Изменить судьбу (гет)

АВТОР

— Сержант Миа Андерсон, вас представили к награде, — радостно сообщил лейтенант Уокер Вуд, — но я думал, что поседею, когда пришло сообщение о крушении воздушного судна, на котором была и ты.

— Лейтенант, вы ведь лысый, о какой седине идет речь? — ехидничала она.

— Миа, вот никакой субординации, чертовка! Кстати, спецоперацию, с учетом того, что произошло, отложили на несколько месяцев, из которых на один ты уйдешь в отпуск. Таково распоряжение начальника управления полиции.

— Хорошо, как скажешь, шеф. Но через две недели, не раньше. Отделу надо завершить расследование по нескольким делам.

— Договорились, — и лейтенант вышел из кабинета.

Вечером Миа приехала в дом Хелен, которая с нетерпением ее ждала, особенно Бруно. Она и сама по ним скучала так, что сложно было передать словами.

Пес за 10 минут до прихода Мии почувствовал ее приближение, стал в холл стаскивать игрушки, бегать, лаять и носом тыкать в дверь дома, принюхиваясь.

— Ты посмотри, как он ее любит, — каждый раз удивлялся Питер Брукс. — Можно подумать, что он ее пес, а не наш, — и потрепал по спине своего питомца.

Хелен была на кухне, уже несколько часов стараясь приготовить любимые блюда подруги, несмотря на то что у нее это не очень хорошо получается, но главное, что с душой.

И как только Миа появилась в холле, ее просто снес, уронив на мягкий ковер, Бруно, начал облизывать всю от головы до ног, поскуливая, периодически рыча от удовольствия и радости. Она же никогда такому проявлению чувств со стороны четвероногого друга не препятствует, потому что тоже безумно его любит.

Когда телячьи нежности закончились, Миа переоделась, ибо была вся в слюнях своего любимца, умылась и пришла на кухню, где уже обняла Хелен, Питера и малыша Фреда, раздала им привезенные подарки, а Бруно торжественно вручила пакет с лакомствами, новый кожаный ошейник и мягкую игрушку — медвежонка такого же окраса, как и сам пес. Бруно сразу взял его в пасть, радостно виляя хвостом.

Вечер прошел как в хорошей, дружной семье: с юмором, смехом, с обсуждением злободневных вопросов.

Как всегда, Миа постелила себе постель на полу около камина, ушла принимать душ, а когда вернулась, увидела, как Бруно тащит из гостевой комнаты свернутый плед и кладет на ее постель, где уже лежит подаренный ему медвежонок.

— Какой ты заботливый. Спасибо, мой мальчик, — она погладила Бруно по голове и поцеловала в нос, потом легла, накрылась принесенным ей пледом, а пес вытянулся рядом, подставляя свой бок, чтобы Миа могла его обнять.

Вот в такой позе, согревшись от тела Бруно, Миа быстро и очень крепко уснула. Она настолько устала за все это время, что во сне даже не почувствовала, как пес облизывал ей щеку и лоб, будто жалея и успокаивая.

Утром, проснувшись, по сложившейся у Мии и Бруно традиции, они пошли на прогулку, во время которой дурачились, бегали, играли с резиновым кольцом, потом женщина вычесала лохматого друга, что ему очень нравилось, и красивые, веселые вернулись домой. После водных процедур и кормежки пса, Андерсон начала готовить завтрак.

Вся семья сидела за столом, уплетая вкуснятину, приготовленную для каждого персонально. Кофе в этом доме всегда варит Питер, поэтому аромат свежего напитка дополнял и без того уютную атмосферу этого дома. Бруно лежал под столом головой на ногах Мии.

Когда малыш Фред, поблагодарив за завтрак и чмокнув крестную в щеку, убежал в свою комнату, а Питер начал мыть посуду, Хелен решила попытаться поговорить с подругой.

— Миа, как прошла твоя командировка? Ты далеко летала?

— Далеко, но все хорошо.

— Тебя искал Дэйв Смит, когда ты не вернулась в день, как планировала. Он звонил Питеру, очень волновался. Как у вас с ним дела?

— Вчера общались по телефону. Пригласил на свидание, — ответила Миа, допивая вкуснейший кофе.

