Тень Узуи Тенгена (джен)

Возраст в девятнадцать лет — это когда ты уже не мальчишка, но еще и не совсем мужчина. Именно в свои девятнадцать Узуи Тенген пребывал в прекрасной и неоспоримой уверенности, что весь мир — это сцена, а он — ее самое громкое, самое ослепительное и многообещающее действующее лицо.

Тенген уже задумывался о стиле будущей формы, когда станет Столпом. По его мнению — она должна быть приметной, яркой и значительно отличать Узуи от других Хашира. Тенгена уже считали громким, яростным и самым заметным Истребителем демонов во всей Японии. Его голос, который был способен перекричать даже грозу, знала каждая ворона в поместье Кагая Убуяшики.

Поэтому, когда глава вручил Тенгену более серьезное задание, подчеркнув этим, что оно для более опытного мечника, Узуи воспринял это как долгожданный сольный выход на главную сцену. На задание он отправлялся один, без более опытных коллег, как ходил до этого вечера. Только он, два демона и бесконечное поле битвы для громкого и яркого триумфа.

— Действуй осмотрительно, Узуи, — тихо сказал Кагая. Его незрячий взгляд был направлен сквозь юношу, будто за ним стоял еще кто-то. — Победа должна быть за нами.

— Моя осмотрительность будет сиять, как и мой боевой дух! — громко ответил Тенген. — Я с блеском обращу эту ночь в день!

За своей спиной Узуи услышал тихое шуршание опавших сухих листьев, но не предал этому значения. В поместье Убуяшики часто забредало маленькое лесное зверье. Но он не подозревал, что у его сольного и яркого выступления появится крайне назойливый суфлер, под ногами которого и шуршала эта опавшая листва.

Ночь выдалась темной и безлунной. Такие ночи идеально подходят для демонов. Но охотники тоже не спят и всегда на стороже. Их зоркие глаза выследят любого монстра, даже в кромешной темноте, пусть он хоть сольется с ней. Ночь — это идеальное время и для работы шиноби, которым когда-то хотел стать будущий Хашира Звука.

Тенген настиг двух демонов на лесной тропе, которая вела в небольшую деревню. Ему уже нетерпелось показать, кто здесь бог этой безлунной ночи. Бой с демонами завязался мгновенно. Клинки, еще не познавшие Дыхание Звука, но уже несущие в себе его зачатки, свистели в воздухе и высекали искры от когтей противника. Узуи сражался яростно, практически безрассудно, полностью полагаясь на свою грубую силу.

Он уже заносил один клинок для решающего удара по первому демону, как вдруг, краем глаза, Тенген заметил странное движение сверху. На ветке старого кедра, прямо над вторым демоном, замерла чья-то фигура. Абсолютно черная, с головы до ног. Лишь узкая прорезь для глаз отражала слабый свет ночных звезд. Фигура была похожа на настоящего ниндзя из сказок, которые Узуи обожал в детстве. Но сейчас ему было не до воспоминаний и тщательного рассматривания того, кто находился сверху.

— Эй! — крикнул он, отвлекшись на долю секунды. — Кто ты такой? Шиноби?

И этой доли хватило, чтобы демон, которого он уже считал побежденным, рванул в сторону. Но Черная фигура оказалась куда проворнее и быстрее. Тенген услышал едва уловимый свист сюрикена, выпущенного ею. Сюрикен вонзился демону прямо в глаз. Тот остановился, взвыл и закрыл лицо безобразными лапами.

— Ха! Неплохо для тихушника! — одобрительно закричал Узуи, решив, что ему все таки предоставили помощника для его большего величия.

— Так давай сиять вместе в эту прекрасную ночь!

Но его помощник решил действовать по-своему. Пока Тенген концентрировался на ослепленном демоне, фигура бесшумно спрыгнула с ветки, отрубила голову второго демона и угодила Тенгену прямо под ноги. Он, делая широкий замах, неожиданно споткнулся и чуть не рухнул на землю. Узуи не подозревал, что внизу, под его ногами, кто-то есть.

— Черт! — выругался он.

Едва удержав равновесие, Тенген упал на одно колено. Клинок с силой вонзился в землю, практически в сантиметре от его собственной ноги. Ослепленный демон, воспользовавшись моментом, решил бежать. И тут шиноби, словно извиняясь, снова запустила сюрикен и попала в ногу обратившегося в бегство монстра. Тот захромал. Тенген в ярости и неловкости вырвал клинок из земли и закричал:

— Ты мне мешаешь! Уйди с дороги!

Он ринулся в новую атаку. Фигура, читая его мысли, в тот же момент решила атаковать с фланга. Результатом совместной атаки стало столкновение двух совершенно разных тактик — грубая сила со стороны Узуи и призрачная ловкость со стороны его помощника. Они с силой столкнулись плечом к плечу. Тенген лишь покачнулся, а Черная фигура, с очевидной неожиданность, отлетела в сторону. Из-под черной маски донеслось тихое и сдавленное "Уф".

— Ага! Все таки у тебя есть голос, Тень! — торжествовал Тенген. — Ну давай, говори, кто ты такой? Только кричи громко! Я люблю шум.

Но на его слова никто не ответил. Тень быстро встала, отряхнулась и раздраженно показала Узуи жест, который означал "заткнись и отойди". И прежде чем Тенген успел возмутиться, шиноби метнула в удирающего демона дымовую шашку. Поле боя мгновенно затянуло едким и непроглядным облаком.

— Ты что творишь?! Ведь демон так окончательно уйдет, — закричал Тенген махая руками перед лицом и кашляя.

Когда дым рассеялся, он увидел на земле обездвиженного монстра. Узуи принюхался. Дым из шашки пах глицинией и каким-то не особо приятным веществом. Тень, стоя возле демона, сделала приглашающий жест Тенгену. Поняв ее намек, Узуи подошел ближе, занес один из клинков и отсек монстру голову.

Задание было выполнено. Пепел последнего приконченного монстра начал рассеиваться. Легкий предрассветный ветерок поднимал его в воздух и нес по всей лесной поляне.

— А ты хорош! — громко произнес Узуи и повернул голову в сторону Черной фигуры. — Эй! Я с тобой говорю, Тень!

Он обвел взглядом поляну, посреди которой кроме него никого не было.

— Какой бесшумный, однако, — тихо произнес Тенген. — И яркий!

Возвращение с докладом в поместье Убуяшики не было таким триумфальным, как представлял будущий Хашира Звука. Его это очень огорчало.

— Итак, один демон был повержен твоими клинками, а второй клинком загадочной "фигуры"? — спросил Кагая, слушая эмоциональный отчет Тенгена.

— Да! Но, господин Убуяшики, эта Тень... Она мне больше мешала и путалась под ногами. Я чуть не вонзил клинок себе в ногу, когда она неожиданно разлеглась передо мной, — Тенген говорил и размахивал руками. — Вспоминаю битву и понимаю, что она начинает меня раздражать. Тень практически затмила меня и не позволила выложиться на полную. Кого Вы выслали мне на помощь, господин Кагая?

Уголки губ главы дрогнули в загадочной улыбке.

— Возможно, это тень, которую отбрасывает твой собственный свет, Узуи. Тень твоего прошлого. Или призрак, который хочет оберегать тебя, — ответил Убуяшики. — Возможно, это твое будущее, которое наблюдает за тобой и пытается подстроиться под твой яркий свет.

Тенген нахмурился и сдвинул брови. Воспоминания о прошлой жизни для него были болезненны и туманны. Он не любил говорить об этом, тем более вспоминать, и старался, как можно быстрее, все забыть. Тенген быстро отогнал воспоминания прочь.

— Тень? Призрак? Пф! — Узуи гордо выпрямился. — Мне не нужны никакие тени! Я — самый яркий источник света, который озарит даже самую темную ночь! Если этот шиноби снова появится, то я обязательно поймаю его и заставлю говорить. А лучше прогоню. Я в помощниках не нуждаюсь! Тем более в таких неуклюжих.

— Но тем ни менее, согласись Тенген, — продолжил Кагая. — Тень тебе очень помогла.

— Признаю ее ловкость и умение обращаться с разным оружием, — ответил он. — Но жутко раздражает.

После ухода Тенгена глава Корпуса Истребителей демонов остался сидеть в полной тишине. Его взгляд был обращен в сторону тайной двери, за которой сидела та самая "фигура" в маске шиноби, и которая этой ночью помогла будущему Хашира прикончить демонов.

— Он пока так и не научился смотреть под ноги, да? — с улыбкой спросил Кагая.

Из-за двери донесся едва слышный и смущенный выдох.

Вечером, спустя несколько дней после задания в лесу, Узуи Тенген сидел в своем поместье на крыльце главного дома. Его голову увенчивала бриллиантовая повязка шиноби, которая являлась частью его родовой реликвии. Лучи заходящего солнца так и играли на гранях драгоценных камней.

Он вспоминал Тень. Вспомнил ее ловкость, гибкость и умение управляться со всякими штуками вроде сюрикена. Затем он вспомнил, как споткнулся об нее, как чуть не воткнул клинок себе в ногу. Это на секунду привело его в бешенство. Но в слух он отметил:

— Ярко! Очень ярко и ловко!

Неожиданно Узуи уловил на себе чей-то взгляд. Холодок пробежал между его лопаток и вниз по спине. Тенген, после задания в лесу, каждый вечер ощущал, что кто-то наблюдает как он, сидя на крыльце своего дома, провожает очередной великолепный и яркий день.

— Ха! Я знаю, что ты наблюдаешь, Тень! — громко произнес Тенген. — Какой тебе в этом интерес? Хочешь мне подражать? Или, возможно, ты мой фанат?

В ответ была тишина. Он рассмеялся.

— Выходи и мы поговорим, — предложил он. Ему снова никто не ответил. Лишь ветер шумел листвой деревьев его прекрасного сада. — Знай, я все равно тебя поймаю, сниму маску и выведу тебя на чистую воду.

Новое утро в поместье Тенгена началось для него с приступа знакомого раздражения. Он получил новое задание от главы Корпуса по уничтожению демона в древнем храме.

"Ну конечно! Эта Тень тоже придет туда", — подумал Тенген. Присутствие загадочного шиноби больше всего раздражало его. С таким помощником Узуи не мог вложиться на полную. Тень с ее штучками брала на себя большую часть работы.

Письмо от Убуяшики было коротким и по делу:

"Демон в пагоде Сэйун-Дзи. Он безжалостно убивает людей и пытается уничтожить древнюю архитектуру храма. Зная то, как ты сражаешься, прошу тебя сохранить архитектуру этого древнего здания. Завтра утром жду отчет. К.Убуяшики"

— Сохранить, — тяжело выдохнул Тенген.

Его будущее Дыхание Звука жаждало грохота, щепок вокруг и как можно больше мертвых монстров. Вечером он вышел за ворота своего поместья и оглянулся. На улице не было ни души. Но холодок между лопаток говорил обратное. Его тень-прилипала, с которой Узуи ходил уже более полугода на задания, и на которых они справлялись с блеском, была где-то рядом. Она наблюдала и бесшумно шла за ним.

— Воображаю, как ты крадешься, — как можно громче проворчал Тенген. — Я слышу тебя! Надеюсь, сегодня ты в настроении для ярких зрелищ, а не для своих немых лекций о "деликатности".

Ответом ему служил все тот же шелест листвы деревьев. Тенген фыркнул и зашагал так, что его следы утопали в грунте, словно желая отпечатать свое недовольство в самой земле.

Пагода Сэйун-Дзи возвышалась в сумерках темным угрюмым силуэтом. Тенген, не церемонясь, пнул дверь ногой и ввалился внутрь.

— Эй, демон, пожирающий слабых и беззащитных! — прогремел его голос словно сбивая вековую пыль. — Сегодня пришел твой конец! Или тебе не хватает храбрости достойно выйти и встретить сильного противника?

