Тени Министерства (джен)

Часть I

Дом, в котором они собрались, был защищён так, что Хогвартс рядом казался гостеприимным пабом.

Гарри стоял у окна и смотрел на улицу, хотя смотреть там было не на что. Обычный магловский район. Слишком обычный.

— Если они придут, — сказал Рон, — я хотя бы хочу знать, с какой стороны.

— Они не придут так глупо, — ответила Гермиона. — Это не их стиль.

— У них вообще стиль есть? — хмыкнул он. — Потому что пока всё выглядит как полный бардак.

— Бардак — это прикрытие, — вмешался Драко. — Настоящая работа идёт тихо.

Он сидел отдельно, на подлокотнике кресла, и казался спокойным. Слишком спокойным.

Гарри обернулся.

— Ты что-то знаешь.

— Я много чего знаю, — ответил Драко. — Вопрос в том, что из этого можно сказать вслух.

— Начни с самого хуёвого, — предложил Рон.

Драко усмехнулся.

— В Хогвартсе не было существа. И не было древней магии.

Гермиона напряглась.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Он провёл рукой по лицу.

— Это была конструкция. Заклинательная схема. Очень сложная. Сделанная так, чтобы все подумали на что угодно, кроме человека.

В комнате повисла тишина.

— То есть, — медленно сказал Гарри, — кто-то намеренно использовал Хогвартс.

— Да, — кивнул Драко. — И проверял не замок.

Рон нахмурился.

— А кого тогда?

Драко посмотрел на него.

— Детей.

Слова легли тяжело.

— Сына, — тихо сказала Гермиона.

— И моего, — добавил Гарри.

Он сжал кулак.

— Если это был тест…

— Значит, будет продолжение, — закончила за него Гермиона.

Камин тихо щёлкнул.

— Северус бы уже курил и матерился, — пробормотал Рон.

— Он бы сказал, что мы идиоты, — добавил Гарри.

— И был бы прав, — отозвался Драко.

В дверь постучали. Один раз. Коротко.

Все напряглись.

— Свои, — сказала Гермиона после секунды паузы.

Дверь открылась, и вошла Минерва Макгонагалл.

— Вижу, вы не теряете времени, — сказала она.

— А мы вообще когда-то теряли? — спросил Рон.

Минерва не улыбнулась.

— Я пришла предупредить, — сказала она. — Министерство уже знает, что в Хогвартсе произошло нечто большее, чем несчастный случай.

— И что они собираются делать? — спросил Гарри.

— Официально — ничего, — ответила она. — Неофициально — искать виноватого.

— И найдут не того, — мрачно сказал Драко.

Минерва посмотрела на него внимательно.

— Именно.

Она сделала шаг вперёд.

— Аристократия зашевелилась. Старые семьи снова начали встречаться без протокола. Это плохой знак.

— Потому что, — сказала Гермиона, — если они договариваются между собой, значит, готовятся к конфликту.

— Или к зачистке, — добавил Гарри.

Минерва кивнула.

— И на этот раз, — сказала она, — жертвами могут стать не те, кто держит палочку.

Рон выругался.

— Ну, ахуенно. Просто ахуенно

Минерва посмотрела на каждого из них по очереди.

— Вам придётся действовать аккуратно, — сказала она. — И быстро.

Гарри кивнул.

— Мы уже начали.

Он посмотрел на Драко.

— Вопрос только в том, кто следующий ход сделает.

Драко отвёл взгляд.

— Он уже сделал, — сказал он тихо. — Просто мы ещё не поняли как.

За окном прошёл человек и на секунду посмотрел прямо в окно.

А потом исчез.

И ни у кого в комнате не возникло сомнений: игра вышла на новый уровень.

Часть II

Кабинет министра магии выглядел слишком аккуратно.

Эдмунд Кросс сидел за столом, сцепив пальцы в замок, и смотрел в одну точку. Ни одного лишнего предмета, ни одной бумаги на виду. Даже воздух казался вычищенным.

Каллен Торнбрук стоял у стены и курил, не спрашивая разрешения. Пепел падал в магическую пепельницу, которая молча терпела надругательство над уставом.