— И ты так спокойно, я бы сказала, равнодушно, об этом говоришь?! — эмоционально отреагировала подруга. — Миа, вы столько лет знакомы, ты Дэйву очень нравишься, вместе занимаетесь парашютным спортом, когда уже ответишь взаимностью? Ты пойдешь ведь на свидание?

— Хелен, ты не даешь Мии ответить на вопросы и давишь на нее, как будто сама с собой разговариваешь, — вмешался Питер.

Миа засмеялась:

— Спасибо Питер, хоть ты меня защищаешь от натиска любопытства этой леди. Пойду, не переживай. Я уже дала согласие завтра целый день провести в его компании.

— Святые Небеса! Может, и на свадьбе погуляем когда-нибудь. А там, гляди, я буду нянчить твоего малыша, — откинувшись на спинку стула, мечтала госпожа Хелен.

— Какая из тебя нянька? — смеялся Питер. — Фреда вынянчила и вырастила Миа.

— И то правда, — ответила на это Хелен, вздохнув. — Дайте хотя бы помечтать.

— На моих детей не рассчитывай. С этим проблемы из-за генетической мутации — фиолетового цвета глаз. Да и с такой работой думать о детях — высшая степень эгоизма, — Миа ласково смотрела на подругу, думая о том, что ей очень с ней повезло. — Ладно, ребята, мне пора. Спасибо за уют и тепло, поеду по делам. Если что, на телефоне.

Попрощавшись со всеми, обняв и потрепав Бруно, Миа села в машину и поехала по магазинам, в которых была непростительно давно, сделала много покупок, потом позанималась собой и приехала домой.

— Мой милый дом, как я скучала по твоей тишине и нашему с тобой одиночеству, — радостно произнесла женщина, когда вошла в квартиру.

Люди, подобные Мии Андерсон, имеют очень сложный внутренний мир, в который они никого не впускают. Из-за того, что они одновременно находятся в нескольких измерениях, их нервная система, мозг испытывают недопустимое для обычных людей напряжение. Как вы думаете, легко жить с полным осознанием всех своих предыдущих жизней, а в случае с Мией еще и с четким представлением о том, как они трагично закончились, и что драматизм прошлого перешел в ее нынешнюю жизнь? Конечно же, очень тяжело.

Такие люди не могут по-человечески расслабиться, им постоянно идет поток информации, поскольку только их мозг способен ее правильно принять, понять и использовать. Они как будто не созданы для простого человеческого счастья, поскольку выдержать их энергетику могут единицы — те, кто связан с ними судьбой и любовью, только их совокупность может позволить быть вместе с такими, как Андерсон.

Как правило, и Миа это усвоила на примере своих нескольких предыдущих жизней, те, кто ее любит, трагично заканчивают свою жизнь: рано умирают и при нехороших обстоятельствах. В прошлой жизни Миа подобных ситуаций опасалась до тех пор, пока не поняла закономерность и причину наступления столь страшных последствий. Ведь имели место случаи, когда любовь была взаимной, но все равно судьба их разводила в разные стороны, и итог был один — мужчины умирали. Зная это, как бы сильно она не любила Джонатана, Микка после того, как спасла его, просто ушла из жизни этого человека, исчезла, как мираж, чтобы он смог жить дальше, быть счастливым.

(Автор: Только отпустив человека, можно получить его в вечность).

Другой вопрос, что он не мог быть счастливым без Микки, поскольку их любовь была невероятно сильна и чиста, и даже если некоторые события стерлись из его памяти, сердце, хранившее это чувство, продолжало оставаться на одной волне с сердцем Микки и быть ему верным. Вот почему перед смертью Джонатан вспомнил ее и ушел следом за своей «Золотой белкой» из той жизни, чтобы встретиться со своей любимой уже в этой.

Миа Андерсон все это знает и, продолжая любить своего Джонатана, защищает Хью Фостера от самой себя, несущей для него смерть.

* * *

Утром Дэйв Смит заехал за Мией на своем автомобиле, и они поехали на побережье Атлантического океана, где сняли гостиницу и решили целый день провести, гуляя и наслаждаясь красотой. Место выбрано было просто чудесное, с уютными населенными пунктами, какими-то позитивными людьми, чистым воздухом, насыщенным свежестью океана.

