Укрощение Хашира Ветра (гет)

Приказ о переводе мечников к другим Хашира появился в столовой на рассвете.

Лист бумаги, приколотый к доске объявлений, разделял судьбы на две колонки. В первой — счастливчики, которым предстояло отправиться к другим столпам, чтобы обрести новые навыки. Во второй — те, кто оставался здесь, под крылом Хашира Ветра, для более углубленных тренировок.

Имя Мисакэ Юмэ значилось во второй колонке.

Рядом стояли ещё два имени: коренастый, вечно молчаливый Рентаро и вспыльчивый, амбициозный Кейто.

Помощник Шинадзугавы, заметив замешательство новобранцев, процедил сквозь зубы:

— Здесь остаются те, кто подаёт надежды. Те, кто способен овладеть Дыханием Ветра. Остальные — счастливчики. Им хотя бы не придётся умирать здесь каждый день.

Юмэ смотрела на своё имя, и в животе застыл комок льда.

«Значит, он со мной ещё не закончил?»

Мысль обожгла холодом. Она представила новые недели ада, новые удары, новые падения. Но в груди неожиданно вспыхнуло пламя.

«Хочешь доказать, что слабые всегда остаются слабыми?»

Глаза Юмэ полыхнули той самой яростью, которую Санеми месяцами вбивал в неё своими ударами. Яростью, которая теперь стала частью ее существа.

— Построение через час! — рявкнул помощник. — Шевелитесь, тряпки!

--

На тренировочном поле Санеми лично зачитал списки. Его голос звучал ровно, без эмоций, когда он перечислял имена тех, кто уходит.

— …Ито, Накамура, Фудзивара…

Повисла пауза. Он поднял взгляд на оставшихся троих и загадочно улыбнулся.

— Те, кого я не назвал, подойдите ко мне.

Юмэ шагнула вперед вместе с Рентаро и Кейто. Санеми коротко кивнул им, после чего повернулся к остальным:

— Остальное барахло может собирать пожитки. Вы свободны.

Рентаро воспринял новость с каменным лицом. В этот момент вообще непонятно было, о чем он думает. Кейто, наоборот, гордо выпрямился, а в глазах вспыхнула искра удовлетворения. Он был польщен.

Губы Юмэ дрогнули в холодной и почти незаметной улыбке.

«Посмотрим, кто кого».

--

Тренировки втроём оказались адом нового уровня.

Шинадзугава не распылялся. Всё его внимание, вся его жестокая энергия теперь концентрировались на троих учениках. Он действовал изощренно, как кузнец, который знает, что перегретый металл треснет, а недогретый не примет нужную форму.

Санеми заставлял их отрабатывать один приём по сотне раз. Требовал от каждого объяснить логику движения. Срывался на крик, если кто-то ошибался. Но для Юмэ всё было иначе.

Девушка быстро заметила разницу. Рентаро и Кейто тоже начали замечать.

Когда Санеми орал на Кейто, в его глазах горел настоящий огонь ярости, который новобранцы боялись больше всего. Когда он хватал Рентаро за руку, чтобы поправить хват, его пальцы впивались в кожу грубо и безжалостно.

Но с Юмэ всё было по-другому.

Он почти не кричал. Не хватал за руки. Его поправки приходили до предполагаемой ошибки, а не после. Санеми спокойно говорил:

— Стоп. Дыши. А теперь перегруппируйся.

Его прикосновения были быстрыми, словно он боялся обжечься. Его взгляд задерживался на ней дольше, чем требовалось для простой оценки техники.

Юмэ чувствовала это. И не понимала.

«Что происходит?»

--

Кейто понял первым.

Он заметил, что тощий сопляк Юмэ не получает своей порции отборного мата. Что Санеми тратит на него больше времени, больше внимания и осторожничает с ним. В его глазах вспыхнул нехороший огонёк.

Во время перерыва, когда все трое потянулись к бочке с водой, он нарочно толкнул Юмэ плечом.

— Что, любимчик? — прошипел он достаточно громко, чтобы Санеми, стоящий в двадцати шагах, мог услышать. — Капитан тебя жалеет, дохляк? Зачем он вообще тебя оставил? Ты же ни на что не годишься.

Юмэ промолчала. Она потянулась за ковшом. Но Кейто опередил ее. Он схватил ковш первым и демонстративно вылил воду себе под ноги.

— Извини, — ухмыльнулся он. — Слабак должен пить меньше.

Ярость, которую Санеми вбивал в Юмэ месяцами, подступила к горлу. Кулаки сжались сами собой. Она шагнула вперёд, готовая врезать этому наглому ублюдку. В этот момент мир вокруг просто взорвался.

Рядом с ними из ниоткуда возникла фигура Санеми. Его рука уже сжимала грудки формы Кейто. Пальцы мертвой хваткой вцепились в его предплечье. Мгновение — и тело Кейто описало дугу в воздухе и с глухим стуком врезалось в землю в десяти метрах, подняв облако пыли. Рентаро замер с открытым ртом. Юмэ забыла, как дышать.