— В Хогвартсе были дети, — сказал Кросс. — Повтори это ещё раз.

— Дети, — спокойно ответил Торнбрук. — Малфой и Поттер.

Министр медленно выдохнул.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Прекрасно понимаю, — кивнул Торнбрук. — Это значит, что кто-то ахуел настолько, что решил проверить систему на самом чувствительном месте.

Кросс поморщился.

— Следи за языком.

— Когда начнут умирать школьники, — ответил Торнбрук, — язык станет последней нашей проблемой.

Он затушил сигарету и посмотрел прямо на министра.

— Это не существо. Не сбой. Не древняя хрень из легенд.

— Тогда что?

— Работа, — сказал Торнбрук. — Холодная. Человеческая. Кто-то собрал конструкцию так, чтобы даже Макгонагалл сначала подумала на магию замка.

Кросс поднялся и прошёлся по кабинету.

— Аристократия.

— Уже двигается, — подтвердил Торнбрук. — Ужины, частные встречи, старые фамилии выползают из нор.

— Малфои.

— В том числе, — кивнул он. — Но не только.

Кросс остановился у окна.

— Если это выйдет наружу, — сказал он, — Визенгамот устроит бойню.

— Если это не выйдет, — ответил Торнбрук, — будет хуже.

Министр резко обернулся.

— Ты предлагаешь действовать без санкций?

— Я предлагаю не ждать, пока кто-то решит провести следующий эксперимент, — сказал Торнбрук. — И, возможно, с летальным исходом.

Кросс молчал.

— Поттер снова в деле, — добавил Торнбрук. — И, чёрт возьми, я рад этому.

— Он неуправляем.

— Зато честен, — усмехнулся Торнбрук. — А сейчас это редкость.

Министр устало потер виски.

— Если мы потеряем контроль…

— Мы его уже потеряли, — перебил Торнбрук. — Просто ты всё ещё делаешь вид, что держишь поводок.

Тишина затянулась.

— Делай свою работу, — наконец сказал Кросс. — Но без шума.

— Шума не будет, — ответил Торнбрук. — Будет кровь. Просто не сразу.

Он направился к выходу, но остановился у двери.

— И ещё, Эдмунд.

— Да?

— Если придётся выбирать между репутацией Министерства и жизнями детей…

Он не договорил.

Кросс медленно сел обратно в кресло.

— Убирайся.

Дверь закрылась.

Эдмунд Кросс остался один в идеально чистом кабинете и впервые за долгое время понял: грязь уже внутри, и никакими приказами её не смыть.

Часть III

Ночь была неправильной.

Слишком тихой, слишком ровной, будто город затаил дыхание и ждал удара. В Лютном переулке даже крысы вели себя осторожно — не шуршали, не дрались, не высовывались.

Магл шёл быстро. Он не знал, что забрёл туда, куда не стоило, просто срезал путь. Телефон в руке светился тускло, показывая время — почти два часа ночи.

— Чёрт… — пробормотал он, оглядываясь. — Где я вообще…

Фонари моргнули.

Один. Второй. Третий.

Свет погас.

Шаги за спиной были слишком тихими, чтобы быть случайными.

Магл остановился.

— Эй? — голос дрогнул. — Тут есть кто-нибудь?

Ответа не было.

Воздух изменился — стал плотным, липким, будто в переулок залили холодную воду. Телефон выскользнул из пальцев и упал экраном вниз.

Он обернулся.

Сначала он ничего не увидел. Потом — движение. Не вспышку, не тень, а смещение пространства, словно кто-то стоял там, где не должен был.

— Что за хрень… — выдохнул он.

Его прижали к стене резко, без лишней силы. Просто показали, кто здесь хозяин. Руки, холодные, уверенные, легли на горло.

— Тихо, — сказал голос. Спокойный. Почти вежливый. — Не кричи. Это портит эксперимент.

Магл попытался ударить, но тело не слушалось. Паника накрыла волной, сердце заколотилось так, что стало больно.

— Ты не первый, — продолжил голос. — И не последний.

Что-то коснулось его виска.

Не палочка. Не нож. Нечто другое.