Миа давно не была на побережье, это была ее идея приехать сюда. Да и Дэйв на самом деле является любителем такого отдыха: он, как и Миа, тоже устает от людей.

Позавтракав в частном кафе, они прохаживались по берегу океана. Легкий, еще теплый, ветерок играл с волосами женщины, а солнце придавало им более золотой оттенок.

Мужчина смотрел на Мию и не мог ею налюбоваться. Они знакомы более 15 лет, с того самого дня, как вместе попали в один клуб по парашютному спорту. Для него лучше Мии на свете женщины нет и не будет никогда. Ему она нравится много лет, и уже некоторое время назад их отношения перешли на уровень более тесного общения, он счастлив и признает, что любит Мию Андерсон всем сердцем.

Пока женщина стояла лицом к океану, закрыв глаза и подставив лицо ветру, Дэйв подошел к ней со спины и обнял, что вызвало улыбку на ее лице.

— О чем задумалась?

— Так хорошо и спокойно на душе!

— Рад, что хоть тут ты отдыхаешь, — Дэйв развернул в Мию к себе лицом. — Я люблю тебя, — он наклонился и начал нежно целовать такие сладкие для него губы. Их поцелуй был долгим, трепетным. Дэйв крепко прижал Мию к своей груди, а она его обняла.

— От тебя невозможно оторваться, вот так бы всю жизнь не выпускал из своих рук, — улыбнувшись и посмотрев в глаза любимой, сказал Дэйв.

— Мне с тобой тоже хорошо и спокойно, — ответила она и, поцеловав мужчину, стала от него убегать вдоль берега, задорно смеясь.

Дэйв ее догонял, и они, как дети, веселились, брызгались водой, а потом в обнимку, не спеша, пошли в сторону небольших строений, где располагаются магазинчики, ремесленные мастерские, в одной из которых мастер гончарного дела учил этих двоих лепить кувшин.

Как в романтических фильмах Миа сидела близко к гончарному кругу, а высокий Дэйв сзади нее, обняв свою любимую, и вот так, в четыре руки, они слепили что-то, отдаленно напоминающее первобытный сосуд, от чего от души смеялись не только авторы этого творения, но и все, кто был в это время в мастерской, поскольку и Дэйв, и Миа, отличающиеся очень тонким юмором, все в лицах комментировали.

После обеда они побывать в местном океанариуме, погуляли по городу, на улицах которого было мало людей, посмотрели на работы уличных художников, а ближе к вечеру узнали, что в этом городе будет проходить небольшой рок-фестиваль, и решили на него сходить. А поскольку им завтра на работу можно было прийти после обеда, продлили свое нахождение в городе до следующего утра.

Рок-концерт проходил на открытой местности, под звездным небом, организация мероприятия была отличной, музыка ритмичной, а слушатели благодарными. Миа и Дэйв пели вместе с толпой и исполнителями, прыгая в такт музыки и со всей искренностью аплодируя музыкантам. Навеселившись, зарядившись позитивом, они только в час ночи вошли в номер гостиницы, проведя в нем страстную ночь. Миа уснула в объятиях Дэйва под тихую, летнюю мелодию его сердца, напоминающую движение ветра в кроне деревьев, подумав в последнюю секунду, что мелодия флейты чуточку нежнее.

Те сутки, что Миа и Дэйв были вместе на побережье Атлантического океана, на военной базе, где до сих пор находился в служебной командировке Хью Фостер, последний не мог понять причину своего беспокойства и недовольства всем, что его окружает. У него было ощущение, что его предали, от него что-то скрывают, чего-то лишили. А ночь вообще оказалась ужасной: снился силуэт женщины, которая ему почему-то дорога, ее обнимал и целовал посторонний мужчина, нечеткий образ которого Хью показался знакомым, но самым неприятным по ощущениям было то, что ей объятия этого человека нравились, и эти двое провели жаркую ночь, и мужчина планирует сделать женщине предложение и увезти в другую страну.