Но ответом ему стало только собственное эхо. Тенген шагнул на лестницу и стал подниматься наверх. Его шаги были намеренно громкими. Он наслаждался протестующим скрипом древних досок. На втором этаже Узуи увидел "пиршественный зал" демона: всюду были разбросаны человеческие черепа, кости, гниющие части трупов, их одежда и битые чашки, из которых монстр пил кровь людей. Стоял ужасный запах. Тенгену пришлось прикрыть нос руками.

— Эстетика у тебя так себе, — заключил он, отшвырнув ногой человеческий череп. — Сейчас я познакомлю тебя с высшей формой искусства — искусством превращения в пыль.

В этот самый момент из темноты материализовалась та самая назойливая Тень. Она как призрак возникла из-за стеллажа с древними книгами. Тенген вздрогнул. Его руки машинально потянулись к рукоятям клинков за спиной.

— Опять? Я же тебе тысячу раз говорил, не мешайся под ногами, — начал он.

Но Тень проигнорировала его. Ее лицо в маске повернулось к нему, а тонкий палец в черной перчатке указал на пол. Там лежали сломанные бамбуковые палочки.

— Что это? Приглашение на ужин? — съехидничал Тенген. — Или... демон ест людей палочками?! — озадаченно проговорил он.

Тень резко вскинула руку, что означало "стоп". Затем двумя пальцами изобразила что-то длинное и юркое, указала на потолок и растворилась.

— Не командуй мной! — произнес со строгостью Тенген в образовавшуюся пустоту. — Я сам в состоянии найти демона. Хотя... Полезно будет знать.

На третьем этаже пагоды Узуи нашел свою цель. Это существо по виду было слишком высоким и тощим. Низкие потолки гнули его к полу.

— Ну наконец-то, попался! — громко закричал Тенген и бросился на него.

Демон, словно спираль, изогнулся и проскользил между книжными полками. Поймать это существо, точнее его шею, составляло большого труда.

— Дыши, дыши... — бормотал Тенген накапливая свою мощь. — Дыхание Звука, первая ката...

Ударная волна прокатилась по всему этажу. Книги на полках взлетели вверх, словно испуганные птицы и упали на пол. Но демон, предугадав размах Узуи, нырнул под массивный центральный стол, который был завален бумагами и свитками.

— Ты просто трус! Ты даже боишься вступать в бой! И как ты смеешь называть себя демоном?! — крикнул Тенген.

Прямо перед ним снова возникла назойливая Тень. Она метнулась к другой стороне стола и ее клинок блеснул в полумраке. Лезвие точно вонзилось в шею демона, который только только вынырнул из своего укрытия. Одновременно с этим отзвук каты Тенгена, ударивший в стену, вызвал большой и мощный хлопок воздуха. Все это произошло очень быстро. Отрубленная голова демона издала последний рев, и все тело стало рассыпаться. Обратная волна звука сшибла Тенгена с ног. Все свои техники он ещё не усвоил до конца и не отточил мастерство до идеала. Узуи полетел назад и с грохотом рухнул на пол. В тот же миг, потеряв равновесие от собственного резкого броска, сверху на него упала Тень. Ее удар вышиб из него дух. Их лица были в сантиметре друг от друга. Тенген ощутил странный запах. Тень пахла словно пионы после дождя. Этот насыщенный яркий аромат он помнил с детства.

"Она всегда срывала эти цветы, как только пройдет дождь, и ставила их у себя в комнате", — в его голове всплыла нечеткая картина из далекого счастливого прошлого.

Тенген тряхнул головой, чтобы развеять эти воспоминания. На смену им пришло ошеломление. Тень лежала прямо на нем и смотрела в его глаза. Он практически не ощущал ее веса, но удар в грудную клетку Узуи был мощный. Инстинктивно, чтобы сбросить с себя раздражающую помеху, он уперся руками прямо ей в грудь и замер от неожиданности. Ладони Тенгена почувствовали довольно упругие округлости. Его глаза расширились в недоумении.

— Это что? — спросил Узуи. — Женская грудь? Ты девчонка?

Тень резко вскочила, стыдливо скрестила руки на груди, словно была без одежды, и отбежала в сторону. В ее широко открытых глазах, которые четко были видны в прорези маски, читался шок, замешательство и дикая неловкость. Тенген медленно поднялся и отряхнулся. В нем боролись ярость, смущение и изумление от нового открытия. Он взглянут на назойливую Тень, ее защитную прикрывающую позу, и кусочки пазла в голове Узуи сложились воедино.

— Так-так-так... — протянул он. В его голосе зазвучала ядовитая и торжествующая насмешка. — Ах вот оно что... Теперь я понимаю в чем дело. Оказывается ты не просто навязчивый призрак шиноби, который путается под ногами. Ты еще и девчонка!

Тень молча опустила голову в пол. Это было красноречивее любых слов.

— Ну конечно! — продолжил он и засмеялся. — Все эти вздохи из теней, которые я слышал по вечерам и думал, что мне все это кажется. Вечное преследование и наблюдение за мной... Оказывается, ты просто моя поклонница. Влюблена по уши, да? Признавайся! Хочешь, чтобы я расписался на твоей маске шиноби? Или мечтаешь после выполненного задания оказаться в моих объятиях? Хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Тень внимательно слушала Узуи. Порой ее плечи слегка вздрагивали от сдерживаемого смеха. Но чем дальше Тенген заходил в своих словах, тем больше в ее позе появлялась сталь. Девушка выпрямилась, твердо скрестила руки на груди и прищурила глаза. Этим она показала Тенгену, что устала слушать его пустые догадки. Затем, с преувеличенной театральностью, она поднесла ладонь к маске, тем самым показывая, как утомительны рассуждения Тенгена. В свою очередь тот остолбенел.

— Что? Ты зеваешь?

Тень пожала плечами, словно говоря "продолжай, это чуточку забавно". Потом достала из складок одежды воображаемую книжку, "полистала" воздух, нашла закладку и показала пальцем на Тенгена. Затем она стерла воздух перед собой, будто стирая мел с доски. Жест для Узуи был понятен. За несколько месяцев он выучил Тень и все ее немые шуточки. Этот жест означал "Твои слова — как давно заученная, скучная книга. Пролистал и забыл".

— Ты что, снова смеешься на до мной? — крикнул Узуи. В голосе чувствовались нотки раздражения.

Тень молча смотрела на него.

— Ладно, — продолжил он более спокойным голосом. — Задание выполнено. Демон мертв. Благодаря... совместным усилиям, — эти слова с трудом, но дались Тенгену. — Свободна!

Девушка-шиноби кивнула. И перед тем как в очередной раз раствориться в темноте, она сделала последний жест: провела пальцем по своей маске, словно смахивая невидимую слезу. Затем медленно и с преувеличением похлопала в ладоши, благодарственно поклонилась и исчезла. Тенген остался совершенно один среди разгромленных полок и разбросанных книг. Его уши горели, а в ладонях ощущалось призрачное тепло упругих округлостей. В голове то и дело крутился один образ: круглые от шока глаза в прорези маски и его руки, наткнувшиеся на чужую женскую грудь.

Дорога Тенгена к своему поместью была в размышлениях и диалоге с невидимым оппонентом.

— Все эти месяцы она ходила со мной на задания не как помощник, а как... как преследовательница. Ну конечно! Все сходится! Почему она всегда появляется только на моих заданиях? А? Убуяшики точно знает ответ на этот вопрос. На ней же форма мечника из Корпуса, только переделана на свой лад. Как нибудь спрошу его. Наверное она специально запрашивает главу, чтобы ее всегда отправляли со мной, — рассуждал Тенген. — "О, великий Узуи Тенген, позволь мне быть твоей немой тенью!" — в слух и фальшиво пропел он, корча из себя восторженную девицу.

Узуи представил, как эта назойливая шиноби в кабинете главы, молча, но настойчиво, тычет пальцем в его имя в списке заданий, а потом, закрывшись у себя в комнате, пишет в дневнике с сердечками: "Сегодня снова увижу его великолепный и яркий удар... вздох... он такой сильный".

— Фу! — фыркнул Тенген и с отвращением тряхнул головой. — А однажды она хлопнула меня ладонью по лбу. Это что, флирт такой? "Ой, какой ты неуклюжий большой мальчик, дай я тебя по лобику шлепну!" — он снова изобразил девицу.

Войдя в свои покои он приказал не беспокоить его. Узуи снял рубашку и с силой швырнул ее на подставку.

— Кстати, она же мне периодически вкусные моти приносит на задания! Оставляет их всегда на выходе, — Тенген продолжил разговор с тем самым невидимым и молчаливым оппонентом. — Очевидный классический прием флирта! Думает, я не увижу подвоха? Сначала домашняя еда, потом "случайно" падает на меня, потом начнет "случайно" тереться... — он замолчал, когда почувствовал, что заходит слишком далеко, и его уши снова загорелись, а в ладонях памятью отпечаталась грудь девушки.

Тенген сел за стол, налил стакан воды, и уставился на стену. Он мысленно проигрывал все их предыдущие стычки, но уже в новом свете.

— Точно! Помнишь, на задании с тем демоном у реки? Эта Тень-шиноби еще спасла ребенка, вынесла его из под обломков. Я думал, что она "работает на публику". А нет! Как раз таки на меня она и работала. Смотри, мол, какая я добрая спасительница, а не только умею безжалостно рубить головы демонам. Прекрасно контраст создала!

Тенген вскочил и начал расхаживать по комнате.

— А эта ее манера вечно быть чистой, когда я весь в пыли и грязи после боя? Это же явный намек: "Посмотри, я такая аккуратная и чистенькая, идеальная жена для...", — он не закончил свою подражательную фальш и замер на секунду, — Да заткнись ты уже! — крикнул он своему воображению.

Неожиданно раздался стук и открылась дверь сёдзи. На пороге стояла Макио.

— Господин Тенген, отчет о задании...

Но Узуи не дал ей договорить.

— Демон уничтожен. Храм остался цел благодаря... — он замялся. — ...благодаря отвлекающему маневру. Совместная тактика сработала безупречно. Иди!

Макио ушла, а Тенген снова погрузился в пучину своих подозрений и продолжил расхаживать по комнате.

— Ладно, — прошептал он и остановился. Его взгляд устремился в потолок, а в голове начал зреть план стратега. — Играешь в "влюбленную фанатку"? Хочешь внимания Узуи Тенгена? Тогда получишь!

В голове Узуи рождался коварный, с его точки зрения, план: полное игнорирование, самостоятельность в выполнении заданий и самое главное — демонстративное безразличие.

— Посмотрим, как долго продержится твоя "любовь", когда твой объект обожания будет вести себя как бездушный камень, — Узуи усмехнулся. — Захочешь — сама заговоришь. А потом я выскажу все, что думаю о тебе.

Тенген лег на свой футон с довольной ухмылкой. Ему уже виделось, как Тень, не выдержав его ледяного пренебрежения, в отчаянии срывает маску и признается в своих чувствах, а он величественно ее отвергает.

Он закрыл глаза, но сон так и не пришел. И чем дольше Узуи смотрел в потолок, тем больше было мыслей на счет его поклонницы.

"Стоп! А если отбросить эту ерунду с фанатизмом... Тень ведь и правда сильна. Она молниеносна, аккуратна, а в засаде тише воды. И всегда чистой выходит из боя, потому что двигается эффективно, без лишних движений и суеты."

Тенген повернулся на бок.

"Хм... У меня есть умная Макио, добрая целительница Хинацуру, а в Суми огонь и сила. Но... ловкости смертоносной тени у меня нет. Это же будет идеальный баланс, если возьму Тень четвертой женой! Гармония!"

Эта мысль, которая сначала показалась Тенгену полным абсурдом, внезапно обрела новую жизнь и железную логику в его же глазах. Он — Узуи Тенген! Ему положено иметь не одну жену. Это же симметрично, мощно и правильно с точки зрения тактического построения семьи.

"Да Тень сама будет счастлива стать частью великого клана Узуи! Конечно сначала я проучу ее за все фантазмы. Но это всего лишь детали и мелочи."

