Укрощение Хашира Ветра (гет)

Приказ о переводе мечников к другим Хашира висел в столовой. Лист был разделен на две колонки. В одной — счастливчики, которые отправляются для обретения новых навыков, в другой колонке те, кому предстоят более углубленные тренировки под наставничеством Хашира Ветра. Имя Юмэ значилось во второй колонке еще с двумя «счастливчиками». Со слов помощника Шинадзугавы — здесь остаются мечники, которые подают хорошие надежды, которые вполне способны овладеть техникой Дыхания Ветра. Вместе с Юмэ оставались коренастый и молчаливый Рентаро, вспыльчивый и амбициозный Кейто. В животе Юмэ застыл комок льда. Значит он с ней еще не закончил? Он хочет доказать, что слабые всегда остаются слабыми? Неожиданно в глазах Юмэ вспыхнул огонек. Огонек той ярости, которую своими ударами вбивал в нее Шинадзугава.

На всеобщем построение Санеми еще раз зачитал списки.

— Те, кого я не назвал, подходят ко мне, — он бросил взгляд на троицу Юмэ, Рентаро и Кейто. — Остальное барахло может собирать свои пожитки.

Рентаро, без какого либо выражения лица, кивнул. Кейто гордо выпрямился, а в глазах вспыхнула искра. Он очень был польщен. Губы Юмэ дернулись в холодной улыбке.

Тренировки втроем были более интенсивней. Шинадзугава не распылялся. Все его внимание перемещалось между ними троими и действовал он изощренно. Санеми заставлял их отрабатывать один прием по сотне раз. Требовал каждого истолковать логику приема, срывался на крик, если кто-то допускал ошибки. Но для Юмэ все было иначе. Она заметила разницу. Да и Рентаро вместе с Кейто тоже начали замечать. Когда Санеми кричал на Кейто, то в его глазах горел огонь ярости. Когда хватал Рентаро за руку, чтобы поправить его хват, то движения были грубыми и резкими. Но с Юмэ все было иначе. Он почти не кричал, не хватал ее за руки. Все его поправки были до предполагаемой ошибки, а не после. Санеми спокойно ей говорил: «Стоп. Дыши. А теперь перегруппируйся». Его прикосновения были быстрыми, словно он боялся обжечься. Его изучающий взгляд подолгу задерживался на ней.

Кейто был одним из первых, кто почувствовал разницу. Он заметил, что тощий сопляк Юмэ не получает своих порций отборного ругательства, что Санеми тратит на него больше времени и внимания. В глазах парня вспыхнул нехороший огонек. Во время перерыва он нарочно толкнул Юмэ плечом.

— Что, любимчик? — прошептал он так, чтобы это услышал и Санеми, который стоял недалеко и спиной к ним. — Капитан Шинадзугава тебя жалеет дохляк? Зачем он вообще тебя оставил? Ты же ни на что не годишься.

Юмэ молчала. Она потянулась за ковшом с водой, но Кейто опередил. Он схватил ковш и вылил воду у ее ног.

— Извини, — с насмешкой произнес он. — Слабак должен пить меньше.

Натренированная Шинадзугавой ярость Юмэ подступила к горлу. Она уже сделала шаг, чтобы врезать Кейто, но в это время подлетел Санеми. Его взгляд упал на мокрую землю, на сжатые кулаки Юмэ и на довольную ухмылку Кейто. Затем он одной рукой взял Кейто за грудки его формы, а другую положил ему на предплечье и со всей силой швырнул через все тренировочное поле. Парень приземлился с глухим стоном подняв облако пыли. Повисла тишина. Рентаро замер с широко раскрытыми глазами, а Юмэ забыла как нужно дышать. Санеми стоял неподвижно. Глаза были прикованы к кашляющему Кейто. В них не было ничего человеческого, только первобытная угроза.

— Следующий, кто отвлечется от тренировки на драку за воду, пойдет без подготовки на задание, один. Понятно? — прорычал Шинадзугава.

Юмэ и Рентаро молча кивнули. Санеми развернулся, его взгляд на мгновение встретился с глазами девушки. В этот миг Юмэ увидела в глазах Шинадзугавы не ярость, а что-то другое, более личное. Все его действия в тот момент выглядели как защита чего-то своего, чего-то собственного . Он отвел глаза и крикнул:

— Десять кругов по периметру! Бегом, все трое.

Сердце Юмэ заколотилось, выбивая странный ритм. Она украдкой посмотрела на Санеми. Он стоял сжав кулаки и смотрел перед собой, словно погрузился в тяжелые раздумья. Впервые страх девушки перед Хашира Ветра смешался с чем-то другим. Она поняла, что его реакция была направлена чтобы защитить ее. В груди Юмэ что-то щелкнуло и по всему телу разлилось тепло. Ее никто и никогда не защищал. Лишь добрый монах в приюте всегда был на стороне девушки, защищал от нападок дразнивших ее мальчишек, среди которых она выросла.

Ночью Санеми не спалось. Он сидел на своем футоне уставившись в темноту. В его голове проигрывалось все, что произошло днем. Он понимал, что та ярость, которую он выплеснул сегодня, была не командирской, а яростью защитника того, что он в какой-то момент стал считать своим. А как давно он начал считать Юмэ своей? Прошло достаточно времени, чтобы Шинадзугава дал слабину и влюбился в девушку, в ее приобретенную ярость и жестокость. Санеми снова вспомнил силуэт изящного хрупкого тела Юмэ, когда она входила в воду. Он провел рукой по лицу.

«Юмэ не место на поле боя, — размышлял Санеми. — Не хочу, чтобы с ней что-то случилось. Пусть она сильна, и вполне может дать отпор сильному демону. Но я не допущу, чтобы ей причинили физическую боль. — Он дрогнул. — Черт! Я влюбился? Почему так много мыслей о ней? Нет, этого нужно избежать. Иначе я сам сломаюсь. Любовь — это слабость и уязвимость. Или же наоборот, она делает сильнее? Нет! Нужно стать прежним Санеми Шинадзугава, который не терпит слабаков».

Санеми встал, подошел к стене и стал прислушиваться. Мечники, которые остались с ним, были размещены в доме Шинадзугавы. Для каждого он выделил персональную комнату. Юмэ поселили по соседству во избежании новых конфликтов с Кейто. За стеной была тишина. Санеми понимал, что в его сердце и душе, помимо ярости и злости, зародились новые чувства, от которых уже никуда невозможно было деться. Шинадзугава всю жизнь был одержим лишь жестокостью и силой. Он ненавидел слабость и демонов, и желал истребить их всех до единого. Чувства любви и заботы, до этого времени, были утрачены для Санеми, но в его душе они уже успели пустить глубокие корни.