Хью проснулся от того, что ему холодно и страшно от увиденного сна, а еще от сильнейшей нервной дрожи. Причем он сам себя разбуди криком: «Нет! Она только моя! Я не допущу этого, даже если мне придется умереть!»

— Что, черт возьми, происходит? Что за бред мне снится? — сердился Хью, посмотрев на часы, которые показывали 5.30, а его сердце продолжало неприятно сжиматься от увиденного сна.

Он встал, оделся и закурил, стоя перед открытым окном. На душе было тягостно, от нахлынувшей грусти к горлу стал подступать ком, а в глазах начали собираться слезы, сердце забилось сильнее. Хью положил свою ладонь на грудь:

— Что-то нам с тобой неспокойно, — произнес и сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с состоянием.

Командировка Фостера заканчивалась через два дня, в течение которых он загружал себя работой и тренировками по вечерам так, чтобы падать от усталости, но и это мало спасало. В одну ночь он увидел, как женский силуэт выступает на ринге и показывает какие-то приемы, а он во сне сердится, так как рядом с ней постоянно другой мужчина. Во вторую ночь эта же женщина красиво танцует и снова не с ним.

Миа Андерсон пока дежурила и в течение следующих суток работала над раскрытием очередного тяжкого преступления, не обратила внимания на то, что ее фантомы где-то «бродят». И как только она их вернула, не вдаваясь в то, кто именно их около себя «держал», Хью Фостер уснул, как младенец, и ему ничего не снилось, но проснувшись, он ощутил себя одиноким и брошенным кем-то родным.

Еще через сутки он уже был в своем родном штате Луизиана. И поскольку у него было несколько дней выходных, друзья вытащили его вечером в бар.

Хью Фостер в свои 43 года был достаточно видным мужчиной: высокий, с отличной фигурой, черными с легкой сединой волосами, уверенным взглядом черных глаз. По его походке, осанке и манере держаться было заметно, что он военный, с сильным характером, решительным и непреклонным духом. И, конечно же, он привлекал внимание женщин в баре. Но вот только Хью никогда не был падким на представительниц слабого пола. Да, у него было несколько непродолжительных связей, но с этими женщинами он расставался легко, по обоюдному согласию, и с самого начала понимал, что это временные отношения. Его всю жизнь сопровождала мысль, что он еще не встретил свою настоящую, родную вторую половину, ее обязательно нужно дождаться. Вот и сейчас он уже три раза отказал дамам с ним выпить и станцевать. В принципе, так практически всегда он ведет себя в подобных заведениях, но сегодня где-то внутри у него было чувство, что он сильно любит какую-то женщину и не может и, что самое главное, не хочет давать ей даже малейшего повода сомневаться в его чувствах к ней.

Хью сидел в баре, задумавшись и прислушиваясь к этому незнакомому ранее состоянию, умом понимая, что у него нет той, кого он любит, но его сердце сейчас просто кричало об обратном, из-за чего в душе возник когнитивный диссонанс.

Проведя в заведении не более двух часов, мужчина распрощался с друзьями, сел в машину и уехал в дом к родителям.

Вечером в его комнату постучала и вошла мама.

— Хью, тебя что-то тревожит? — она села к нему на кровать и начала гладить по волосам, как в детстве.

— Мам, ты веришь в чудеса и волшебников?

— Как неожиданно, — усмехнулась женщина и немного задумалась. — Смотря в какие. Например, верю, что есть люди, которые своим присутствием могут исцелить душу. Их можно назвать волшебниками. Есть те, кто помнит прежние свои жизни. Говорят, что японские самураи обладали такой уникальной способностью. Верю, что мысль имеет свойство материализовываться, — она гладила сына по спине. — Ты встретил необычного человека?

— Сны снятся странные. Вижу силуэт женщины, но она все время с другим, и меня это беспокоит, уже подумал, что начинаю сходить с ума, — усмехнулся Хью.

— А я думаю, что ты влюбился, сынок. Твое сердце об этом в снах и говорит. Попробуй попросить его помочь вспомнить и встретиться с этой женщиной. Только искренне попроси. Вот и проверишь, есть чудеса в жизни или нет, — мама поцеловала сына. — Выспись хорошо, Хью. Все наладится. Если эта женщина — твоя судьба, вы все равно будете вместе, никакая сила не помешает.

