Тень Узуи Тенгена (джен)

Прошло два года с момента, когда Каге подслушала разговор Тенгена и Ренгоку. С того самого дня она решила больше не ходить на задания в паре с Узуй, чтобы он перестал терзаться мыслями о женитьбе и продолжил в ладу жить со своими жёнами.

Тенген удивился, когда Тень впервые не пришла на задание, а потом и вовсе исчезла из его жизни. Он иногда задавался вопросами, строил догадки, куда она могла пропасть.

«А вдруг с ней что-то случилось?» — переживал Тенген.

Узуй даже начал скучать по леденящему спину чувству наблюдения. Его величие, лишённое внимательного зрителя, меркло, как драгоценные камни на его повязке в пасмурный день.

Завтра же его ждало великое событие. С утра должно было состояться собрание в поместье главы Корпуса истребителей демонов, где Тенгена признают новым Хашира Звука.

В полном одиночестве он сидел на крыльце своего дома, любовался восходящей луной и думал, что загадочная шиноби не увидит его триумфа. Неожиданно он почувствовал тот самый знакомый холодок между лопаток. Внутри всё дрогнуло, а по телу прошли мурашки, но Тенген сохранил спокойствие.

Он увидел, как из глубины его сада вышла та самая Тень, которая так долго сражалась с ним бок о бок, а потом исчезла без ответа и привета. Узуй заметил, что шиноби немного изменилась, стала чуть выше, а выражение глаз приобрело серьёзность. А вот одежда Тени совсем не изменилась. На ней была форма мечника, маска шиноби и та же призрачная аура.

«Надо же! Сама вышла ко мне», — подумал он.

— Ты опоздала на два года, — произнёс Тенген. — Мой фанатский круг теперь имеет строгий лист ожидания.

Тень молча подошла ближе и остановилась в паре шагов от него. Узуй посмотрел ей в глаза, в которых отражались спокойствие, безмятежность, опыт и сила.

— А ты, однако, повзрослела, назойливая Тень, — усмехнувшись, произнёс Тенген.

Его взгляд скользнул на её руки, которые держали шкатулку из чёрного дерева.

— Поздравляю с повышением, Узуй-сан, — тихо произнесла Каге. — Позвольте в честь ожидаемого торжества преподнести вам скромный подарок.

Тенген замер. Он впервые услышал её голос, который показался очень знакомым, но таким далёким, что уже невозможно было вспомнить, где же ранее он мог его слышать.

— Наконец-то сама заговорила. Даже не пришлось тебя ловить. Наверное, скучала по мне? — на губах Тенгена дрогнула улыбка. — Куда пропала? Решила, что моё восхождение к славе недостаточно зрелищное и яркое шоу? Бросила своего кумира на полпути?

Девушка подошла ближе. Не спрашивая разрешения, она поставила шкатулку у ног Узуй и вежливо поклонилась. Тенген снова уловил запах пионов после дождя. По телу пробежало новое стадо мурашек.

— Сошла с пути, чтобы не мешать стать тем, кем вас завтра признают.

— Ага, конечно! — фыркнул он. — Скорее пряталась в кустах и рыдала, что я не отвечаю тебе взаимностью. А спустя два года пришла с подношением. Думаешь, что-то поменялось?

Каге проигнорировала его слова. Она присела и открыла шкатулку. На красном бархате лежали широкие золотые браслеты для предплечий. Такие носили мужчины некоторых кланов шиноби. И в каждом клане они были уникальны. Узуй не удержался. Он взял один браслет в руки и внимательно начал разглядывать. На его лице засияла улыбка, когда он заметил рисунок, изображавший тонкие и причудливые линии звуковых волн.

«Идеально! — мелькнуло в его голове. — Она следила за мной так пристально, что изучила мой вкус до мелочей. Типичное поведение одержимой поклонницы».

— Носите их с гордостью, — тихо произнесла девушка, глядя на восторженного Тенгена. — С ними ваш образ будет полным.

Узуй же мысленно примерял подарок к своей форме Хашира.

— Неплохо для подарка отчаявшейся фанатки. — Тенген покосился на неё. — Но я ожидал чего-то более личного. Носовой платок, вышитый твоими слезами тоски, например. Или локон волос в медальоне.

— Отчаявшейся? — переспросила девушка. Она склонила голову набок и прищурила глаза. — Интересная формулировка. Я бы сказала, стратегически выждавшей.

— Ну конечно! Ты же принесла этот подарок, чтобы я наконец-то заметил тебя? — Тенген важно выпрямился. — Чтобы в пылу благодарности и всеобщего ликования я предложил тебе место рядом со мной на этой тесной жизненной сцене? Предупреждаю — у меня есть три жены. Они — мой личный, очень шумный и придирчивый фан-клуб. И против появления четвёртой. Особенно такой тихушницы.

Плечи девушки дрогнули. Она не смогла удержать вырвавшийся смешок.

