ошеломительный эффект.

— Ну, вы двое! — накинулась Грейнджер на своих приятелей, когда они покинули кабинет в хвосте остальных участников разбирательства. — Уснуть во время суда — это ж надо додуматься!

Грейнджер придирается к Поттеру и Уизли за то, что они заснули? Так им, выходит, не всё сходит с рук?

— Мы не специально, — Уизли не отшучивался, а именно оправдывался.

— Просто устали, — робко вторил ему Поттер, тоже не зная, куда деваться от упрёков подруги.

— Устали они… а ещё будущие мракоборцы. Вы почему на суд опоздали? — возобновила Грейнджер наступление. — Вас пятнадцать человек дожидались! И не стыдно вам было являться в таком виде?

— Да мы не виноваты! Думали, что успеем, — объяснял Поттер. — Да вот только мы с утра ко второму этажу замка перешли, и там надо было залить плиту бетонную… И Филч влажность песка раз тридцать проверял, а до того замешивать нам не разрешал: мол, недостаток вяжущего — дело серьёзное, на века ведь строим…

— И мы знали, что опаздываем, но на заливке ведь каждый человек на счету: надо размешать, залить, провибрировать, потом разровнять как следует, пока не застыло… вот мы и не могли никак уйти, — развёл руками Уизли. — Мы, пока ждали, эту плиту та-акими матами обложили!

— Несомненно, это очень помогло делу, — съязвила Грейнджер, но затем всё же сменила гнев на милость и добавила: — Впрочем, ваше присутствие всё равно не имело особого влияния. Миссис Боунс с самого начала всё устроила с умыслом: разбирательства обоих Малфоев на одно время назначила — чтобы на Драко посмотрели отдельно от его семьи; адвокатов запретила — чтобы судьи понимали: судьба беспомощного человека находится исключительно в их руках…

ЧТО? Так его с самого начала собирались не приговорить, а оправдать?

— А в Хогвартсе, значит, уже структуру второго этажа восстанавливают, — перескочила Грейнджер на поднятую друзьями тему. — Когда будете отделкой первого заниматься?

— Уже сегодня вечером начнём. Ты придёшь?

— Так, сегодня у нас собрание в Отделе социального обеспечения, потом торжественная встреча иностранных учёных по селекции магических существ… Да, думаю, часикам к шести точно освобожусь. Конечно, ещё надо сдать отчёты — но это только к восьми утра, так что у меня завтра будет масса времени на их написание…

Собрания, встречи, участие в ремонте, отчёты, управление ПППОДЭ… Как один человек может столько успевать? Эта Грейнджер вообще спит?

Тем временем «эта Грейнджер» распрощалась с друзьями и приблизилась к нему.

— Тебе лучше? — дежурно спросила она, тоже опускаясь на скамью и кладя рядом свою книгу. Его взгляд скользнул по обложке, и он обомлел: это было то же пособие по подготовке к ЭЦС, по которому в их поместье занималась Астория! Неужели Грейнджер в дополнение ко всему перечисленному ещё и собирается поступать на целительскую стажировку?

Он поднял глаза и понял, что за те полтора месяца, что минули с Битвы за Хогвартс, она изменилась чуть не до неузнаваемости: обычно растрёпанные волосы аккуратно уложены, на лице заметны следы макияжа, все движения точны и плавны, как у человека, занимающегося спортом — выходит, она к тому же находит время следить за собой?

В этот момент он окончательно утвердился в убеждении, что он в сравнении с Грейнджер — ничтожество. Она строила карьеру, вела общественную работу и выглядела прекрасно. Он в тот же срок успел наскрести жалкое количество прецедентов для своей защиты и отличался бледностью, которой позавидовал бы любой вампир.

— Какие у тебя дальнейшие планы? В Хогвартс возвращаться собираешься, или будешь экстерном к ЖАБА готовиться?

Администрация Хогвартса пришла к решению, что необходимо дать ученикам шанс наверстать упущенное из-за тирании Кэрроу и досрочного окончания учебного года. Поэтому всем студентам с сентября по декабрь предстояло заново пройти программу незаконченного в этом году курса, а с января по июнь будущего года — программу будущего курса, чтобы уже со следующего сентября учебная программа в Хогвартсе могла вернуться на круги своя. Семикурсникам, однако, предоставлялся выбор: провести в школе ещё полгода или самостоятельно подготовиться к экзаменам, перенесённым на конец декабря.

Драко как-то вообще об этом не думал. Он-то всё время был уверен, что его посадят — тут не до размышлений о школе.

— Я, собственно, вот к чему спрашиваю. Профессор Снейп говорил, что ему не помешал бы в этом году ассистент, и что ты как нельзя лучше подходишь на эту должность… а вот, кстати, и он сам!

В конце коридора как раз показался бывший диркетор, у которого тоже в жизни всё явно складывалось наилучшим образом: то, что полтора месяца назад он едва не погиб от смертоносного укуса змеи, угадывалось разве что по заживляющему пластырю на шее. В остальном же тридцативосьмилетний профессор пользовался не угасающей ещё молодостью: стремительная походка, на лице даже какое-то удовлетворение… Драко что, один так расклеился?

— Добрый день, профессор. У нас всё в порядке, назначили всего лишь домашний арест на пару месяцев. А Малфоя-старшего?..

— Только что оправдали, разумеется, — усмехнулся Снейп. — С подпиской о невыезде. В иных случаях просто удивительно, как работает наша судебная система… Впрочем, касательно меня и вовсе не стали возбуждать дела, так что я не жалуюсь.

Снейп тоже был сам на себя не похож. Подобреть успел, что ли?

— Так вот, Драко, — профессор обратился теперь к нему, как будто продолжив начатый разговор, — коль уж тебя реабилитировали, то вот какое у меня имеется предложение. Профессор Слизнорт вторично подаёт в отставку, и я возвращаюсь к преподаванию зельеварения. Однако я пришёл к выводу, что необходимо поменять программу. И если со старшими курсами мне всё более-менее понятно — надо переписать учебник, то как найти подход ко младшим, я решительно не знаю. И вот я подумал: ты хорошо разбираешься в предмете и к тому же сам ещё недавно был первокурсником…

— Это было семь лет назад, — автоматически возразил Драко.

— Вот я и говорю: недавно. Так кто же лучше тебя придумает, как построить введение в курс, объяснить основные принципы, ознакомить с техникой безопасности. А не то у меня из одной параллели от силы человек пять хоть что-то в предмете понимают. Не дело это, стране нужно больше специалистов…

Снейп выражается агитаторскими фразами? Какая Грейнджер его покусала?

— В последние годы у меня накопилось некое количество наработок, и если ты пожелаешь с ними ознакомиться… — с этими словами Снейп достал из сумки тяжеленную папку и вогрузил её Драко на колени.

— Ты ведь как раз под домашним арестом до конца августа — так будет, чем заняться! — радостно встряла Грейнджер.

— Так что же, ты согласен?

От необходимости отвечать Драко спасло появление в конце коридора родителей. С трудом удерживая папку под мышкой, он встал и поспешил к ним на встречу: необходимо было поздравить отца, позволить матери броситься со слезами ему на шею…

— Вижу, тебе не до этого сейчас… Подумай, а как решишь, дай знать. Дело-то стоящее! — бросил Снейп ему вдогонку.

* * *

А потом он пришёл домой.

Зашёл в свою комнату, где повсюду были разбросаны вещи — в ожидании приговора он не особенно заботился о порядке.

Отодвинул в сторону несколько школьных учебников, отчего с другого конца стола посыпались перья и свитки пергамента, и уронил на освободившийся участок папку Снейпа. Тяжёлый глухой стук эхом отдался по комнате.

Смёл с кровати мятую одежду и лёг прямо поверх покрывала. И пролежал так три дня, почти не вставая.

До вчерашнего утра он питался злаковыми батончиками, которыми запасся, ожидая, что они пригодятся ему в тюремной камере. Потом зашли Фифи и Шелла и, пользуясь отсутствием каких-либо возражений с его стороны, присвоили его заначки себе, утверждая, что обожают начинку с изюмом. Ну и пусть.

Он собирался заняться делом — и не мог. Он не находил в себе сил даже явиться на глаза домочадцам — да и что скажет мать, увидев, как он себя запустил? Бездействие заставляло его чувствовать себя ужасно: Грейнджер и Снейп придумали ему отличную работу и преподнесли буквально на тарелочке с голубой каёмочкой, а он тем временем не мог себя заставить хотя бы сесть за стол и открыть предоставленную папку.

Он всё отчётливее осознавал, что он — не Грейнджер. Грейнджер успевала строить карьеру, вести общественную работу и следить за собой. Он же третий день валялся без дела, ненавидя стук секунд на своих наручных часах, но будучи даже не в силах их снять.

Он не ждал, что что-либо произойдёт. Он вообще ничего не ждал.

И тем не менее он почему-то не очень удивился, когда дверь его комнаты отлетела от заклинания и ударилась о стену, чтобы пропустить влетевшую в проём Асторию Гринграсс, а вслед за ней — неизвестно откуда взявшуюся девочку с подпрыгивающими на бегу русыми косичками.

— Так ты жив, оказывается? — Астория затормозила в нескольких шагах от его постели и удивлённо, чуть не осуждающе, подняла брови.

— Скорее жив, чем мёртв, — оценивающе заметила девочка с русыми косичками, и в контраст с Асторией расплылась в улыбке до ушей.

И хотя он по-прежнему не собирался ничего предпринимать, на уровне подсознания до него каким-то образом дошло, что его длительному бездействию совсем скоро придёт конец.

Человек, отчаявшийся изменить свою запущенную жизнь, перед посторонними нередко пытается создать иллюзию контроля. Поэтому когда к Драко вломились две девочки, он невозмутимо сел и, скрестив руки, спросил:

— Чем обязан? Что-то случилось?

— Ну как бы тебе сказать. Когда человек три дня не выходит из комнаты, это несколько настораживает, — с упором сказала Астория.

— Я просто… кхм. Это моё дело, — отрезал он и попытался незаметно пригладить растрёпанные волосы.

— Твоя мать волнуется. Всё спрашивает, почему ты не приходишь обедать.

— С чего бы это… Я, в конце концов, имею право побыть один.

— И довести себя до полного истощения? Человеку, чтобы существовать — и не важно, одному или в обществе — нужны калории, строительный материал, витамины, — делилась Астория познаниями из области биологии. — И кислород. А у тебя даже форточка не открыта. И поскольку ты не в состоянии взять себя в руки…

— Да, я действительно не в состоянии взять себя в руки, — сдался Драко, поняв, что его раскусили. И в подтверждение своих слов снова лёг на бок, подложив ладони под голову. Часы неприятно затикали возле самого уха. — Я… я не понимаю, почему так. Я последние два года день и ночь работал на Тёмного лорда — сначала разрабатывал план против Дамблдора, потом выступал в школе его представителем — и при этом ещё каким-то образом умудрялся учиться! А теперь вот не могу элементарно подняться с кровати. Не могу, понимаешь, лень пересилить.

Он вжался подбородком в грудь, будто прячась от свидетелей своей деградации. Он ничего не мог делать, и ему было невыносимо это осознавать. А Грейнджер за эти три дня наверняка успела протолкнуть пять новых реформ, отстроить половину Хогвартса, проштудировать всю целительскую литературу и вдобавок пару гобеленов вышить крестиком!

— Ты не лентяй. Просто у тебя выгорание, — подала вдруг голос девочка с русыми косичками.

— У меня… что? — он приподнялся и прислушался, а ещё впервые задался вопросом, кто же всё-таки такая эта явившаяся с Асторией незнакомка.

— Выгорание? Ты хотела сказать — «истощение»? — уточнила Астория.

— Нет… то есть, выгорание — это как истощение, только отнюдь не в физическом смысле… вообще я не очень в этом разбираюсь. Просто у одного из Александров с нашей фермы такое было: его взяли на работу в одну шикарную компанию — состоятельные клиенты, офис с компьютерами, все дела. И способности, как оказалось, у него незаурядные, и энтузиазма хоть отбавляй. Ну, вот он так пару лет работал, шагал по карьерной лестнице, а потом вдруг — бац! — и выгорание. И вот он и на работу ходит через раз, еле ноги волочит, от компьютера выть готов, клиенты разбегаются…

— С ума сойти… да ведь у меня то же самое! — воскликнул Драко с округлившимися глазами. Оказалось, что одолевшая его напасть преследовала и других — у неё было название! — Ну, а потом что было с этим Александром?

— А, ничего. С шикарной работы уволился, в деревню переехал, на ферму устроился — на тракторе ездить да коровник чистить. Теперь ходит счастливый… хотя так не у всех. У кого-то это выгорание само по себе проходит, без смены вида деятельности. Александр говорил, что главное — это давать себе отдыхать.

— Не-ве-ро-ятно, — проронил Драко. — Я тут себя за лень ругаю. А мне, как выясняется, отдыхать положено! Слушай, а ты точно не врёшь? — засомневался он вдруг.

— Не вру. Слово Малфоя, — весело поклялась девочка и спохватилась, заметив его удивление: — Ой, забыла представиться. Александра Люциановна Малфой, внебрачная дочь твоего отца и твоя единокровная сестра.

—- Да-а? Ну ничего ж себе… И когда ты успела в мэноре объявиться?

— Будешь затворником — ещё и не такое пропустишь, — сказала ему Астория, не сбавляя сердитого тона. — А если ты сейчас же не отправишься на кухню и не съешь свою долю овсянки, то я тебя туда левитирую и «Империусом» заставлю. Причём закон доброго самаритянина будет на моей стороне.

— Какого-то… не слишком доброго самаритянина, — промямлила Сандра, никак не ожидавшая, что ласковая Астория Гринграсс способна на подобные угрозы.

Затворник тем временем снял с запястья часы и положил на тумбочку.

* * *

— Вау, — отметил Драко, уплетая одновременно овсянку, омлет и бутерброд, — у меня даже как будто на что-то появились силы.

— Чудеса энергетического ресурса, — определила Астория, наблюдая за подопытным из-за принесённого на кухню пособия по подготовке к ЭЦС.

Сил, правда, хватило Драко лишь на то, чтобы к обеду привести себя в порядок. Справедливости ради, в аристократическом доме «привести себя в порядок к обеду» — многошаговая операция, занимающая немало времени и в обычных условиях, а уж если делать всё без помощи эльфов и к тому же не знать, где находится чистая мантия и куда делся гель для волос… По собственной оценке, Драко справился с задачей блестяще.

— Наконец-то изволили явиться, мистер Малфой, — шепнула ему Дафна в столовой, обращаясь к нему на «вы»⁽¹⁾ и тем не менее давая понять, что он у неё отнюдь не в милости. — Вы доставили леди Малфой немало огорчения своим отсутствием. Но теперь, я надеюсь, в вашей семье всё вновь пойдёт своим чередом.

— Ну, да, конечно, — с сомнением ответил Драко, подмечая, как поджимается рот матери каждый раз, когда в её поле зрения оказывается Сандра.

Не теряя надежды примирить наконец лорда и леди Малфой, после чая Дафна попыталась создать видимость идеальной аристократической семьи. Зная, что этот вечер лорд Малфой собирается провести дома, она как бы невзначай спросила его, не придёт ли он со своими бумагами в главную гостиную — чтобы работать там, пока его жена вышивает. «Вы, конечно, тоже можете составить нам компанию», сказала она Драко, и было слышно, что это не предложение, а наставление.

Астория тоже спустилась было в гостиную с пособием для подготовки к ЭЦС и с конспектами, но леди Малфой посчитала, что ей лучше пойти обратно в западное крыло, чтобы не отвлекаться. А вот Сандру, как главный источник раздражения леди Малфой, Дафна выставила самостоятельно — и тоже в «вежливой» форме:

— Сандра, я, верно, не ошибаюсь в предположении, что ты можешь занять вечер чем-нибудь таким, что не требует твоего пребывания в гостиной?

— Почему бы и нет, — добродушно пожала плечами Сандра, не поняв, что её выгоняют; её ответ был на несколько тонов громче шёпота Дафны. — Пойду пока… о, точно! Спилю оставшиеся ветки у садовых яблонь.

— Что-что? — леди Малфой подпрыгнула в кресле, едва не выронив пяльца. — Ты, девчонка, хочешь спилить наши яблони, наши прекрасные сортовые яблони?

— Нет, что вы, леди Малфой, — улыбнулась Сандра, — я говорю не про яблони, а про засохшие ветки. Их надо спилить, чтобы яблоням было легче расти. Я утром спилила одну из них на дрова…

Дафна буквально вытолкнула Сандру в коридор и захлопнула за ней дверь, но было уже поздно: ссора супругов обещала вспыхнуть в очередной раз.

Нарцисса собиралась было по привычке наброситься на мужа, но поняв вдруг, что рядом есть сын, переменила тактику.

— Как тебе это нравится, Драко? Твой отец привёл девчонку-полукровку, которая уродует наш сад и собирается спалить дом.

— Драко, — вздохнул Люциус, отрываясь от бумаг, — скажи матери, чтобы не делала бурю в стакане воды.

— Э-э-э… — нерешительно начал Драко. — Мам, по-моему, Сандра вполне…

— Так ты с ним вместе? — подняла брови Нарцисса. — Хорошо же вы спелись. Если вас из-за меня оправдали, так можно теперь об меня ноги вытирать? Для тебя, значит, тоже в порядке вещей, что за спиной у жены муж где-то гуляет?

— Ну-у, наверное, нет. Если люди не договаривались о свободных отношениях…

— Ты где таких слов нахватался?

— То есть, я хотел сказать, что папа всё-таки не прав…

— Сынок, — во вздохах Люциуса нарастало усталое раздражение, — неужели ты действительно осуждаешь отца за проступки двенадцатилетней давности? И как, по-твоему, разве справедливо продолжать обсуждение этой темы, когда мама сама уже решила вчера взять Сандру на воспитание?

— Ой! А вы посмотрите в окно, два павлина забрались на бортик фонтана и по очереди пьют воду! — попыталась разбавить обстановку Дафна, но Нарцисса только попросила сына:

— Драко, скажи папе, что даже наши павлины обладают некоторой тактичностью: они уступают друг другу фонтан, и никто из них не считает себя одного полноценным хозяином, никто не плюёт на чувства и потребности другого…

«А о моих чувствах, о моих потребностях хоть кто-нибудь здесь будет думать? — возмутился Драко. — У меня выгорание, мне отдыхать положено, а не стоять посредником меж двух огней!» Ему захотелось куда-нибудь уйти, но Дафна специально так положила конец своего самовяжущегося покрывала, что ему пришлось бы через него переступать, да и дверь была закрыта — улизнуть незаметно не было никакой возможности.

По крайней мере, сейчас.

* * *

— Вы, двое, — голос Дафны сотрясал стены западного крыла мэнора. — Вы что натворили с Драко, а?

Астория спряталась за пособием, и Сандра ответила за обеих:

— Ну-у, мы оказали ему психологическую поддержку.

— Ах, вот оно что. Ты сначала эльфов, а теперь и благородного наследника на бунт подбила. Так вот к твоему сведению к концу семейного вечера в гостиной он мне шепнул, что собирается завтра бежать.

— Ой, правда? — радостно воскликнула Сандра.

— Да! И раз ты в этом виновата, то ты должна его отговори…

— Я… я с ним пойду. Всегда мечтала убежать как-нибудь из дома! А в компании с братом это будет гораздо веселее!..

— Астория! Ты видишь, что творится? Да прими ты наконец мою сторону: тебя эта девчонка хоть иногда слушает!.. Астория, ау! Эх, тебе бы только к экзамену готовиться…

Перед тем, как ложиться спать, Дафна строго-настрого запретила Сандре осуществлять свой план и приказала любыми способами повлиять на Драко. Объяснила, что побег сына окончательно разобьёт сердце и без того несчастной леди Малфой. А поскольку Дафна отнюдь не была уверена, что Сандра внемлет её словам, то решила завтра весь день не спускать глаз с обоих юных Малфоев.

Однако когда она назавтра проснулась, диван, на котором ночевала Сандра, был пуст; опустела и комната Драко.

Они сбежали перед самым рассветом.

1) Да, в английском языке местоимения "ты" и "вы" заменены общим "you". И тем не менее даже в Англии можно быть с человеком на "ты" или на "вы".

Вернуться к тексту

— Получилось! Ура-а, получилось! Мы смогли убежать незамеченными! — захлопала Сандра в ладоши, стоило им с Драко пересечь поляну, отделяющую поместье от леса, и скрыться за деревьями. Здесь пахло хвоей, пели птицы, а стволы деревьев как раз только что окрасились заревом восходящего солнца — гляди и любуйся!

— Ага… только по-моему лезть через забор всё же было необязательно, — прокомментировал Драко, недовольно косясь на разорванный подол своей мантии. (Сандрины джинсы проверку забором выдержали.)

— Не-е, если уж бежать из дома, то всё должно быть по-настоящему… — Сандра встала на упавшее полено и прошептала ему на ухо: — …скрытно.

— Скрытно — это хорошо бы. Ты ведь в курсе, что мне нельзя колдовать за пределами поместья? Я под домашним арестом, и на мне заклинание Следа.

— Это пустяки, — махнула рукой Сандра. — Магглы же ходят по лесу без палочек — и ничего, живы остаются, даром что здесь змеи и медведи⁽¹⁾.

— З… змеи? — голос Драко дрогнул. — Вот те на… Поттеру хорошо — он с ними болтает по-приятельски, а как же мы?! И… медведи? А впрочем, — теперь в его голосе звучало отнюдь не напускное безразличие, — пусть меня лучше ужалят и съедят, чем…

— Короче, чтобы не встречаться со змеями, надо избегать высокой травы и всяких нор, ну и под ноги смотреть. Если уж увидел змею — аккуратно отходишь и назад посматриваешь, нет ли за тобой ещё одной змеи, — делилась Сандра выученными при разных обстоятельствах правилами безопасности. — А медведи — они вообще добрые, только их надо предупредить, что идёшь, а именно — громко разговаривать, — она повысила голос так, что стала перекрикивать птиц: — Например, како-ой тво-ой люби-имый цве-е-ет?

— Знаешь, я как-то не в настроении сейчас вести беседу.

— Ладно. Тогда я петь буду.

Чтобы Драко было понятно, о чём речь в её походных песнях, Сандра переводила их на английский. На форму и точность содержания она забила окончательно: не станет же дикий зверь ждать, пока она подберёт наилучшую рифму или языковую метафору… а попросту говоря, ей было лень.

И вообще, кто сказал, что каждый перевод песни должен быть красивым? Дядя Коля, который при жизни в СССР «Битлов» переводил на русский? Так это же была востребованная тема, многих интересовала, а Сандре просто донести бы значение до одного-единственного человека, вместе с которым они только что порвали узы с обществом и никогда больше не вернутся…

А Драко, глядя на причудливо меняющиеся в вышине тени (и не забывая иногда смотреть под ноги) с удивлением узнал, что в представлении Сандры они идут в какой-то Изумрудный город! Но потом вдруг оказалось, что они направляются в Африку и по дороге собираются здороваться с горами, реками и местной фауной!.. Было в этом нечто сюрреалистическое.