С этой грандиозной и яркой идеей он уснул.

Утром Тенген проснулся раньше всех. Ведь на него была возложена практически историческая миссия им самим же.

За завтраком, отхлебывая чай, он громко кашлянул, тем самым привлекая внимание своих трех жен, которые мирно беседовали о закупке риса.

— У меня к вам важное стратегическое предложение, — начал Тенген, стараясь говорить весомо и ровно.

— Господин Тенген опять хочет, чтобы мы тренировались с его новыми гирями? — фыркнула Суми, ломая палочками печенье. — В прошлый раз я их чуть на Макио не уронила.

— Нет, дело более... деликатное, — Узуи отставил глиняную чашку с чаем. — Я решил взять четвертую жену!

В комнате воцарилась тишина. Жены Тенгена переглянулись.

— ...Что? — спросила Макио, первой оправившись от шока.

— Вы все правильно расслышали, — ответил Тенген. — Для тактического баланса нашей семьи мне нужна четвертая жена. И кандидатка у меня уже есть.

— Кандидатка?! — взвизгнула Суми. — Это та самая "тень" и Ваша "преследовательница", господин? От которой Вы вчера чуть потолок не прожгли взглядом.

— Именно она! — кивнул Тенген и важно вдохнул. — Я уже все обдумал. Она ловкая, сильная, хитрая и... прекрасно шутит, в своем роде. А еще у нее вкусные моти. Она идеально впишется в нашу семью. Представьте — вы — три стихии: огонь, воздух и вода, а она — четвертая, невидимая. Гармония же!

Хинацуру, не сводя с него озадаченных глаз, спросила:

— Господин Тенген, я же верно понимаю... Это тот самый человек, которого Вы всю ночь в своем воображении обвиняли в фанатизме, флирте и коварных планах?

— Моя тактика изменилась! — отрезал Узуи. — Сначала я проверю ее характер своим планом игнорирования, а потом, когда она раскроется, предложу занять достойное место рядом со мной и вами.

— Достойное место? — голос Макио зазвенел холодной сталью, когда она вставала из-за стола. — Рядом с нами? Та, что "работает на публику" и "тычет пальцем в списки"? Вы хотите сказать, что все ее профессиональные качества, которые только что были перечислены, — это и есть причина? А совсем не то, что она, по вашему же мнению, тайно влюблена и пишет что-то там в дневнике с сердечками?

— Это второстепенный фактор, — Тенген слегка покраснел. — Главное — сила и полезность для клана!

— Она же просто Вам нравится, — тихо сказала Хинацуру. В ее глазах читались грусть и разочарование. — И вместо того, чтобы разобраться в своих чувствах, просто поговорить с человеком, господин строит планы по ее "обладанию" в рамках "тактического баланса". Это не смешно, господин Тенген! Это глупо и... и обидно.

Атмосфера в комнате накалилась до предела. Никто из жен не смотрел на Тенгена.

— Макио, у нас, кажется, недельное молчание по графику намечается? — спросила Суми.

— Да! И начинается оно прямо сейчас, — ответила Макио.

— Тогда сегодняшний ужин я приготовлю только для нас троих, — добавила в разговор Хинацуру.

Женщины встали из-за стола и вышли из комнаты. Тенген остался один. Его чай уже остыл, а великий стратегический план по женитьбе провалился на этапе обсуждения с высшим командованием.

Неделя молчания была окончена. Три дня назад жены Тенгена наконец-то заговорили с ним. Сначала разговоры начались по хозяйственным вопросам, потом в ход пошли короткие, но холодные фразы. Ледяная атмосфера в доме Узуи начала понемногу оттаивать. И чтобы выпустить пар, Тенген устроил во дворе звуковую бойню.

На тренировку он пригласил своего друга Ренгоку Кеджиро. Все пространство поместья дрожало от звуковых волн. Тенген, сняв верхнюю одежду и обнажив мускулистый торс, бил по ряду тренировочных манекенов. Его удары представляли собой необузданный грохот. Ренгоку тоже отрабатывал свои удары недалеко от Узуи, но был сдержанным. Спустя время друзья решили устроить небольшой отдых и присели поговорить.

— Вот это сила, Узуи! — восхитился Ренгоку. — Я слышал, твоя последняя миссия была успешной. Ты победил демона и сохранил историческую пагоду. Это не похоже на тебя, но впечатляет!

— Пф-ф, — фыркнул Тенген. — Победа? Да, демон мертв, пагода стоит. Но победа... она отравлена.

Брови Ренгоку, похожие на языки пламени, слегка приподнялись от искреннего интереса.

— Отравлена? Но почему? Демон был так слаб, и это оскорбило твою гордость?

— Хуже, — мрачно ответил Узуи. — Я снова был не один. Со мной была эта назойливая Тень.

— У всех есть тень, Узуи! Это закон природы! — жизнерадостно произнес Ренгоку и засмеялся.

— Да это не та тень, Кеджиро! А чертова заноза в заднице, которая вечно появляется на моих заданиях. Собственно это она и прикончила демона в храме.

— Да-да, помню, — Ренгоку усмехнулся. — Ты часто упоминаешь ее в своих отчетах как "отвлекающий маневр". Ты об этом помощнике?

— Помощнике? — взорвался Тенген. — Это совсем не помощник, Кеджиро! Это словно мое проклятие. Представляешь, эта Тень оказалась моей поклонницей! Она просто в восторге от моего блеска. Она повсюду! Путается под ногами, вечно лезет со своими подсказками. И мне кажется, что Тень за мной следит. Честно, мне не до смеха.

Повисла небольшая пауза.

— И знаешь, что я выяснил, Ренгоку? — Тенген встал напротив него. — Что это девчонка!

Кеджиро, внимательно слушая друга, склонил голову на бок.

— А это очень интересно! — задумчиво произнес он. — Но разве женщины не могут быть сильными воинами? Ну как например Кочо или Канроджи. И...

— Да не в этом дело! — перебил его Тенген. — Да, она хороший боец. Но больше похожа на помешанную фанатка.

Снова наступила небольшая пауза.

— Фанатку? — повторил Кеджиро, словно проверяя, правильно ли он расслышал. Его брови скользнули немного вверх.

— Именно! — Тенген сделал глоток воды и продолжил. — Все сходится к этому. Почему она всегда появляется только на моих заданиях? Преследует меня! Почему Тень вечно вертится под ногами со своими немыми подсказками? Хочет внимания! И однажды она стукнула меня ладонью в лоб, когда я проигнорировал ее. А знаешь, что она сделала на последней миссии?

Тенген, сбивчиво и окрашивая все в самые драматичные тона, рассказал Ренгоку историю про падение и свое "открытие".

— ... и тут я, понимаешь, падаю от звуковой волны, эта Тень падает сверху. И чтобы сбросить ее с себя, я хватаю ее... — Тенген сделал выразительный жест в воздухе перед своей грудью. — ...хватаю ее и понимаю, что там не плоская доска, как у любого парня мечника, а вот это все круглое и упругое.

Кеджиро слушал подробности этой истории не моргая и стараясь не упустить ни единой подробности.

— Узуи, ты говоришь, что она специально упала на тебя... Чтобы ты прикоснулся к ее груди? — Ренгоку произнес это с такой прямотой, что сама постановка его вопроса прозвучала нелепо даже для Тенгена.

— Ну, не специально, может... но девчонка именно этого и добивалась! И все таки достигла своей цели! А эти ее вздохи из теней...

— Вздохи? — переспросил Ренгоку. — Ты же когда-то говорил, что Тень немая.

— Немой вздох! Ты понял о чем я? — Тенген уже был на грани срыва. — Она же явно влюблена. Иначе зачем все это? Зачем таскаться за мной, как щенок и подкидывать периодически мне моти?

— Тенген, моти — это же вкусно! Я бы не отказался! И если Тень девушка, то ты не думал, что это знак заботы с ее стороны?

— Это знак помешательства! — закричал Тенген. — Очевидно, она влюблена в меня, Кеджиро! Причем без памяти! Прячется все время под маской шиноби, чтобы казаться тайной, спасает меня в опасные моменты, специально лезет под руки... Она явно набивается ко мне в жены.

— Возможно так она проявляет к тебе заботу, прикрывает тебя, — с оптимизмом заявил Ренгоку. — Некоторые девушки стесняются прямо говорить о своих чувствах.

Тенген уставился на него в немом отчаянии.

— Кеджиро... ты мне не помогаешь своими словами, а лишь все усугубляешь.

— Нет, друг мой! Я хачу дать тебе ценный совет! — Ренгоку встал и хлопнул Тенгена по плечу. — Если она заинтересовала и нравится тебе, несмотря на все...

— Кто сказал, что она мне нравится?! Я и лица то ее не видел. Вдруг там какая-нибудь уродина с кривыми зубами.

— ...несмотря на все, — продолжил Ренгоку, игнорируя возражения со стороны Тенгена. — То прояви инициативу и пригласи ее куда-нибудь. Сила роднит! А если она и правда станет твоей четвертой женой, то вы сможете тренироваться вместе! Представь: семейная техника Дыхания Звука! Это было бы великолепно!

Тенген смотрел на пылающего энтузиазмом друга, и его собственная ярость начала медленно таять. На ее смену приходило чувство полнейшего абсурда происходящего.

— Семейная техника... — пробормотал он. — Ты предлагаешь мне все таки взять в жены Тень?

— Почему бы и нет! — удивился Ренгоку. — В темноте все кошки серы. Но сердце мечника бьется ярко. Прислушайся к своему, Узуи.

— Знаешь что, Кеджиро, — тихо сказал Тенген. — Спасибо! Твой совет... он как твое дыхание — яркий, горячий и выжигающий все остатки здравого смысла. Мои жены против! Итак ревнивые. Еще устроили мне неделю молчания, когда я решил выложить им свой стратегический план о четвертой женитьбе, — он развернулся, чтобы уйти. — Я пойду. Мне нужно подумать. Или выпить. Или то и другое.

— Всегда рад помочь, друг! — крикнул вдогонку Ренгоку. — И не забудь меня пригласить на свадьбу!

Тенген, входя в дом, пошатнулся. Слово "свадьба" теперь будет преследовать его вместе с призрачным прикосновением к груди Тени. Он повернулся и взглянул на уходящего Кеджиро.

"Он либо гений, либо идиот, — подумал Тенген. — И самое ужасное, что я уже не уверен, какое из этих мнений правильное."

А в это время, на ветке самого большого дерева соседнего сада, сливаясь с тенями от ветвей, сидела та самая "фанатка" в форме мечника. На ее лице не было маски. Ее светлые длинные волосы развивались при каждом дуновении ветерка. Тень внимательно прислушивалась к беседе Тенгена и Кеджиро. Склонив голову на колени, она тихо, бесшумно тряслась от смеха. Неудержимые слезы катились по ее щекам.

"Свадьба... О, великие предки... Тенген еще больший идиот, чем я думала... Если Тенген способен так абсурдно и неправильно трактовать все вокруг, то, может быть, когда-нибудь он сможет неправильно трактовать и правду в правильную сторону," — девушка не удержалась и залилась смехом.

Прошло два года с момента, когда Тень подслушала разговор Тенгена и Ренгоку. С того самого дня она перестала в паре с Узуи ходить на задания. Все это нужно было для того, чтобы Тенген и Тень могли проявить свою самостоятельность в битвах против демонов и стать новыми Хашира. Тенген удивился, когда Тень впервые не пришла на задание, а потом и вовсе исчезла с его пути. Он задавался вопросами, строил догадки куда она могла пропасть.

"А вдруг с ней что-то случилось?" — переживал Тенген.

