Как вовремя остановиться? (гет)

Вечер в квартире начался не с разговора, а с грохота двери. Дима влетел в кухню, и Оля сразу поняла: он не просто злой, он заведен до предела. Весь день в курилках он ловил смешки за спиной, и его воображение дорисовало то, чего не было.

— Ну что, нагулялась, тварь? — Дима швырнул фуражку на стол так, что подпрыгнула посуда.

Оля вздрогнула, медленно отставляя чашку.

— Дима, следи за языком. Я была на работе.

— На работе?! — он сделал шаг к ней, его лицо перекосило. — Видел я твою работу! С замполитом под ручку. Ты хоть понимаешь, как ты выглядишь со стороны? Как последняя шлюха, Оля! Кольцо сняла и сразу в разнос пошла? Решила, что если никто не знает, чей ты хвост, то можно под любого офицера ложиться?

— Заткнись! — выкрикнула Оля, вскакивая. — Ты сам предложил не носить кольца!

Дима не слушал. Он схватил её за запястья и сжал их так, что кости хрустнули. Оля вскрикнула от неожиданности и боли.

— Ты мне в глаза смотри! — прорычал он, тряхнув её. — Весь гарнизон на тебя слюни пускает, а ты и рада, да? Голоском своим хриплым им в уши дуешь, шею подставляешь... Думаешь, я поверю в сказку про плойку? Ты просто дрянь, Оля. Обычная подстилка, которой захотелось майорских звезд!

— Пусти! Мне больно! — она попыталась вырваться, но он держал мертвой хваткой.

— Больно тебе? — Дима сорвался. — А мне не больно смотреть, как мою жену по частям обгладывают взглядами?!

Он резко оттолкнул её руки, и в ту же секунду, не контролируя себя, наотмашь ударил её по лицу. Звук удара был коротким и сухим. Оля отлетела к стене, ударившись затылком, и медленно сползла на пол.

Дима стоял над ней, тяжело дыша. Его руки дрожали.

— Чтобы завтра... чтобы духу твоего рядом с штабом не было, — прохрипел он, развернулся и ушел, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.

Утро встретило Ольгу серой хмарью и отражением в зеркале, которое хотелось разбить. Левая щека превратилась в сплошное багрово-синее пятно. Но хуже были руки. На тонких запястьях отчетливо проступили синеватые следы от его пальцев — как кандалы.

Она надела кофту с длинными рукавами, но синяк на лице скрыть не помог даже плотный тональный крем. Когда она шла по части к складу, все будто замирали. Она видела, как контрактники толкают друг друга локтями, как шушукаются женщины из столовой.

В девять утра на склад зашел дежурный по штабу.

— К командиру. Срочно.

В кабинете Савельева было тихо. Командир части сидел, подперев голову руками. Напротив него, по стойке «смирно», стоял Дима. Когда зашла Оля, Дима даже не шелохнулся, но его челюсти сжались так, что на щеках заиграли желваки.

Савельев поднял взгляд на Ольгу и замер. Он медленно встал, подошел к ней и, не говоря ни слова, взял её за руку, задирая рукав кофты. Синяки на запястьях горели на фоне белой кожи.

— Так... — тихо сказал полковник.

Он вернулся за стол и посмотрел на Диму взглядом, от которого обычно всем становилось не по себе .

— Капитан Петров. Мы с тобой пять лет знакомы. Я думал, ты человек. А ты — скотина.

— Товарищ полковник... — начал Дима севшим голосом.

— Молчать! — Савельев ударил ладонью по столу. — Ты что устроил? Ты понимаешь, что завтра об этом будет знать весь округ? Заведующая складом, молодая девчонка, ходит избитая. На кого подумают? На замполита? На солдат? Ты мне в части уголовщину разводишь!

Командир посмотрел на Ольгу.

— О том, что вы муж и жена, по-прежнему знаем только мы четверо — я, кадровик и вы двое. И если это выплывет сейчас, капитану Петрову конец. Ты этого хочешь?

Оля молчала. Она смотрела на Диму — на этого чужого, страшного человека, который еще два дня назад целовал её по утрам.

— Я хочу уволиться, — тихо сказала она. Голос был сухим и безжизненным.

— Нет, — отрезал Савельев. — Если ты сейчас уволишься с таким лицом — все поймут, что случилось что-то экстраординарное. Будешь работать. А ты, капитан... — полковник посмотрел на Диму с презрением. — С этого дня ты переезжаешь в казарму. Официально — «усиление режима». К жене не подходишь ближе чем на сто метров. Если я увижу еще хоть одну царапину на ней — я лично сдеру с тебя погоны и отправлю на гражданку грузчиком. Свободны оба.

Они вышли из штаба порознь. Дима попытался что-то сказать ей на крыльце, потянулся к её руке, но Оля лишь сильнее натянула рукава кофты, пряча следы его хватки.

— Не надо, — бросила она, не глядя на него.

Она шла к складу, а вслед ей неслись шепотки. Из курилки за ней наблюдал Соколов. Он видел синяк, видел её поникшие плечи и чувствовал, что его шанс подобраться к «крепости» стал как никогда велик. Он еще не знал, кто это сделал, но уже решил, что станет её «спасителем».

А Дима стоял у штаба, курил одну за одной. Он только что потерял всё, и самое страшное — он сам не понимал, как это произошло.