* * *

Кто ж знал, что развести костёр без палочки — дело практически невозможное? («Практически» было здесь самым правильным словом, потому что в теории огонь добывается трением, а вот на практике — шиш тебе, а не пламя.) Драко порезал палец, пытаясь заточить конец веточки перочинным ножом, а теперь, пробуя разные способы вращать её в заполненной листьями дырке трухлявого полена, натирал на ладонях всё новые мозоли.

— Да ладно тебе, оставь, — посоветовала Сандра и полезла в рюкзак: — Сосиски можно и сырыми есть. В любом случае, тётя Марина рассказывала, что когда студенткой в Питер приехала, вообще не знала, что их варить положено.

— Ага, а… откуда у тебя сосиски? — Драко ожидал, что пропитание придётся также добывать самим.

— Фифи с Шеллой поделились.

— Ничего себе, щедрость!

— Да они знаешь, как обрадовались, когда я им сказала, что на нас с тобой больше не надо ни завтрак, ни обед, ни ужин готовить? А уж когда они узнали, что больше не придётся стирать наши вещи…

— А-а… вот оно что.

Жуя холодный полуфабрикат и запивая водой из захваченной Сандрой бутылки, Драко впервые со всей ясностью ощутил бесповоротность своего решения. И пугало его почему-то не то, что вопрос о дальнейшей добыче огня и пищи оставался открытым, а то, что его так вот легко списали со счетов в собственном доме. Родители использовали его как посредника в своей ссоре, Дафна настойчиво призывала соблюдать надоевшие приличия — как будто он маленький мальчик, Фифи с Шеллой и вовсе считали его лишь лишним ртом (у которого можно при случае стащить злаковый батончик). Астория… Неужели Астория за него волновалась? «Да нет, — мигом исправил себя Драко, — ей просто нужно было показать, какой она крутой ме-э-эдик: и про кислород знает, и про истощение… Эгоистка с синдромом спасателя!»

— Послушай, Сандра… ведь это всё-таки хорошо, что мы сбежали, правда?

Почему, почему в его голосе звучит сомнение?

— Ну-у… если подумать, то это было безответственно, — ответила Сандра после паузы.

— БЕЗОТВЕТСТВЕННО?! — вспылил Драко, вскочив с полена, на котором они обедали, и спугнув стайку птичек с соседнего дерева. — Да нас ни во что не ставили, нас использовали для своих целей, а ты говоришь, что это МЫ поступили безответственно?

— О чём ты? — захлопала Сандра ресничками. — Нет, то есть, тебя, может быть, и использовали — этого я точно не знаю, но вот меня приняли со всевозможной любовью. Сначала папа про меня вспомнил и с фермы забрал, потом мачеха приютила — а ведь, подумать только, она увидела меня в тот день в первый раз и сначала ужасно рассердилась! А уж как меня приласкали Дафна, Астория и Фифи с Шеллой! Не каждой сиротке удаётся завести четырёх подруг в первые же сутки на новом месте. А уж какое место!.. Версаль и рядом не стоял. Правда, говорят, есть ещё на свете Петергоф, что в разы роскошнее Версаля, но Петергоф я даже на фотографиях не видела, поэтому…

— Сандра, я теперь совсем ничего не понимаю, — измученно сказал Драко, вновь садясь рядом с сестрой. — Если тебе было так хорошо в мэноре, зачем же ты сбежала оттуда вместе со мной?

— Так я ведь всю жизнь мечтала сбежать из дома! Как можно было упустить такой шанс? — видя непонимание в глазах брата, Сандра посчитала нужным дать разъяснения. — Эта мечта появилась у меня в тот самый момент, когда Александр с фермы — не тот Александр, у которого выгорание было, а теперь есть любимые коровник с трактором, а тот Александр, который сын доярки Александры, которую мы зовём Алекс, он на год меня старше, — так вот, этот Александр с фермы как-то показал мне свой план побега из дома. Он начертил карту фермы, дороги, леса, и стрелочками показал, куда и как будет отправляться. А этот Александр такой был крутой — «Тома Сойера» прочитал на два дня быстрее, чем я, а ещё он умел через ограду загона прыгать и целых пять раз на двери сарая подтягиваться. (Эта дверь потом отвалилась и ему влетело, но не суть.)

— А потом он сбежал?

— Да нет, он вскоре военными фильмами увлёкся и стал расширять под окоп нашу канаву. Но тот его план я хорошо запомнила. И я знаю, что я ему завидовала и сбежать мечтала для того лишь, чтобы стать такой же крутой, и что это нехорошо. Но вчера, когда я узнала, что ты собираешься бежать и стала представлять все наши возможности…

— Ты имеешь в виду какие-то возможности помимо сдохнуть здесь от голода и остаться на съедение змеям и медведям? — уточнил Драко, но Сандра прослушала его замечание:

— Мы могли бы присоединиться к лесным разбойникам, как Ричард Шелтон! То есть, он потом пожалел об этом, но какие же у него были приключения! Или как Гек Финн отправиться в путешествие по Миссиссиппи… по Темзе? Эйвону? Что тебе больше нравится? Ну или найти оставленный деревенскими жителями дом и начать вести своё хозяйство, пытаясь отвести от себя подозрения местного почтальона! Хотя это и вполовину не так интересно, — закончила Сандра со вздохом.

Затем она наконец обратила внимание на брата — и заметила, что тот смотрит на неё с грустной озадаченностью.

— Ричард Шелтон, Гек Финн, почтальон — это всё примеры из книг, которые я читала, — посчитала нужным обозначить она и почувствовала укол совести. Драко плохо, а она как всегда оторваться не может от собственных мечтаний.

— Вот как… Сандра, а не было среди этих книг такой, где герои бегут из дома не ради приключений, а просто потому, что всё надоело? Потому что просто видеть уже не могут дом, в котором выросли, обстановку, в которой жили, людей, которые их окружают? Ты постарайся, Сандра, вспомни такую книжку!

«И скажи, чем она заканчивается?» — прочитала Сандра в его просящем взгляде. Драко хотел как угодно, но узнать, что его может ждать теперь.

Сандра несколько минут растирала между пальцами прошлогодние сухие листья, и Драко уже почти отчаялся получить ответ, как вдруг она сказала:

— Вроде есть такая книжка, называется… «Над пропастью во ржи», вот! Там мальчику надоело, как всё в жизни устроено. Что его товарищи по пансиону — лицемеры и тупицы. Все люди, которых он встречает — притворщики и негодяи! Вот он и задумал уехать туда, где его никто не знает, и там глухонемым прикинуться, чтобы ни с кем не разговаривать.

— Ну а потом-то что было? — Драко едва не подпрыгивал на бревне от нетерпения.

— А потом я не знаю, — призналась Сандра. — Эту книгу не я читала, а Александра, которая Алли. Ей в старшей школе задали.

Несколько минут оба молчали. Потрескивали сосны, перекликались птицы — но только былой радости от этих звуков беглецы не испытывали.

— У того мальчика хотя бы был план, — сказал наконец Драко.

— У Александра с фермы тоже, — как-то некстати добавила Сандра.

— А почему ты не сбежала, когда ещё жила на ферме? Сразу после того, как Александр показал тебе план? — спросил Драко, потому что не знал, что ещё можно спросить.

— Маму было жалко.

Слова Сандры повисли в воздухе.

И конечно, если бы Сандра логически продолжила рассуждения, то сказала бы: «А теперь она умерла, и поэтому мне как-то всё равно.»

И конечно, Сандра не смогла так продолжить. Слёзы защипали глаза; она уткнулась лицом в колени и воскликнула:

— Мамочка, милая мамочка, прости меня, пожалуйста!

А Драко о маме не думал. Потому что боялся, просто панически боялся заглянуть в уголок собственного сознания, где обитали мысли о том, как он поступил с мамой. Не мама с ним, а он с нею.

Он сложил в рюкзак почти уничтоженные припасы, закинул его себе на плечи («А ведь по пути сюда я дал нести рюкзак девочке, которая к тому же младше — вот дурак!») и легонько тронул Сандру за плечо.

— Пойдём обратно.

— Ой! — спохватилась Сандра. — Ты это из-за меня, да? Знаешь, я ведь сама собиралась бежать с тобой, и если ты возвращаешься из-за меня, получается, что я как бы нарушила обещание. Драко, ты не думай, я по-прежнему готова отправиться с тобой хоть на край света!

— Я и сам что-то домой захотел.

— Не врёшь? — нахмурилась Сандра.

— Не вру. Слово Малфоя!

— Ну, раз так… — Сандра позволила себе посомневаться несколько мгновений, а затем хихикнула, подпрыгнув: — Ой, как здорово, что мы возвращаемся! Я ведь только что вспомнила, что Ричард Шелтон, пока не сбежал из дома, нашёл в замке своего опекуна тайные ходы! А я ведь даже не начала исследовать на этот счёт Малфой-мэнор.

«Интересно, а есть ли в нашем мэноре тайные ходы, в самом-то деле?» — Драко никак не мог отогнать от себя эту мысль.

* * *

Вернуться им удалось не сразу. Через пару часов пути во вроде бы противоположную сторону юные Малфои и вовсе набрели на какой-то городок — что было весьма кстати, потому что запасы воды подошли к концу, и лишь благодаря встретившейся на окраине колонке их удалось восполнить. А ещё Сандра сумела ввязаться в разговор с парочкой маггловских охотников, от которых узнала, что лес этот в общем-то безопасный, главное — не идти на юго-восток, потому что там все туристы почему-то частенько блуждают.

Малфои поняли, что этом явлении повинен был защитный барьер вокруг мэнора. Поэтому они распрощались с охотниками (те покачали головами на неподходящий для прогулок наряд Драко) и, чтобы не вызвать дополнительных подозрений, отправились для начала на юго-запад — а потом, пройдя достаточное расстояние, чтобы скрыться из виду, сменили направление на юго-восток. Благо, погода была ясная, а Сандра умела с достаточной точностью определять стороны света по солнцу и наручным часам.

Усталость тем не менее брала своё. Моральный дух держался в основном на песне Сандры о том, что избрание ими обходного пути хоть и столкнуло их с некоторыми трудностями, но тем не менее свидетельствовало об исключительных качествах их характера.

Солнце стремительно катилось к закату, когда в просветах между деревьями показалась наконец белая стена мэнора. Драко сначала бросился бежать к дому, расставив руки — будто хотел его обнять, только вот ноги, ставшие будто железными от целого дня пути, не позволили ему долго держать скорость. Сандре достаточно было лишь немного ускорить шаг, чтобы его нагнать.

— Ой-й, Сандра… А что же скажет мама? — внезапно вспомнил он.

— Ничего не скажет. Я ей записку оставила, что мы с тобой сегодня целый день будем играть в шпионов и потому в мэноре нас, скорее всего, не будет видно. Нет, может, она обидится, что у нас свои игры, но… о том, что мы сбегали, она вряд ли узнает. Давай только зайдём с севера, чтобы она нас из окон гостиной не увидела. А для пущей убедительности можем на самом деле в шпионов поиграть — мы с Александром и Ксан…

— Ты написала в записке, что мы будем играть целый день… Один день?! Так ты знала, что мы сегодня вернёмся!..

Казалось бы, какие тут поводы для облегчения — Сандра, хитрюга этакая, ничего ему о записке не сказала, будто соврала — и тем не менее он хохотал — громко и заливисто, как не смеялся уже года два с половиной…

Сандра тоже развеселилась и пропела на этот раз нечто поистине художественное и неожиданно складное — о том, как они отправились в путешествие и увидели много диковинного, а теперь вернулись домой, где можно будет поесть и лечь спать.

— А ведь это не перевод, — неожиданно для себя определил Драко, перелезая забор, да так, что мантия на этот раз не пострадала.

— Не перевод, — подтвердила Сандра, спрыгивая следом. — Эту песню сочинил англичанин, она из книжки про хоббитов, которые, кстати, тоже из дома уходят⁽²⁾. И идут по волшебному лесу. И знакомятся с фермером, выращивающим грибы; хозяином леса, который песенки любит; с храбрым и опытным всадником…

— А чем у них история заканчивается? — спросил Драко, на этот раз спокойно и весело.

— Вот чего не знаю, того не знаю! — так же весело отозвалась Сандра.

— Эту книгу про хоббитов тоже задали Алли в старшей школе?

— Нет, я сама читала. Но она знаешь, какая длинная! У хозяйки три тома стояли. Вот я и не успела, — вздохнула Сандра.

И тут Драко снова поддался сильному джентельменскому порыву — как с рюкзаком после привала. Приняв по наставлению Сандры душ и тщательно осмотрев тело и одежду насчёт клещей, он, забыв об усталости и недавнем желании упасть и не двигаться часов пятнадцать, ринулся в библиотеку.

Его отец выказывал презрение ко всему маггловскому. Зато дед собирал в библиотеке отнюдь не только волшебные книги.

Через несколько минут активного поиска он достал с полки томик, на корешке которого значилось загадочное слово «Хоббит». И те несколько книг рядом, которые также написал «Дж.Р.Р. Толкин».

Прижав к груди увесистую охапку, он развернулся было, собираясь мчаться в западное крыло, чтобы обрадовать сестру — но остановился, заметив на той же полке ещё одно услышанное от Сандры название: «Над пропастью во ржи». Книга была вовсе не такой толстой, как те, что сочинил Толкин — наверняка можно проглотить за вечер-другой. А поодаль на ещё одном корешке значилось знакомое имя Гекльберри Финна…

Конечно, логичнее всего было бы отнести Сандре томики про её любимых хоббитов и вернуться сюда самому. Но он вдруг представил, что в библиотеку могут заглянуть за чем-нибудь родители и что вновь придётся очутиться посреди их ссоры. Несомненно, утомительная роль посредника ждёт его завтра, послезавтра и до самого конца августа, но на сегодняшний-то день Сандра вроде отпросилась у мамы! Так зачем досрочно заканчивать неожиданный выходной?

Так и получилось, что в западное крыло он явился не с четырьмя томиками, а с четырьмя внушительными стопками.

Сандру почти сразу утянули на кухню Фифи и Шелла: «Мы тут, понимаешь, работаем, а ты сначала целый день по лесу шляешься, а теперь книжки хочешь читать? Идём, почитаешь нам вслух!» Сандра предложила компромисс: поставила условие, что читать она будет не с начала, а с того места, где на ферме остановилась. Эльфы условие приняли и в тот же вечер узнали много лестного о своих «собратьях» из Средиземья.

А Драко, оставшийся в западном крыле наедине с Асторией, с удобством разлёгся на диване и стал жадно прочитывать страницу за страницей, как измучившийся от жажды человек заглатывает воду.

Он читал всё подряд, бессистемно и вдохновенно проникался приключениями героев, внезапно перепрыгивая с пятнадцатой страницы на сто пятнадцатую и с Диккенса на Стивенсона. Маггловский контекст иногда не позволял разобраться в деталях, но всё же не мешал переживать вместе с персонажами все подготовленные авторами передряги. Это была не скучная штампованная беллетристика, сочинённая немногочисленными писателями-волшебниками — это был полёт фантазии — нет, многих фантазий таких разных авторов.

И за остаток выходного Драко решил налетаться с этими фантазиями так, чтобы до августа хватило! Астория, может, и хотела что-то заметить о том, что он перебарщивает с объёмом поглощаемой литературы, но вовремя сообразила, что слова об информационном перегрузе — полнейший вздор, если они звучат из уст человека, готовящегося к экзамену по медицине.

Она отвлекла его лишь один раз. У неё никак не получалось составить уравнение по какой-то реакции из тренировочного задания по зельеварению, и она обратилась к нему за помощью. Неожиданно для себя самого, он вовсе не почувствовал досады, отрываясь от очередной истории — вскочил, подошёл, склонился над пособием и энергично начал:

— Ну смотри, вначале у нас здесь экстракт полыни. Формулу помнишь?

Астория и не заметила, как с его подсказками почти сама дошла до решения.

— Вот видишь? Ничего сложного. Попробуй теперь следующий номер. А я пока узнаю, получилось ли у Холдена уехать на запад, — добавил он с глубоким зевком, вновь устраиваясь на диване.

Когда после ужина в западное крыло вернулись Дафна с Сандрой, Драко уже крепко спал с раскрытым томиком Сэлинджера на груди. Ему так и не удалось узнать, чем, собственно, заканчивается «Над пропастью во ржи». Но он успел понять главное: им с Холденом одинаково повезло с младшими сестрёнками.

Между прочим, то обстоятельство, что её спальное место оказалось занято братом, Сандру не смутило. Она мигом спустилась на кухню и выменяла у Фифи с Шеллой свободную подстилку в их каморке на «ещё полглавы Толкина на ночь». И хотя она тоже уснула, не дочитав до оговоренного места, Фифи с Шеллой в этот вечер прекрасно понимали: с Сандрой им несказанно повезло.

(Только вот в отличии от Драко они в этом ни за что бы не сознались. Пусть даже и самим себе.)

1) Как раз медведей в Британии почти что нет. Но если учесть, что Сандра росла на русских сказках, станет понятно, почему она о них подумала.

Вернуться к тексту

2) Имелась ввиду походная песня хоббитов, начинающаяся словами "Upon the hearth the fire is red" ("Под крышей дом. В нём есть очаг").

Вернуться к тексту

Золушка. Старинная сказка, которая родилась много, много веков назад, и с тех пор все живёт да живёт, и каждый рассказывает её на свой лад.

— Фильм "Золушка", 1947 г.

Когда Драко проснулся, от окна на пол гостиной высвечивался косой прямоугольник солнца. А гостиная с необыкновенным диваном, на котором он уснул, находилась в западном крыле.

— Доброе утро, — сказала Астория, поднимая голову от пособия по подготовке к ЭЦС.

— Какое утро, день давно, — сухо возразила Дафна, которая зашла к себе взять вязание. — Мистер Малфой, вы плохо себя чувствуете?

— Да нет, — зевнул Драко. Хотя от вчерашнего похода и ощущалась боль в мышцах, но она была скорее приятной.

— В таком случае я не понимаю, почему вы до сих пор в постели! Ваша мать ждёт не дождётся, пока вы…

— Ну вот, опя-а-ать, — протянул Малфой-младший, отворачиваясь к спинке дивана.

— Лентяй бесчувственный, — бросила Дафна и направилась к двери с явным намерением ею как следует хлопнуть, но именно в этот момент в проём заглянула Сандра:

— Привет! На кухне от обеда осталась запеканка…

— О! Теперь и встать можно, — обрадовался Драко и, потянувшись, без лишних колебаний исполнил свои намерения — к крайнему недовольству Дафны.

А ещё Драко подумал: раз он всё равно проспал сегодня полдня, то ставить какие-то цели и обременять себя какими-то обязанностями уже поздно. И после обеда он вместо того, чтобы маячить перед глазами родителей и, чего доброго, нарываться на их очередную ссору; вместо того, чтобы начать изучать педагогические наработки из толстой папки от Снейпа — вместо всего этого отправился делать то, что хотелось ему самому.

А хотелось ему продолжать делать для Сандры что-то хорошее. Ещё никогда в жизни ни для кого не хотелось, а для Сандры — хотелось.

— Не думала, что людям, чтобы сблизиться, нужно всего-то пройти вместе по лесу тридцать-сорок километров. Интересно, какая здесь биопсихологическая связь? — озадаченно проговорила Астория, подойдя во время перерыва к окну и наблюдая, как Драко учит Сандру летать на метле.

Задачка была не из лёгких — Сандра то и дело отвлекалась, видимо, мечтая о будущем, когда она станет отменной летуньей. Один раз она так едва не врезалась в заросли селекционного белого шиповника. Драко, заметив, что сестра приближается к кустам и при этом смотрит в совершенно противоположную сторону, побледнел и бросился к ней, прекрасно понимая, что пешком не успеет подбежать и удержать её — и вздохнул с облегчением, увидев, как она в последний момент спрыгнула с метлы. (Благо, его старая тренировочная метла не поднималась слишком высоко, и девочка совсем не ушиблась.)

Если бы на месте Сандры был кто-нибудь другой, Драко без долгих размышлений наорал бы на ученика за несосредоточенность. На Сандру же он никогда и не подумал бы повышать голос. Поглядев на то, как она в нерешительности топчется у зарослей, ища способа достать метлу и не сильно поцарапаться о шипы, он призвал метлу «Акцио» и перед тем как вновь отдать сестре, спокойно сказал:

— Так дело не пойдёт. Давай придумаем, что тебе может помочь удерживать внимание на полёте.

Остановились они на том, что поскольку совсем не отвлекаться в этом новом деле Сандра не может, то мечтать она будет только на прямых участках без каких-либо препятствий — и дело наконец пошло на лад.

Вернувшись после ужина к себе в комнату, Драко отметил, что накопившийся там с начала мая бардак никуда не делся, и собирался в очередной раз удалиться в самоуничижение а-ля «даже порядок у себя навести не могу». Однако он быстро себе возразил: «Я прожил сегодня наполненный день», вновь смёл с кровати мятую одежду разной степени чистоты и без зазрений совести завалился спать.

А на следующее утро он подумал: «А почему бы и сегодня не заняться тем, что приносит мне удовольствие?»

У Дафны на этот вопрос наверняка нашёлся бы ответ. Потому-то задавать Дафне этот вопрос Драко не стал, а отправился с сестрой допиливать сухие ветки яблонь.

Когда прозвучал гонг, времени на «привести себя в порядок к обеду» уже не оставалось… поэтому Драко просто махнул рукой. В конце концов, он с застрявшими в волосах опилками выглядит не хуже, чем Поттер и Уизли, прибежавшие тогда на его суд прямо со стройки. Да и потом, он не одинок в своей неопрятности: Сандра так вообще до сих пор без мантии ходит — и никто ей и слова не говорит. Правда, вздохи мамы и её качание головой щипали немного сердце, но зато всё остальное, что происходило сейчас в жизни, его устраивало.

* * *

С Сандрой он как будто перерождался. Лишь через её призму ему удавалось увидеть знакомый мэнор в другом свете. Библиотека, в которой два года обитали приспешники Тёмного лорда, подыскивая самые изысканные проклятия и там же испытывая их друг на друге или притащенных в мэнор грязнокровках, превратилась в сборник по-своему волшебных миров, придуманных авторами, с которыми познакомила его Сандра. Сад, в который два года нельзя было спокойно спуститься из-за опасения наткнуться в траве на массивную змею Тёмного лорда, с Сандрой стал местом тренировок и полезной работы.

А после обеда, когда за окном вдруг полил противный мелкий дождик и продолжить работу не представлялось возможным, преобразилось ещё одно место: зал для сборов.