Узуи даже начал скучать по леденящему спину чувству наблюдения. Его величие, лишенное внимательного зрителя, меркло, как драгоценные камни на его повязке в пасмурный день. Завтра же его ждало великое событие. С утра должно было состояться собрание в поместье главы Корпуса Истребителей демонов, где Тенгена официально признают новым Хашира Звука. В полном одиночестве он сидел на крыльце своего дома и любовался восходящей луной. Неожиданно он почувствовал тот самый знакомый холодок между лопаток. Внутри что-то екнуло, а по телу пошли мурашки, но Тенген сохранял спокойствие. Он увидел, как из сада вышла та самая Тень, которая так долго сражалась с ним бок о бок, а потом куда-то исчезла. Узуи заметил, что девушка немного изменилась, стала чуть выше, а выражение глаз приобрело серьезность. А вот стиль Тени совсем не изменился. На ней была все та же форма, маска шиноби, та же призрачная аура.

"Надо же! Сама вышла ко мне", — подумал он.

— Ты опоздала на два года, — произнес Тенген. — Мой фанатский круг теперь имеет строгий лист ожидания.

Тень подошла ближе и остановилась в паре шагов от него. Узуи посмотрел ей в глаза, в которых отражалось спокойствие, безмятежность, опыт и сила.

— А ты, однако, повзрослела, назойливая Тень, — усехнувшись произнес Тенген.

Он заметил в ее руках длинную и высокую шкатулку из черного дерева.

— Поздравляю с повышением, Узуи-сан, — голос Тени прозвучал ровно и тихо. — Позвольте в честь ожидаемого торжества преподнести скромный подарок.

Тенген замер. Он впервые слышал ее голос, который показался ему очень знакомым, но таким далеким, что уже невозможно было вспомнить, где же он мог его слышать раньше.

— Наконец-то, сама заговорила. Даже не пришлось тебя ловить. Наверное, скучала по мне? — на лице Тенгена дрогнула улыбка. — Куда пропала? Решила, что мое восхождение к славе недостаточно зрелищное и яркое шоу? Бросила своего кумира на полпути?

Тень подошла ближе. Не спрашивая разрешения, она поставила шкатулку у ног Узуи и вежливо поклонилась. Тенген снова уловил запах пионов после дождя. По телу пробежали новые мурашки.

— Сошла с пути, чтобы не мешать стать тем, кем Вас завтра признают.

— Ага, конечно! — фыркнул он. — Скорее пряталась в кустах и рыдала, что больше не сможешь видеть, как я идеально рублю головы с плеч демонов. А теперь, когда я на пике, вернулась с подношением.

Тень присела и открыла шкатулку. Тенген увидел лежавшие на красном бархате широкие золотые браслеты для предплечий. Такие носили мужчины кланов шиноби. В каждом клане они были уникальны. Узуи взял подарок в руки и внимательно начал разглядывать. На его лице засияла улыбка, когда он заметил на браслетах рисунок, изображавший тонкие и причудливые линии звуковых волн.

"Идеально! — в голове мелькнул восторг. — Она следила за мной так пристально, что изучила даже мой вкус до мелочей. Типичное поведение одержимой поклонницы."

— Это не только для церемонии, — сказала Тень, затем поднялась и встала на свое место. — Носите их и во время боев. С ними Ваш образ будет полным и... сбалансированным.

— Хм... Неплохо, — тихо произнес Узуи, уже мысленно примеряя подарок к своей форме Хашира. — Для подарка отчаявшейся фанатки сойдет. Хотя я ожидал чего-то более личного. Носовой платок, вышитый твоими слезами тоски, например. Или локон волос в медальоне.

— Отчаявшейся? — переспросила тень. Она склонила голову на бок и прищурила глаза. — Интересная формулировка. Я бы лучше сказала... стратегически выждавшей.

— Ну конечно! Ты же принесла этот подарок, чтобы я наконец-то заметил тебя? — Тенген важно выпрямился. — Чтобы в пылу благодарности и всеобщего ликования я предложил тебе место рядом со мной на этой тесной жизненной сцене. Предупреждаю — у меня есть три жены. Они — мой личный, очень шумный и придирчивый фан-клуб. И против появления четвертой, особенно такой... бесшумной. Конкуренция, понимаешь ли.

Плечи Тени дрогнули. Девушка не смогла удержать вырвавшийся смешок.

— Не беспокойтесь, господин Узуи, — ее голос стал сладким и ядовитым. — Я уверена, с вашими прелестными супругами мы найдем общий язык и обязательно подружимся. У нас будет общая, неиссякаемая тема для разговоров.

— И... и что это? — насторожился Тенген, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Вы! Ваши привычки, — Тень сделала паузу, затем продолжила с драматизмом. — Например, как Вы храпите на определенной ноте, когда очень устали. Или ваша трогательная любовь к сладкому, которую так яростно скрываете за маской суровости. Уверена, ваши жены поделятся со мной своими наблюдениями. И уж точно мы станем лучшими подругами. Думаю, что они будут спрашивать, как я выдерживала слежку за вами все эти годы. А я, в свою очередь, расскажу абсолютно все! Особенно им будет интересно послушать про ваш с Кеджиро разговор о женитьбе на мне два года назад, — Тень положила ладонь на грудь и, как-бы стесняясь, чуть склонила голову. — Мне кажется, что они даже научат меня беззвучно стирать одежду, чтобы я не нарушила священную тишину вашего величия.

Тенген в удивлении открыл рот, сдвинул брови и прищурил глаза. Он хотел возразить, но звук застрял где-то в горле. Девушка словесно обезоружила его .

— И насчет моти, которые Узуи-сан так обожает, — добавила она, сделав шаг в тень садовых кленов. — Они всегда готовились по особому, древнему рецепту нашей... семьи. Кстати, тому самому, что Вы в детстве пытались выведать у повара, суля ему свои карманные монетки. Поэтому они Вам очень нравятся. Поздравляю с новой должностью, Узуи-сан! До завтра, Хашира Звука!

И Тень растворилась. Словно ее здесь и не было. Только легкий запах пионов повис в воздухе. Тенген остался сидеть один, крепко сжимая шкатулку. Словесный поединок был оговорочно проигран этой наглой и всезнающей шиноби. В голове пульсом отдавалась лишь одна мысль:

"Древний рецепт семьи? Какая еще семья? Она что, внедрилась к нам на кухню? Или..."

Зыбкая и невероятная мысль о маленькой Кагэ мелькнула и испарилась, разбившись о самоуверенность Тенгена.

"Чушь! Просто хорошая разведчица, — подумал Узуи. — Слишком хорошая."

Узуи еще раз взглянул на браслеты и тихо произнес:

— Они чертовски хороши!

Затем он вскочил, посмотрел в глубину сада и закричал в темноту:

— И да! Это совсем не значит, что я принял твое предложение о дружбе с моими женами! И они сами тебя не примут! Они... они коллективно против!

Воцарилась тишина. Где-то в траве в ответ стрекотал сверчок, будто повторяя "ду-ра-чек, ду-ра-чек".

— ...и мои камни на повязке, — добавил он. — Все равно они ярче! Несравненно ярче!

Он взял в руки один браслет и повертел его. Золото казалось теплым, словно вобрало в себя побольше солнечного света и тепла, а узор звуковых волн ожившим.

— Черт возьми, — сдавленно выдохнул Тенген. — Они идеально подойдут к моей новой форме Хашира.

Он встал и пошел в дом, крепко сжимая шкатулку. В глубине сада, там, где тень от старой сливы была самой густой, все еще стояла девушка, прижимаясь спиной к шершавой коре. Она слышала каждый его возглас — торжествующий, фальшиво-гневный и тот самый сдавленный шепот, в котором прорвалась чистая, детская радость. Ветер донес последние слова Узуи: "...и мои бриллианты на повязке все равно ярче... Черт возьми, они идеально подойдут". Маска соскользнула с лица Тени, беззвучно упав в темную траву, а по щекам, на которых за два года тоски прибавилось пару заметных шрамов, потекли горячие слезы, в которых не было ни капли горечи — лишь огромное, щемящее облегчение и та невысказанная нежность, которую она носила в себе долгие годы, как тайное оружие и как величайшую ношу.

— Тен-кун, — прошептала она тихо, — Сияй! Сияй же ярче всех!

Девушка была уверенна, что этим вечером расскажет Тенгену всю правду о себе, как и велел Кагая, но не смогла. Точно не сегодня. Сегодня пусть он просто будет счастлив. А она пока снова побудет его Тенью, которая всегда знала, из какого чистого и горячего сердца рождается весь этот ослепительный, шумный и прекрасный блеск. Повернувшись, девушка растворилась в ночи, оставив под старой сливой лишь след от слезинки на маске и тишину, полную предвкушения завтрашнего дня.

Ночью, лежа на своем футоне, Узуи представлял, как с триумфом будет сверкать на утреннем собрании, а эти браслеты дополнят его образ совершенства. Но он с содроганием представлял картину, что его жены — Макио, Суми, Хинатсуру и эта загадочная Тень, сидят в саду, пьют чай, перешептываются, время от времени дружно смотря в его сторону и беззвучно смеются. От этой картины и мыслей Тенгену стало совсем не по себе. Но где-то глубоко внутри, под слоями самовлюбленности и сарказма, шевельнулось смутное и забытое чувство, будто кто-то очень ловко сыграл на самой нежной струне его души, которую он давно считал оборванной.

Утренний воздух в поместье Убуяшики был прозрачен и звонок, словно хрустальный колокольчик. Он вибрировал от редкого события — сегодня ряды Хашира официально пополнялись.

В центре этого всеобщего внимания, словно драгоценный камень в изысканной оправе, сиял Узуи Тенген.

К слову, он был ослепителен в этот день. Верх его формы хитроумно отличался от стандартной: по его личному приказу Хинацуру искусно отрезала рукава рубашки, обнажив мощные предплечья, украшенные подарком Тени. Браслеты сверкали на солнце и отбрасывали зайчики, которым мог позавидовать сам Хашира Пламени. Голову венчала фамильная повязка с драгоценными камнями, чей холодный блеск бросал вызов солнечному свету.

У Тенгена был вид кота, который нашел самую лучшую подушку, сотканную из лучей собственного величия.

— Господин Убуяшики, я готов! — тихо и торжественно прошептал он. — Можете начинать церемонию. Я выдержу поток похвалы. Я сильный.

— В этом я не сомневаюсь, Узуи, — в ответ прошептал ему Кагая.

Убуяшики поприветствовал столпов и начал собрание с тихих, мудрых и добрых слов в адрес всех Хашира. Он говорил о долге, о чести, о тех, кто пал в бою когда-то, и о тех, кто продолжает сражаться.

— Силы нашего Корпуса крепнут, — с гордостью произнес глава. — Сегодня мы обретаем нового Столпа, чье Дыхание Звука оглушило множество демонов и чей блеск, — он сделал едва заметную паузу, — освещает путь даже в самой кромешной тьме.

Тенген чуть не замурлыкал от его слов.

— Приветствуйте, Хашира Звука — Узуи Тенгена!

Тенген встал рядом с Кагая. И казалось, сама атмосфера сдвинулась, чтобы уступить ему больше места. Его поклон был исполнен такого достоинства, что мог бы служить учебным пособием для остальных.

— Благодарю! — прогремел его голос, и птицы разом взлетели с веток. — Рекомендую всем прищуриться! Отражение моего блеска сегодня особенно интенсивно! Ожидаю, что ваши похвалы будут столь же громкими и весомыми, как и мои заслуги!

Все дружно зааплодировали.

Санеми Шинадзугава даже свистнул, прокомментировав с кривой усмешкой:

—Браво, Узуи! Наконец-то тебя официально признали самым шумным из нас!

— Это называется харизма, Шинадзугава! — отозвался Тенген. — Запомни это слово, оно пригодится тебе, когда ты решишь вырастить свой собственный блеск.

— Я пас, — фыркнул Санеми.

Гемэй Химиджима, тихо сглотнув, прошептал в пространство:

—Как трогательно... Такой блеск... Такой громкий голос... Узуи-сан, ты — воплощение эмоций... Я чувствую... Твоя аура разрывает ткань реальности...