Боль пришла не сразу. Сначала — пустота. Будто кто-то выдернул из головы один-единственный гвоздь, на котором держалась реальность.

Потом магл закричал.

Крик оборвался резко.

Через несколько минут в переулке снова стало тихо. Фонари загорелись, будто ничего не произошло.

Тело лежало аккуратно. Без крови. Без следов борьбы. Лицо застыло в выражении чистого ужаса, как будто он увидел что-то, чего человеческий мозг не должен видеть.

На утро Министерство назовёт это сердечным приступом.

Газеты напишут короткую заметку на последней странице.

Авроры прибудут слишком поздно.

А тот, кто ушёл в ночь, уже делал пометки.

Потому что ему было важно не убийство.

Ему был важен результат.

Часть IV

Дом Гриммо был тихим, как склеп.

Гарри сидел за кухонным столом, уставившись в пустую кружку. Чай давно остыл, но он всё равно машинально делал глотки, будто надеялся, что тепло вернётся само.

— Домашний арест, — зло сказал он в пустоту. — Чёртов домашний арест.

Он резко отодвинул стул и поднялся, прошёлся по кухне, провёл рукой по волосам.

— Я, мать его, не стажёр. Я не грёбаный выпускник, которому можно сказать: «посиди дома и не лезь».

Камин вспыхнул зелёным пламенем.

Гарри даже не обернулся.

— Если это опять ты, Эдмунд, можешь сразу идти к чёрту.

Из камина вышел министр магии.

Эдмунд Кросс выглядел так, будто не спал несколько суток. Идеально застёгнутый пиджак не скрывал напряжения — челюсть была сжата, взгляд жёсткий.

— Следи за языком, Поттер, — спокойно сказал он. — Я всё ещё министр.

— А я всё ещё аврор, — резко ответил Гарри, наконец повернувшись. — Или ты уже вычеркнул меня из списка живых?

Кросс медленно снял перчатки.

— Ты отстранён, — сказал он. — Временно.

— Да ты издеваешься.

— Я спасаю тебе жизнь.

Гарри рассмеялся коротко и зло.

— Нет, ты спасаешь себе задницу. Потому что если я полезу в это, станет ясно, что всё ваше министерство — сборище слепых идиотов.

Кросс шагнул ближе.

— Ты не понимаешь масштаб, — тихо сказал он. — Это не одиночка. Это не чокнутый с ножом. Это кто-то, кто знает, как обходить магию. Кто-то, кто играет долго.

— Тем более, — отрезал Гарри. — И тем более я не буду сидеть тут, как послушный мальчик.

— Ты будешь, — жёстко сказал Кросс. — Я запрещаю тебе ввязываться в это. Официально. Любое нарушение — лишение звания.

Гарри сжал кулаки.

— Пошёл ты.

В этот момент входная дверь хлопнула.

Они оба обернулись.

В дом вошёл Каллен Торнбрук.

Глава аврората выглядел так, будто ночь провёл не в кабинете. Куртка была небрежно застёгнута, под глазами — тени, в руках — сигареты, которые он так и не закурил.

— О, отлично, — хмыкнул он. — Уже орёте. Значит, всё по плану.

Кросс нахмурился.

— Каллен, это не твоё дело.

— Ошибаешься, — спокойно ответил Торнбрук. — Это как раз моё дело. Потому что убивают на моей территории.

Он посмотрел на Гарри.

— Сидишь смирно.

— Нет.

— Ожидаемо.

Торнбрук повернулся к министру.

— Эдмунд, ты можешь хоть цепями его приковать, но он всё равно полезет. Так что у тебя два варианта.

— Я слушаю.

— Либо он делает это нелегально, без контроля, — Торнбрук сделал паузу. — Либо ты разрешаешь мне держать его рядом и хотя бы понимать, что происходит.

Кросс долго молчал.

В доме снова стало тихо.

Гарри не отводил взгляда.

— Я не обещаю, — наконец сказал министр. — Но подумаю.

— Уже победа, — сухо ответил Торнбрук.

Он повернулся к Гарри и тихо добавил:

— А ты, герой, даже не думай выходить ночью. Пока.

Гарри усмехнулся.

— Пока, — повторил он.