С самой Битвы за Хогвартс Драко обходил это место стороной. Не хотелось лишний раз вспоминать всё, что здесь происходило: собрания, на которых Тёмный лорд составлял очередные тиранические планы; зверское убийство профессора маггловедения; пытки, что регулярно устраивала его тётя Беллатриса Лестрейндж… Но ради Сандры c её наивным «Научишь меня танцевать? А где у вас обычно проводят балы?» он взял себя в руки и отворил-таки тяжёлую дверь.

— Вот это люстра! Ах, какая прелесть, — защебетала сестра, лишь заглянув внутрь.

— Действительно… прелесть, — пробормотал Драко, пытаясь не вспоминать, как эта прелесть сорвалась с потолка и больно изранила его лицо осколками — и в особенности не вспоминать то, что происходило до падения люстры. Он попробовал отвлечься: — Так, вспомнить бы, куда делся граммофон…

— Граммофон? Так его Фифи и Шелла взяли на кухню, чтобы готовить было веселее. Да только зачем он нам? Я ведь петь умею!

— Что, даже вальс? — удивился Драко.

— И даже вальс. И даже не переведённый, а тот, что изначально на английском, — вспомнила Сандра одну подходящую мелодию.

Драко показал ей несколько простых фигур, и через несколько минут они уже кружились по залу. Тело Драко автоматически выполняло заученные с детства движения, и потому мысли полностью заняты были выбранной Сандрой песенкой:

Кошки усы и на розах росинки,⁽¹⁾

Чайника блеск, на ресницах снежинки,

Свёртков шуршание, ленты атлас —

Вот, что люблю я, что радует глаз.

Голос девочки отражался от холодных стен, тихо, но уверенно наполняя мрачное помещение наивной детской надеждой, что впереди всё только хорошее. Вскоре они дошли до припева; Драко, почувствовав кульминацию мелодии, инстинктивно подстроился — и вот они с Сандрой притягивают друг друга, чтобы затем на акценте оттолкнуться ладонями:

Если больно, если сил нет,

И на сердце грусть —

Оп-па, вот это поворот. В этой детской, казалось бы, песенке говорится про боль, про грусть? Что же будет дальше? Акцентов больше не предвидится — здесь очень кстати будет покружиться, чётко и аккуратно ступая каждый шаг:

То я просто вспомню, что нравится мне,

И тотчас развеселюсь.

Сандра хотела продолжить — в песне был ещё куплет, но Драко её остановил:

— Сандра, ты откуда про Патронус знаешь?

— Про что? — удивилась сестра, не понимая, почему они вдруг встали.

— Ни про что… забудь, — спохватился он. Да и вообще, для Патронуса нужно нерушимое счастливое воспоминание, а не просто «вещи, которые нравятся».

Но почему тогда песня Сандры, которая на большее, чем «нравится», не тянула, сумела развеять леденящую кровь атмосферу зала?

— Мы на еженедельное собрание ПППОДЭ к мисс Грейнджер, — объявила Фифи, по обыкновению войдя без стука.

— Но граммофон мы вам не отдадим. Как будто нам делать больше нечего, как его таскать туда-сюда, — важно добавила Шелла.

Тот факт, что они сами без разрешения унесли граммофон на кухню, эльфы нагло игнорировали.

— А нам и не нужно, — почти весело отозвался Драко. — Сандра, спой-ка снова припев. Над «пружиной» нам явно надо ещё поработать.

* * *

— И чем это вы все здесь занимаетесь? — подняла брови Дафна, когда, зайдя в поисках Малфоя-младшего на в западное крыло, встретила там кроме привычных Астории, Сандры и Драко ещё и Фифи с Шеллой.

— Мы сказку сочиняем, — ответила Сандра до того, как Фифи или Шелле пришла в голову колкость, которой можно было бы ответить Дафне на её недовольный вопрос.

Оказалось, что переведённая и переделанная Сандрой песня «Берегите эльфов» очень понравилась мисс Грейнджер, и она попросила всех подопечных переписать какую-нибудь историю, включив в неё персонажей-эльфов. Мисс Грейнджер предполагала, что это упражнение поможет эльфам почувствовать себя равными с людьми, утвердиться в убеждении, что эльфы равно как и люди могут быть персонажами.

— Вот мы и думаем теперь, какую выбрать сказку и как её переделать покрасивее.

— Неужели выполнение такого простого задания подразумевает вовлечённость аж пяти умов? — язвительно поинтересовалась Дафна.

— Думаешь, это так просто? — надулась Фифи.

— Сочинять какую-то ерунду? Проще некуда, — отмахнулась Дафна. — Вам бы только время напрасно тратить. Астория, у тебя так вообще три дня до экзамена.

— А спорим, ты так говоришь только потому, что тебе самой слабó сочинить что-нибудь стоящее, — ехидно улыбнулась Шелла.

— Я не собираюсь заниматься этой бессмы…

— Слабó, слабó! — завопили наперебой Фифи и Шелла, и у Дафны внутри вдруг что-то щёлкнуло.

— Ах, сказку вам нужно? Вот сейчас будет вам сказка!

Она раздражённо прошлась туда-сюда по комнате, развевающейся мантией сильно напоминая свою покровительницу леди Малфой:

— Как-то раз…

— Камин погас, — вставила Фифи.

— Не перебивать! — рявкнула Дафна.

— Действительно, давай записывать лучше, — шепнула подруге Шелла. — Потом сдадим мисс Грейнджер готовенькое.

— Да что-то лень записывать. Астория, давай ты, у тебя… почерк красивый, — попросила Фифи, доставая из-за пазухи морковку и делясь с Шеллой — чтобы было чем похрустеть во время рассказа.

Астория без колебаний послушалась, и вскоре под важными выписками из пособия для подготовки к ЭЦС появилась следующая история.

«Как-то раз жило в одном мэноре благородное семейство: лорд, леди и сын. А ещё с ними жили эльфы. И благородное семейство своих эльфов нещадно обижало. Лорд за общий стол не пускал. Леди претензии высказывала, что мантия не поглажена и павлины не накормлены. Сын так и вовсе не давал вещи утаскивать.

А кроме эльфов жили в том мэноре две девушки из достойного, но обедневшего рода. И они о благородном семействе лорда заботились как могли. Особенно старшая — за других себя забыть готова⁽²⁾. Как солнышко из-за горизонта выглянет, так она к леди идёт, чтобы выслушать, утешить, рядом посидеть. Чтобы в доме мирно всё было и прилично. И покровительница эту старшую сестру очень любила. Всегда все свои проблемы на неё наваливала. Доверяла, значит.

Однажды в королевстве, где всё это происходило, король созвал всех подданных на бал. Хотел он принцу на балу невесту сыскать, чтобы порядок и гармония во дворце процветали.

Семейство лорда тоже принялось на бал собираться. Собираются и всё время эльфов подгоняют: «Принесите ленты!» «Подайте воду для бритья!» «Ой, какой ужас, подол порвался — срочно надо подшить!» А эльфы им: «Счас, только в потолок доплюём.» И не с места.

А старшая сестра из обедневшего рода и ленты принесёт, и воду для бриться подаст, и подол подошьёт, согнувшись в три погибели: всё ради того, чтобы семейство лорда явилось на бал в наилучшем виде. Сама перед балом только-только успела волосы собрать и надеть простенькую, но аккуратную парадную мантию.

И вот является семейство на бал. Впереди лорд под руку свою леди ведёт. За ними сын важно шагает. А в конце сёстры из обедневшего рода семенят, глаза потупив из скромности.

Начинается бал. Музыка гремит, пары кружатся. Принц гостей осматривает, кого пригласить выбирает. И замечает принц в другом конце зала сестёр… особенно старшая ему приглянулась.

И в этот самый миг весь зал грохот наполнил. Это кто-то парадную дверь ногой вышиб. Гости оборачиваются — а на пороге эльфы стоят. Наволочки бельевой верёвкой подпоясали и в таком виде на праздник явились.

А принц про сестёр мигом забыл — и к эльфам: «Ах, как я рад вас видеть! Ах, как высоко я ценю ваши либеральные взгляды — действительно, эльфы давно уже должны наравне с людьми посещать торжества! Ах, разрешите пригласить вас на танец!»

А эльфы: «А на фига нам какой-то танец? Мы сюда вообще-то пожрать припёрлись.»

А король: «Ах, какая непринуждённость. Послушай, сынок, они говорят так искренне!..»

Дальше там история с туфельками, все дела… Вобщем, женился принц на одной из эльфов, а король, который давно овдовел — на другой. Одним словом, прогрессивное у них было королевство.

Только вот потом жили все недолго и несчастливо. Во дворце обед стали подавать неизвестно когда, а не то и вовсе забывать, и все с голоду передохли.

А в мэноре лорда старшая сестра вертелась как белка в колесе — и приготовить, и постирать за эльфов, и очередные жалобы леди выслушать. И никто её не ценил, и всю оставшуюся жизнь страдала она так молча…»

— «Молча»? — переспросила Астория, озадаченно почесав пером за ухом.

— Да там что ни слово, то враньё, — возмутилась Шелла. — Мы павлинов никогда кормить не забывали — они же живые!

— А лорд и леди Малфой, выходит, не живые? Их, выходит, вполне можно голодом морить? — прокричала Дафна.

— Между прочим, мы уже четвёртый день подаём еду вовремя! С того самого дня, когда Сандра пыталась готовить, мы даже на минуту с обедом не опаздывали! — закричала Фифи, рассыпая вокруг кусочки недожёванной морковки.

— Ой-ой-ой, какая забота о леди Малфой, — протянула Шелла. — А не показать ли ей эту прекрасную сказочку? Пусть она узнает, что её преданной компаньонке, оказывается, в тягость… как там? — она пробежалась глазами по свитку. — «Жалобы», «наваливание проблем»? Что она рада-радёшенька была бы сбежать из мэнора замуж за какого-нибудь там принца?

На мгновение Дафна застыла как каменная. До неё только сейчас дошло, что в порыве гнева она — подумать только! — высказала, что быть компаньонкой её благодетельницы леди Малфой не приносит ей удовольствия!

Но видеть ехидные улыбочки эльфов, любующихся её страхом, было свыше сил Дафны. И почти неожиданно даже для самой себя она вдруг заявила:

— А давайте. А тащите мою сказку к леди Малфой. А будь что будет!

Её заметно подёргивало от внутреннего сопротивления («Фасцикуляция мышц, кажется…» пробормотала Астория и полезла в пособие себя проверять: «Ага, так и есть — значит, хорошо я всё выучила!»).

— Дафна, успокойся. Может, ты устала и тебе просто надо отдохнуть? — предложил Драко. — Может, у тебя тоже выгорание?

— Отдохнуть? — взвилась Дафна. — Я не могу отдохнуть, не могу оставить леди Малфой. Ты-то хорошо устроился — ты наследник, а нас с Асторией леди Малфой приютила из милости, и мы должны быть ей благодарны, а я только что… Я чудовище! — со слезами воскликнула вдруг она, вцепившись себе в волосы и оседая на пол.

— Дошло наконец? — хмыкнула Фифи.

— Аккуратнее! Ты что на колени падаешь? Там ведь суставы, не защищённые мышцами! — схватилась Астория за голову.

— Скажи, Дафна, а для леди Малфой… точно необходимо, чтобы ты постоянно была рядом? — спокойно спросила Сандра посреди разыгравшейся драмы. — Мне вот иногда хочется просто побыть в одиночестве. Погулять, подумать, помечтать. И ей, я думаю, тоже…

— Не может быть… так я ещё и надоедаю леди Малфой своим присутствием! — завыла Дафна, корчась на полу в ужасе от содеянного.

«Так, что-то я совсем заучилась с этой анатомией», — тряхнула головой Астория, и, подумав несколько секунд над словами Сандры, по своему обыкновению предложила оптимальный вариант. Дафне следовало просто подойти к леди Малфой и попросить её о выходном. Дафне будет хорошо: она получит возможность отдохнуть от обязанностей компаньонки. А леди Малфой тоже будет хорошо: она сможет побыть денёк наедине со своими мыслями, а заодно лишний раз убедиться, какая она добрая, раз отпустила на этот день Дафну.

На словах план Астории звучал легко. На деле же Дафна минут десять торчала у двери леди Малфой, не решаясь постучать и попросить об одолжении свою благодетельницу, которой они с сестрой и без того стольким были обязаны! Наконец у наблюдавших за этой сценой Фифи и Шеллы кончились запасы морковки, и Шелла, подскочив к двери, сама в неё постучала — а заслышав шаги хозяйки, поспешно шмыгнула за угол.

— Л… леди Малфой… Не могли бы вы… освободить меня на завтра? У меня… дела… мне надо… — с дрожью в коленках и отводя глаза промямлила Дафна.

— Конечно, милая. В любое время. Да и сегодня вечером можешь отдохнуть…

— Я… вам надоела? — выпалила Дафна, не успев себя остановить.

— Ну что ты, — надушенная рука благодетельницы опустилась на чёрные волосы Дафны и… гладила их? — Мне очень приятно видеть тебя рядом. Хотя иногда, право же, хочется немного побыть в одиночестве.

«Ну, Сандра… как в воду глядела. Никогда бы не подумала, что полукровка из магловской деревни так хорошо осведомлена о желаниях леди Малфой», думала Дафна, возвращаясь в западное крыло.

Колени уже не дрожали, тело не дёргалось, рыдания не сотрясали грудь — но напряжение всё-таки было. Ведь ей предстояло теперь труднейшее дело: каким-то образом заставить себя отдыхать…

1) Перевод песни "My Favorite Things" из фильма "The Sound of Music" (звуки музыки), авторы Ричард Роджерс и Оскар Хаммерстейн.

Возможно, вас удивляет, что автор, переводившая всё на английский (ведь действие происходит в Great Britain), эту англоязычную песню перевела на русский. Но автору здесь важнее не сохранить достоверность происходящего, а передать настроение персонажей. И языковые барьеры здесь ни к чему...

Вернуться к тексту

2) Как вы заметили, по всему произведению рассыпаны разные отсылочки. Некоторые попроще (из прошлой главы песни Сандры про Изумрудный город и "Можно в Африку прийти"), некоторые менее известные (песня о том, что "избрание ими обходного пути хоть и столкнуло их с некоторыми трудностями, но тем не менее свидетельствовало об исключительных качествах их характера" из прошлой главы кто-нибудь выцепил? Интересно, напишите!). А вот если кто отгадает, откуда "за других себя забыть готов", то ему от меня почёт и уважение. (Впрочем, тех, кто не любит играть в угадывание, я тоже могу понять.)

Вернуться к тексту

— Никогда бы не подумала, что можно не уметь лежать на диване, — хихикнула Фифи, глядя, как Дафна, чуть только приблизившись к дивану, мгновенно от него отскакивает.

— Лентяйка… Тунеядка, — сквозь зубы ругала себя Дафна. — Наврала леди Малфой про какие-то дела — а сама на диван… О, благодетельница! Что она обо мне подумает, если узнает, что я вру?

— А вот о том, что думают о тебе другие, думать не надо. Иначе расслабиться точно не выйдет, — со знающим видом заметил Драко, заставив Дафну взвыть: лечь на диван и одновременно не думать о том, что думает о ней леди Малфой, было, конечно, труднее, чем просто лечь на диван.

— У тебя получится, — подключилась Сандра к группе поддержки. — Попробуй сначала просто сесть. Теперь медленно, ме-е-едленно опускайся на подлокотник… Теперь закинь ноги…

— Закрой глаза, — подхватила Шелла, — и повторяй: «Мне… на всё… плевать.»

— Как — плевать? — вскочила Дафна с дивана. — Да я отдыхаю для того только, чтобы стать более приятной компаньонкой для леди Малфой! Хотя после того, что я про неё наговорила, какое ко мне доверие? Я ведь, если хотите знать, действительно ненавижу эти вечера в общей гостиной, вязание это тоже… Ах, я не должна так говорить — после всего, что она для нас сделала… Почему? — завопила она вдруг на присутствующих.

— Потому, что кончается на «у», — услужливо подсказала Фифи. (За неимением морковки интересное зрелище приходилось дополнять остроумными комментариями.)

— Почему от моей выходки нет никаких серьёзных последствий?

— А без последствий никак? — сочувственно спросила Шелла.

— Если бы были последствия, тебе было бы легче? — серьёзно спросил Драко.

— Да, — честно ответила Дафна.

— Слушай, Шелла, а ведь Дафна-то нас обидела, — вспомнила Фифи.

— Это когда? — почесала в затылке Шелла.

— А когда насочиняла, что мы ничего по дому не делаем.

— Ой, точно. И даже не извинилась.

— А не достаточный ли это повод к тому, чтобы устроить застаб… как там мисс Грейнджер её называла?

— Забастовку! А ведь действительно, — Шелла упёрла кулачки в бока. — Если наш труд не ценят, то мы такое отношение к себе терпеть не собираемся.

— Вот-вот! Теперь сами ведите хозяйство, волшебнички. Посмотрим, как у вас это получится! — с этими словами Фифи картинно содрала с себя фартук и бросила на пол. Шелла последовала её примеру.

С лица Дафны можно было бы писать картину Эдварда Мунка «Крик».

— Что я наделала? Мы ведь все теперь с голоду помрём! Леди Малфой…

— Так, спокойно! — гаркнул Драко и для представительности забрался на стул. — С голоду никто не помрёт. Хозяйство берём на себя мы с Сандрой…

— Думаешь, что раз ты богатый чистокровный мужик, мы, бедные не-все-чистокровные девушки, должны слушать твои команды? — перебила Шелла.

— … Фифи и Шелла устраивают забастовку в защиту своих прав, ну или заодно прав девушек; у них хорошо получается, — невозмутимо продолжал распоряжаться богатый чистокровный мужик. — Астория… когда у тебя экзамен? Послепослезавтра? Тогда ты готовишься к экзамену. А Дафна…

— Я тоже помогу с хозяйством — должна же я искупить свою вину…

— Нет, у тебя уже есть задание, — возразил Драко. — Отдыхай. Слушайте все: Дафну мы до завтрашнего вечера не трогаем! Возражений, конечно, нет, — торопливо закончил он объявление, спрыгнул со стула и скрылся за дверью до того, как ему начали озвучивать возражения, которые, конечно, были.

* * *

— А ты уверен, что у нас с хозяйством всё получится? — спросила Сандра брата, спускаясь вслед за ним на кухню. — Конечно, я один раз приготовила на всю семью завтрак, но твоей маме очень не понравилось, что подгорел омлет. Да и овсянку она посчитала чересчур простым блюдом.

— Ничего, уж с едой мы справимся. В конце концов, готовка — это то же зельеварение, а уж в зельеварении я признанный гений. Так сам профессор Снейп сказал!

Как у любого достойного рода, у Малфоев была своя книга семейных рецептов, которые Драко намеревался освоить и заодно научить Сандру. Помня об опыте с полётами сестры, он предложил ей придерживаться в готовке изысканных блюд той же тактики: отвлекаться только на тех этапах, которые не требовали особенной сосредоточенности. А ещё чтобы ничего не подгорело и не переварилось, он придумал ставить будильник. И, разумеется, перед началом работы обговаривал с Сандрой все моменты, которые требовали внимания.

Ужин получился на славу: родители и не заметили, что он был приготовлен отнюдь не эльфами. Драко и Сандра ещё сильнее, чем вначале, воспряли духом, и на следующее утро их совместная работа уже напоминала танец:

— Кошки усы и на розах росинки, — пела Сандра, вынимая из корзины очередную выстиранную мантию и бросая её Драко, стоящему на табуретке.

— Чайника блеск, на ресницах снежинки, — насвистывал Драко, ловя мантию на лету и вешая на бельевую верёвку.

— Свёртки под ёлкой и ленты атлас, — продолжала Сандра в кухне, точно отмеряя нужное количество крупы.

— Вот, что люблю я, что радует глаз! — мешал Драко в кастрюле, пока Сандра добавляла крупу тоненькой струйкой.

И после завтрака, освободившись временно от дел и радуясь, что всё идёт как по маслу, они уже просто танцевали посреди кухни:

— Если больно, если сил нет

И на сердце грусть,

То я просто вспомню, что нравится мне

И тотчас развеселюсь!

— Кхм… извините, что прерываю, — на пороге кухни стоял сам лорд Малфой. — Вы Фифи с Шеллой не видели? Мне надо очень срочно им сказать…

— Пап, скажи нам. Мы передадим, — предложила Сандра, даже не моргнув — забастовку эльфов твёрдо было решено держать в тайне. К тому же вид у отца был такой ошалелый, что хотелось во что бы то ни стало узнать, что случилось.

— Тут такое дело, я только что вспомнил… Сегодня годовщина нашей с Нарциссой свадьбы! Надо устроить ей подарок. Разослать приглашения всем знакомым — вот список имён. Ещё надо накрыть праздничный стол. После ужина, само собой — танцы… У вас, как я погляжу, неплохо получается — это ты, Драко, научил Сандру? Молодец, сын!.. Ну, что застыли?

— Это мы… от радости, — промямлила Сандра. — Действительно, сюрприз для мамы — такая хорошая идея!

— Я так и знал, что вы меня поддержите! Ну, вы тогда сами поговорите с Фифи и Шеллой — а я поведу маму выбирать ей новую мантию. Заодно отвлеку её от всех приготовлений!

* * *

— Всё пропало, Сандра, всё пропало! — вопил Драко, то потрясая ладонями перед лицом, то зарываясь в них. — Свадьба сорвётся, родители не помирятся, а пострадаем опять мы с тобой! Сандра, что делать, что делать, а? Может, Фифи и Шелле можно что-нибудь предложить, чтобы они сделали перерыв в забастовке?

— А чё вы нам предложите? Морковка у нас уже есть, — раздался из кладовой голос Шеллы, мгновенно сменившийся хрустом.

— И вообще — мы от своих принципов не отступаем, — гордо заявила Фифи.

— Что делать? Что делать? Звать Дафну и Асторию?

— А вчера обещал их не трогать, — ехидно напомнили из кладовой.

— А собственно, что здесь трудного? — пожала плечами Сандра, припоминая, как отмечали праздники в русской общине. — Подумаешь, свадьба! Сейчас винегрет замутим с оливьешкой. Фифи с Шеллой просто физически не могли слопать всю морковку…

— Какой vinegret? С каким olivier? Если мы не подадим традиционный пирог со свининой и йоркширский пудинг, то станем всеобщим посмешищем!

— А эти самые… пирог, пудинг… их что — сложно готовить?

— Есть, знаешь ли, нюансы, — съязвил Драко. — Да и потом, у нас нет необходимых ингредиентов!

— А пойти за покупками в Косой переулок ты не можешь, потому что про твой домашний арест уже в газетах писали, — любезно добавили из кладовой.

Сандра тем временем открыла шкатулку, в которой хранились деньги на хозяйственные расходы — и заметила, что под стопками золотых, серебряных и бронзовых монет есть несколько купюр. Выходит, продукты поступали в семью Малфоев отнюдь не только из волшебных лавок!