«А может, мама права?» — закинув руки за голову, размышлял Хью, глядя в потолок.

Потом он закрыл глаза и попросил свое сердце помочь. С этими мыслями мужчина уснул.

* * *

Свой отпуск Миа решила разбить на несколько частей: взять на неделю Фреда, у которого каникулы, и Бруно и на машине уехать в парк-заповедник, расположенный на берегу нескольких озер в окружении хвойного леса, затем неделю посвятить тренировкам по прыжкам с парашютом, а во время оставшейся части смотаться к коллегам в штат Джорджия, но эта поездка пока под вопросом.

Получив согласие Хелен и Питера, под радостные вопли Фреда и лай довольного предстоящей поездкой на машине Бруно, Миа на своем джипе, в сопровождении самых любимых членов семьи Бруксов, под музыку, выдвинулась в дорогу.

С этими двумя она и раньше выезжала на природу. Оба мальчика послушные, сговорчивые, веселые, и втроем они никогда не соблюдают режим, делают в поездках все, что хотят, о чем родители, разумеется, ничего не знают.

Миа на эти дни сняла двухэтажный деревянный дом, как в сказке стоящий близко к лесу, с большой территорией, местом для барбекю и бассейном.

Всю неделю эта компания проводила на воздухе: Миа обучала боевым искусствам Фреда, они выходили на пробежку по лесу, плескались в бассейне, ходили на рыбалку, играли в бадминтон, в компьютерные игры, если вечерами погода не позволяла находиться вне дома. И везде с ними был счастливый Бруно. Даже в игре в бадминтон он приносил им волан, правда, во время тренировок пытался защищать любимую Мию от не менее любимого Фреда, видя, что тот делает выпад в ее сторону, и его рука сжата в кулак. А еще эти трое с удовольствием вечерами сидели у костра и пели под гитару. И, между прочим, пел даже Бруно.

Каждый день, перед сном, у них с Дэйвом Смитом была видеосвязь. И поскольку Бруно всегда спал в ногах у Мии, а иногда она, развернувшись, лежала головой на его спине, мужчина смеялся, что может быть спокоен, что ее у него никто не украдет.

Неделя в компании любимых мальчиков пролетела незаметно, и отдохнувшая, окрепшая троица вернулась домой.

Вторую неделю отпуска Миа, как и планировала, посвятила прыжкам с парашютом, купольной акробатике, тренировкам в зале и аэродинамической трубе, а еще гонкам на спортивном автомобиле. Адреналин, скорость, ветер — спутники этой неугомонной особы во второй части отпуска сделали ее еще на градус счастливее.

С Дэйвом Смитом они виделись часто и не только днем. Все было замечательно, за исключением того, что ей все чаще приходилось возвращать свои фантомы из энергетического поля другого человека, который делал это неосознанно, пытаясь вспомнить что-то для себя важное. Андерсон знала, что это Хью Фостер, сердце которого и вынуждало его «копаться» в своем подсознании. И ей пришлось, используя способность генерации биоауры, усилить защиту своей энергетики.

Между тем Хью чувствовал, что с ним происходит что-то не то. Ночных тяжелых снов не было, их как по щелчку отключили, из-за чего складывалось ощущение, что им кто-то «управляет». Единственное, у него в голове крутилось женское имя Микка, которое он никогда и нигде не слышал.

В последнюю неделю отпуска Андерсон на пять дней все-таки прилетела в штат Джорджия в гости к бывшим коллегам по совместному расследованию преступления, поселилась в гостинице в центре города. В один из дней своей компанией из 10 человек решили сходить в ночной бар с живой музыкой. Они сидели за сдвинутыми столиками, с большим количеством закусок и выпивкой, веселились, рассказывали байки, подпевали музыкантам, а вот когда заиграла любимая всеми музыка кантри, Миа и еще пятеро из компании, взяв висевшие на стене в качестве украшений ковбойские шляпы, вышли в центр зала и синхронно, слаженно начали исполнять ритмичный танец. Публика их подбадривала, хлопая в ладоши и свистя.