Тенген великодушно кивнул ему.

—Благодарю, Химиджима! Ты тоже ничего, хотя и слишком тихий!

Митцури Канроджи, сияя ярче самого Тенгена, хлопала в ладоши:

—Узуи-сан, твой блеск, твоя уверенность, твоя энергия — это так прекрасно! Ты как восходящее солнце!

— Именно! — Тенген указал на нее пальцем. — Эта девушка отлично понимает!

Кагая улыбался и терпеливо ждал, когда утихнет буря восторгов. Тенген, сияя как новогодняя елка, которую только что зажгли, занял свое место в ряду Хашира. Глава поднял руку, и вновь воцарилась тишина.

— Однако, — продолжил он, — рост угроз требует от нас не только силы, но и возрождения забытых искусств.

Тенген машинально кивнул и подумал про себя:

"Забытые искусства, да, конечно, очень важно. Но надо будет потом спросить у Ренгоку, не хочет ли он отметить мое повышение банкетом. Кеджиро точно знает место, где подают отличный мисо-суп."

— Позвольте представить вам того, — продолжил Кагая, — кто смог возродить древнее и почти утерянное Дыхание. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание собравшихся. — Нашу десятую опору — Хашира Тени. Ту, что уже знакома некоторым из вас по совместным заданиям.

Тенген, все еще витая в своих мыслях о банкете, зааплодировал. Потому что он вежливый. Потому что он Хашира. Потому что он не слушал.

— Да-да, приветствуем, очень рады, еще один Хашира, замечательно, — бормотал он, хлопая и улыбаясь. — Теперь нас десять, какая мощь! Какой прогресс! Определенно стоит отметить это банкетом. Я лично проконтролирую меню. Рыба должна быть только самой свежей, а рис...

Он обернулся, чтобы мельком взглянуть на новенькую.

Рука, занесенная для очередного хлопка, застыла в воздухе, словно подбитая птица. Улыбка медленно сползла с его лица.

— ...Что?!

Из-за ствола старой сакуры вышла девушка. Она благодарственно поклонилась главе Корпуса, встала с ним рядом и поклонилась остальным Хашира. Затем бесшумно прошла к Тенгену и встала рядом с ним.

Воздух на миг застыл, вытянутый вакуумом всеобщего изумления.

У новенькой Хашира были те же, как свежевыпавший снег, белые волосы, что и у Тенгена. Темная безрукавка, точь-в-точь как у Узуи, подчеркивала стройную фигуру и плавно переходила в короткую юбку-хакама. На голове — повязка с разноцветными драгоценными камнями.

Тенген пристально смотрел на новенькую. Потом его взгляд медленно, очень медленно, опустился на свою собственную грудь. Потом снова на нее. Узуи потрогал руками свою повязку. Его глаза устремились на повязку девушки.

— Отлично следила за мной, Тень! — выдавил он.

— Великолепно! — голос Ренгоку первым нарушил повисшую вокруг тишину. — Вот это да! Пламя одного сердца не просто осветило путь — оно зажгло другое! Звук и его безмолвное эхо! И кто знает, может быть, это эхо когда-нибудь заговорит в полный голос!

— Я не хочу такой похвалы! — Тенген подпрыгнул на месте. — Я уникальный! И единственный в своем роде!

— Но ты и есть единственный в своем роде, Узуи-сан, — тихо произнесла новенькая Хашира.

В ее голосе Тенгену снова показалось что-то до боли знакомое, отчего на секунду кольнуло под ложечкой.

— Это комплимент или ты надо мной издеваешься?

Митцури Канроджи завизжала от умиления и восторга.

— Какая милая красота! Какая преданная эстетика! Это так романтично! Тенген-сан, она не просто твоя тень, она — стилистический наследник и живой признак твоей харизмы! Вы должны немедленно объявить помолвку! Представьте, какие у вас будут двойные свадебные наряды! Из вас получится блистательная пара! Я уже представляю торт с золотыми блестками и маленькими фигурками вас двоих наверху!

— Свадебный наряд? — Тенген поперхнулся воздухом. — Канроджи, ты с ума сошла? Это не про стиль! Это... это плагиат! Она скопировала мой образ. Явно своей фантазии нет.

— Скопировала? — Санеми

Шинадзугава лениво приподнял бровь. — Узуи, ты хочешь сказать, что девушка прошла отбор, получила признание главы и стала Хашира только ради того, чтобы носить такую же безрукавку, как у тебя?

— Да!

— Ты себя слышишь?

— Я себя прекрасно слышу! У меня идеальный слух! Я Хашира Звука!

— Слух у тебя, может, и идеальный, — Санеми скрестил руки на груди, — а вот здравый смысл, судя по всему, остался сегодня дома.

Токито Муичиро, оторвав взгляд от облака, которое напоминало ему мордочку котенка, тихо произнес:

—Ммм... Два набора белых волос и блестящих камней. Один громкий, другой тихий. Математика проста: шумность обратно пропорциональна длине юбки. Интересное уравнение.

— Что за уравнение? — Узуи развернулся к нему. — Какая длина юбки? Мы демонов рубим, а не длину юбки измеряем!

— Но это тоже важно, — серьезно ответил Муичиро. — Короткая юбка дает больше свободы движений. Удобно для боя.

Тенген открыл рот.

— Ты вообще на чьей стороне?

— Я на стороне математики, — Токито снова уставился на облако. — Она не обманывает.

Кочо Шинобу прикрыла рот рукой, а в глазах заплясали веселые чертики.

— Узуи-сан, а ты не думал, что твое... эмм... как бы это сказать... "громкое самоутверждение" могло создать резонанс в пространстве? И оно, вняв твоим призывам к блеску, материализовало твою эстетическую копию?

Тенген с ужасом смотрел на нее.

— Шинобу, ты серьезно?

— О, совершенно серьезно, — улыбнулась Шинобу. — Узуи-сан, ты так забавно реагируешь.

Кагая Убуяшики, хранивший молчание до этого момента, мягко произнес:

— Прошу вас всех оказать Хашира Тени должное уважение. Ее искусство, рожденное в безмолвии, — грозный и мощный клинок в нашем арсенале. А это визуальное... сходство с Хашира Звука, — он сделал небольшую паузу, — лишний раз доказывает, что порой самая верная тень отбрасывается ярким светом. Тень, которая изучила каждый луч этого света, чтобы лучше защищать то, что он освещает.

Слова Убуяшики повисли в воздухе, как капли росы на паутинке. Новенькая Хашира опустила голову и сжала пальцы в кулаки.

Тенген смотрел на нее, ощущая странный зуд в области груди — словно там застрял вопрос, который никак не мог сформулироваться в слова. Он не понимал, откуда это чувство. И — что бесило больше всего — не мог его озвучить. Потому что озвучивать нечего. Просто... какая-то глупая, ничем не обоснованная тяжесть, от которой хотелось отмахнуться, как от комара.

Он и отмахнулся.

— Кхм, — кашлянул он, отворачиваясь. — В общем... добро пожаловать. Только имей в виду: я все равно уникальный.

Тенген не увидел, как дрогнули губы новенькой Хашира в едва заметной улыбке.

— Я знаю, Узуи-сан, — прошептала она. — Ты всегда был единственным.

Подувший ветер подхватил ее шепот, смешал с шелестом листьев и унес высоко в небо, где тот растворился без следа.

Церемония закончилась. Хашира расходились, обмениваясь многозначительными взглядами. Тенген нашел новенькую в дальней части сада, у старого пруда с карпами.

— Эй, ты! — его голос разорвал тишину, словно удар гонга.

Девушка медленно повернулась. В ее глазах было спокойствие и усталость.

— Это что, твой финальный перформанс? — прошипел Тенген. — Два года готовила этот фестивальный костюм, чтобы устроить мне культурный шок?

Девушка молчала.

— Ты что, все это время только и занималась, что подбирала камни в тон моему настроению и шила себе пародию на мой стиль? — Тенген фыркнул. — Ты с ума сошла? Я — уникален! Мне не нужно кривое зеркало, бродящее за мной по пятам и собирающее свой собственный блеск по крохам!

— Я всего лишь ценю определенную эстетику, — голос Хашира Тени был тихим и четким, как удар клинка по воде.

— Сомневаюсь, — Тенген усмехнулся, его тон стал ядовито-торжествующим. — О, Канроджи была права! Это брачный наряд! Ты решила, что четвертая жена Узуи Тенгена должна быть его мини-версией, и носить с ним парные украшения? Признавайся, ты мечтаешь стать Узуи-сан?

Он приблизился вплотную. Его массивная фигура нависла над ее стройным, хрупким силуэтом. Девушка чувствовала, как от него исходит жар гнева, который, казалось, вот-вот подожжет ей волосы. Тенген ждал истерики, оправданий. Ждал, что эта безумная фанатка наконец сломается. Но девушка лишь подняла на него тихий взгляд.

— Признавайся! — напирал Узуи.

— Ты по-прежнему смотришь на мир, как на отполированную поверхность, Тенген, — в тоне новенькой прозвучала нотка строгости. Она сделала шаг назад. — Почему ты не хочешь взглянуть чуть глубже? Или твое прошлое настолько хорошо отполировано, что ты боишься увидеть в нем чье-то отражение?

— Это я поверхностный по-твоему? — взорвался Тенген. — Я — сама глубина и многогранность! — рявкнул он.

В этот момент между ними, словно живая стена, встал широкий, пламенно-рыжий силуэт.

— Узуи, достаточно! — прогремел голос Ренгоку. — Твое пламя сейчас жжет не демонов, а союзницу!

— Отойди, Кеджиро! Она — моя личная, тихая катастрофа!

— Она — Хашира Тени! — отрезал Ренгоку. — Она признана главой Корпуса! Ее сила говорит сама за себя! А ее стиль всего лишь дань уважения к тебе, как к сильному воину, с которым она стояла плечом к плечу в бою. И это способ заявить о себе, находясь в тени такого яркого пламени, как твое!

Ренгоку развернулся к девушке, склонился в почтительном поклоне и сказал:

— Прошу прощения за бурную реакцию моего друга! Его сердце горит слишком прямо и иногда слепит его самого. Добро пожаловать в наши ряды!

— Вот и забирай свою тихую комплиментарную Тень себе, Кеджиро! — Узуи сорвался. — Пусть теперь ее многогранное сияние слепит тебя вместо меня!

Он развернулся и зашагал прочь. Плечи девушки слегка опустились. Из-под длинных ресниц, одна за другой, покатились беззвучные слезы. Ренгоку замер в замешательстве. Он разрывался между долгом успокоить новенькую Хашира, и необходимостью догнать своего старого друга, прежде чем тот натворит еще больших глупостей.

— Госпожа, — произнес он, и голос его смягчился. — Прошу простить эту минутную грубость! Позвольте мне вернуться к вам позже. Иначе Узуи, в своем нынешнем состоянии, может попытаться затмить само солнце, лишь бы доказать свою точку зрения. Я обязательно вернусь! Прошу, дождитесь меня.

Девушка кивнула.

Тишина, воцарившаяся в саду после шторма по имени Узуи Тенген, была ранящей, словно пустота после оглушительного взрыва. Внутри Хашира Тени все еще клокотала горькая обида. Слова Тенгена о фанатке, преследовательнице, поклоннице жужжали в ушах, словно назойливые осы. Влажный отблеск слез стоял в ее глазах и делал мир вокруг чуть размытым и нереальным. Она не знала, что в этот самый момент в другой части сада Тенген вымещал свою злость на ни в чем не повинной беседке.

Тенген несся по дорожкам поместья, как разъяренный бык, сметающий все на своем пути. Ветки хлестали по лицу, гравий летел из-под ног, а в голове кипела каша из обид, злости.

— Да как она посмела?! — рычал он, обращаясь то ли к кустам, то ли к карпам в пруду. — Я там стоял! Сиял! А они все на нее смотрели! На Тень! Она украла мой триумф!