Она вспомнила, что во время побега они с Драко набрели на маггловский городок, в котором — она была уверена — непременно найдётся какой-нибудь магазин или рынок. Вспомнила, что умеет сносно держаться на метле. Вспомнила, наконец, что они с братом — сила!

— Кажется, я знаю, что делать, — объявила она, пересчитывая найденные фунты.

* * *

На что только не пойдут любящие дети ради примирения родителей! Наденут форму для квиддича, только без мантии («Я выгляжу как дурак.» — «Ничего, сойдёт для маскировки!»). Пролетят над самыми верхушками деревьев, чтобы не быть замеченными («Хорошо, что здесь, похоже, нет воздушных коридоров!» — «Будь осторожна! На вертолёт я разок натыкался…»). Пока сестра посещает мясную лавку, пойдут за необходимыми овощами, чувствуя себя неимоверно глупо в попытках разобраться в маггловской денежной системе («Пардоннэ-муа, с’эй ма премиэр фуа ан Англетерр, жё суи турист де ла Франс…»⁽¹⁾ — «Не похоже, молодой человек, не похоже… Какой француз станет надевать майку с бриджами?» — «Бридж? Ву жуэ осси о бридж?»⁽²⁾). Донесут огромные сумки до леса, где спрятаны мётлы — девочка не должна нести ничего тяжелее папки копировальной бумаги. И это не говоря ещё о нарушении домашнего ареста!

Но несмотря на все усилия, в сроки Драко с Сандрой укладывались с сильной натяжкой. Для пирога следовало сварить бульон из свиных ножек, тесто на пудинг нужно было замесить за три часа до выпекания, объём всего приготовленного был велик сам по себе — а начала Сандра с рассылки приглашений, на которые, несмотря на использование копировальной бумаги, всё-таки ушло драгоценное время.

Через несколько часов, поставив горячие блюда в печь, Драко вытер пот со лба и почти без сил рухнул на стул.

— Ещё немного, ещё чуть-чуть, — подбадривала Сандра, заводя будильник. — Мы ведь на финишной прямой, не так ли?

— Закуски. Напитки. Скатерть, — как в бреду перечислял брат все оставшиеся атрибуты приёмов. — В зале и в вестибюле мы ещё и не начинали убираться. Но главное даже не это! Как мы будем подавать блюда так, чтобы никто не понял, что мы делаем это без помощи эльфов? Сандра, мы вовсе не готовы. Чтобы праздник состоялся, должно произойти чудо…

— И оно произойдёт!

На пороге кухни стояла Дафна и повязывала поверх парадной мантии фартук. Затем она залихватски собрала на затылке завитые волосы, подвернула рукава и вынула палочку:

— Акцио закусочные тарелки!

— Дафна, что случилось?..

— Я отдохнула! Я просто очень хорошо отдохнула. Всё-таки диван у нас и в самом деле необыкновенный, — она размахивала волшебной палочкой как дирижёрской, а нож нарезал ломтиками фрукты и овощи, которые потом аккуратно укладывались на блюдечках.

— Разрешите доложить! — отрапортовали от двери Фифи с Шеллой. — Уборка окончена!

— Достать и постелить скатерть в зале! — приказала Дафна, не отрываясь от закусок.

— Есть достать и постелить скатерть в зале! — хором отозвались эльфы и ушли исполнять приказание — ЧТО? Фифи с Шеллой ушли исполнять приказание?

— Мы договорились быть главными по очереди, но так, чтобы работали непременно все вместе, — объяснила Дафна, и добавила на непонимающий взгляд Драко. — Я ведь говорю: я… да нет, мы втроём очень хорошо отдохнули.

— Тогда… — осторожно начал Драко, боясь поверить в происходящее, — тогда нам осталось только принести напитки, расставить стулья…

— Мы всё сделаем! Работать надо по очереди, — сказала Астория, присоединяясь к сестре. — А вы двое пока приведите себя в порядок, а не то скоро гости начнут трансгрессировать. Сандра, это и тебя касается! — добавила младшая Гринграсс, когда Драко будто зачарованный отправился к себе, а его сестра не тронулась с места.

— А мне нечего приводить в порядок. У меня ведь нет других платьев, — развела руками Сандра. — Но вы за меня не переживайте — я могу просто представить, что на мне настоящий бальный наряд…

— Конечно, ты можешь представить, — не стала спорить Дафна. — Но мы с Фифи и Шеллой отчего-то очень захотели оставить тебе один свёрток. Заглянешь, что там такое?

В лежащем на необыкновенном диване свёртке оказались мантия нежно-голубого цвета и белые ленточки — те самые «ниспадающие на плечи ленточки», о которых вслух мечтала Сандра в свой первый день в мэноре…

— И зачем мы в золушки подались? Всё-таки феями быть куда приятнее, — отметила Фифи, подслушивая из-за двери восторженные вопли Сандры. А Шелла — бывает же такое! — ничего ей не ответила. Впервые за всё пребывание в мэноре ей почему-то не хотелось спорить.

1) Прошу прощения, я впервые в Англии, я французский турист. (искаж. фр.)

Вернуться к тексту

2) Бридж? Вы тоже играете в бридж? (искаж. фр.)

Вернуться к тексту

Пожалуй, самый приятный, самый волнительный момент любого праздника — это за несколько минут до его начала, когда все уже красиво одеты и ждут, и знают, что близок час беззаботного веселья.

— А всё-таки, кто из нас Золушка? — ставит Сандра ребром вопрос, ответ на который ни на что не повлияет — праздник же, прочь серьёзные темы!

— Золушка — это ты, Сандра, — заявляет Драко тоном, не оставляющим ни малейшего сомнения. — Пришла к нам с фермы, но даже в блеске мэнора осталась всё той же доброй труженицей.

— Ой, правда? А ведь у меня даже имя похожее: Сандра — Сандрильона!

— Вообще-то это мой первый настоящий бал тоже, — замечает Астория с притворной обидой. — На Святочный в девяносто четвёртом я не попала — маленькая была, а…

— Крошки мои! По-моему уже всякому понятно, что Золушка — это я, — заявляет Дафна, обнимая девочек за плечи. — Найдёте мне принца, м-м?

— Девочки, я был не прав, — исправляется Драко. — Не вижу причины, почему на балу не могут оказаться сразу три Золушки.

— Или пять, — доносится с антресоли.

— Фифи, Шелла! Вы что-то задумали? А ну, признавайтесь!

— Не волнуйся, Дафна. Всё будет мирно и прилично, как ты любишь. Кстати, мы уже говорили, что тебе очень идёт эта заколка?

Вопросительные взгляды метнулись с Фифи и Шеллы в сторону Дафны.

— Нет, я ещё не научила их манерам — это ещё впереди, — тихо разъясняет отдохнувшая Дафна. — Думаю, что на них просто тоже действует атмосфера вечера, когда все говорят друг другу только приятное.

В этот самый момент на антресоли появились лорд и леди Малфой. В Нарциссе читалось намерение быть королевой вечера: по точёной фигуре струился изумрудный наряд с серебристой вышивкой, изящно дополненный неброской бижутерией, а высокая причёска и вовсе была произведением искусства.

— Прекрасно выглядите, леди Малфой! — сделала ей Сандра комплимент — и этим едва не порушила всё. На лице Нарциссы появилось то самое выражение неприязни, которое так портило её внешний вид.

— Даже не знаю: мне что, пойти переодеться теперь? — сказала она, обращаясь к мужу. — Если по мнению этой… девчонки я выгляжу прекрасно, то что же на деле?

— Дорогая, ты действительно сегодня неотразима!

— Ну-у, тебе тоже нельзя доверять, как показали некоторые… обстоятельства.

Ситуацию спасли лишь раздающиеся по внешнюю сторону парадных дверей хлопки трансгрессии. Прибыли гости, а значит, переодеваться было некогда. Леди Малфой вновь натянула на себя улыбку, взяла под руку мужа и неспешно направилась к дверям, которые на этот раз услужливо открыли Фифи и Шелла.

— Сандра, — наклонился к ней Драко, лишь только родители оказались вне зоны слышимости, — я только что заметил… Тебя ведь то и дело оскорбляют! Вот, например, мама только что… Как же тебе с этим живётся?

— Мало ли, что вылетит у человека с плохим настроением, — пожала плечами Сандра. — А моя мамочка мне всегда говорила, что я — лапушка!

— Ничего себе, самоуверенность! — присвистнул Драко. — Я уже представляю себе встречу Сандры с дементором. Дементор: «У-у-у!» — все мёрзнут, от боли кричат, в обморок падают. А Сандра ему с улыбочкой: «А мамочка мне говорила, что я — лапушка!» Дементор-то, того и гляди… растает.

— Ты думаешь? — сосредоточенно нахмурилась Астория. — А вообще интересно было бы провести такой эксперимент…

Дафна и Драко посмотрели на неё как на ненормальную, но сказать ничего не успели: именно в этот момент через парадную дверь зашли первые долгожданные гости.

* * *

Среди гостей не все были настроены так же весело и доброжелательно, как младшее поколение Малфой-мэнора.

Леди Лонгботтом, например, испытывала доброжелательность, но никак не веселье. Она вообще считала, что затевать громкие праздники всего через полтора месяца после битвы за Хогвартс — это неуважение памяти погибших. И тем не менее, желая снова показать, что поддерживает Люциуса, Августа явилась на бал — и даже не одна. Лидер хогвартских восстаний и гроза гигантских змей бесстрашный Невилл Лонгботтом по получении совы от бабушки немедленно сорвался с отделочных работ в замке и теперь покорно сопровождал солидную леди, боясь и подумать о том, какая его ждёт дома взбучка, если он хоть чем-нибудь выдаст своё невосхищение хозяевами мэнора.

Также по зову леди Лонгботтом на торжество явилось всё семейство Макмилланов. Наскоро сформулировав установку «поддержать реабилитированных Пожирателей — это наш долг перед всем чистокровным обществом страны», они держались по обыкновению важно, напыщенно.

Прежнему же кругу Малфоев, составляющему основной контингент гостей, до благополучия хозяев не было никакого дела. Эти лорды и леди, радуясь или своей непричастности к Пожирателям, или тому, что отделались самыми лёгкими мерами наказания, пришли с целью отдать свой рассудок во власть спиртного и провести вечер в беззаботном кутеже, как это частенько бывало в былые времена, до возрождения Тёмного лорда.

Но числилась в списке и одна гостья, которую просто жгло изнутри от неудовлетворённости судьбой как собственной, так и своей дочери. И поскольку Малфои были тесно связаны с обрушившимися на неё неудачами, леди Паркинсон испытывала к ним исключительно враждебные чувства — которые она, правда, прятала за очаровательной улыбкой. Не потому, что так хорошо умела владеть собой, а потому, что у неё на этот вечер назревали планы ещё более грандиозные, чем те, что возникали в голове в последние недели.

Перемена же в планах леди Паркинсон состоялась за два часа до бала — когда выяснилось, что на протяжении полутора месяцев её обманывала собственная дочь.

* * *

Когда малфоевский филин влетел в окно и уронил на стол приглашение на юбилей свадьбы Люциуса и Нарциссы, Панси не было дома. Леди Паркинсон это показалось немного странным — особенно если учесть, что Панси в данный момент находилась как раз у Малфоев.

После Битвы за Хогвартс её дочь наведывалась к Малфоям едва ли не каждый день. И до недавнего времени леди Паркинсон отнюдь не одобряла эти визиты. Конечно, во время учёбы Панси леди Паркинсон сама настойчиво советовала дочери обвить юного Малфоя сетями своей женской обольстительности, и в девяносто четвёртом именно леди Паркинсон намекнула леди Малфой, чтобы та попросила сына пригласить Панси на Святочный бал. Но тогда Малфой был самой завидной партией для Панси — богатый, из древнего и влиятельного рода, — а после Битвы за Хогвартс Малфои не только впали в общественную немилость, а ещё и рисковали сесть в Азкабан. По мнению леди Паркинсон для Панси было бы уж куда разумнее попытаться закрутить роман с Блейзом Забини, Эрни Макмилланом или на худой конец с Невиллом Лонгботтомом — с тем, чья репутация не была запятнана.

Панси, глядя в пол, говорила, что за семь лет успела по-настоящему влюбиться в Драко.

— Любовь не доведёт тебя до добра, — качала головой леди Паркинсон. — Любовь ослепляет, уж поверь мне, доченька. Я вот вышла по любви за твоего папу — за этого чудака-зельевара, который, мне казалось, должен был добиться мировой известности… а теперь вынуждена коротать свой век с этим недоразумением.

— «Папа»? Меня свави? Я вам сачем-нибудь нужен, девочки? — прокартавило недоразумение, пыхтя и высовывая из-за двери лаборатории нос с криво сидящими на нём массивными очками.

— Нет, пап. Всё в порядке, — ответила Панси и заметила маме: — Папа — не такое уж недоразумение. Между прочим, я слышала, что в восемьдесят первом ему собирались предложить место профессора зельеварения в Хогвартсе…

— И не всяви тофько потому, что вдгуг подвегнувся этот Снейп, — важно добавил лорд Паркинсон. — Хотя, надо пгиснать, он мастев своего дева.

— Но папе отнюдь не грозил срок в Азкабане!.. А впрочем, поступай, как хочешь — для меня главное, чтобы ты была счастлива, — сказала наконец леди Паркинсон, прикидывая, что обстоятельства ещё могут сложиться наилучшим образом: богатство у Малфоев по-любому не отнимут, а когда Драко лет через пять выйдет из заключения, то уж конечно сразу прибежит к той, которая не отвернулась от него в столь трудное время.

Так прошли полтора месяца: каждый день после обеда Панси отбывала «к Малфоям» и даже приносила краткие отчёты о положении дел в Малфой-мэноре. Отчёты эти совпадали с доходящими до леди Паркинсон слухами и, разумеется, не вызывали ни малейшего подозрения. А семнадцатого июня, забежав на минутку к своей подруге леди Булстроуд, леди Паркинсон принесла домой потрясающие новости.

— Панси! — закричала она с порога. — Панси, доченька, иди сюда, моя умница. Дай я тебя расцелую, — и она действительно раз пять поцеловала макушку дочери, застывшей от столь неожиданного и обильного проявления материнской ласки. — Малфоев-то оправдали! Сняли почти все обвинения!

— А? — заморгала в непонимании Панси.

— Ты тоже поражена — я понимаю. Леди Селвин, которая была в судебном совете Драко, рассказала леди Траверс, которая рассказала леди Булстроуд, которая рассказала мне, что он, как услышал приговор, рухнул, бедняга, без чувств, и весь судебный совет полчаса приводил его в сознание!

— Да ну? — подняла Панси брови, но тут же сориентировалась: — Ой, несчастный Драко, я так за него переживаю…

— Почему бы тебе прямо сейчас, до обеда, не отправиться к Малфоям? — предложила леди Паркинсон, и когда дочь без долгих размышлений взяла сумку, вышла и трансгрессировала, добавила с трепетом себе самой: — Поверить не могу — сняли почти все обвинения, а Панси всё время была на его стороне… Теперь этот брак у нас в кармане!

«Рухнул, значит, без чувств, полчаса приводили в сознание… Ну и поделом этому павлину, — думала тем временем Панси. Ей вдруг вспомнилось, как на третьем курсе её обожаемый (тогда обожаемый) Драко вздумал дразнить Поттера по поводу обмороков. — Как аукнется, так и откликнется. А мне-то как хорошо!.. Уж теперь мама отпустит меня «к Малфоям» в любое время дня и ночи. Надо скорее обрадовать моего музыканта! Как здорово, что у него как раз начинаются каникулы…»

* * *

Музыкант был тем, о ком Панси не смела и мечтать. Главным образом потому, что когда она однажды принялась нежно трепать его волосы, как не раз делала это с Драко, он поймал её запястье, отвёл руку и серьёзно сказал:

— Я хочу, чтобы ты знала: мне нравится другая девушка. А в тебе, Панси, я вижу только друга.

Первой реакцией Панси было расстроиться и даже немного обидеться: надо же, она не нужна кому-то как женщина! Её считают непривлекательной? Это потому, что она толстая, да? Но эти неприятные чувства вдруг затмила нарастающая эйфория.

Он выражался прямо. Не то, что Драко, который никогда не обозначал их отношений, а держал её постоянно в плену призрачных надежд.

А ещё музыкант видел в ней только друга. А значит, перед ним не надо было ежесекундно стараться выставлять себя в наилучшем свете. Не нужно было думать, как бы его закадрить. Являться на встречи можно было в любом виде — да, и без косметики тоже, и — подумать только! — с головой, вымытой аж позавчера! Раньше Панси презирала даже само словосочетание «платонический роман» как некое утешение для дурочек, которые не смогли устроить себе роман настоящий — но она просто не знала, какую этот самый платонический роман мог подарить свободу.

Окончательно она убедилась в этом, когда открыла музыканту, почему она не общается со своими прежними приятелями. Узнав, что её стали презирать, когда она предложила сдать врагу национального героя, музыкант покачал головой:

— Это очень нехорошо получилось. Я бы на твоём месте извинился.

Он ответил ей честно, но этот ответ не отправил её по спирали мыслей о том, какого он будет о ней теперь мнения. Она точно знала, что высказанное им неодобрение вовсе не означает, что между ними всё кончено. А поскольку его предложение попросить прощения прозвучало как что-то само собой разумеющееся, на следующий день она действительно пришла на стройку и публично принесла Поттеру свои извинения, чем частично реабилитировала себя среди сокурсников — к счастью, до того, как о существовании сего конфликта узнала мать.

* * *

Музыканта, по иронии этой истории, звали Александр. Но среди музыки в целом он в особенности увлекался музыкой русской и кроме того русской культурой — и в связи с этим увлечением предпочитал странную кличку Shurik. При знакомстве с Панси Шурик прежде всего спросил, какие ей больше всего нравятся советские исполнители, но Панси на тот момент из исполнителей могла бы назвать только «Ведуний» и Селестину Уорбек.

Это потом, от Шурика же, она узнала про ABBA, Boney M, Queen, Radiohead и Майкла Джексона — наравне, правда, с Аллой Пугачёвой, «Машиной Времени» и неким Виктором Цоем, странное имя которого Шурик произносил с особенным восхищением (как выяснилось, потому, что не мог нигде найти адекватных переводов его песен — а сам не настолько хорошо знал русский язык, чтобы как следует разобраться в их неоднозначных текстах.) Вместе с Шуриком они подбирали аккорды с записей, играли и пели любимые хиты — и кое-что даже сочиняли сами.

— Privet, — по своему обыкновению поздоровался Шурик. — Ты сегодня прямо сияешь от счастья, — добавил он уже по-английски, беря на гитаре мажорную тонику.

— Узнала, что бывшему сейчас плохо, — объяснила Панси, отвечая субдоминантой.

— Его превратили в козла? — уточнение и вопросительная доминанта.

— Превращений ему и не требовалось, — вернулась Панси на тонику.⁽¹⁾

— В таком случае, прими мои поздравления! Начнём с «I will survive», чтобы отметить сие событие?

— Бери повыше настроем. Я плясать готова. Мать думает, что я этого козла утешаю. Могу теперь хоть до ночи с тобой сидеть.

— А если она узнает? Да хоть от этого… домового вашего?

— Титл подчиняется и мне тоже — хозяйская дочь, как-никак. Поклялся не говорить, если только мать его напрямую не спросит. И потом, именно он пересказывает мне всё, что у козла происходит — потому что с их эльфами дружит. Так что не дрейфь, мой музыкант!

— Как скажешь, ведьма.

Да, Шурик был магглом. И с этим были связаны некоторые неудобства. Например, когда двадцать четвёртого июня Панси рассказала ему, что Титл, вернувшись вчера с собрания ПППОДЭ, напевал песню «Берегите эльфов», которая была переделкой «Берегите женщин», которую исполнял советский (!) певец, и когда Шурик загорелся идеей непременно отыскать оригинал, то на поиски записи пришлось отправиться на автобусе. Не на «Ночном рыцаре», легко обходящим любые пробки и мгновенно переносящимся между городами, а на пахнущей бензином колбасе, едва ползущей по июньской жаре.

Наконец, объездив пять близлежащих городов и посетив не менее двадцати музыкальных магазинов (а вы думаете, легко найти в британской провинции запись советской песни?), они наконец отыскали желаемое. Правда, песни этого самого Антонова были не на привычной кассете, которую Шурик мог вставить в магнитофон, а на виниловой пластинке.

— Бери и не сомневайся, — шепнула Панси другу, озадаченно крутящему в руках квадратный конверт. — У меня дома найдётся, на чём послушать — мы ж в прошлом веке живём, ты помнишь? Сегодня же и подберу на фортепиано, а уже завтра сможем кое-что сыграть.

Расплатившись с продавцом, счастливые музыканты вышли на залитую солнцем улицу. Жар от асфальта грел подошвы кроссовок. Панси поняла, что если ей предстоит пережить ещё и долгую поездку обратно, то она просто озвереет.

— Слушай, я вспомнила: мне ведь необязательно на автобусе тащиться. — Она осмотрелась; в узком переулке не было других прохожих, а окна были все как одно задёрнуты занавесками.

— Снова исчезнешь по щелчку?

— Ага. Отвернись, — попросила Панси, не желая получить гневное письмо из министерства о незаконном применении магии на глазах у маггла.

Шурик послушался. Раздался хлопок — и тень его спутницы на асфальте исчезла, потрепав его оголённую шею лёгким ветерком. Когда он повернулся обратно, в переулке не оставалось никого кроме него самого.

— Ведьма, что тут сказать, — усмехнулся он и зашагал в сторону остановки.

* * *

Стараясь не скрипеть калиткой, Панси проникла внутрь своего сада и стала пробираться вдоль забора. Обогнув дом, она, как кошка перебегая от куста к кусту, достигла наконец дерева, что росло под самым окном её комнаты. Поудобнее расположив ремень гитары на плече и сунув конверт с пластинкой, за неимением лучшего варианта, себе в декольте, Панси обвила руками нижнюю ветку и с третьей попытки закинула-таки на неё ноги.

Она продвигалась небыстро — всё-таки лишний вес давал о себе знать — но в последнее время Панси приобрела уверенность, что ей всё нипочём. Вскоре она добралась и до окна. Из-за сегодняшней жары створки были широко распахнуты, вместо сетки было наложено отталкивающее насекомых заклинание — а значит, она могла беспрепятственно проникнуть к себе в комнату. Она аккуратно поставила одну ногу на подоконник, руками ухватилась за верхнюю раму, быстро перенесла вес, спрыгнула на пол — и оказалась лицом к лицу с матерью.