Санеми стоял неподвижно. Глаза его были прикованы к кашляющему, пытающемуся встать Кейто. В этих глазах не было ничего человеческого. Только первобытная, животная угроза.

— Следующий, — голос Шинадзугавы прозвучал так, что мурашки побежали по коже, — кто отвлечётся от тренировки на драку за воду, пойдёт на задание один. Без подготовки. Понятно?

Юмэ и Рентаро синхронно кивнули.

Санеми резко развернулся. На одно мгновение его взгляд встретился с глазами девушки.

И в этом взгляде Юмэ увидела не привычную ярость, а что-то глубоко личное, почти собственническое. То, с чем Хашира Ветра не мог справиться.

Он отвёл глаза первым.

— Десять кругов по периметру! — рявкнул он, и его голос снова стал голосом командира. — Бегом, все трое!

Юмэ бежала, а сердце колотилось где-то в горле, выбивая странный, незнакомый ритм.

Она украдкой посмотрела на Санеми, оставшегося в центре поля. Он стоял, сжав кулаки, и смотрел перед собой невидящим взглядом, погруженный в тяжёлые думы.

«Он защитил меня».

Мысль пришла внезапно и оглушила Юмэ..

«Он не просто наказал Кейто. Он защитил меня».

В груди щёлкнуло, и незнакомое, почти забытое тепло разлилось по всему телу. В этой жизни девушку никто никогда не защищал. Только старый монах в приюте, когда мальчишки дразнили её и кидали камни. Только он вставал между ней и обидчиками. А теперь — он. Санеми Шинадзугава. Хашира Ветра. Человек, который должен был её ненавидеть.

--

Ночью Санеми не спал. Он сидел на футоне, уставившись в темноту, и в голове снова и снова прокручивалась сцена дневной тренировки и его собственная реакция. Та ярость, что поднялась изнутри, стоило Кейто коснуться её. Она была не командирской. Это была ярость того, кто защищает свою территорию.

— Чёрт, — прошептал Санеми в пустоту.

Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть наваждение. Но образ не уходил. Силуэт изящного тела в свете горячего источника. Капля на щеке. Выражение блаженства, когда боль отступала. Он вспомнил, как смотрел на неё сегодня. Как следил за каждым её движением. Как внутри всё перевернулось, когда Кейто посмел её толкнуть.

«Когда это началось?»

Он не знал. Может быть, в тот первый вечер, когда учуял странный запах. Может быть, когда увидел её тело, покрытое синяками. Может быть, когда она спросила «почему?» и посмотрела на него глазами, в которых не было страха.

«Юмэ… Ей не место на поле боя. Она сильна. Она выдержала то, что не выдерживали взрослые мужчины. Но я… я не хочу, чтобы с ней что-то случилось».

Санеми до хруста сжал кулаки.

«Я не хочу, чтобы ей причинили боль. Ещё больше боли. Особенно я».

Сердце Санеми пропустило удар.

— Я влюбился?

Ответа не последовало. Только тишина и собственное тяжёлое дыхание.

Санеми вскочил, подошел к стене, прижался лбом к прохладному дереву. Мечники, оставшиеся с ним, теперь жили здесь, в его доме. Для каждого он выделил комнату. Юмэ поселил по соседству и подальше от Кейто, чтобы избежать новых конфликтов.

За стеной было тихо. Она спала.

«Любовь — это слабость».

Он знал это. Всегда знал. Чувства делают человека уязвимым. Дают врагу точку для удара.

«Я должен стать прежним. Я должен выжечь это в себе».

Но когда он закрывал глаза, перед ним вставала она. Её холодная улыбка, которую он увидел сегодня впервые. Её ярость, которую он сам в ней взрастил.

«Или… может быть, любовь — это сила?»

Мысль была настолько чужеродной, что Санеми тряхнул головой, отгоняя её.

Точного ответа на все свои вопросы он не знал. Он знал только одно: в его сердце, помимо ярости и злости, зародилось нечто новое. То, от чего уже никуда не деться. То, что пустило корни глубоко, проросло сквозь броню, которой он окружил себя много лет назад. Чувства любви и заботы, утраченные после смерти семьи, вернулись.

И Санеми Шинадзугава, Хашира Ветра, боящийся только одного — собственной слабости, — впервые за многие годы испугался по-настоящему. Не смерти. Не демонов. А того, что он может потерять её.

--

За стеной Юмэ спала, свернувшись калачиком на жестком футоне. Ей снился монах из приюта — добрый старик, единственный, кто когда-то её защищал. Во сне она улыбалась.

Но девушка не знала, что всего в нескольких метрах от неё мужчина, которого она боялась и ненавидела, впервые в жизни молился всем богам, в которых не верил, чтобы с ней ничего не случилось.