— Не беспокойтесь, господин Узуй, — сладко пропела она. — Я уверена, однажды с вашими прелестными супругами мы найдём общий язык и обязательно подружимся. У нас уже есть общая, неиссякаемая тема для разговоров.

— И… и что это? — насторожился Тенген.

— Вы! Ваши привычки, — ответила Каге, подмигивая ему. — Например, как вы храпите на определённой ноте, когда очень устали. Или ваша трогательная любовь к сладкому, которую так яростно скрываете за маской суровости.

Тенген округлил глаза. Девушка под маской улыбнулась и продолжила:

— Ваши жёны поделятся со мной своими наблюдениями. Уверяю вас, мы станем лучшими подругами. — Она сделала небольшую паузу в ожидании возмущения Узуй. Он молчал. И девушка продолжила: — Думаю, сначала они будут спрашивать, как я выдерживала слежку за вами все эти годы. А я расскажу им абсолютно всё! Особенно им будет интересно послушать про ваш с Кёджиро разговор о женитьбе на мне два года назад, — она положила ладонь на грудь и чуть склонила голову. — Мне кажется, что они даже научат меня беззвучно стирать одежду, чтобы я не нарушала священную тишину вашего величия.

Тенген в удивлении открыл рот, сдвинул брови и прищурил глаза. Ему хотелось возразить, но звук застрял где-то в горле. Шиноби словесно обезоружила его.

— И насчёт моти, которые Узуй-сан так обожает, — добавила она, сделав несколько шагов назад, в тень сада. — Они всегда готовились по особому, древнему рецепту одной семьи. Кстати, тому самому, что вы в детстве пытались выведать у повара, суля ему свои карманные монетки. Поэтому они вам очень нравятся. Поздравляю с новой должностью, Узуй-сан! До завтра, Хашира Звука!

Девушка откланялась и растворилась. Словно её здесь и не было. А в воздухе продолжал висеть лёгкий запах пионов. Тенген остался один. Он взял шкатулку и крепко сжал её. Словесный поединок был безоговорочно проигран этой наглой и всезнающей шиноби. В голове пульсом отдавалась лишь одна мысль:

«Древний рецепт семьи? Какая ещё семья? Она что, внедрилась к нам на кухню? Или…»

Зыбкая и невероятная мысль о маленькой Каге мелькнула в голове и испарилась, разбившись о самоуверенность Тенгена.

«Чушь! Просто хорошая разведчица, — подумал Узуй. — Слишком хорошая».

Он ещё раз взглянул на браслеты и тихо произнёс:

— Они чертовски хороши!

Тенген вскочил, посмотрел в глубину сада и закричал в темноту:

— И да! Это совсем не значит, что я принял твоё предложение о дружбе с моими жёнами! И они сами тебя не примут! Они… — он осёкся. — ...они коллективно против!

Воцарилась тишина. Где-то в траве застрекотал сверчок. И в этой стрекотне отчётливо слышалось «ду-ра-чек, ду-ра-чек».

— …и мои камни на повязке, — добавил Тенген. — Всё равно они ярче! Несравненно ярче!

Он снова взял в руки браслет и повертел его.

— Чёрт возьми, — сдавленно выдохнул он. — Они идеально подойдут к моей новой форме Хашира.

Узуй развернулся и пошёл в дом, крепко сжимая шкатулку и браслет.

А в глубине сада, там, где тень от старой сливы была самой густой, всё ещё стояла девушка, прижимаясь спиной к шершавой коре. Она слышала каждый возглас Тенгена. Ветер донёс последние слова Узуй: «Чёрт возьми, они идеально подойдут».

Маска соскользнула с лица Каге, беззвучно упав в тёмную траву, а по щекам, на которых за два года тоски прибавилось пару заметных шрамов, потекли горячие слёзы.

— Тен-кун, — прошептала она. — Сияй! Сияй ярче всех!

Девушка была уверена, что этим вечером расскажет Тенгену всю правду о себе, как и велел Кагая, но не смогла. Точно не сегодня. Сегодня пусть он просто будет счастлив. А она пока снова побудет его Тенью, которая всегда знала, из какого чистого и горячего сердца рождается весь этот ослепительный, шумный и прекрасный блеск.

Повернувшись, девушка растворилась в ночи, оставив под старой сливой свою маску. Больше она ей уже не понадобится.

* * *

Ночью, лежа на своём футоне, Узуй представлял, как с триумфом будет сверкать на утреннем собрании, а эти браслеты дополнят его образ совершенства. Но он с содроганием представлял картину, что его жёны — Макио, Суми, Хинацуру и эта загадочная Тень — сидят в саду, пьют чай, перешёптываются, время от времени дружно смотрят в его сторону и пытаются сдержать смех. От этой картины и мыслей Тенгену стало совсем не по себе. Но глубоко внутри, под слоями самовлюблённости и сарказма, шевельнулось смутное и забытое чувство, будто кто-то очень ловко сыграл на самой нежной струне его души, которую он давно считал оборванной.