Можно только гадать, что подумала леди Паркинсон, когда, зайдя в комнату дочери, чтобы найти ей подходящую парадную мантию («До бала два часа, а она всё не возвращается от Малфоев; верно, бедный Драко снова пал духом и она ставит его на ноги!»), она увидела, что Панси залезает в окно с гитарой через плечо и аляповатым конвертом, засунутым в лиф явно маггловского наряда с чрезвычайно короткой юбкой (мантия Панси осталась дома у Шурика, но у неё была похожая, которую она собиралась надеть до того, как спускаться к своим). Ясно одно: леди Паркинсон сразу поняла, что планы свести дочь с наследником Малфоев были под угрозой срыва.

Она даже почти не кричала на Панси: на разборки с дочерью ушло бы драгоценное время, которое следовало употребить на подготовку. Носясь по дому и на ходу приводя себя в порядок, леди Паркинсон лихорадочно перебирала в уме варианты воздействия на Малфоев. «Нужно сделать так, чтобы Малфои подумали, что Панси им просто необходима, что она готова прийти к ним на помощь. А для этого нужно, чтобы Малфоям очень-очень понадобилась помощь, которую можем оказать мы с Панси», сформулировала наконец она и ворвалась в лабораторию к мужу.

— Дорогой, почему ты до сих пор не готов? Оставь же свои пробирки и иди хоть побрейся перед балом!

— Сачем, догогая? Я уже бгився посавчега! — начал было возражать лорд Паркинсон, но всё-таки подчинился супруге, которая, разумеется, всегда знала лучше, что нужно делать каждому в их семье.

Как только муж покинул лабораторию, леди Паркинсон открыла шкафчик, в котором хранились готовые зелья, и спрятала в своей дамской сумочке один из флаконов с прозрачной жидкостью. Мужу можно будет потом сказать, что он и не варил этого средства — этот рассеянный чудак поверит в любую чушь, сказанную женой.

Панси же некоторое время просто сидела на кровати, пытаясь осознать произошедшее и разобраться, что же теперь её ждёт и что она сама хочет и может предпринять. Малфой был ей теперь нужен как прошлогодний снег — она собиралась отдохнуть от отношений, а отдохнув, планировала найти себе кого-нибудь получше этого эгоистичного придурка. Но тем не менее у неё не хватало смелости прямо сейчас заявить матери, что ни на какой бал она не идёт.

Взгляд упал на оставленный на покрывале конверт. «Ну вот, не получится подобрать вечером Антонова для Шурика», мысленно вздохнула она — и вдруг в голове ясно обозначилась связь: Антонов — «Берегите женщин» — «Берегите эльфов» — Фифи и Шелла — Малфои — сегодняшний званый вечер…

Панси тихо засмеялась, схватившись руками за голову — до того её удивила смелость собственной задумки. Вскочив с постели, она ударила палочкой по конверту с пластинкой, затем по гитаре — оба предмета уменьшились настолько, что могли уместиться теперь в кармане парадной мантии — и, скинув с себя маггловский прикид и отыскав в ящике стола косметичку, торопливо отправилась в душ.

И когда два часа спустя Панси поднималась вслед за родителями по широкой лестнице к на крыльцо Малфой-мэнора, то с трудом удерживала улыбку, чтобы та не растянулась шире, чем мамина. Леди Паркинсон ни к чему было знать, что у её дочери тоже назревали свои большие планы.

1) "Тоника, субдоминанта, доминанта, тоника" — базовая последовательность аккордов от первой, четвёртой и пятой ступеней тональности, используемая во многих композициях.

Вернуться к тексту

— Я злой и страшный серый волк, я в поросятах знаю толк. Р-р-р!

— Ну что ж, мне нравится. Спасибо. Только знаешь, Игорёк, это значительно страшнее: «Я злой и страшный серый волк, я в поросятах знаю толк. Р-Р-Р-Р-Р!»

Фильм «Джентльмены удачи», 1971 г.

Леди Паркинсон с первого взгляда не понравилось, какими Малфои выглядели… не несчастными. Такие не побегут за срочной помощью к ним с Панси как к верным друзьям семьи. Поэтому нужно было непременно выбить их из колеи.

— Лорд Малфой, леди Малфой, примите мои поздравления. Целых двадцать лет брака, фарфоровая свадьба… Фарфор как известно штука хрупкая, но к вам это, разумеется, не имеет ни малейшего отношения!

На мгновение лицо Нарциссы Малфой стало каменным, и леди Паркинсон, воодушевившись, продолжала:

— А приёмный ребёнок, говорят, замечательно укрепляет брак — ведь принятие нового человека в семью воспитает добродетель обоих супругов. До меня дошли слухи о… Сэнди, кажется?

— Её зовут Сандра. Право же, я всегда удивлялась вашей осведомлённости о делах, к которым вы, кажется, не имеете ни малейшего отношения, леди Паркинсон, — сумела сформулировать колкий ответ леди Малфой.

— Ну что вы, милочка, ваши заботы я всегда считаю своими заботами, — поспешила исправить ситуацию леди Паркинсон — и была вынуждена продвинуться внутрь дома, поскольку к хозяевам подошли с приветствием очередные гости.

«Надо получше узнать, откуда всё же взялась эта Сандра. Жаль, моя Панси, курица стеснительная, не наведывалась на самом деле каждый день в мэнор и не добыла нам достоверных сведений… Ах, и эти Гринграсс здесь, — с неприязнью отметила леди Паркинсон, заметив у подножия лестницы Дафну и Асторию. — Конечно, Малфою вряд ли выберут одну из них — всем известно, что у сестёр Гринграсс ни гроша за душой — а всё же мне очень не нравится, что они перебрались в мэнор и живут в такой-то близости от Драко!»

— Дафна, Астория, ласточки мои, как выросли! Родители-то до сих пор в Канаде кукуют, вас на милость леди Малфой покинувши? Бедные мои…

Сёстры Гринграсс как по команде отступили — видно было, что разговор затронул больную для них тему. Астория наконец выдавила:

— Родители уехали, потому что боялись, что Пожиратели в какой-то момент могут взять меня или Дафну в заложницы, и тогда им пришлось бы вступать во вражеские ряды. Они посчитали, что если покинут страну, то для нас будет достаточно безопасно остаться в Хогвартсе. Вскоре дом наш был сожжён дотла, а теперь у них в Канаде вроде начало что-то налаживаться… Они приедут, как только накопят достаточно средств, чтобы…

— А пока леди Малфой взяла нас под своё крыло, и мы ни в чём не нуждаемся. Леди Малфой бесконечно добра, и мы ей так благодарны! — подключилась Дафна, но леди Паркинсон уже не слушала её, отыскивая в рассеявшейся по вестибюлю толпе Драко Малфоя — и вскоре заметила его под лестницей.

Хорошо было то, что он болтал с Грегори, Теодором и Блейзом — не с девушками. Плохо же было то, что он не выглядел ни больным, ни страдающим — как будто и не было последних двух лет напряжённой работы на Тёмного лорда и непрерывного страха навести на себя его гнев, а после — полутора месяцев ожидания суда.

— Ничего не понимаю, — покачала головой леди Паркинсон, обращаясь к дочери. — Он ведь должен едва на ногах держаться. Леди Селвин рассказала леди Траверс, которая рассказала леди Булстроуд, которая рассказала мне, что на суде его полчаса приводили в сознание.

— А если бы к этой цепочке добавились леди Нотт и леди Дэвис, то у Драко и вовсе обнаружилась бы чахотка с воспалением лёгких в придачу, — хмыкнула Панси, но мать её не услышала, а решительно направилась в сторону потенциального зятя.

«Раз Малфой-младший считает, что он в порядке, придётся внушить ему обратное», рассудила она и, стоило Драко на шаг отойти от друзей, как она сочувственно набросилась на него:

— Драко, ты как, справляешься? Ах, до чего же ты бледный!

— Здрасьте, леди Паркинсон. Это у нас так свет падает, — ответил он, даже не поведя бровью, и так же спокойно переключился на её дочь: — Привет, Панси. Красивая… э-э-э… заколка. Тебе очень идёт.

«Не твоё дело», губами ответила Панси из-за спины матери. Драко пожал плечами: что за очередная ерунда взбрела в голову этой ненормальной? А впрочем, не налетает больше в поцелуями и скандалами — и на том спасибо.

Леди Паркинсон же возликовала: Драко Малфой находил её дочь весьма привлекательной! Настолько, что, делая ей комплимент, даже в словах стал запинаться! «Дело обстоит лучше, чем я предполагала», мысленно усмехалась она, уже будто слыша вдали звон свадебных колоколов.

Оставалось найти Сандру — и она вскоре обнаружилась. Было нетрудно заметить в толпе взрослых и подростков единственную одиннадцатилетнюю девочку. Сандра ни с кем не беседовала, а стояла у стенки и, казалось, впитывала в себя атмосферу роскошного праздника, который до этого видела, быть может, лишь во сне, и на который наконец попала наяву.

— Здравствуй, звёздочка, — сладким голоском начала разговор леди Паркинсон. — Меня зовут леди Паркинсон, и я давняя подруга твоих приёмных родителей. А это моя дочь Панси Памела Паркинсон, к которой весьма неравнодушен твой…

— Мама, — укоризненно прошипела Панси.

— Ладно-ладно, пускай это будет секрет, раз моя дочь так настаивает — впрочем, об этом и так нетрудно догадаться! А ты, звёздочка?..

— Сандра, — отозвалась Сандра, делая книксен.

Но леди Паркинсон это представление, похоже, не устроило: она подняла брови и несколько секунд глядела на Сандру, будто ожидая чего-то ещё. Несмотря на приветливость собеседницы, Сандре стало немножко не по себе.

— В чём дело, леди Паркинсон?

— Ах, понимаю, — сказала леди Паркинсон, слегка дотрагиваясь рукой до плеча девочки. — Ты, верно, ещё не привыкла ко всем обычаям нашего круга. Но тебе повезло: я тебе подскажу, что нужно делать, чтобы не опозорить лорда и леди Малфой.

— Спасибо, — доверчиво улыбнулась Сандра.

— Итак, при знакомстве юным леди положено называть своё полное имя.

— Правда? Ой, как хорошо, что вы мне об этом сказали! Александра Люциановна Малфой, — представилась Сандра, вторично делая книксен, и для разъяснения добавила: — Я русская, поэтому моё второе имя — это отчество.

— Ты русская? А «Берегите эльфов» случайно не ты перевела? — Панси, до этого слушавшая разговор матери с Сандрой вполуха, вдруг сильно заинтересовалась приёмной дочерью Малфоев. Она припомнила теперь, что их эльф Титл вчера что-то говорил про Сандру, когда пересказывал услышанные от Фифи и Шеллы новости из Малфой-мэнора, но она тогда так загорелась идеей рассказать Шурику про Антонова, что не обратила должного внимания на остальные факты.

— Панси! Мы ещё не познакомились как следует с Александрой, а ты уже набрасываешься на неё с какими-то посторонними вопросами про эльфов, — прервала леди Паркинсон дочь. — Так выходит, Александра, что лорд Малфой — твой настоящий отец?

— Ой! Меня отчего-то попросили об этом не говорить, — спохватилась Сандра, но тут же успокоилась: — Хотя вам, я думаю, можно, раз вы такая близкая подруга нашей семьи — и потом, вы ведь мне помогаете…

— Ну конечно, звёздочка! Ты можешь мне рассказать обо всём на свете, и это будет наш секрет. Например, про своего отца с мачехой, или же про Драко.

— Да вам про них неинтересно будет, раз вы всё равно с ними дружите, — махнула рукой Сандра. — Зато у меня знаете, какие замечательные подруги?

И пришлось леди Паркинсон выслушивать ненужные вовсе подробности об этих нищенках Гринграсс, а также о распределённых к Малфоям эльфах Фифи и Шелле. Тем не менее она кивала с притворным восторгом, всё более теряя надежду, что со временем разговор удастся перевести в интересующее её русло.

— … Я думаю, что если здесь кто из нас и Золушка, то это всё-таки Дафна, — без пауз щебетала Сандра, польщёная вниманием такой взрослой и важной леди. — Фифи и Шелле точно не встретить сегодня своих принцев, ведь остальные гости не привели своих эльфов. Леди Паркинсон, когда вы в следующий раз придёте, возьмите с собой Титла, пожалуйста!.. Мы с Асторией пока принцев не хотим: я ещё слишком маленькая, а Астория собирается пока заниматься карьерой. Она будет поступать на целительскую стажировку и потому целыми днями готовится к экзаменам — думаю, точно сдаст. А Дафна как раз очень хочет, чтобы кто-нибудь её полюбил и, возможно, взял замуж! Леди Паркинсон, вы, часом, не знаете, как на балах принцев ищут?

— Ну конечно, знаю. Как хорошо, что ты меня спросила, — отозвалась леди Паркинсон, едва скрывая раздражение оттого, что почти напрасно потратила с Сандрой последние пятнадцать минут. Впрочем, поднятая Сандрой тема была стихией леди Паркинсон, и ей было приятно показать свои навыки, пусть даже и этой девчонке. — Запоминай, звёздочка: глаза кошки! Оскал львицы! Грация пантеры! Подходишь к молодому человеку и говоришь: «Сэр, будьте принцем! Ар-р-р!» — она зарычала и выкинула вперёд руку с длинными накрашенными ногтями, чем-то напоминающими когти.

— Сэр, будьте принцем! Р-р-р, — вторила ей Сандра нежным детским голоском и в порыве чувств прыгнула вперёд, едва не потеряв равновесие.

— Не надо скакать как козочка! Твоя женская сила должна исходить изнутри. Потренируйся ещё, а я пока…

Однако не успела леди Паркинсон придумать отговорку, чтобы отойти наконец от Сандры, как хозяева позвали всех гостей к столу.

* * *

«Как же мне повезло встретить здесь леди Паркинсон! Теперь надо срочно рассказать Дафне про «Сэр, будьте принцем — р-р-р!», чтобы она уж наверняка познакомилась с каким-нибудь хорошим парнем», подумала Сандра.

Однако исполнить свои намерения тут же, за ужином, у девочки не вышло: её как члена семьи Малфоев посадили рядом с отцом, мачехой и Драко, а сёстрам Гринграсс предназначались места на другом конце стола. Впрочем, даже если бы она села с Дафной, вряд ли ей удалось бы передать ей важную информацию, ведь приходилось всё время внимательно следить как, чем и с чем едят сидящие рядом гости и в точности повторять их действия. (Её всё-таки немного напугало предостережение леди Паркинсон, что она может своими манерами опозорить папу и леди Малфой.)

Наконец после многочисленных блюд (всё же они с Драко постарались на славу!) и не менее многочисленных пожеланий хозяевам семейного счастья, все поднялись из-за стола, который Фифи и Шелла тут же отодвинули к стене, и леди Малфой объявила, что теперь начнутся танцы. Сейчас же возникло небольшое замешательство из-за отсутствия в зале граммофона, который Фифи и Шелла в суете приготовлений забыли принести обратно с кухни. Сандра, воспользовавшись задержкой, продвигалась через толпу к Дафне, когда тихий гомон голосов вдруг нарушил возглас леди Паркинсон:

— А мне помнится, что на вечере у Траверсов в девяносто пятом Дафна великолепно играла на фортепиано. Дафна, сыграй нам и теперь, ласточка!

Застигнутая врасплох Дафна бросила вопросительный взгляд на леди Малфой.

— Замечательная мысль, леди Паркинсон. Дафна, ты не возражаешь?

Дафна не возражала. Она скованно прошла к роялю, что стоял на небольшом возвышении в дальнем конце зала, ещё раз как-то ошарашенно поглядела на ожидающую толпу — а затем откинула крышку и заиграла полонез. Часть гостей разбилась на пары и стала степенно прохаживаться в такт музыке; остальные же встали у стены, ожидая своей очереди.

Ничего не понимая, Сандра подошла к леди Паркинсон и прошептала:

— Скажите, пожалуйста, зачем вы попросили Дафну играть для всех на рояле? Вы ведь знаете, что она сегодня грезит знакомством с принцем!

— Александра, ты, как я вижу, всё ещё ничего не смыслишь в светских обычаях, — покачала головой леди Паркинсон. — Посадив Дафну за рояль, я тем самым дала ей шанс показать потенциальному мужу, какую талантливую жену он может заполучить!

— А-а, вот как, — протянула Сандра. — Но как же тогда она найдёт себе…

— А в этом Дафне поможешь ты! Иди, поищи ей молодого человека, — сквозь зубы прогнала леди Паркинсон надоедливую девочку. У неё сейчас были заботы поважнее объяснений с дурацкими детьми: надо было нащупать в сумочке бутылочку с прозрачной жидкостью и незаметно, но метко пустить её в действие.

* * *

«Так. Взгляд кошки, оскал тигрицы, грация пантеры!» напомнила себе Сандра. Полонез закончился, Дафна заиграла вальс — и Сандра поплыла вдоль ряда гостей, ища сверкающими кошачьими глазами подходящего для Дафны парня. Однако, похоже, она делала что-то не так: кавалеры, будто не замечая её, находили себе дам и пускались с ними в пляс.

— Невилл, пригласи на танец девочку — ведь это, похоже, её первый бал, — с этими словами пожилая леди в шляпке с чучелом птицы подтолкнула к Сандре смущённого и слегка сопротивляющегося внука.

Взяв партнёра за руки — до высокого плеча она не дотягивалась — Сандра уловила запах цемента, штукатурки и даже навоза; последнее напомнило ей о ферме, и она до того расслабилась, что даже забыла про «Р-р-р!». Несомненно, Дафне подойдёт такой принц, ведь рабочий человек в хозяйстве нужен всегда!

— Послушай… Невилл, да? Я ищу принца для моей подруги Дафны, которая за роялем. Ты не хотел бы?..

— Э-э-э… — растерявшись, Невилл отдавил Сандре ногу. — Ой, прости! И вообще-то у меня уже есть девушка! Но Дафне я тоже желаю…

Дафна заиграла очередную мелодию; пары сами собой сменились, и напротив Сандры оказался сурового вида дяденька с крючковатым носом и длинными сальными волосами. «Этот для Дафны слишком старый», — решила девочка и предлагать ему стать принцем не стала.

— Как ты находишь своего брата Драко? — спросил вдруг её сам дяденька.

— Дафна говорит, что мы с ним спелись. Он меня всему учит — танцевать, летать на метле, готовить что-то посложнее обычной овсянки. Ещё работает над моей внимательностью.

— Вот молодец! Всё-таки начал изучать мои педагогические наработки.

Сандра не знала, о чём речь, но ей было приятно услышать похвалу в адрес брата.

— А какая она, эта Дафна? — спросил Сандру третий партнёр.

— Очень любит порядок. Считает, что благородство рода подразумевает благовоспитанность. Иногда, правда, берёт на себя слишком много, да и приданого у неё вроде нет… Тебя это смущает? — Сандра заметила, как на словах о приданном парень сбился с такта.

— Вовсе нет! Я считаю, что неправильно думать о людях плохо лишь потому, что за их именем нет состояния. Просто я не ожидал, что разговор так внезапно дойдёт до свадьбы. Ведь мы с Дафной почти не знакомы, даром что учились вместе. Но после того, что ты мне о ней рассказала, я нахожу уместным познакомиться поближе. И познакомлюсь, не будь я Эрни Макмиллан!

— Р-р-р! — поддержала его Сандра и подумала: «Вот и нашёлся для Дафны принц. А всё благодаря леди Паркинсон!»

* * *

Четвёртым кавалером Сандры оказался тот, кто, собственно, и учил её танцевать: единокровный брат Драко. Она привычно взяла его за мягкие ладони, предвкушая очередной непринуждённый танец — и удивилась, когда Драко сжал её руки крепче, чем требовалось для совместного ориентирования партнёров, и выполнял все движения скованно как железная машина, глядя в одну точку над плечом Сандры. Партнёры поменялись местами, и Сандра увидела причину напряжённости брата: то была Панси Паркинсон, которая не спеша, но решительно двигалась в их сторону.

— Панси, у меня уже есть дама, и твои попытки влезть со мной в пару — это уже откровенное нахальство, — тихо и раздражённо сказал Драко, когда Панси при её близости к ним просто нельзя больше было игнорировать.

— А мне не ты вовсе нужен, а Сандра, — небрежно отозвалась его бывшая воздыхательница и уточнила: — На женский разговор.

На занятых беседой начали налетать другие танцоры, поэтому Драко, Сандре и Панси пришлось отойти к стене.

— Драко, повторяю для особо внимательных: разговор этот женский, — продолжала Панси гнуть свою линию. — Так что ты пока… иди выпей, что ли!.. или чем вы, мужики, обыкновенно на балах занимаетесь?

Драко озадаченно попереводил взгляд с неизвестно что задумавшей Панси на столик с бутылками, внезапно вспомнив, что сегодня первый праздник, когда он может законно попробовать их содержимое, а ещё утверждение взрослых, что алкоголь хорошо расслабляет, что в свою очередь было не лишним в конце такого хлопотливого и местами нервного дня — и наконец, рассудив, что в таком людном месте Панси уж никак не сможет навредить его сестре, удалился-таки в сторону напитков.

Сандра восхищённо обратила всё внимание к Панси — к дочери этой замечательной леди Паркинсон — и была немного обескуражена её первой фразой:

— Ну что, всех кавалеров распугала?

— Р… распугала? — растерялась Сандра. — Я всё-таки перестаралась с «Р-р-р»?

— И с «Р-р-р», и с «принцем», и со свадьбой особенно. Ты бы поменьше маминых советов слушала, — вздохнула Панси, и, увидев в лице Сандры недоумение, привела ещё один аргумент: — Смотри: вот согласился Эрни Макмиллан познакомиться с Дафной, а что толку, коли моя мама её за рояль усадила?

— Твоя мама всё логично объяснила. Что Дафна, играя на рояле, рекламирует себя как талантливую потенциальную жену!

— Рекламирует, ага. А знакомиться с Эрни она, по-твоему, когда будет?

Сандра задумчиво почесала в затылке:

— Ну, когда перестанет играть, сразу познакомится.

— Когда она перестанет, то праздник уже закончится и все домой пойдут, — со знающим видом разъяснила Панси. — Вот и думай…

Сандра и сама заметила, что вечер оказался сложнее, чем она ожидала. Как будто в их веселье прокрались эти… Как же их называют во всяких книжках про старинные приключения? Интриги, вот! Но у неё никак не получалось как следует эти интриги распознать, не говоря уже и о том, чтобы разобраться в них и распутать.

— Много навалилось, да? — Панси сочувственно хлопнула Сандру по плечу. — Ладно… потом додумаешь. А сейчас надо всё исправить.

— Исправить? — всё так же ошарашенно переспросила Сандра. — Ты хочешь сказать — освободить Дафну, но так, чтобы танцы не закончились? Но… как же это сделать?

Панси заговорщически наклонилась и прошептала Сандре на ухо:

— Проведи меня на кухню… А уж об остальном я позабочусь.