Он влетел в беседку, схватился за столб и сжал его так, что дерево жалобно скрипнуло.

— И этот взгляд... — прошипел он, зажмуриваясь. — Откуда я знаю этот взгляд? Почему он сверлит мне душу, как демон клинок?

— Потому что ты идиот, Узуи.

Тенген резко обернулся.

В проеме беседки стоял Ренгоку Кеджиро. Его рыжие волосы горели на солнце, а лицо было до непривычности серьезным.

— Ты подслушивал? — рявкнул Тенген.

— Я искал друга, — спокойно ответил Ренгоку, заходя внутрь. — А нашел разъяренного быка, который только что обидел девушку, прикрывавшую его спину на заданиях.

— Она просто выполняла приказ!

— Она танцевала под ударами демона, подставляя свою спину, — Ренгоку скрестил руки на груди. — И если для тебя это "просто приказ" — ты слеп, Узуи.

— Ты... ты чего вообще за нее так переживаешь?

Ренгоку посмотрел на него внимательным взглядом.

— Потому что я умею видеть то, что не блестит, — тихо сказал он. — И потому что ты мой друг. А друзьям иногда нужно говорить правду, даже если она колется, как еж.

Он развернулся и вышел из беседки, оставив Тенгена в полном недоумении.

— Эй! — крикнул тот вдогонку. — Ты куда?

— Исправлять то, что ты сломал, — донеслось уже издалека.

Тенген остался один. Он постоял пару секунд, переваривая услышанное, потом пнул столб беседки и зашипел от боли.

— Да что сегодня за день такой?!

Шаги, которые уловил острый слух Хашира Тени, приближались. Они не были похожи на тяжелую, грохочущую поступь Тенгена. В них чувствовалась иная уверенная и живая мощь. Казалось, сама земля с уважением расступается под тяжестью этой ровной, исполненной достоинства поступи.

— Хашира Тени! — прогремел голос Ренгоку Кеджиро. Он остановился в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. — Вы позволите мне составить вам компанию? Мой долг — убедиться, что буря не повалила молодое дерево, только что вступившее в наш лес.

Девушка не обернулась. Лишь кивнула, чувствуя жгучий стыд за всю эту сцену, которую устроил Тенген.

— Он... он уверен, что я от него без ума, — ее голос прозвучал тихо, почти беззвучно. — Что готова собирать пыль с его сандалий в качестве сувенира.

— Да! Совершенно верно! — с непоколебимой уверенностью подтвердил Кеджиро, делая шаг вперед. — Пламя его души просто ослепительно! Но у всякого костра есть слепое пятно — прямо у самых ног, куда не падает его свет! И в этой тени иногда оказываются самые важные вещи! Например, достойный коллега с очень милым, но печальным лицом!

В словах Ренгоку была такая прямолинейная и детская искренность, что девушка невольно обернулась. Кеджиро стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нее с выражением, будто пытался решить сложную, но очень интересную задачу. Солнце играло в его рыжих волосах, делая их похожими на живое пламя.

— Вы говорите об этом, как о досадном оптическом обмане, — прошептала она, и на ее губах дрогнула едва уловимая улыбка.

— А разве не так? — удивился Ренгоку, широко раскрыв золотые глаза. — Тенген узрел факт вашего постоянного присутствия, но неверно истолковал его природу! Как если бы кто-то принял стражу у ворот за очередь поклонников!

Девушка коротко и тихо рассмеялась. Этот смех смыл часть горечи с ее лица, отчего Ренгоку просиял.

— Спасибо, господин Ренгоку, — сказала она. — Вы... невероятно тактичны для человека, чьим основным аргументом обычно является испепеляющий удар клинка.

— Таков мой долг! — заявил он, позволив себе сделать еще два шага вперед.

Теперь они стояли совсем рядом, у самого пруда, где сонные карпы лениво шевелили плавниками.

— Скажите, господин Ренгоку, — голос девушки стал чуть тверже. — Я действительно выгляжу как влюбленная дура, помешанная на блеске моего... коллеги?

— Ни капли! — ответил Кеджиро так громко и искренне, что карпы шарахнулись в стороны. — В первую очередь я вижу прекрасную девушку! Потом воина! Я вижу того, кто годами сражался в полной тишине, прикрывая спину самого шумного из нас! Это достойно огромного уважения!

Слова Хашира Пламени согрели девушку изнутри, разливаясь по душе сладким и целебным теплом, которого она была лишена так много лет.

— Тенген всегда был таким, — сказала она, и в ее голосе зазвучала давно забытая нота сестринской нежности и досады, перемешанных в тугой, болезненный узел. — Видит только то, что блестит прямо перед его носом. И совсем не замечает, что тень за его спиной — это не пустота. Это... чья-то спина, принявшая на себя удар, предназначавшийся ему.

— И этой спиной были Вы, — в глазах Ренгоку вспыхнуло искреннее восхищение. — Но теперь Вы вышли на свет. У вас есть собственное имя. И я чувствую, что оно хочет быть услышанным.

Девушка смотрела на это открытое, честное, пылающее жизнью лицо. В глаза, в которых не было ни тени насмешки, ни капли фальши. Ренгоку был полной противоположностью всему, чему ее учили: скрытности, тишине, незаметности. И в этой противоположности была странная, магнетическая притягательность. Она глубоко вдохнула.

— Господин Ренгоку... я хочу поделиться своей тайной с вами. Если... если вы не боитесь, что она окажется слишком скучной для пламени вашего сердца.

— Ни одна тайна верного союзника не может быть скучной! — воскликнул он и хлопнул себя ладонью по груди, где билось его нерушимое, огромное сердце. — Она будет надежно храниться здесь! Клянусь пламенем своего дыхания!

— Я действительно безумно люблю Узуи Тенгена.

Ренгоку моргнул. Его лицо вспыхнуло от восторга.

— Это же прекрасно! — воскликнул он. — Не стоит молчать о своих чувствах! Они непременно должны вырваться наружу, как молодые побеги! Скажите ему! Это облегчит вам душу!

— Но я люблю его совсем не той любовью, о которой вы подумали, — ее улыбка стала печальной.

Ренгоку замер. Его золотые глаза внимательно всматривались в лицо новенькой.

— Я люблю его, как единственного родного человека. Меня зовут Кагэ. Узуи Кагэ. Я младшая сестра Тенгена, которую он много лет назад похоронил в своем сердце из-за жестокости нашего отца.

Воцарилась тишина, сквозь которую можно было услышать, как падает лист с клена, как плещется карп, выпрыгнувший за мошкой. Ренгоку стоял неподвижно. Его золотые глаза расширились, отражая в себе всю глубину ее признания.

— Так-так-так! — произнес он на выдохе. — Вот где спрятана разгадка! Теперь картина обретает свою целостность!

Он сделал шаг назад и почтительно поклонился.

— Прошу прощения за неуместные шутки остальных Хашира! Они били мимо цели, не зная, что стреляют по призраку прошлого своего коллеги! Позвольте выразить свое глубочайшее восхищение, Узуи Кагэ! Скрывать такую правду, нести ее в одиночку и продолжать быть щитом для того, кто считает тебя тенью... это пламя духа, которое не уступит моему! Вы — удивительная девушка!

Кагэ почувствовала, как к глазам снова подступают слезы. Но на этот раз другие. Не горькие, не обидные. Теплые.

— Спасибо, — прошептала она и искренне поклонилась в ответ.

Ренгоку выпрямился. Его фигура выросла, заполнив собой пространство.

— Хашира Тени! Кагэ Узуи! — провозгласил он торжественно. — Позвольте отныне мне быть вашим дневным светом! Там, где ваша тень будет скользить в поисках врага, мое пламя осветит вам путь. А если будет грозить опасность, она столкнется с моим клинком.

Кеджиро протянул девушке руку в знак предложения доверия, союза и взаимной защиты. Кагэ смотрела на этот жест, на широкую, теплую, открытую ладонь. В ней не было ни капли снисхождения, ни грамма фальши, а предложение быть рядом, на равных. Впервые за долгие годы кто-то протягивал ей руку не как "тени", а как... Кагэ. Просто Кагэ. Она медленно вложила свою узкую, прохладную ладонь в его.

— В свою очередь я буду вашим клинком в темноте, господин Ренгоку, — сказала она твердо. — Там, где ваше сияние привлечет взгляды врага, моя тень найдет слабое место в его доспехах и нанесет удар.

Их руки сомкнулись в крепком, равном рукопожатии. В этот момент между пламенем и тенью зародилось нечто гораздо большее, чем тактический союз двух истребителей. Ренгоку взглянул в глаза девушки и улыбнулся. И в этой улыбке было что-то новое, чего он сам еще не до конца осознавал.

— Знаете, Кагэ-сан, я рад, что вы оказались сестрой Тенгена, — сказал Кеджиро не отпуская руки Хашира Тени.

Кагэ вопросительно приподняла бровь.

— Потому что иначе, — продолжил Ренгоку, в его золотых глазах заплясали веселые искры. — Мне пришлось бы соперничать с собственным другом за сердце прекрасной девушки. А это могло бы привести к превосходному, но очень разрушительному пожару!

Кагэ озадаченно моргнула.

— Вы... вы хотите сказать...

— Я хочу сказать, — перебил Ренгоку. — Что пламя моего сердца радостно встрепенулось при виде вас. И теперь, когда я знаю, что вы просто сестра моего друга... это пламя чувствует себя вправе гореть чуть ярче!

Кагэ почувствовала, как краска заливает ее щеки.

— Господин Ренгоку, Вы...

— Кеджиро, — поправил он мягко. — Для союзников, которым я обещал быть дневным светом, можно просто Кеджиро.

Они стояли у пруда, все еще сжимая друг другу руки. Карпы, успокоившись, снова всплыли к поверхности и с любопытством таращились на эту странную пару — пламенно-рыжего гиганта и белую, как снег, девушку в черной безрукавке. Где-то вдалеке раздался грохот — судя по звуку, Тенген нашел новую стену для проверки на прочность. Кагэ вздохнула.

— Он когда-нибудь убьет себя своей же громкостью.

— Не волнуйтесь, — улыбнулся Кеджиро. — Я прослежу, чтобы он дожил до того момента, когда вы решитесь признаться ему. А пока... позвольте проводить вас? Ваша тень сегодня выглядит слишком уставшей, чтобы тащить вас домой в одиночку.

Кагэ посмотрела на него и на свою руку, которую Ренгоку так и не отпустил.

— Проводите, Кеджиро-сан, — тихо сказала она.

По дорожке, усыпанной кленовыми листьями, за поворотом медленно исчезали две тени — одна рыжая, как пламя, другая белая, как снег. Они шли рядом. Впервые за долгое время Кагэ не чувствовала себя одинокой.

Тренировочный зал Хашира гудел, словно растревоженный улей. Воздух вибрировал от ударов дерева о дерево, резких выдохов и насмешливых комментариев среди Столпов. Сегодняшняя тренировка обещала быть особенно жаркой.

— Неужели мы будем мириться с этой неудачной шуткой? — гремел голос Тенгена. — Смотрите! — одним из своим деревянных бокуто он указал в сторону Хашира Тени. — Она даже копирует все мои тренировочные стойки, которым учил отец меня, моих братьев и сестер. Этот фанатизм уже выходит за рамки. Не удивлюсь, если она подглядывала за мной еще с самого детства.

Мицури Канроджи, с трепетом теребившая свои косички, подпрыгнула и восторженно прокричала:

— Но Хашира Тени выглядит так мило, Узуи-сан! Она словно твоя мини-версия, только в этой прелестной юбочке. Очаровательно!

— Очаровательно? — прошипел Обанай Игуро. — Это скорее тревожно. Как если бы твое собственное отражение в луже внезапно обрело плоть и начало тебе строить глазки. У меня мурашки по коже.

Муичиро Токито, лениво отражавший атаки невидимого противника, на секунду замер.

— Этот блеск камней Узуи и новенькой так утомителен для моего зрения...