Андерсон лихо выплясывала с озорной и счастливой улыбкой, перемаргивалась с другими танцующими и даже в такт присвистывала, как заправский ковбой.

В это время в бар вошли трое мужчин, которые здесь были впервые, заняли небольшой столик и сделали заказ. Они осматривали помещение, его интерьер, а также посетителей, отметив про себя качество музыки и общую атмосферу места. Их внимание привлекла группа профессионально танцующих людей, среди которых была озорная, рыжеволосая, молодая женщина, от улыбки которой было сложно отвести глаза.

— Классно танцуют. А рыженькая весьма сексуальна, вон как зажигает, — сказал один. — Хью, ну посмотри же! Ты в баре, а не на похоронах, расслабься наконец.

— Мы пришли выпить, а не девок снимать, — огрызнулся Фостер. — Угомонись уже, тебе не 20 лет. Выпьем и пойдем. Завтра работы много, — по голосу было понятно, что офицер не просто не в духе, а злой.

Он откинулся на спинку стула, и случайно его взгляд упал на танцующую девушку, о которой говорил коллега. В следующее мгновение неожиданно в области груди что-то сильно сжалось, от чего трудно стало дышать. Хью пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить дыхание и ритм сердца.

Им принесли заказ, но Хью в горло ничего не лезло, он, как зачарованный, смотрел на группу только что танцевавших, вернувшихся и севших за стол. Их было не менее 10 человек, среди которых только одна женщина. От этой компании исходил невероятный по силе поток позитива, веселья и счастья.

Офицер внимательно всматривался в эту женщину, не в состоянии понять, чем она так сильно привлекала его внимание, а сердце продолжало бешено колотиться.

— Слышь, Хью, строишь из себя святошу, а сам пялишься просто до неприличия на эту особу. Что с тобой вообще происходит? Ты после командировки странный какой-то. Знаешь её? Не хочешь подойти?

— Я её не знаю, но она мне кого-то напоминает, — прямо было видно по его лицу, что в голове Фостера шел поиск файла с нужной информацией о девушке, но пока безрезультатный.

В это время обсуждаемая офицерами особа подошла к музыкантам, поговорила с ними о чем-то, взяла в руки гитару, села на стул, стоящий на невысокой сцене, и начала играть, а потом запела на французском языке песню «Les Lendemains de carnaval» певицы Nancy Vieira. И это было потрясающе!

Фостера поглотили мелодия, смысл и великолепное исполнение этой женщиной песни. Он не спускал своих черных глаз с исполнительницы, пытаясь сохранить в памяти ее образ, а самому хотелось, чтобы она его заметила, но зачем, Хью и сам не понимал.

Затем девушка спустилась в зал, и их компания продолжила веселиться.

«Почему он здесь? Я же поставила сильную защиту? — размышляла Миа, сидя за столом, слушая выступление музыкантов. — Хорошо, что он меня не помнит, но его сердце предательски привлекает внимание ко мне. Надо что-то делать с этим. Пересечение судеб не должно повториться, ибо фатальный исход неизбежен».

Пока она рассуждала, в зале зазвучала песня “In Fondo Ai Tuoi Occhi”.

Хью встал с места и решительно направился к столику, за которым сидела Миа, подошел к ней и пригласил на танец, а она, до этой секунды погруженная в собственные мысли, интуитивно протянула руку мужчине и положила ее в его большую ладонь.

Музыка, слова песни и такой близкий контакт заставили этих двоих насладиться моментом: Хью казалось, что в его руках настоящее счастье, от которого его сердце замирало, как будто не веря чуду, ведь от этой женщины шло родное тепло и казалось, что усталость и то напряжение, которые он испытывал длительное время, испарились, осталась она — та, которую искал, а Миа, которой так не хватало этого человека, его заботливых рук и черных, как ночь, глаз, услышала любимую мелодию флейты и невольно улыбнулась. Это заметил не спускающий с нее глаз Хью.

— Вы тоже слышите эту мелодию? Мне кажется, где-то отдаленно играет флейта, — его голос был настолько родным, что даже Миа задержала дыхание и в то же время немного напряглась, ведь Хью не мог слышать мелодию сердца, обычным людям этого не дано.