* * *

Сыграв заключительный аккорд очередного вальса, Дафна положила руки на колени, устраивая небольшую передышку. В тишине, наполненной лишь отдалённым, как ей казалось, гулом голосов, в голову снова полезло недовольство. Конечно, она бесконечно благодарна леди Малфой за всё, что та сделала для них с Асторией, и ей, конечно, вовсе и не трудно играть на рояле для развлечения гостей леди Малфой. Но всё-таки ей так хотелось самой пойти танцевать! И вообще, разве леди Малфой не дала ей сегодня выходной?

«Ну и наглая же я морда! — осадила себя Дафна. — Будто не понимаю, что этот вечер — всего-навсего непредвиденные обстоятельства, и я просто обязана помочь леди Малфой чем могу! Нет, сегодняшний отдых на меня явно повлиял отрицательно. Так и до неуважения к благодетелям докатиться можно.»

Она вновь поставила пальцы на клавиши, начала про себя отсчитывать ритм… когда вдруг грянула мелодия — не от рояля, а из открытых настежь дверей зала.

Весёлый мотив резко контрастировал с недавними классическими произведениями. Гости повернулись на звук — и перед ними предстали Фифи с Шеллой, держащие в своих маленьких ручках огромный граммофон, на котором крутилась пластинка с их новой любимой песней.

Облачившись в наволочки, подпоясанные, однако, не бельевыми верёвками, а аккуратными ленточками и наспех обшитые тесьмой, эльфы несли в массы малоизвестную на просторах Британии культуру. Когда голос исполнителя на иностранном языке сделал перерыв, Фифи и Шелла заполнили проигрыш собственным пением:

Take care of the house elves,

Take care of the house elves,

Watch out for the house elves! — немного нестройно затянули они.

На втором проигрыше к ним присоединились вошедшие следом Сандра с Панси, а затем и Драко с Асторией из зала.

Дафна запаниковала. Как она могла так легкомысленно поверить данному эльфами обещанию вести себя «мирно и прилично»!

Но, разумеется, перед гостями следовало делать вид, что всё так и планировалось. Дафна вновь положила руки на колени и немного успокоилась, заметив, что застигнутая врасплох леди Малфой благосклонно повернулась в сторону эльфов, показывая, что поддерживает их выходку.

— Какая всё-таки молодец Гермиона Грейнджер, — услышала Дафна тихие слова леди Лонгботтом, адресованные стоящей рядом леди Макмиллан. — Через свою программу даже Малфоев приучила эльфов уважать!

В голове Дафны прибавилось противоречий: хорошо, что леди Лонгботтом хвалит леди Малфой, но какое право она имеет думать, что доброта леди Малфой — это заслуга Грейнджер?

И главное, что теперь делать ей, Дафне? Играть поверх пластинки — грубо, но и позволять продолжаться этому бардаку тоже нельзя! Что же делать?

— Золушка, а не хочется ли тебе пойти на бал?

Дафна не заметила, как Панси, прокравшись вдоль стены, вдруг оказалась с нею рядом.

— Я… — совсем растерялась Дафна. — Я… не смею… леди Малфой сказала играть, и если я пойду танцевать, то кто же будет играть её гостям? — сформулировала она наконец.

— Ну, я могу, — пожала плечами Панси.

У Дафны голова окончательно пошла кругом. Она училась с Панси семь лет, и не могла припомнить ни одного раза, чтобы та вызывалась взять на себя какую-либо работу, чтобы разгрузить других.

— Ты? — только и смогла рассеянно уточнить Дафна.

— Не удивляйся, — засмеялась одноклассница. — Сегодня просто день такой… чудо за чудом. Кстати, принц для тебя тоже нашёлся один, и если ты к нему не подойдёшь — может и обидеться.

Всё ещё не веря во внезапное освобождение, Дафна как во сне уступила Панси скамью за роялем.

Под последние аккорды песни «Берегите женщин» поправила волосы. Заметила в толпе глаза Эрни. Поддалась участившемуся сердцебиению и как прекрасная каравелла под белыми парусами поплыла ему навстречу…

Где-то вдалеке заиграла новая мелодия… Дафна краем сознания поняла, что это было не фортепиано, а почему-то гитара… Ах, что только подумает леди Малфой?

А впрочем, не всё ли равно?

А может, правы Фифи и Шелла со своим наплевательством? Ведь как это всё-таки хорошо — лететь чайкой к своей судьбе…

Летела чайкой к своей судьбе и Панси, не веря до конца, что исполняется её смелая мечта устроить сольный концерт.

* * *

Сандра же рассеяла все свои страхи насчёт сегодняшних интриг, заметив, что Дафна, больше не вынужденная сидеть за роялем, подошла к своему принцу Эрни и теперь с ним разговаривает.

— Какие же вы всё-таки обе замечательные: и вы, и Панси… Здорово, что она придумала принести сегодня гитару! — сообщила Сандра леди Паркинсон, найдя ту в толпе.

Леди Паркинсон оторвала глаза от стола с напитками, за которым доселе вела неотрывное наблюдение, и в её ответном взгляде будто промелькнула жгучая ненависть. Но конечно, убеждала себя Сандра, ей это только показалось…

— Все будут говорить правду. Все!

— Все? А люди не готовы к этому. Не готовы! Сумки почтальонов разбухнут от правдивых доносов. Граждане Абидонии узнают друг о друге такое! Знаете ли.

Фильм «Не покидай…», 1989 г.

План леди Паркинсон был предельно прост и состоял из пяти последовательных пунктов.

1) Она незаметно подливает принесённую Сыворотку правды в бокал Люциуса Малфоя.

2) Люциус Малфой прилюдно признаётся, что Сандра — его внебрачная дочь.

3) Люциус Малфой зарабатывает общественное презрение, и ухудшаются его отношения с Нарциссой, которая наверняка и приказала домочадцам держать происхождение Сандры в тайне.

4) Они, Паркинсоны, остаются единственными, кто не отворачивается от Малфоев в столь трудную минуту, всячески поддерживают и мирят их.

5) В конце концов Панси выходит замуж за Драко.

Первый пункт был успешно выполнен: увлечённый разговором с другими лордами Люциус Малфой не заметил, как дрогнула над его рюмкой рука проходившей мимо леди Паркинсон. А потом всё вдруг пошло наперекосяк, и прежде всего из-за этой Сандры! Ибо отвлекшись на вновь приставшую к ней девчонку, леди Паркинсон упустила Люциуса из виду, а когда удалось снова отослать Сандру куда подальше, около стола с напитками Люциуса больше не наблюдалось.

Зато неподалёку у блюда с десертами ошивался её муж. Лорд Паркинсон безмятежно уплетал пирожные. Увидев жену, он обрадовался:

— Догогая, тебе сдесь весево? А я всё не могу опгеделить, какая начинка вкуснее: вишнёвая или всё же квубничная…

— Где. Люциус? — лишь прошипела в ответ леди Паркинсон.

— В погвебе, куда он посвав всех товагищей.

— Зачем?

— Чтобы нашим нежным дамам не пгиходивось свышать ггубые мужские гасговогы, — с улыбкой разъяснил лорд Паркинсон и безмятежно потянулся к очередному лакомству, но жена выдернула тарелку из его рук.

— Потом пузо донабьёшь, обжора. Всё испортил!

Лорд Паркинсон не знал, что именно он испортил, но его это не особенно волновало. Что его волновало — так это рассерженный тон любимой жены.

— Иди позови Люциуса сюда. И спроси у него, откуда взялась Сандра!

Получив от супруги чёткие инструкции, лорд Паркинсон повиновался: бросив последний жалостливый взгляд на пирожные, он действительно отправился прочь из зала.

Но обратно с Люциусом не вернулся.

В ожидании леди Паркинсон готова была кусать локти от досады. Ещё и Панси подкинула ей очередной за этот вечер сюрприз: объявила «А следующая песня посвящается моей маме!». Пришлось слушать и улыбаться дочери.

Впрочем, хоть в решении Панси устроить концерт и просматривалась чрезмерная наглость, его нельзя было счесть и трагедией. Да, со вступлением Панси на сцену Дафна больше не была прикована к инструменту, но, освободившись, выбрала в качестве принца отнюдь не Драко, а значит, всё было в порядке.

Несомненно, леди Паркинсон стало неловко ещё и от того, что Панси, пройдясь по композициям Ведуний и раззадорив зал вечным хитом Селестины Уорбек «Котёл, полный горячей любви», перешла на маггловских исполнителей. Но полупьяным гостям вроде зашло, а главное — Драко понравилось. Вон как он зажигает под «Ob-La-Di, Ob-La-Da»⁽¹⁾…

Стоп, а почему это он зажигает с Асторией Гринграсс? Ну, Сандра и здесь её подвела: сказала, что Астории парни не интересны, ведь у неё впереди целительская стажировка — вот она и упустила младшую Гринграсс из внимания. А ведь всё так хорошо начиналось!

И, едва дослушав подарок от дочери, леди Паркинсон поспешила вдогонку за дураком-мужем, гадая, какие же обстоятельства могли задержать его и Люциуса внизу.

Винный погреб она нашла довольно быстро — будучи подростком, она некогда гостила в мэноре с семьёй и примерно знала, где что находится. Пересекла кухню, покачав головой на горы немытой посуды, которую Фифи и Шелла, видимо, оставили на потом. Проникла в кладовую, спустилась по лесенке в прохладный коридор, в который уже долетали голоса мужчин. На цыпочках прокралась к приоткрытой двери погреба и прислушалась.

— Вюциус, нам всем кгайне интегесно уснать: откуда всё-таки всявась Сандга? — донёсся до неё вопрос мужа.

Ну конечно, этот кретин перепутал порядок действий! Вместо того, чтобы сначала привести Люциуса наверх и потом, при всех, спросить его про Сандру, он сначала спросил про Сандру, а потом, видимо, планировал привести его наверх. «Вот и выходи по любви за таких бестолковых», досадовала леди Паркинсон.

Люциус тем временем начал свой рассказ. Леди Паркинсон же рассудила, что хоть её первоначальный план и провалился, ей всё-таки не лишним будет узнать все подробности измены лорда Малфоя. А потому она осталась у приоткрытой двери в погреб и продолжила подслушивать.

* * *

Нарцисса Малфой всё сильнее укреплялась во мнении, что лучше бы Люциус и не вспоминал о двадцатой годовщине их свадьбы. Во-первых, она могла бы тогда законно упрекать его за забывчивость. А во-вторых, ей не пришлось бы переносить все мучения этого праздника!

Нарцисса попыталась вспомнить, когда она в последний раз вообще получала удовольствие от бала. Наверняка это было до замужества, а возможно даже до совершеннолетия, когда бал сопровождался щенячьим восторгом от красоты очередного наряда, обменом секретами с подружками и мечтами встретить того самого, кто один был предназначен ей судьбой.

Шли годы, и праздники из развлечения превратились в обязанность. Теперь, идя к кому-либо в гости, она должна была всячески демонстрировать достоинство представляемого ею семейства, а будучи хозяйкой на вечерах в собственном мэноре — устраивать всё так, чтобы было хорошо гостям: руководить беседами, уделять внимание каждому, угадывать малейшие пожелания. Что и говорить, все эти задачи изрядно её утомляли.

Но все праздники прошедших лет не шли ни в какое сравнение с сегодняшним юбилеем их с Люциусом свадьбы. Сегодня она чувствовала абсолютное бессилие перед творящимся на её глазах бардаком. Громко заявившиеся на танцы эльфы, маггловские песни под гитару в исполнении Панси, а главное — гости, которые делали вид, что всё нормально, что так оно и должно быть.

«Сборище пьяных свиней», гневно охарактеризовала Нарцисса топчущуюся в такт музыке толпу. Но, что ужасно, отнюдь не все из присутствующих были пьяны: леди Лонгботтом, леди Макмиллан и некоторые не достигшие совершеннолетия подростки поддерживали происходящее в абсолютно трезвом состоянии!

— А следующая песня посвящается всем дамам… тем более что кавалеры всё равно куда-то разбрелись, — бодро объявила Панси; дамы ответили тихим культурным смехом, а оставшиеся кавалеры (в основном младшего возраста, кого не звали пока в погреб) то ли уважительно, то ли непонимающе промолчали. — Но мы ведь и без них можем славно повеселиться, правда, девочки? Тем более что сегодня мы все королевы!

Будто в лихорадочном сне Нарцисса видела, как девушки собрались в группки, плавно двигаясь под очередную незнакомую ей мелодию — и вот уже гремит припев; вот стоящие рядом с ней Астория, Лайза, Трейси, Сандра и Фифи с Шеллой в придачу показывают друг на друга пальцами, и каждая вопит своим соседкам «You are the dancing queen, young and sweet, only seventeen, oh, yeah!»⁽²⁾. (Хорошо, что Дафна куда-то исчезла и не вытворяет то же с ними рядом — иначе, застав старшую Гринграсс за подобным занятием, леди Малфой всерьёз бы посчитала, что потеряла рассудок.)

— Леди Малфой, идите к нам! — кричит ей Фифи.

Возмутительно! Непонятно разве, что она не девочка?!

Нарцисса оскорблённо отошла к стене и с облегчением заметила, что некоторые дамы её возраста также отказываются принять участие в этом сумасшедшем танце. И немного оторопела, когда к ней подошла, пошатываясь, леди Булстроуд и сказала:

— Нарцисса, дорогая, ты такая молодец, что даёшь своим эльфам повеселиться! Только раз уж они танцуют, к кому обращаться, чтобы что-нибудь принесли, а? У нас там, — она ткнула пальцем в сторону стола с напитками (в любом случае, ей показалось, что её едва слушающаяся рука указала именно в ту сторону), — буг… бун… бургундское закончилось. Сбегаешь за ним, а?

Ещё никогда, ни при каких обстоятельствах Нарцисса не была вынуждена выполнять работу слуг. Конец света не был близок, как она в последнее время боялась; он уже наступил.

— Да-да, сейчас, — ответила она с радушной улыбкой леди Булстроуд и осмотрелась. Вроде бы никто не слышал, что её, благородную женщину из древнейшего семейства Блэков и жену влиятельнейшего лорда Малфоя, послали за бутылкой в погреб. А что, если кто-то увидит, как она туда направляется или, чего хуже — как возвращается оттуда с бургундским вином?

Но как хозяйка она была обязана удовлетворить просьбу гостьи. И, сгорая от унижения, она отправилась в погреб тем путём, на котором её никто не смог бы заметить: по тайному ходу.

* * *

Не напрасно Драко спрашивал себя, есть ли у них в мэноре тайные ходы. Один из них как раз соединял спальню Нарциссы и Люциуса с винным погребом — видимо, тот древний предок Малфоев, при котором строился мэнор, решил, что именно там им с женой будет благоразумнее всего тайно скрыться в случае внезапно нагрянувшей опасности.

Итак, Нарцисса сделала вид, что идёт всего-навсего в спальню — поправить причёску или оставить там ненужную в разогретом дыханием гостей зале шаль — а сама открыла платяной шкаф, раздвинула многочисленные мантии, отворила потайную дверцу и отправилась в место назначения по узкому сырому проходу, освещая себе дорогу «Люмосом».

Услышав впереди голоса, она резко остановилась. Ей не нужны были свидетели её позора. Она собиралась уже вернуться в зал и тихонько извиниться перед леди Булстроуд что, мол, бургундское к сожалению закончилось, когда различила вдруг голос мужа. И произнесённое им имя «Лариса», имя его роковой маггловской любовницы, заставило её погасить «Люмос», на цыпочках подойти к огромной пустой бочке, что маскировала выход из туннеля, и внимать каждому слову, вылетающему из уст супруга.

Потому что хоть она и говорила в первый день появления Сандры в мэноре, что и слышать не хочет о Ларисе, на деле же ей хотелось знать о романе мужа все самые мельчайшие подробности. Получить ответ на сжигающий её изнутри вечный вопрос всех, кто оказывался в её положении: «Почему она, а не я?»

* * *

— Лариса… Сейчас странно об этом думать, но я сблизился с нею из-за хорошей жизни, — рассказывал Люциус своим близким друзьям в абсолютном неведении, что его слышат ещё и две женщины: одна за приоткрытой дверью, другая — за бочкой. — Как сейчас помню: восьмидесятые, Тёмный лорд исчез, дела налаживаются — счастливые времена! И минимум в неделю раз праздники… вроде сегодняшнего. И собираемся мы все вместе…

Среди друзей прошелестело согласие — мол, да, времена были что надо!

— И вот вроде и счастлив я, а гложет меня что-то, будто сверх моего счастье есть. Вроде и деньги есть, и нужные связи, и жена с ребёнком — но как-то уж слишком всё чинно, правильно! Если садимся есть — то с полотняными салфетками и пятью вилками, если спать ложимся — подушка не иначе как взбитая, бельё отбеленное так, что глаза болят. И захотелось мне узнать, какая же ещё бывает жизнь кроме той, что у меня. Да вот только что делать, если среди волшебников меня каждая сошка знает?

— А Оборотное на что? — сказал Нотт.

— Оборотное… Чужая личина. А мне не притворная свобода нужна была, а всамделишная! Вот и начал я потихоньку к магглам выбираться. В Гринготтсе валюту обменял, костюм достал подходящий, словечек понабрался нужных — ни дать, ни взять обычный маггловский мажор. Ох, и зажил я! Мне даже встречи министерские и приёмы торжественные перестали быть в тягость. Сижу там с серьёзным видом, а сам думаю о том, как пойду потом в маггловский клуб на дискотеке отрываться.

Он тихо засмеялся, вспоминая, как утешал себя тогда тайными мыслями. А остальные-то, наверное, и подумать не могли, что у него что-либо кроме деловых связей и семейных забот на уме!

— Ларису-то я не в клубе — на улице встретил. И как увидел — понял, что не до кутежа мне в тот день. Идёт девушка по улице, в руках тяжёлые сумки с продуктами — а сама песенку напевает! Понимаете? Как будто известно ей что-то большее, чем то, что даже в маггловских клубах можно прочувствовать! Предложил сумки донести — ломаться не стала, согласилась, по дороге познакомились… И понял я тогда, что вот оно где, настоящее-то счастье!

Друзья всё ещё недоумевали, в чём тут счастье, и он попытался разъяснить:

— Понимаете, все обыкновенно живут по принципу: если извне что-то хорошее приходит — то тогда и надо радоваться, а если всё спокойно — ходи с кислой миной и жди удачи. А Лариса умела радоваться просто так! При знакомстве все обыкновенно пытаются выяснить, что ты за человек такой и стоишь ли ты вообще чьего-либо внимания. А Лариса со мной просто так заговорила, понимаете? Ну и как-то у нас с ней… пошло-поехало… Нарцисса перед тем, как приласкать, сначала оценит, заслужил ли я этого сегодня — возомнила себя, понимаете, достойной леди! А с Ларисой всё было — просто так!

— А может, дело всё-таки было в хорошей дозе амортенции? — ехидно спросил лорд Селвин, но Люциус тут же его перебил:

— Да говорю же: по-настоящему всё было! Без зелий! Без хитростей! Чистейшая, честнейшая любовь!

— Ровно до того момента, я полагаю, как она узнала, что ты женат?!

Услышав голос жены, Люциус так и застыл на месте. А Нарцисса тем временем без труда сместила закрывающую её бочку и предстала перед сборищем мужчин — гневная, безжалостная, страшная.

— Всё дивлюсь да надивиться не могу, какой же ты у меня честный! Ну, знала она, что ты женат?

— Скажи, что знала, — прошептал Люциусу на ухо Гойл.

Но Люциус, даже не потупив взгляда, а наоборот, смотря прямо в глаза Нарциссы, чётко ответил:

— Не знала. До нашей последней встречи. Она сказала, что ждёт ребёнка. Я порядочно струсил и во всём ей признался.

— А она? — продолжала Нарцисса допрос.

— Скажи: стала скандалить, — посоветовал Крэбб.

— Она сказала, что не хочет ломать мою семью. Чтобы я вернулся к тебе и к Драко, а ей только писал, если что. Только я не писал. А познакомился с Джейн. И потом с Марго. Но они были не такие, как Лариса…

В полной тишине приятели уставились на Люциуса. Уж очень он был на себя не похож. Они, конечно, ещё неделей ранее удивились его простому выступлению на суде, но одно дело — обещать исправиться ради освобождения, а совсем другое — добровольно перечислять жене всех своих любовниц!

— Вюциус, дгужище, да у тебя сегодня пгямо вечег пгиснаний, — добродушно покачал головой лорд Паркинсон.

— Да… похоже, ты очень старательно выбирал подарок на наш юбилей, — язвительно заметила Нарцисса, но затем сорвалась на жалобы, будто исступлённые: — Зачем ты мучаешь меня? Разве я не доказала, что люблю тебя, что за тебя и за Драко готова пойти на что угодно? За что же ты так жесток ко мне?

— А вот здесь, — неожиданно подал голос молчавший доселе Северус Снейп, — дело уж точно не обошлось без Сыворотки правды. Пока вы, джентльмены, были заняты наверху тем, что лили содержимое рюмок себе в глотки, я один заметил руку с бутылочкой, что в одно мгновение мелькнула над бокалом Люциуса…

— И ты молчал? — набросилась Нарцисса на Снейпа; её доселе красное от гнева лицо резко побледнело при мысли об опасности, которой только что подвергся Люциус. — Ты видел, что моему мужу что-то подливают в бокал — и молчал? Его ведь могли отравить…

— Я прекрасно отличаю Сыворотку правды от других зелий, Нарцисса, — спокойно отрезал Снейп. — Сыворотка правды не представляет угрозы для жизни или для здоровья, а потому я решил, что можно выждать. Выждать и сделать вид, что ничего не заметил… Ведь только позволив свершиться чужому плану, можно узнать, кто за ним стоит!

— Севегус, я на тебя погажаюсь! — взмахнул лорд Паркинсон своими массивными ручищами. — Ты не товько с пегвого всгвяда уснал Сывоготку, а ещё и сообгазив обхитгить того, кто хотев подставить нашего товагища! Гаскгой же нам, кто этот негодяй?

— Леди Паркинсон! — будто ответил из-за приоткрытой двери детский звенящий голосок.

Головы всех присутствующих повернулись к двери, из-за которой тем временем продолжала щебетать Сандра:

— Леди Паркинсон, как же хорошо, что я вас здесь встретила! Меня какая-то тётенька послала в погреб — бургундское, говорит, закончилось, — а я ума не приложу, где его искать! Вы мне не поможете?

Стоящий ближе всего к выходу Нотт распахнул настежь дверь, представив взорам всех присутствующих ещё двух нежданных гостий: весёлую, слегка растрёпанную от танцев и быстрого бега Сандру и леди Паркинсон, которая от неожиданности не могла двинуться с места.

— Я… я ничего не… проходила мимо, заблудилась… — забормотала пойманная интригантка.

Северус, по-прежнему с ничего не выражающим лицом, резко воскликнул «Акцио, Сыворотка» — и бутылочка с остатками зелья на глазах у всех выплыла из сумочки леди Паркинсон.