— А мне нравится новенькая Хашира! — хрипло рассмеялся Санеми Шинадзугава и вогнал свой тренировочный клинок в манекен. — У Блестяшки появилась достойная подружка по яркости. Может теперь Тенген хоть немного приглушит свое сияние.

Тенген, распаляясь все больше от всеобщего колкого внимания, решил действовать. С театральным взмахом своих деревянных клинков он направился в сторону Тени.

— Довольно позорить искусство клинка своими пародиями! — сказал он, остановившись перед девушкой. — Если ты так жаждешь моего внимания, фанатка, то сейчас получишь его. Вызываю тебя на спарринг! Посмотрим, чему же ты научилась за два года своего отсутствия. Действительно ли так сильны твои техники, если глава признал тебя Хашира.

Девушка медленно опустила тренировочный клинок. В ее взгляде читалось непоколебимое спокойствие.

— Боюсь, мой "стиль" слишком жалок для такого великого мастера, как Узуи Тенген. — сказала она. — Вдруг я случайно поцарапаю его безупречное сияние.

Для Тенгена это прозвучало как вызов. Все Хашира переглянулись между собой. Даже в глазах Гию Томиоки мелькнул интерес к происходящему.

— Ха! Царапины? — Тенген отошел, занес свои бокуто вверх и принял эффектную стойку. — Мое сияние не подвластно таким тусклым попыткам! Начинай! Покажи, на что ты способна!

Их клинки сошлись с резким и сухим стуком. Узуи вел атаки с показной, цирковой легкостью, но при этом доминировал.

— Видишь, Тень, моя стойка — это воплощение грации! А твоя? Ты словно наступаешь на собственный шарф!

— Шарф — для слабаков, — проговорила девушка, уворачиваясь от его бокового удара и атакуя снизу. — Он только мешает видеть, куда ты идешь. Прямо как некая бриллиантовая повязка, владелец которой забыл ее истинное значение.

— О, это было дерзко! — засмеялась Мицури.

— Она с точностью бьет в слабое место, — хмыкнул Санеми. — И самомнение Тенгена.

Бой набирал обороты. Тень оказалась невероятно быстрой. Ее стиль с точностью напоминал стиль Тенгена — такой же резкий, рассчитанный на взрывные атаки, но лишенный показной насыщенности, присущей Узуи. Со стороны казалось, что девушка читала намерения Тенгена и угадывала его последующие движения.

— Ты повторяешь мои приемы, — обвинил девушку Хашира Звука, когда она повторила его же комбинацию, но закончила ее более практичным уколом в ребро. Тенген не успел его заблокировать.

— Нет, — ответила девушка. — Я их всего лишь улучшаю. Убираю лишний блеск и оставляю суть. Заметь, Тенген, получается эффективнее.

Тенген злился все больше. Его шутки, на которые девушка не обращала внимания, становились язвительнее.

— Неплохо для фанатки, помешанной на мне! Мечтаешь, чтобы я похвалил твое подражание? Но я вижу, одного кумира тебе мало! Я видел, как ты виляешь хвостом вокруг Ренгоку Кеджиро! Ты мечтаешь собрать коллекцию Столпов? Или его пламенный энтузиазм напоминает тебе мое сияние?

— Мечтаю, чтобы ты перестал болтать и наконец стал биться по-настоящему, — бросила Хашира Тени, делая обманный маневр. — Или все твои силы уходят на поддержание этого ослепительного глянца?

— Ах, значит, признаешься? — Тенген отбил ее маневр и тут же атаковал сам. — Думаешь, если переключишься на Ренгоку, я ревновать буду?

— Ты слишком высокого мнения о себе, — спокойно ответила девушка, уходя от атаки. — Господин Ренгоку был единственным, кто проявил элементарную вежливость, не приняв меня за одержимую фанатку. В отличие от некоторых, кто путает здравый смысл с поклонением.

— Вежливость? Ха! — не унимался Тенген. — Я все понимаю! Ты думаешь: "Не вышло с Узуи, попробую с Ренгоку"? Жалкая тактика! Его пламя не способно сравниться с моим блеском!

— Его пламя, — ответила девушка, — способно греть души людей. А от твоего сияния можно лишь ослепнуть и замерзнуть от высокомерия.

Хашира вокруг засмеялись. Даже Томиока улыбнулся.

— Узуи-сан, твой противник очень остер на язык! — подметил Санеми. — И точный на удары!

— Господин Санеми, — повернулась к нему Мицури, — не подливайте масла в и без того разгорающийся огонь!

— Но Хашира Тени просто великолепна! — ответил ей Шинадзугава. — Она точно его прижмет своим клинком к стене.

Тенген, кипя от злости, на мгновение потерял концентрацию. Девушка воспользовалась этим и нанесла серию быстрых ударов, заставив его отступить.

— А знаешь что? — вдруг сказала она, не прекращая атаковать. — Если однажды тебе станет скучно, я приглашаю тебя к себе в поместье.

— Что? — Тенген отбил удар и замер на секунду. — Ты сейчас, во время боя, приглашаешь меня в гости?

— Почему бы и нет? — с улыбкой ответила новенькая. — Мы будем пить чай, играть в шахматы и провожать закаты. Втроем, Тенген. — девушка загадочно улыбнулась.

— Втроем? — Тенген нахмурился.

— Я, ты и господин Кеджиро, — закончила она, делая выпад.

Тенген едва увернулся, но не столько от удара, сколько от смысла ее слов.

— Кеджиро? — переспросил он. — Так вот куда пропал Ренгоку... Значит, ты еще и друга у меня украла?

— Вовсе нет, — девушка отступила на шаг, опуская клинок. — Просто господину Кеджиро приятна моя компания. Он не считает меня прилипалой. Мне кажется, он влюблен, и наши чувства с ним взаимны.

Тенген замер.

— Поэтому, — продолжила девушка, — тебе больше не нужно переживать, что какая-то фанатка хочет влезть в твою давно устоявшуюся семью.

— Очень рад за вас с Ренгоку, — процедил Тенген сквозь зубы, сжал кулаки на рукоятях клинков и ринулся в атаку с удвоенной яростью.

Бой вспыхнул с новой силой. Тенген наседал, тесня девушку к стене. Его удары стали тяжелее, злее. Казалось, слова о Ренгоку задели его сильнее, чем все предыдущие насмешки.

— Пятая ката! — прокричал он, занося клинок для мощного вертикального удара.

Девушка, загнанная в угол, сделала быстрый уклон и с силой отбила клинок Тенгена. На мгновение их взгляды встретились.

Тенген увидел в глазах новенькой азарт, поглощенность боем, в точности как у Кагэ, его младшей сестры, которую он считал мертвой. В свою очередь Тень в глазах Тенгена увидела ту же ярость, одержимость победой в тренировочных схватках, как и много лет назад.

От этого сознание девушки дало сбой. Шум тренировочного зала, смех и возгласы других Хашира, сверкающие камни на повязке Тенгена — все это словно растворилось. Перед ней стоял не Хашира Звука, а ее самый любимый и родной Тен-кун. Фон в ее глазах сменился другим.

Жаркое солнце, огромный двор, красивый большой дом. В ноздри ударил запах свежескошенной травы. Она увидела спину бегущего вперед мальчика. В девушке вспыхнула та самая детская одержимость — догнать его и стать такой же сильной, как ее брат.

— Тен-кун... — выдохнула она. — Ты добился своей цели. Стал сильнее. И идеально управляешься с клинками.

Слова сорвались тихо, почти шепотом. Но во внезапно наступившей тишине — все Хашира замерли в ожидании развязки — для Тенгена они прозвучали оглушительно.

Девушка от неожиданности застыла, словно глиняная фигура. Ее глаза, минуту назад ясные и сосредоточенные, расширились в ужасе. Она поняла, что проговорилась. Не так она представляла свое признание об их родстве. Бокуто выпал из ее ослабевших рук и с глухим стуком упал на пол.

Тенген, уже заносивший бокуто для следующей атаки, не успел остановиться. От услышанного собственного детского прозвища (только маленькой Кагэ он разрешал себя так называть) его атака превратилась в неловкий и сильный толчок в плечо девушки. Тень не успела увернуться и с силой упала на тренировочные маты.

Для Тенгена в этот момент мир превратился в белый шум. В голове замелькали яркие, словно вспышки, фрагменты из детства.

— Тен-кун, подожди меня! — кричала ему в спину маленькая девочка. — Я хочу с тобой!

— Кагэ, я уже и так опоздал на тренировку. Снова ты путаешься под ногами.

— Но я хочу быть такой же сильной и ловкой, как ты! — девочка остановилась и начала плакать.

— Ладно! — Тенген вздохнул и вернулся к ней. — Только сегодня не мешай мне. Будь словно моя тень. Хорошо?

— Хорошо! Я не подведу! Наоборот, буду помогать тебе!

Кагэ подошла к брату. Он взял ее на руки и побежал.

Другая вспышка.

— Тен-кун, посмотри, я почти как ты! — Кагэ стояла у зеркала и любовалась повязкой, венчавшей ее беловолосую голову.

— Кагэ, ну что за подражание во всем? — усмехнулся Тенген. — Даже повязку нацепила, стащила мой сияющий образ. Запомни, ты — тень. Мое секретное оружие. Тебе не обязательно абсолютно во всем быть похожей на меня.

— Ну хорошо, хорошо, братец! Обещаю не затмевать твой блеск! — Кагэ засмеялась, подбежала к Тенгену и обняла его. — Но эту драгоценную повязку я обязана носить. И не возражай, Тен-кун. Я тоже хочу быть яркой, как и ты!

Тенген моргнул, возвращаясь в реальность. Перед ним на матах лежала та самая девочка. Только теперь она была взрослой. Она была Хашира. Она была равной

В тренировочном зале повисла абсолютная тишина. Побледнев и тяжело дыша, Тенген смотрел на новенькую, распластавшуюся на матах.

— Ка... Кагэ? — прошептал он. — Это... это ты? Но как?

Девушка не поднималась. Она лежала неподвижно, уткнувшись лицом в мат.

— Кагэ... — повторил Тенген. В его голосе впервые за весь день не было ни капли пафоса. Только растерянность и боль.

Хашира молчали, не решаясь нарушить эту странную, звенящую тишину.

Сад поместья Узуи. Вечер.

Воздух в саду наконец-то пах покоем. Тенген сидел на краю веранды, а рядом стояла Кагэ. Они молчали уже минут десять.

— Ну и долго мы будем в молчанку играть? — не выдержал наконец Тенген. — Я, между прочим, Хашира Звука. Мне молчание противопоказано. Голосовые связки атрофируются.

Кагэ тихо хмыкнула.

— За десять минут они не атрофируются.

— Откуда тебе знать? Ты вообще Хашира Тени. Твои связки, наверное, уже паутиной заросли.

— Работа такая, — пожала плечами Кагэ.

Тенген фыркнул. В его взгляде, брошенном на сестру, не было привычной язвительности. Только растерянность и что-то очень похожее на вину.

— Ладно, — сказал он наконец. — Давай по-человечески. Почему?

Кагэ присела рядом.

— Что "почему"?

— Почему ты не сказала? — Тенген повернулся к ней. — В первый же вечер. Ты могла просто подойти и сказать: "Тен-кун, это я, твоя сестра, я не умерла". И все. Никакой молчанки, никаких заданий, никаких... — он запнулся, — ...никаких моих идиотских выходок про фанатку и четвертую жену.

Кагэ улыбнулась. От этой родной улыбки у Тенгена защемило в груди.

— А ты бы поверил?

— Что?

— Поверил бы ты мне?

Тенген открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Ну... я... может быть...

— Ты бы решил, что это какая-то новая тактика фанатки, — спокойно сказала Кагэ. — Скажешь, нет?

Тенген промолчал. Потому что она была абсолютно права.

— Ладно, — буркнул он. — Допустим. Но потом? Через месяц? Через полгода? Ты же видела, что я... ну...

