Тень Узуи Тенгена (джен)

Прошло два года с момента, когда Тень подслушала разговор Тенгена и Ренгоку. С того самого дня она перестала в паре с Узуи ходить на задания. Все это нужно было для того, чтобы Тенген и Тень могли проявить свою самостоятельность в битвах против демонов и стать новыми Хашира. Тенген удивился, когда Тень впервые не пришла на задание, а потом и вовсе исчезла с его пути. Он задавался вопросами, строил догадки куда она могла пропасть.

"А вдруг с ней что-то случилось?" — переживал Тенген.

Узуи даже начал скучать по леденящему спину чувству наблюдения. Его величие, лишенное внимательного зрителя, меркло, как драгоценные камни на его повязке в пасмурный день. Завтра же его ждало великое событие. С утра должно было состояться собрание в поместье главы Корпуса Истребителей демонов, где Тенгена официально признают новым Хашира Звука. В полном одиночестве он сидел на крыльце своего дома и любовался восходящей луной. Неожиданно он почувствовал тот самый знакомый холодок между лопаток. Внутри что-то екнуло, а по телу пошли мурашки, но Тенген сохранял спокойствие. Он увидел, как из сада вышла та самая Тень, которая так долго сражалась с ним бок о бок, а потом куда-то исчезла. Узуи заметил, что девушка немного изменилась, стала чуть выше, а выражение глаз приобрело серьезность. А вот стиль Тени совсем не изменился. На ней была все та же форма, маска шиноби, та же призрачная аура.

"Надо же! Сама вышла ко мне", — подумал он.

— Ты опоздала на два года, — произнес Тенген. — Мой фанатский круг теперь имеет строгий лист ожидания.

Тень подошла ближе и остановилась в паре шагов от него. Узуи посмотрел ей в глаза, в которых отражалось спокойствие, безмятежность, опыт и сила.

— А ты, однако, повзрослела, назойливая Тень, — усехнувшись произнес Тенген.

Он заметил в ее руках длинную и высокую шкатулку из черного дерева.

— Поздравляю с повышением, Узуи-сан, — голос Тени прозвучал ровно и тихо. — Позвольте в честь ожидаемого торжества преподнести скромный подарок.

Тенген замер. Он впервые слышал ее голос, который показался ему очень знакомым, но таким далеким, что уже невозможно было вспомнить, где же он мог его слышать раньше.

— Наконец-то, сама заговорила. Даже не пришлось тебя ловить. Наверное, скучала по мне? — на лице Тенгена дрогнула улыбка. — Куда пропала? Решила, что мое восхождение к славе недостаточно зрелищное и яркое шоу? Бросила своего кумира на полпути?

Тень подошла ближе. Не спрашивая разрешения, она поставила шкатулку у ног Узуи и вежливо поклонилась. Тенген снова уловил запах пионов после дождя. По телу пробежали новые мурашки.

— Сошла с пути, чтобы не мешать стать тем, кем Вас завтра признают.

— Ага, конечно! — фыркнул он. — Скорее пряталась в кустах и рыдала, что больше не сможешь видеть, как я идеально рублю головы с плеч демонов. А теперь, когда я на пике, вернулась с подношением.

Тень присела и открыла шкатулку. Тенген увидел лежавшие на красном бархате широкие золотые браслеты для предплечий. Такие носили мужчины кланов шиноби. В каждом клане они были уникальны. Узуи взял подарок в руки и внимательно начал разглядывать. На его лице засияла улыбка, когда он заметил на браслетах рисунок, изображавший тонкие и причудливые линии звуковых волн.

"Идеально! — в голове мелькнул восторг. — Она следила за мной так пристально, что изучила даже мой вкус до мелочей. Типичное поведение одержимой поклонницы."

— Это не только для церемонии, — сказала Тень, затем поднялась и встала на свое место. — Носите их и во время боев. С ними Ваш образ будет полным и... сбалансированным.

— Хм... Неплохо, — тихо произнес Узуи, уже мысленно примеряя подарок к своей форме Хашира. — Для подарка отчаявшейся фанатки сойдет. Хотя я ожидал чего-то более личного. Носовой платок, вышитый твоими слезами тоски, например. Или локон волос в медальоне.

— Отчаявшейся? — переспросила тень. Она склонила голову на бок и прищурила глаза. — Интересная формулировка. Я бы лучше сказала... стратегически выждавшей.

— Ну конечно! Ты же принесла этот подарок, чтобы я наконец-то заметил тебя? — Тенген важно выпрямился. — Чтобы в пылу благодарности и всеобщего ликования я предложил тебе место рядом со мной на этой тесной жизненной сцене. Предупреждаю — у меня есть три жены. Они — мой личный, очень шумный и придирчивый фан-клуб. И против появления четвертой, особенно такой... бесшумной. Конкуренция, понимаешь ли.

Плечи Тени дрогнули. Девушка не смогла удержать вырвавшийся смешок.

— Не беспокойтесь, господин Узуи, — ее голос стал сладким и ядовитым. — Я уверена, с вашими прелестными супругами мы найдем общий язык и обязательно подружимся. У нас будет общая, неиссякаемая тема для разговоров.