— Что и требовалось доказать, — только и произнёс он.

А лорд Паркинсон всё удивлялся:

— Это же моя бутывочка! Я товько вчега довагив эту Сывоготку для министегства! Ума не пгивожу, как она сдесь окасавась?

— Папа! Леди Малфой! И вы здесь? — обрадовалась тем временем Сандра. — Вы не знаете, где здесь бургундское? А не то тётенька…

— Я сама принесу тётеньке бургундское, — решила леди Малфой и добавила мужу: — Должен же кто-то хлопотать с гостями, пока ты не придёшь в… нормальное состояние.

Она ещё много чего хотела ему сказать. Добавить, например: «Порадовался бы, какая у тебя ответственная жена — пусть даже и достойная леди, а не Лариса, всех женщин идеал…». Но вспомнив, что она действительно по праву считается достойной леди, Нарцисса посчитала, что и вести себя будет соответственно. Не идти на скандал, а молчать. И пусть Люциус хоть на колени встаёт!

— Нарцисса! — воззвал к ней Люциус и действительно встал на колени перед всё более удивляющимися приятелями. — Нарцисса, я только сейчас понимаю: моё счастье — это не Лариса даже, а ты!.. Нарцисса, я тебе правду говорю, Северус может подтвердить! Нарцисса… я тебя люблю!

Продолжая молчать, Нарцисса взяла с полки две бутылки и отправилась с ними в зал. «Ни словечка он от меня не дождётся! За всю оставшуюся жизнь не дождётся. Внешне, перед другими, я буду всё той же любящей женой; если он куда ввяжется, непременно оттуда вытяну — но с ним буду молчать. Чтоб ему больно было — всегда! Также, как и мне сейчас, чтоб ему было!»

Наверху играла очередная «женская» песня. «Last Christmas, I gave you my heart, but the very next day, you gave it away»⁽³⁾, подвывали девушки под гитару Панси, и ей хотелось выть с ними вместе, жаловаться на измену мужа. Хотелось прокричать на весь зал: «А Сандра — внебрачная дочь Люциуса, вот как!» — чтобы все знали, все!

Она передала бутылки леди Булстроуд и торопливо завела какой-то малозначительный разговор с леди Траверс, изо всех сил пытаясь не заплакать.

* * *

А что же происходило внизу?

Здесь очень хотелось бы написать, что приятели Люциуса, зная, что сейчас, под действием Сыворотки, он уязвим, как достойные люди оставили его на попечение Снейпа, пока зелье не выветрится. Но так написать нельзя, потому что приятели Люциуса в тесной мужской компании всегда опускались до уровня младшеклассников, а если ещё и учесть, что все они сейчас изрядно подвыпили…

Одним словом, пользуясь случаям, они стали задавать Люциусу такие нескромные вопросы, что всё ещё находящаяся поблизости Сандра сказала «Ой!» и закрыла уши руками.

А леди Паркинсон времени даром не теряла: цепко ухватив Сандру за плечо, увлекла девочку вглубь тёмного коридора, мимо лесенки, ведущей вверх на кухню.

— Леди Паркинсон, куда это мы? — удивилась Сандра, отняв ладони от ушей.

Её вопрос прозвучал до того наивно, что Леди Паркинсон едва не споткнулась: ей показалось, или Сандра до сих пор не записала её во враги?

— Это ведь вы так сделали, что папа рассказал маме всю правду, да? Это вы хорошо придумали! Правду вообще узнавать полезно!

Так и есть! Эта девочка по-прежнему считает её близким другом Малфоев. Что за бестолковое, приставучее создание! Целый вечер от неё не получалось отвязаться, теперь вот и вовсе выдала её перед Малфоями, порушив все великие планы, а самой хоть бы хны! Ну, Сандра, настал час расплаты. Час, когда пропадёт с твоего личика радостная улыбочка и затихнет твой звонкий смех.

— Звёздочка моя! А давай я и тебе кое-какую правду расскажу, — коварно предложила леди Паркинсон. — Пойдём со мной в это подземелье — так уж куда будет нагляднее!

* * *

Мамочка всегда говорила, что лучше знать правду, пусть даже эта правда очень неприятная или страшная. Только так, говорила она, можно правильно решить, что делать, а не запускать ситуацию ещё сильнее. Но только что Сандра услышала всю правду от леди Паркинсон, а что делать — совершенно не знала!

Что делать, если твой папа совсем недавно прислуживал мерзавцу, который убивал людей и заставлял своих последователей совершать то же?

Что делать, если в красивом, богатом доме, куда ты попала, с резными перилами, дубовыми дверьми и столами, чудесными яблонями и смешными белыми павлинами, с необыкновенным диваном — что делать, если в этом доме есть подвал, где держали в заключении и пытали престарелого мудрого волшебника и девочку, которая лишь на несколько лет старше самой Сандры?

Что делать, если на этой самой каменной лестнице, ведущей к двери с решёткой, погиб мужик, задушенный собственной рукой?

А может, всё то, что рассказала ей леди Паркинсон — всё-таки неправда? А вдруг она ошиблась? Или пошутила? Хотя разве таким шутят…

Вытерев слёзы, Сандра помчалась наверх, попетляла по подземным помещениям, наткнулась в конце концов на коридор, что вёл в погреб, поторопилась подняться на кухню — и застала там брата. Драко стоял у раковины, подставив затылок под струю холодной воды.

* * *

Малфой-младший был пьян. Сильно пьян. И в этом уж никак нельзя было винить Панси. Да, именно она, прогоняя его как лишнего в их с Сандрой женском разговоре, послала его выпить рюмочку. Первую рюмочку. А что касается того факта, что он, замечательно потанцевав с Асторией, Милисентой, Лайзой, Трейси и… кем-то ещё, кажется… вобщем, что касается второй рюмочки… да и третьей тоже — тут уж его бывшая была совершенно ни при чём.

А он, почувствовав, как задор в голове и лёгкость в движениях постепенно сменились тоскливым настроением и тяжестью во всех частях тела, поспешил взбодриться, надеясь вернуть себя в прежнее состояние. Но раковина в уборной оказалась слишком мала, чтобы можно было просунуть голову между краном и её стенкой — вот он и пришёл для этой цели на кухню.

Стекающая с волос по лицу, забирающаяся в рот и ноздри вода немного прояснила сознание, но при этом заставила его почувствовать себя ещё несчастнее, будто он — насквозь промокший под холодным дождём щенок. «И никому я не нужен, — думал он, выпрямившись и поводя плечами, на которые просачивались через мантию и рубашку падающие с волос капли. — В собственном доме меня со счетов списали; в Хогвартсе будут смотреть, как на избежавшего суда хитреца…»

— Драко! — позвали его из глубины кухни.

«Сандра! Одна лишь только Сандра у меня и осталась…»

И последнее, что ему было нужно услышать в этом состоянии — так это её вопрос, заданный прерывающимся, так не похожим на неё голосом:

— Драко, скажи, это правда, что в прошлом году ты чуть не убил директора школы?

* * *

Когда вместо ответа он завыл — завыл буквально, как волк или бродячий пёс — у неё внутри похолодело.

Когда он с криком «Ну так пропади оно пропадом, зачем тебе такой брат!» двинул вон из кухни, через вестибюль и сквозь парадные двери в тёмный сад — у неё заплетались ноги.

И тем не менее она от него не отстала.

— Ты куда, Драко? Ну куда же ты? — спрашивала она севшим голосом, пока он, не замечая хлещущие его по лицу нижние ветки яблонь, удалялся от дома.

— Жить во лжи… врать тебе, всем… довольствоваться подачками от Грейнджер и этих Поттера с Уизли… ничего этого не будет больше!

Пересёкши яблоневую рощу, он почти побежал к железной ограде.

— Драко, опомнись! На тебе же домашний арест, сам говорил…

— Точно — домашний арест! А ведь это шанс… — он затормозил у самой решётки ограды, плотно ухватился за неё и мечтательно уставился на тёмную массу леса за её пределами. — Я больше не намерен от всех скрываться как тогда, во время побега — о нет… Теперь уж я им наколдую… Они будут обязаны меня взять… Пусть посадят, пусть справедливость восторжествует… Не могу больше врать, не могу притворяться, что всё теперь хорошо!

Он поставил ногу на нижнюю рейку забора, но ботинок соскользнул; он, однако, не собирался так просто сдаваться. Применение всей силы воли, мгновение крайней собранности — и вот он уже дотягивается до верхних зубцов…

— Драко, стой!

Свободной правой рукой он выхватил из кармана палочку, направил на сестру:

— Отойди! Не смей мне мешать! Не то прокляну, слышишь?

Его голос дрогнул. Не может быть, что он только что угрожал собственной сестре — единственному человеку, на которого ему не за что было злиться и которого он сам ещё ни разу ничем не обидел.

— Видеть тебя не хочу! Сандра, я плохой, очень плохой, понимаешь? Всё, что сказала тебе леди Паркинсон — это так и было, понимаешь?

— Нет, ты хороший… Ты просто не представляешь, насколько ты замечательный!

Драко продолжал карабкаться вверх; Сандра поняла, что её личные впечатления ничего для него не значат — чтобы его остановить, нужны были факты.

— Если бы ты действительно был бы плохим, тебя бы в тюрьму отправили! — предприняла она очередную попытку.

— Да ты знаешь, почему меня оправдали? — он развернулся к ней, отчего заболела вывернутая под неудобным углом опорная нога, но ему было сейчас не до физических ощущений. — Потому, что когда Тёмный лорд спросил мою маму, жив ли Поттер, она его обманула и тем самым обеспечила победу! А она не о победе вовсе пеклась — она хотела скорее пойти в замок и убедиться, что я в порядке!

— Так вот как она тебя любит! — воскликнула Сандра. — Ах, леди Малфой, оказывается, даже лучше, чем я о ней предполагала… Так если тебя теперь посадят за нарушение домашнего ареста, она ведь плакать будет! И мы все тоже… И я… Драко, ну куда же я без тебя, а?

— Как я вас всех ненавижу… Потому именно, что вы меня любите! Ну за что вы меня так мучаете? Прогоните, растопчите, ведь я этого только заслуживаю! Плохой я, слышишь? Такой плохой, что плевать мне на вас, слышишь? Прямо сейчас перелезу, и… — он старательно пытался перекинуть ногу через забор, то и дело промахивался — но отступать отнюдь не собирался. Вот поделом им всем за то, что любят…

— Она всего три недели назад умерла, — начала в бессилии всхлипывать Сандра. — В одну секунду идёт по обочине, в другую машина пролетает — и вот она уже лежит… И струйка крови изо рта только тянется… — она зарылась лицом в ладони; её плечи сотрясались, но она не удерживала их. — Я знаю, что мамочка теперь на небе, и потому почти и не грущу о ней… А потом папа меня забрал, с вами познакомилась — вот и думала на радостях, что теперь не видать мне горя… А теперь ты… на такое идёшь. И не на небо ведь собираешься…

Она почувствовала, как дрогнула под ногами земля. Отняла ладони от глаз — и увидела сидящего на траве Драко. Рядом с собой. По внутреннюю сторону забора.

— Ты остался! Остался ведь всё-таки! — ликовала она через проглатываемые слёзы.

— Сандра… — позвал он как-то растерянно.

— Вот видишь, какой-ты всё-таки добрый! Добрый, точно тебе говорю! Не был бы ты добрым, разве стал бы ты так раскаиваться в том, что сделал? Разве стал бы так переживать, что мы о тебе плакать будем?

— Я… не добрый, — так же растерянно пробормотал он. — Сандра, я о зубец руку поранил, кажется…

* * *

— Давай посмотрим, — совсем по-деловому сказала Сандра, присев рядом с ним на корточки.

— Нет, я… Ну, хорошо… Л… Люмос…

Он поднял с левого предплечья пропитавшийся кровью разорванный рукав парадной мантии, и они с Сандрой увидели царапину с рваными краями. Порез точнёхонько рассекал вдоль его угасшую метку Пожирателя смерти. За то мгновение, что они рассматривали оголившуюся рану, из неё просочилась новая порция крови, залив изображение черепа с вылезающей изо рта змеёй.

— Нокс, — поспешно сказал он и даже не стал пытаться побороть накатившую волну дурноты, которая, однако, вскоре отступила: — Сандра, я теперь умру… Знаю, чувствую… Да и заслужил…

— Ой, ерунда это всё! — махнула рукой Сандра; в свете новости, что он больше не собирается предавать себя правосудию, она была полна бодрой энергии. Не задумываясь, вытащила из вконец растрепавшейся причёски ленточки и протянула ему: — На, приложи и зажми. И пойдём найдём Асторию. Она что-нибудь если и не придумает, то в своей книжке отыщет. Ну, пойдём же!

Ей было одиннадцать, а ему — восемнадцать; он был раза в два её тяжелее, так что она при всём желании не смогла бы его поднять. Но от настойчивых дёрганий за плечо его здоровой, правой руки он в конце концов встал сам и, шатаясь, поплёлся за ней следом.

Однако шли они так недолго.

— Что с тобой? — обернулась она, когда Драко внезапно остановился.

— Голова… кружится, — прошептал он, едва разлепляя губы и обхватив здоровой рукой лоб вместо того, чтобы продолжать надавливать на царапину. К счастью, они как раз проходили мимо беседки; Сандра потянула брата туда, и когда он позволил ногам подкоситься, то упал не на траву, а на лавочку. Опустившись на доски, он всё продолжал бормотать: — Как глупо: я умру всё-таки… И что только скажет мама…

С Асторией Сандра столкнулась во входных дверях. Услышав об очередном случае с Драко, будущая целительница на этот раз не перепугалась, только спросила коротко:

— Кровь фонтаном бьёт или стекает?

— Стекает…

— Жить будет, — определила Астория. ⁽⁴⁾

И, заметно повеселев, направилась вслед за Сандрой в беседку к пострадавшему. Остановила заклинанием кровотечение, раз пять уверила Драко, что смерть ему не грозит — царапина не такая уж и глубокая, вена не задета; разве что шрам останется, да и то еле заметный. Приказала пока полежать и отправилась к себе за аптечкой, прихватив с собой Сандру.

— Я-то тебе зачем? Может, я лучше с ним останусь?

— Да ничего с Драко не случится. Тут, понимаешь, какое дело, — торопливо разъясняла Астория, поднимаясь по мраморным ступеням к парадному крыльцу, — леди Малфой заметила, что Драко давно уже нет в зале, и заволновалась. И тихонько послала меня его отыскать (меня, а не Дафну, потому что Дафна куда-то смылась). Так вот если она узнает… Если ей так вот сразу всё сказать про его руку — она же с ума сойдёт! Ты уж наври ей что-нибудь правдоподобное, почему Драко в зал пока не вернётся.

— Хорошо! Я просто скажу, что он напился до такого состояния, что…

— Ты совсем того? Это ещё хуже.

— Ой, прости, голова после всего не соображает… Что же ей сказать? Что Драко поставил пятно на мантии? Да она же у него чёрная! Астория, какой напиток может оставить заметное пятно на чёрной мантии?

— А мне откуда знать? Я ведь тоже непьющая. И к тому же не химик… Ну, всё, пришли, давай! — и Астория устремилась наверх к западному крылу, подтолкнув Сандру в раскрытые двери бального зала.

На девочку почти сразу налетела леди Малфой: не видела ли она случайно Драко? А ведь действительно, любит она сына несказанно, раз так волнуется!

— Всё хорошо, леди Малфой, — тихо, чтобы не услышали гости, успокоила её Сандра. — Он просто посадил пятно на мантии. Астория помогает вывести…

— Пятно? Какое пятно?!

— Красн… — уверенно начала Сандра, но вдруг подумала, что цвет крови наведёт леди Малфой на истинную причину отсутствия сына, а этого Астория попросила избежать любой ценой. — Синее…? — вот это уже просто странно. — Ф… фиолетовое! — определилась она наконец, залившись краской от вранья и переживаний.

Леди Малфой, однако, не успела обратиться к Сандре с уточнениями, поскольку в этот момент Панси, взглянув на часы, слегка охрипшим голосом объявила:

— Последний танец!

Оторвались от стола с напитками давно уже вернувшиеся из погреба Люциус с приятелями; услышав слова, долетевшие до их закутка под лестницей, примчались в зал Дафна с Эрни; в зале началось движение — все искали того самого партнёра, для которого предназначен был танец, закрывающий вечер.

Сандра перевела дух. Неужели иссякли наконец трудности текущего дня? Но не тут-то было! Ибо вновь оказавшаяся рядом леди Паркинсон вдруг прокричала:

— Панси, ты уже и так довольно нас развлекала! А не кажется ли тебе, что последнюю песню надо уступить сегодняшней дебютантке, звёздочке нашей Сандре Малфой?

Сандра и теперь не поняла, что леди Паркинсон просто пытается её добить. Прошептала ей только: «Что вы, я не могу сейчас», — но по залу уже вовсю разносилось «Просим, просим!», и опьяневшие гости кое-как расступились, освобождая ей путь к сцене.

И никто не видел, и не должен был увидеть, как у Сандры на глазах вновь наворачиваются слёзы. В поднявшемся гаме Дафна посоветовала спеть «Вещи, которые я люблю» — но разве до любимых вещей сейчас Сандре, когда она вспомнила вдруг, что в этом самом зале убили женщину, а потом скормили змее, а потом ещё пытали здесь пленников, а Драко сейчас один и думает, что умирает, а только что он пытался добиться собственного ареста… А гости хлопали ей — они ждали песни, они жаждали заключительного веселья…

* * *

И тогда Сандра сообразила, что ей делать. Дядя Коля не раз говорил: «Ежели веселиться надо, а тебе рыдать хочется — цыганские песни пой!»

Перевести что-либо с русского на английский Сандра сейчас не смогла бы при всём желании. Но случилось так, что нужная ей песня уже была переведена.

«Дорогой длинною» — так назывался русский романс, написанный Борисом Фоминым и Константином Подревским в 1924 году и ставший гимном белых эмигрантов. А в 1968 году положенные на удачную мелодию английские слова Джина Раскина исполнялись певицей Мэри Хопкин под названием «Those were the days» и сразу принесли и певице, и романсу всемирную славу.

И, наскоро прикусив губу, чтобы не начать плакать аж на первом куплете, Сандра набрала побольше воздуха и затянула:

Есть на нашей улице таверна,⁽⁵⁾

И, выпивая там стакан-другой,

Помнишь, как болтали мы часами,

Да о грядущем грезили порой?

Панси почти сразу подобрала аккорды, и Сандра полным ходом вошла в припев; теперь уже можно было не сдерживать слёзы. Она — русская, а русским горе не мешает петь и танцевать на всю катушку. Так дядя Коля говорил…

То были дни, когда

Без страха и стыда

Мы пели песни и пускались в пляс.

Переиграть судьбу

И воплотить мечту —

Иных и мыслей не было у нас.

Гости пританцовывали в такт то ускоряющейся, то вновь усмиряющейся мелодии, а те, кто был потрезвее, с удивлением слушали развёртывающуюся перед ними историю, которая по сути отражала то, что случилось с ними самими. Беззаботные годы после исчезновения Тёмного лорда, искрящиеся смелыми планами, сменились заботами; магическому миру стало не до веселья. Но сегодня они собрались наконец вновь, и всё было как в песне — в любом случае, хотелось верить, что именно так всё и вышло:

Вдруг раздался смех такой знакомый;

Вот ты меня заметил и позвал.

Мы с годами, друг, не поумнели;

В сердцах у нас всё тот поёт запал:

Последний припев они с Панси повторили раз семь. И к последнему разу у Сандры уже не осталось слёз. У неё судя по ощущениям вообще ничего не осталось.

* * *

— Вот тебе и спела… Всего одиннадцать лет — а уже такой голос, такие чувства!

— Да не рано ли в таком возрасте петь — хе-хе! — про таверну и стаканы?

— Ну зачем ты так! Девчонка из деревни явно приехала, сама не знает пока, что здесь можно исполнять, а что не следует.

— А ведь традиционно последний танец — всё-таки медляк! Кому перед самым концом охота вертеться и каблуками топать?

При взгляде в опустошённое лицо Сандры Панси показалось, что девочка сейчас или убежит, или упадёт, или снова расплачется. Поэтому Панси сделала то, что сделал бы на её месте Шурик, а именно —непринуждённо опустилась на край сцены и хлопнула по месту рядом с собой: садись, мол, тоже. Сандра так и сделала, хотя Панси была отчего-то уверена, что ноги Сандры наотрез откажутся сгибаться. Потом Сандра легонько притронулась к ней своим плечом: мол, можно? Панси подвинулась ближе: мол, опирайся на меня, конечно, какие тут вопросы!

— Ты все эти слова не слушай, — советовала Панси, перебирая струны и наигрывая лёгкие мажорные аккорды. — Люди порой чего только не скажут, причём забыв, что ты здесь же сидишь. Не смей падать духом, да?

— Я в порядке, — еле слышно отозвалась Сандра. — Кто бы что ни говорил, а моя мамочка всегда называла меня лапушкой…

— Ну, тогда тебя не сломишь, — удовлетворённо кивнула Панси и, убедившись, что Сандре ничего не угрожает, перевела разговор на интересующую её тему: — Тебе Цой как, нравится?

— Кто?

— Цой, Виктор, из группы Кино… Какая же ты русская, если не знаешь Цоя?

— Я в России и не была. Наши в восемьдесят пятом из СССР переехали…

— А, ну значит, не застали легенду. Не хочешь ли попробовать перевести? Шурик всё никак не найдёт что-нибудь толковое, а сами мы с ним по-русски плохо знаем. Да тебе понравится, точно! Вот например: «Beliy sneg, seriy lyod», — начала она наигрывать, но тут же перестала, ибо над ней нависла тень: — Мам, ну что там ещё? В смысле не для посторонних ушей?! Ну ладно. Сандра, пока, или как там… «Do svidaniya»!

* * *

Отведя дочь в сторонку, леди Паркинсон возбуждённо ей зашептала:

— Насколько я понимаю, Драко сейчас на улице. И ему очень, очень плохо!.. без тебя. Иди к нему! Ты ведь не хочешь, чтобы по твоей вине страдал человек?

«Мама в своём репертуаре, — мысленно вздохнула Панси. — Ради этого павлина прерывать разговор о Цое…» Но мамину просьбу выполнила.

* * *

А Сандра, глядя им вслед, всё не могла нарадоваться знакомству с такими разными, но несомненно достойными и просто замечательными леди Паркинсон и её дочкой Панси. И Цой, конечно же, тоже должен на редкость хорошим человеком оказаться, раз о нём так говорит Панси! Хорошим как Драко, как любящая его леди Малфой и как любящий её папа, как рассудительная Астория и педантичная Дафна, как остроумные Фифи и Шелла...

Да ради них всех можно и с тёмным прошлым мэнора как-нибудь сжиться! Как же иначе, когда такие люди вокруг?