Она подняла голову и снизу вверх посмотрела в глаза партнеру по танцу, который просто пронизывал ее взглядом, и она понимала, что он пытается что-то вспомнить.

— Меня зовут Хью Фостер. Давайте познакомимся.

— Не думаю, что ради одного танца стоит знакомиться, — ответила Миа и отвела взгляд.

— Мне кажется, мы уже с вами где-то встречались. И могу угадать, что ваше имя Микка, — он сильнее сжал дернувшуюся в его руке ладонь женщины.

— Errare humanum est (Людям свойственно ошибаться (лат)), — с легкой улыбкой на лице ответила она.

Какое-то время они просто двигались в такт музыки, и незаметно для себя оказались совсем близко друг к другу, ощутив тепло и дыхание партнера по танцу, и Миа непроизвольно расслабилась в руках любимого Джонатана, что не осталось им незамеченным и польстило его сердцу. Её маленькая и нежная ладонь лежала в его руке, и приятное чувство окутало обоих.

Музыка закончилась, но несколько минут эти двое продолжали двигаться в такт мелодии, которую слышали только они. Для них играла флейта. Потом Хью проводил свою спутницу к ее столику, поцеловал ей руку со словами: «Уверен, мы еще с вами, милая незнакомка, встретимся».

Каждый из них находился в своей компании, но мысленно они были вместе, что очень напрягало Андерсон.

Фостер сидел со своими сослуживцами, а сам не спускал глаз с этой женщины, кажущейся самым родным человеком в мире.

И тут кто-то из компании незнакомки потянул ее к сцене, музыкант подал ей руку, и она поднялась на нее, взяла в руки микрофон и сказала, что по просьбе друзей и для всех присутствующих в зале исполнит песню Daniela Fiorentino “Vento di passione”.

Миа пела, а Хью казалось, что она исполняет песню только для него. Её голос завораживал, и ему захотелось заглянуть в душу этой волшебной женщине, приблизиться к ее внутреннему миру, стать его частью и посвятить ей всю свою жизнь, не оглядываясь назад или по сторонам. Мужчина поймал себя на мысли, что именно с ней ему хочется идти только вперед, к счастью и безграничной любви, верить в чудо и быть готовым его принять в их совместное сегодня и завтра. Он готов изменить свою жизнь во имя любви к этой женщине. И что странно оказалось для самого Хью, он никогда не думал, что будет способен на такие философские рассуждения и решительные перемены ради «такой знакомой незнакомки».

Пока он так рассуждал, не отводя взгляда от Андерсон, его глаза наполнились такой нежностью и любовью, которая могла согреть полмира, сделать самую темную ночь прекрасным солнечным утром. Его сердце вторило словам песни, а душа была рядом с сердцем поющей женщины.

— Слушай, Хью, а она просто красотка: танцует, божественно поет, не ломается, как большинство, необычная какая-то, просто класс, — рассматривая поющую, сказал один из коллег офицера, который даже не шелохнулся в ответ, продолжая гипнотизировать Мию.

«Когда он так смотрит, по моему телу всегда идет невероятное тепло», — думала она, пока исполняла песню, а потом посмотрела на Хью, они встретились взглядами, и он увидел неестественный секундный блеск в ее глазах, после чего задумался, ведь он уже это явление видел ранее, но где, не помнит.

Фостер буквально на несколько минут вышел из зала, чтобы ответить на входящий звонок, а когда вернулся, незнакомки уже не было. Он тревожным взглядом обвел всех присутствующих в помещении, потом подошел к столикам, где расположилась компания этой женщины, но на его вопрос, где та, которая была с ними, ему сообщили, что у нее появилось срочное дело, и она уехала. Но куда и кто она, ему не ответили, напомнив, что это информация частного порядка.

«Почему у меня такое впечатление, что я всю жизнь пытаюсь поймать эту женщину, и моя жизнь после сегодняшней встречи не будет прежней?» — начал копаться в себе офицер.

«Неужели сработало правило “Что случилось однажды, может никогда больше не случиться. Но то, что случилось два раза, непременно случится и в третий”?» — думала Миа Андерсон, сидя в такси, которое везло ее в аэропорт.