— И... и что это? — насторожился Тенген, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Вы! Ваши привычки, — Тень сделала паузу, затем продолжила с драматизмом. — Например, как Вы храпите на определенной ноте, когда очень устали. Или ваша трогательная любовь к сладкому, которую так яростно скрываете за маской суровости. Уверена, ваши жены поделятся со мной своими наблюдениями. И уж точно мы станем лучшими подругами. Думаю, что они будут спрашивать, как я выдерживала слежку за вами все эти годы. А я, в свою очередь, расскажу абсолютно все! Особенно им будет интересно послушать про ваш с Кеджиро разговор о женитьбе на мне два года назад, — Тень положила ладонь на грудь и, как-бы стесняясь, чуть склонила голову. — Мне кажется, что они даже научат меня беззвучно стирать одежду, чтобы я не нарушила священную тишину вашего величия.

Тенген в удивлении открыл рот, сдвинул брови и прищурил глаза. Он хотел возразить, но звук застрял где-то в горле. Девушка словесно обезоружила его .

— И насчет моти, которые Узуи-сан так обожает, — добавила она, сделав шаг в тень садовых кленов. — Они всегда готовились по особому, древнему рецепту нашей... семьи. Кстати, тому самому, что Вы в детстве пытались выведать у повара, суля ему свои карманные монетки. Поэтому они Вам очень нравятся. Поздравляю с новой должностью, Узуи-сан! До завтра, Хашира Звука!

И Тень растворилась. Словно ее здесь и не было. Только легкий запах пионов повис в воздухе. Тенген остался сидеть один, крепко сжимая шкатулку. Словесный поединок был оговорочно проигран этой наглой и всезнающей шиноби. В голове пульсом отдавалась лишь одна мысль:

"Древний рецепт семьи? Какая еще семья? Она что, внедрилась к нам на кухню? Или..."

Зыбкая и невероятная мысль о маленькой Кагэ мелькнула и испарилась, разбившись о самоуверенность Тенгена.

"Чушь! Просто хорошая разведчица, — подумал Узуи. — Слишком хорошая."

Узуи еще раз взглянул на браслеты и тихо произнес:

— Они чертовски хороши!

Затем он вскочил, посмотрел в глубину сада и закричал в темноту:

— И да! Это совсем не значит, что я принял твое предложение о дружбе с моими женами! И они сами тебя не примут! Они... они коллективно против!

Воцарилась тишина. Где-то в траве в ответ стрекотал сверчок, будто повторяя "ду-ра-чек, ду-ра-чек".

— ...и мои камни на повязке, — добавил он. — Все равно они ярче! Несравненно ярче!

Он взял в руки один браслет и повертел его. Золото казалось теплым, словно вобрало в себя побольше солнечного света и тепла, а узор звуковых волн ожившим.

— Черт возьми, — сдавленно выдохнул Тенген. — Они идеально подойдут к моей новой форме Хашира.

Он встал и пошел в дом, крепко сжимая шкатулку. В глубине сада, там, где тень от старой сливы была самой густой, все еще стояла девушка, прижимаясь спиной к шершавой коре. Она слышала каждый его возглас — торжествующий, фальшиво-гневный и тот самый сдавленный шепот, в котором прорвалась чистая, детская радость. Ветер донес последние слова Узуи: "...и мои бриллианты на повязке все равно ярче... Черт возьми, они идеально подойдут". Маска соскользнула с лица Тени, беззвучно упав в темную траву, а по щекам, на которых за два года тоски прибавилось пару заметных шрамов, потекли горячие слезы, в которых не было ни капли горечи — лишь огромное, щемящее облегчение и та невысказанная нежность, которую она носила в себе долгие годы, как тайное оружие и как величайшую ношу.

— Тен-кун, — прошептала она тихо, — Сияй! Сияй же ярче всех!

Девушка была уверенна, что этим вечером расскажет Тенгену всю правду о себе, как и велел Кагая, но не смогла. Точно не сегодня. Сегодня пусть он просто будет счастлив. А она пока снова побудет его Тенью, которая всегда знала, из какого чистого и горячего сердца рождается весь этот ослепительный, шумный и прекрасный блеск. Повернувшись, девушка растворилась в ночи, оставив под старой сливой лишь след от слезинки на маске и тишину, полную предвкушения завтрашнего дня.

Ночью, лежа на своем футоне, Узуи представлял, как с триумфом будет сверкать на утреннем собрании, а эти браслеты дополнят его образ совершенства. Но он с содроганием представлял картину, что его жены — Макио, Суми, Хинатсуру и эта загадочная Тень, сидят в саду, пьют чай, перешептываются, время от времени дружно смотря в его сторону и беззвучно смеются. От этой картины и мыслей Тенгену стало совсем не по себе. Но где-то глубоко внутри, под слоями самовлюбленности и сарказма, шевельнулось смутное и забытое чувство, будто кто-то очень ловко сыграл на самой нежной струне его души, которую он давно считал оборванной.