1) группа The Beatles

Вернуться к тексту

2) песня "Dancing Queen" группы ABBA

Вернуться к тексту

3) Песня "Last Christmas" группы Wham!

Вернуться к тексту

4) "Фонтаном бьёт" — значит, задета артерия, плохо дело. Но даже если просто "стекает", то важно, сколько стекает, скоро ли останавливается, повреждена ли спина/ шея/ голова, шоковое состояние и т.д...

Так, стоп, это фанфик, а не медицинский справочник. За достоверными сведениями обращайтесь к последнему, пожалуйста.

Вернуться к тексту

5) перевод автора английского текста этой самой песни "Those were the days" на музыку романса "Дорогой длинною"

Вернуться к тексту

Лавируя среди гостей, которые хоть и тянулись к выходу, но слишком торопиться точно не собирались, Панси выскользнула на улицу и окинула сад внимательным взглядом военного разведчика. Окрашенная в белый цвет беседка выделялась на тёмном фоне лучше, чем фонтаны и насаждения, и Панси решила проверить для начала самый очевидный вариант местонахождения Малфоя-младшего.

— Ну что, плохо тебе? — она с сомнением хмыкнула, действительно разглядев в отблесках оконного света очертания лежащего на скамье Драко.

— Ой-й, плохо мне, Панси, ох, плохо! — запричитал тот.

Она неспешно зашла внутрь беседки и посмотрела свысока на распластавшуюся перед ней фигуру парня, от которого недавно ещё была рада перехватить даже мимолётный взгляд. Почувствовав, что рука устала держать гитару за гриф, опустила инструмент на дощатый настил. Тихо и бесцветно прогудели струны…

— Пить надо меньше, — озвучила она конечный вердикт и, подхватив гитару, направилась в ночную тьму сада.

Её, однако, окликнули:

— Ну зачем ты с ним так?

К беседке приближалась теперь Астория Гринграсс с аптечкой.

— Я, конечно, не хочу лезть в ваши распри, но я училась с вами обоими на одном факультете, и я не замечала, чтобы он хоть раз вёл себя с тобой… неприемлемо. Может, я чего-то не знаю — тогда нет вопросов, но если же нет…

— Он не давал чёткого определения нашим отношениям и раз за разом оставлял меня в подвешенном состоянии, — железным голосом отчеканила Панси, но причина эта звучала недостаточно веско, и она поспешила разъяснить: — Он оказался вовсе не тем, за кого я его принимала!

— Не идеальным, ты хочешь сказать? — уточнила Астория, извлекая из аптечки пузырёк, содержимым которого стала промывать предплечье Драко под его бормотание: “Пить надо меньше… Панси права, надо меньше пить….”

— Ну-у… если разобраться, то я тоже была тот ещё подарок, — созналась Панси. К чувству вины по поводу её чрезмерных приставаний к Драко примешалась неловкость: бросая на него недавно уничижительный взгляд, она умудрилась не заметить, что он, оказывается, ранен.

Ну да не беда: завтра она придёт к Шурику и просто скажет: “Знаешь, мой бывший — не совсем козёл, да и я немного… овца”. Шурик пошутит про то, насколько они с бывшим в таком случае подходят друг другу, а потом и посоветует, как быть — и всё без осуждения, как тогда, насчёт извинений перед Поттером.

— Что же, я рада, — заключила Панси. Слегка удивлённый взгляд Астории требовал уточнения: — Я узнала, что мне ещё есть, над чем в себе работать.

— Удачи, — отозвалась Астория, сдерживая смешок — впрочем, вполне себе доброжелательный. На людей вроде Панси, которые совсем недавно начали работать над собой, просто невозможно сердиться.

Из темноты, с места, куда уже совсем почти не доходил какой-либо свет, Панси, остановившись, смотрела, как Астория обрабатывает руку Драко.

— Вам двоим тоже всего наилучшего, — как-то двусмысленно сказала Панси и зашагала прочь, но всё же обернулась в последний раз: — Если мать спросит, скажите, что мне здесь торчать больше нечего было и что я домой пошла.

Ловко перемахнула через ограду и трансгрессировала — только её и видели.

* * *

Впрочем, Астории и Драко было не суждено долго оставаться наедине.

— Ну что же, этот Эрни — неплохой совсем парень. Гордый, правда, всё о себе да о себе, а впрочем, написать ему точно стоит, — без предисловий поделилась Дафна и тут же слегка отшатнулась, заметив бинты в руках сестры: — Ой! Драко, у тебя кровь?

— Что, опять? — притворно вздохнул, заглядывая в беседку через борт, профессор Снейп. — Здесь нет ни гиппогрифов, ни Поттеров — так с кем ты на этот раз не поладил?

— С забором, — отозвался Драко, и по его голосу сразу стало понятно, что страдает он скорее от повышенной концентрации этанола в крови, нежели от наружных повреждений.

— Ясно. Так вот довожу до вашего сведения, мистер Малфой, что если вы позволите себе пребывать в подобном состоянии на должности моего ассистента, то долго на этой должности вы не задержитесь! Хе-хе-хе… — совсем уже неожиданно “рассмеялся” Снейп.

— “Хе-хе-хе” вам не идёт, профессор, — покачала головой Дафна.

— Это вы ещё просто не привыкли, — как ни в чём не бывало возразил Снейп. — Да вы посмотрите вокруг… Все мы что-то новенькое на себя примеряем, пробуем. Я юмор и положительные эмоции в обиход вставляю. Мисс Гринграсс-старшая осмелела перед всеми: критикует принца — это ещё ладно, но вот профессора — не ожидал, не ожидал, хе-хе! Драко не знает, куда деваться от внезапных приступов благородства. Люциус и вовсе жизнь с нуля начинает. Сандра… —он остановился, поскольку не был доселе знаком с Сандрой и не знал, что могло в ней измениться.

— Сандра молчит, — внезапно вставила Фифи. Сандра действительно вопреки обыкновению не издавала ни звука — потому-то её с эльфами приближение осталось незамеченным. Как испуганная кошка мягко проскочила в беседку и устало опустилась на самый край скамейки, уставившись на окружающих из своего угла широко распахнутыми глазами.

— Сандра молчит, — согласился Снейп. — И лишь одна мисс Гринграсс-младшая по-прежнему отличается благоразумием и прилежанием. Наверно, выучила всю теорию, раз на практике готовится к завтрашнему экзамену.

— К послезавтрашнему, — автоматически поправила Дафна, тщательно следившая, как ей казалось, за подготовкой сестры.

— Мисс Гринграсс, я прекрасно осведомлён о дате экзамена мисс Гринграсс, — улыбнулся профессор.

Дафна мгновенно перевела взгляд на сестру; Астория как-то слишком уж долго пристраивала в аптечке оставшийся рулон бинта.

— Астория! Ты что?! Перепутала день экзамена?!! Да как так вообще можно!

— Ничего я не перепутала, — младшая сестра медленно выпрямилась, но не спешила поворачиваться к собеседникам. — Просто… вам всем говорила, что экзамен двадцать шестого, а не двадцать пятого.

— Почему?!!!

— Да вот как раз поэтому, — быстро, будто чего-то опасаясь, объясняла Астория; Дафна двигалась на неё, а она отступала по периметру беседки. — Потому что вы на пару с леди Малфой и так меня затюкали: “Готовься, готовься, ничего больше не делай, сиди за столом безвылазно!” — а как я представила, что меня ждало бы в последний день… Да если бы вы знали, что экзамен завтра, то сегодня ни за что меня на праздник не пустили бы!

— А тебе танцы дороже оправдания надежд, что возлагает на тебя леди Малфой? Дороже будущего? Ах ты…

Дафна вытянула вперёд руку, пытаясь поймать сестру, но именно в этот момент Астория выскочила и стала бегать вокруг беседки, спасаясь от гнева Дафны:

— Да я всё выучила! Мне только и осталось, что ещё раз пройтись по пособию, да прочитать в конце одну ма-аленькую такую главу, честное слово!

— Выходит, и у Гринграсс-младшей есть свои секреты. А кто бы мог подумать? — произнёс Снейп, когда устал, наблюдая за погоней, вертеть туда-сюда шею и добавил: — Мисс Гринграсс, оставьте мисс Гринграсс в покое. Ей бы выспаться. Экзамен в полвосьмого завтра начинается. То есть, сегодня уже…

* * *

Уход Астории Сандра проспала.

Приближаясь к кухне, ещё издали заслышала громкие голоса: Дафна выясняла, почему на кухне оставлена со вчера грязная посуда. Эльфы оправдывались — но ровно до того момента, как Фифи не вспомнила, что вчера они с Дафной договаривались командовать по очереди…

— Поэтому на мытьё посуды мы назначаем тебя, Дафна, — распорядилась Шелла.

— Да здесь работы не на одного человека точно!

— А ты за вас обеих с Асторией работать будешь. А не то твоя сестра уж больно хитрая: убежала, видите ли, экзамен сдавать, чтобы от хозяйства отлынивать!

Споры, отстаивание прав, регулярное повышение голоса — вот чем было наполнено утро двадцать пятого июня. Чудом удалось отскрести от тарелок засохшие остатки пищи и приготовить на освободившейся кухне какой-никакой завтрак — правда, с двухчасовым опозданием, но лорд Малфой сделал вид, что не заметил; леди Малфой сегодня тоже отчего-то молчала. А после еды сказала Дафне, что снова хочет побыть одна и что у неё голова болит.

На улице после вчерашней жары было прохладно и пасмурно; то и дело начинался противный дождик, наводя на обитателей мэнора какое-то тупое уныние. Не улучшал настроение и тот факт, что Астория сейчас экзамен сдаёт, а они здесь без дела сидят. Кончилось тем, что Фифи и Шелла снизошли до помощи Дафне и Сандре с назначенной им уборкой зала, а Драко — вы не поверите! — до того докатился, что стал разбирать древние завалы в своей комнате!...

Как-то на удивление быстро подошли к концу оба дела. В какой-то непривычной тишине (леди Малфой снова не проронила ни слова) прошёл обед. Как-то незаметно собралась в западном крыле на необыкновенном диване их обыкновенная компания. Драко от нечего делать стал папку Снейпа с педагогическими наработками пролистывать. Сандре пришло письмо от Панси с Шуриком, и она думала теперь, как бы Цоя получше перевести. Дафна покрывало довязывала — потому что ну сколько можно его вязать уже. Фифи и Шелла сами сочиняли для мисс Грейнджер историю, в которой задействованы были эльфы. (Вот сразу бы так.)

Наконец в коридоре послышались знакомые шаги, с низким деревянным скрипом отворилась разбухшая от влажности дверь — и на пороге возникла Астория.

— Ну как? — в нетерпении повернулись к ней все пятеро.

— Вы скажите, — уставшим и жалостливым даже тоном произнесла абитуриентка вместо ответа, — у вас сегодня здесь всё нормально было?

— Вроде да… — отозвались встречающие, переглядываясь.

— Никто не сорвался, не подрался, ни с кем не случилось несчастья?

— Всё в пределах нормы, — недоумённо отрапортовал Драко.

— В таком случае, — Астория громко шмыгнула носом, — пожалуйста, уступите мне диван!

И с чувством полного права на выражение эмоций прыгнула на освободившееся сиденье.

— В чём дело-то? — на этот раз совсем без упрёка спросила Дафна, ласково дотрагиваясь до плеча сестры.

— Я с утра всё-всё повтори-ила, — заскулила Астория, — а вот на последнюю главу — ма-аленькую такую! — не хватило вре-емени…

— А что в этой маленькой главе было? — поинтересовался Драко.

— Этика. Медицинская этика. О том, что пациенты — это тебе не подопытные, а ещё, оказывается, есть такая штука, конфиденциальность называется… — и она заплакала, зарывшись лицом в подлокотник.

Повисла короткая пауза, пока слова Астории доходили до всех присутствующих. Первыми прыснули Фифи с Шеллой, а потом, не в силах сдерживать смех, захохотали уже открыто:

— Все химические формулы и реакции, все пестики с тычинками, всю анатомию выучить — и срезаться на этике? Ну, Астория, ты даёшь!

— Да подождите вы так судить. Надо сначала результатов дождаться, — пытался урезонить их Драко, но сам закусывал губы, пока наконец тоже не присоединился к смеху. Невольно хихикали и Дафна с Сандрой.

Астория законно плакала, отвернувшись от них, но в это же время не могла не думать о том, как всё-таки умело она развеселила домочадцев.

И в этот момент все как-то почувствовали, что в их жизни, встряхнутой вчерашними событиями, всё снова встало на свои места.

Мисс Грейнджер (одновременно озадаченно, ошеломлённо и негодующе): В смысле — на свои места?!

Драко Малфой (старательно делая вид, что не удивлён нелепостью собственного ответа): В том смысле, что мы по очереди психуем. Остальные помогают и развлекаются заодно.

Фифи (притворно-ёмко): Круговорот срывов в мэноре, так сказать.

Шелла (конфронтационно): А что? Нам нравится.

Мисс Грейнджер (Мне надоело подбирать наречия для описания оттенков, у меня словарного запаса не хватает! — Астория Г.): Нет, ну это ни в какие ворота. У вас действительно не сюжет, а хождение кругами какое-то: забастовки, ссоры, обед, ужин, душевные терзания... Никакого развития! Никакого роста персонажей! Решение всех проблем сводится к лежанию на диване!

Фифи: Ну так помогает же…

Шелла: Не даром наш диван необыкновенный!

Сандра Малфой: Мы ведь не целыми днями валяемся. Так, чуть-чуть полежим — и сразу за дело. И результат налицо: мэнор блестит, Драко комнату разобрал и почти все материалы профессора Снейпа прочёл, Астория сдала-таки экзамен…

Астория Гринграсс: И даже этику выучить успела! С понедельника приступаю к стажировке, кстати. Так что скоро мы будем часто видеться.

Дафна Гринграсс: Я покрывало довязала. Красивое?

Мисс Грейнджер: При чём здесь покрывало?! У вас центральный конфликт позиционируется как ссора лорда и леди Малфой. И конфликт этот нигде не разрешается!...

Люциус Малфой: Извините, мисс Грейнджер, но это… не ваше дело!

Нарцисса Малфой: Мало того, что вы вломились к нам в дом…

Мисс Грейнджер: Я уведомила вас письмом. И позвонила в дверной колокольчик. Четырнадцать раз, между прочим.

Фифи: Мы с Дафной и Шеллой всё выясняли, чья сегодня очередь открывать дверь.

Дафна Гринграсс: Они меня переспорили. А ведь главная по очереди сегодня я!

Мисс Грейнджер: Наверное, именно поэтому открыла мне Сандра…

Шелла: Что, позволю себе заметить, является неподчинением вышестоящему лицу в лице Дафны.

Дафна Гринграсс: А вы с Фифи будто мне подчиняетесь?

Фифи: Это отдельный вопрос. Ты регулярно превышаешь свои полномочия в отношении нас с Шеллой, оттого мы полноправно высказываем тебе протест.

Шелла: Правильно ведь делаем? Вы ей скажите, мисс Грейнджер!

Мисс Грейнджер: Предлагаю вернуться к обсуждению этой темы чуть позже… Меня интересует, почему вы всё-таки оставили попытки примирить лорда и леди Малфой.

Дафна Гринграсс: Да потому, Грейнджер, что это их личная жизнь, в конце концов!

Фифи: Нет, ну мы не то, чтобы совсем про них забыли. Иногда даже разные идеи разрабатывали! Например, почему бы леди Малфой просто не простить лорда Малфоя, раз она его всё-таки любит? Как Анна Каренина своей невестке Долли Облонской советовала…

Шелла: Мы, собственно, и назвали наше произведение “Всё смешалось в Малфой-мэноре” как отсылку к “Анне Карениной”. Там первые строки — “Всё смешалось в доме Облонских”, и дальше тоже про супружескую измену.

Мисс Грейнджер: Правда? А я и не знала. Я ведь “Анну Каренину” никогда не читала.

Драко Малфой: Ох-х, держите меня. Грейнджер не выкупила отсылку! Грейнджер… чего-то не знает?

Мисс Грейнджер: Не понимаю, что здесь такого. Да, даже я не читала все книги на свете. Чтение ведь время занимает, а времени у меня не бесконечное количество. Собрания, встречи, участие в ремонте, отчёты — всё на мне! А недавно — ещё и подготовка к ЭЦС. И спать тоже когда-то надо…

Драко Малфой: Грейнджер, ты меня сегодня угробишь.

Мисс Грейнджер: А вообще не лишним будет заметить, что выстраивать свою жизнь, поведение по образцу одной какой-то книги — это неправильно… Хотя многие, увы, так делают.

Фифи: Мы просто пока ни с чем другим из серьёзной литературы не успели познакомиться. Ну, разве что Сандра иногда по вечерам Толкина читает вслух, да только там пока ничего нет про романтические отношения.

Шелла: А Долли Облонскую леди Малфой забраковала. И мы оставили её в покое.

Дафна Гринграсс: Могу подытожить. Одну нерешённую проблему — лорда и леди Малфой — мы забросили. Над другой проблемой — соглашениями о домашней субординации — мы активно работаем, но вперёд почему-то не продвигаемся… И главное, к подобному положению дел мы привыкли. Вроде бы и не то, а как-то поф… и так сойдёт, в общем. Даже я смирилась, как видишь.

Мисс Грейнджер: Ясно… На самом деле ваша рукопись, несмотря на множество очевидных недочётов, затрагивает многие актуальные для современного общества Магической Британии темы.

Фифи: Вот с этого бы и начали, мисс Грейнджер. А не то туда же, сразу критиковать.

Мисс Грейнджер: Из этой истории, если разобраться, можно почерпнуть немало полезных уроков. А главное, достоверно изложен уникальный пример адаптирования семьи к Программе Перераспределения и Повышения Образованности Домовых Эльфов! Одним словом, то, что вы здесь написали — невероятно ценно… А опубликовать нельзя.

Фифи, Шелла, Дафна Гринграсс, Астория Гринграсс, Драко Малфой и Сандра Малфой: Но почему?!

Мисс Грейнджер: Потому что из всех этих событий нет правильного вывода!... И в связи с этим у меня к вам всем вот какое предложение.

Драко Малфой: У меня смутное чувство дежавю. (В хорошем смысле.)

Мисс Грейнджер: А приходите к нам в Хогвартс на стройку! Потом ввяжете её как-нибудь покрасивее в эпилог. Может очень даже вдохновенно получиться: “И объединились они для дела более великого, нежели отстаивание личных интересов…”

Люциус Малфой: Но мисс Грейнджер, я уже спрашивал разрешения присоединиться к ремонтной бригаде, и мне ответили отказом!

Мисс Грейнджер: А вы не спрашивайте, а просто приходите. Работа на всех найдётся!

Драко Малфой: Э-э… Я под домашним арестом, вообще-то…

Мисс Грейнджер: Отдел обеспечения магического правопорядка уладит этот вопрос.

Астория Гринграсс: У меня целительская стажировка. У тебя, Грейнджер, тоже, кстати!...

Мисс Грейнджер: Можешь по выходным помогать. Кормить же нас, стажёров, будут каждый день и бесплатно.

Шелла: А готовить, значит, должны будем мы, эльфы?

Мисс Грейнджер: По графику дежурств. В остальные же дни вы будете освобождены от кухонных обязанностей… Вам понравится, вот увидите. Миссис Уизли, например, просто в восторге, что теперь не каждый раз мыть посуду приходится!

Дафна Гринграсс: А какая миссис Уизли? Молли или Флёр?

Мисс Грейнджер: Обе, Дафна. Обе.

Сандра Малфой: Мисс Грейнджер, я ещё палочки в руках не держала ни разу. Для меня тоже найдётся работа?

Мисс Грейнджер: Обязательно найдётся. Ты ведь знаешь, раз русская: от каждого по способности…

* * *

Вдохновенный эпилог.

Утро 29 июня 1998 года встретило работников бодрящей прохладой. Новоприбывшее семейство Малфоев (без леди Малфой, зато с Дафной) застыло в восхищении, глядя на раскинувшийся перед ними величественный строительный объект, в который преобразился теперь Хогвартс.

Но вот в назначенный час прозвонил рельс; работники собрались в назначенном месте для назначения распределения обязанностей. Руководитель проекта мистер Филч мысленно подсчитал присутствующих и сказал:

— Ну, Лонгботтом, сегодня, так и быть, выделю тебе команду. Можешь заняться своими теплицами.

— Наконец-то, — сказал Лонгботтом. Ему выделили Сандру Малфой (потому что хотела) и Дину Томас (потому что тоже маленькая ещё на опасной стройке работать, а брату её оставить не с кем потому что тоже хотела). Девочки как давние подруги сразу стали болтать увлечённо работать.

Солнце поднималось всё выше, а работники, сами того не замечая, вплелись в “дело более великое, чем отстаивание своих интересов”. Лорд Малфой укладывал кирпичи. Фифи и Шелла укладывали плитку. Дафна укладывала в контейнер строительный мусор. Драко, забыв о недавних переживаниях, парил теперь на метле вместе с Поттером, Уизли и Томасом: они устанавливали на повреждённых участках Астрономической башни арматуру и опалубку. За работой Малфой-младший насвистывал Марш высотников, который перевела вчера Сандра, устав от не всегда понятного даже ей Цоя.

Вы только раньше времени не вызывайте ассоциаций — на хогвартской стройке технику безопасности все уважают соблюдают. Каски там, страховка. Обязательные перерывы в тени…

… Во время одного перерыва Драко и Сандра вошли в тень и встретили там… леди Малфой! Она сильно отличалась от строителей: нарядная (хотя и строгая) мантия, бусы с крупными стильными бусинами, каблуки.

— А я не строителем, а консультантом приехала, — разъяснила она. — Подсказываю архитекторам, как канонично восстановить мозаику, лепнину и прочие элементы отделки: всё-таки в некоторых вопросах и благородные леди из древних семейств бывают незаменимы!

— Мама, да ты во всех вопросах незаменима!

— Спасибо, Драко. И тебе, Сандра, тоже спасибо — за Драко, за Люциуса… за всё.

— А вы с папой… всё-таки станете снова общаться? — не выдержал Малфой-младший.

Леди Малфой долго и внимательно смотрела вдаль, где Хагрид тащил от ворот к замку мешки с песком и цементом.

— Я подумаю об этом завтра, — наконец сказала она.

* * *

Приписка от мисс Грейнджер: Эх вы, столько интересных сцен изложили, а нормальный эпилог написать не можете! Леди Малфой, ну нельзя же следовать примеру из одной какой-то книги — недавно ведь обсуждали… И да, “Унесённых ветром” я читала, так что не отвертитесь! Короче, все работали, в свободное время читали полезные книги (и играли в футбол — Сандра М. и Дина Т.), поддерживали права эльфов (и девушек — Ф.), и в результате перевыполнили план строительства замка и нового общества!

(А лорд и леди Малфой в конце концов помирились. — Ш.)