— Что ты постепенно привыкаешь к моему присутствию и перестаешь видеть во мне угрозу? — подсказала Кагэ. — Да, видела.

— И?

— И если бы я сказала тебе правду тогда, ты бы начал меня опекать, — Кагэ посмотрела ему прямо в глаза. — Скажешь, нет?

Тенген промолчал. Потому что она снова была права.

— Ты бы решил, что я маленькая, слабая, что меня надо защищать, — продолжила Кагэ. — Ты бы не дал мне ходить на задания. Ты бы не дал мне стать сильнее. Ты бы... — она запнулась, — ...ты бы снова меня потерял. Потому что я бы не выросла. Я бы осталась той маленькой девочкой, которую ты носил на руках.

Тенген смотрел на нее. На эту спокойную, уверенную девушку в черной безрукавке, с боевыми мозолями на ладонях и стальным блеском в глазах. На Хашира Тени, которая прикрывала его спину, не говоря ни слова.

— Ты стала сильной, — тихо сказал он.

— Да.

— Очень сильной.

— Да.

— Сильнее, чем я думал.

— Надеюсь.

Впервые за весь разговор Тенген усмехнулся по-настоящему, без надрыва.

— Значит, ты все это время просто... ждала?

— Ждала момента, когда мы будем на равных, — кивнула Кагэ. — Когда ты увидишь во мне не младшую сестренку, а равную. Когда я смогу сама за себя постоять. Когда мое признание не прозвучит как "Тен-кун, спаси, я слабая и беспомощная".

— Ты никогда не была слабой, — буркнул Тенген.

— Была. В детстве. Я вечно за тобой бегала и плакала, если ты меня не брал на тренировки.

— Ну... это да. Ныла ты знатно.

— А теперь?

Тенген посмотрел на ее спокойное лицо, на шрам под глазом, который она получила в одном из боев.

— А теперь ты меня чуть не прибила на тренировке, — признал он. — Если бы я вовремя не увернулся от твоего выпада.

Кагэ тихо и искренне рассмеялась.

— Я била несильно.

— Несильно говоришь?! — взвился Тенген. — Да у меня до сих пор ребро ноет!

— Врешь.

— Ну... немного вру. Но могло бы и болеть!

Они немного помолчали.

— Знаешь, — сказал Тенген, глядя в вечернее небо, — я ведь правда думал, что ты умерла. Искал тебя тогда... среди тел. Долго искал.

— Меня вытащили от туда. Случайно. Один из старых друзей отца нашел меня среди тел и выходил. А когда я пришла в себя... было уже поздно возвращаться. Отец объявил нас мертвыми. А ты... ты уже ушел уже и строил свою новую жизнь и семью.

— Ты могла прийти в любой момент.

— И что бы я сказала? "Здравствуй, брат, я воскресла, пусти пожить"? — Кагэ покачала головой. — Нет. Я хотела прийти прийти равной.

— Дура, — сказал Тенген. — Ты всегда была равной. С самого детства. Просто я... я слишком громкий, чтобы это замечать.

— Это точно, — улыбнулась Кагэ.

— Эй!

— Что "эй"? Сам сказал.

Тенген в шутку замахнулся на нее. Кагэ увернулась с грацией, отточенной годами тренировок.

— Все такая же вертлявая, — проворчал он.

— Вся в братца.

— Я рада, что ты тоже выжил, Тен-кун, — тихо сказала Кагэ.

— Я тоже рад, что ты не умерла, — ответил Тенген и, поколебавшись секунду, добавил: — Сестренка.

Кагэ моргнула. Ее глаза стали влажными.

— Не смей плакать, — предупредил Тенген. — Я не умею утешать плачущих девушек.

— Я не плачу, — шмыгнула носом Кагэ.

— А это что?

— Это... это просто аллергия на твое сияние. Слишком яркое, глаза слезиться начинают.

Тенген фыркнул, но не смог сдержать улыбку.

В этот момент тишина сада была разорвана самым бесцеремонным образом.

— УЗУИ! КАГЭ-САН! Я ПРИШЕЛ!

Кусты напротив раздвинулись, и на поляну вылетел Ренгоку Кеджиро. Его пламенно-рыжие волосы развивались, глаза горели энтузиазмом, а в руках он держал огромный букет полевых цветов, собранный собственноручно. В рукавах торчали ветки, а в волосах застряли листья.

— Кеджиро? — Тенген поднял бровь. — Ты что, через кусты продирался?

— Я искал самый короткий путь! — объявил Ренгоку, отряхиваясь. — И, кажется, нашел! Здравствуй, Узуи! Здравствуй, Кагэ-сан! — он отвесил поклон, от которого букет жалобно захрустел.

— Кеджиро-сан, — Кагэ встала. На ее щеках появился легкий румянец. — Что вы... что это?

— Это? — Ренгоку уставился на букет, будто видел его впервые. — А, это цветы! Я их нарвал для вас! Потому что... — он сделал глубокий вдох, — ...потому что я должен кое-что сказать!

Тенген переводил взгляд с пылающего Ренгоку на краснеющую Кагэ и обратно.

— Кеджиро, — медленно произнес он. — Ты что задумал?

Ренгоку выпрямился во весь рост. Букет в его руках гордо затрепетал.

— Узуи Тенген! — торжественно провозгласил он. — Как глава семьи и старший брат, я прошу у тебя разрешения!

— Разрешения? На что? — насторожился Тенген.

Ренгоку перевел взгляд на Кагэ. Та стала как спелый помидор.

— На то, чтобы ухаживать за твоей сестрой! — выпалил Ренгоку. — Мои намерения серьезны и чисты, как пламя моего сердца! Я буду защищать ее, ценить и делать все, чтобы она улыбалась! Я... я влюблен, Узуи! По-настоящему!

На минуту воцарилась тишина. Ветер перестал дуть. Даже листья на деревьях притихли в ожидании.

— Ты... — Тенген открыл рот. — Ты... влюблен?

— Да!

— В мою сестру?

— Да!

— В эту? — Тенген ткнул пальцем в Кагэ.

— Да! — Ренгоку сиял.

Тенген медленно повернулся к Кагэ. Та стояла, закрыв лицо руками, но даже сквозь пальцы было видно, что она краснее некуда.

— А ты? — спросил Тенген, поворачиваясь к Кагэ. — Ты что скажешь?

Кагэ убрала руки. Ее щеки пылали, но в глазах плясали чертики.

— А что я должна сказать? — пискнула она.

— Ну, не знаю! — взорвался Тенген. — Может, "я тоже влюблена" или "Кеджиро-сан, вы с ума сошли"?! Что-нибудь из этого, например.

— Я... — Кагэ запнулась. — Я...

— Она тоже влюблена! — перебил Ренгоку с абсолютной уверенностью. — Я чувствую, как пламя ее сердце перекликается с моим!

— Откуда ты... — начал Тенген.

— Я все чувствую! — повторил Ренгоку. — У меня нюх на любовь!

— У тебя нюх на лапшу, которую ты ешь в неимоверных количествах!

— И на любовь тоже!

Кагэ не выдержала и рассмеялась. Ее звонкий, почти детский смех заставил мужчин замолчать. Оба уставились на нее.

— Кеджиро-сан, — сказала она, отсмеявшись. — Вы... вы невозможны.

— Знаю! — с гордостью ответил Ренгоку.

— И это... это самое удивительное в вас.

Ренгоку моргнул, и его лицо медленно расплылось в сияющей улыбке.

— Так это... это "да"?

Кагэ посмотрела на Тенгена.

— Тен-кун, ты разрешаешь?

— Я... — Тенген затряс головой, приходя в себя. — Я должен дать разрешение на ухаживание за моей сестрой?! Я только сегодня узнал, что у меня есть сестра! Я еще не привык! Я не готов! Мне нужно время!

— Времени нет! — заявил Ренгоку. — Любовь не ждет!

— А я подожду! — рявкнул Тенген. — Я ее брат! И имею право!

— Ты имеешь право дать согласие прямо сейчас! — Ренгоку шагнул к нему. — Смотри, Узуи, я хороший! Я сильный! Я превосходно готовлю лапшу! Я буду беречь твою семтру как зеницу ока!

— Ты будешь беречь ее как зеницу ока? — Тенген прищурился. — А кто на прошлой неделе проломил стену в тренировочном зале?

— Это была случайность!

— А кто поджег собственный рукав, демонстрируя новую технику?

— Я быстро потушил!

— А кто...

— Тенген, — мягко перебила его Кагэ.

Тенген замолчал и повернулся к ней.

— Дай ему шанс, — тихо сказала она. — Пожалуйста.

Тенген смотрел на нее. На свою сестру, которую считал мертвой. Которая так долго молчала, чтобы стать сильной. Которая сейчас стояла перед ним, красная от смущения, но счастливая.

Он тяжело вздохнул.

— Ладно, — буркнул он. — Разрешаю.

— Превосходно! — взревел Ренгоку и подхватил Кагэ на руки, закружив ее по двору — Я самый счастливый человек во вселенной!

— Кеджиро-сан, отпустите! — пищала Кагэ, но не вырывалась.

— НИ ЗА ЧТО! ТЕПЕРЬ Я ТЕБЯ НИКОГДА НЕ ОТПУЩУ!

Тенген смотрел на эту сцену и чувствовал, как у него дергается глаз.

— Я пожалею об этом, — пробормотал он. — Я точно пожалею об этом.

Из кустов послышался шорох. Тенген обернулся и увидел три головы, торчащие из листвы.

— Макио? — позвал он. — Суми? Хинацуру?

— Мы не подслушивали! — быстро сказала Суми. — Мы просто... цветы собирали!

— В кустах?

— Тут самые лучшие цветы!

Макио выбралась из зарослей первой, отряхивая кимоно.

— Поздравляю, — сказала она, глядя на кружащегося Ренгоку и хохочущую Кагэ. — У вас сегодня появилась не только сестра, но и зять. И, судя по всему, такой же громкий, как и господин Тенген.

— О, нет, — простонал Тенген. — Два Ренгоку в семье...

— Не два, — поправила Хинацуру, выбираясь следом. — Один Ренгоку и одна Кагэ. И это, кажется, идеальное сочетание.

Суми, наконец, выползла из кустов, вся в листьях и ветках.

— Это так романтично! — всхлипнула она. — Я сейчас расплачусь!

— Только попробуй, — предупредила Макио. — У меня нет с собой запасного платка.

— Я своим поделюсь! — всхлипнула Суми, достав огромный платок и промокнув глаза.

Ренгоку наконец остановился и поставил Кагэ на землю. Она покачнулась, и он тут же подхватил ее под руку.

— Осторожнее! — воскликнул он. — Моя любовь не должна пострадать!

— Кеджиро-сан, — выдохнула Кагэ, — ты... ты...

— Я твой, если ты согласна! — сияя, закончил он.

Кагэ посмотрела на него. На этого громкого, абсолютно невозможного человека, который ворвался в ее тихую жизнь и перевернул все вверх дном.

— Я согласна, — тихо сказала она.

Ренгоку замер. Его глаза расширились.

— Что?

— Я согласна, чтобы ты за мной ухаживал, Кеджиро-сан.

Тишина длилась ровно секунду.

Потом Ренгоку издал такой вопль радости, что с ближайшего дерева посыпались листья.

— ОНА СОГЛАСНА! ВЫ СЛЫШАЛИ? ОНА СОГЛАСНА!

— Мы все слышали, — поморщилась Макио. — Деревья в соседней префектуре, наверное, тоже слышали.

Суми упала в обморок, и угодила прямо в кусты. Хинацуру вздохнула и пошла приводить ее в чувство. Тенген стоял и смотрел, как Ренгоку снова пытается подхватить Кагэ на руки, как она смеется и отбивается, как ее щеки пылают румянцем, а глаза сияют так, как не сияли никогда. Он понял, что все идет правильно. Что его сестра нашла свое счастье. Что этот огненный дурак, может быть, именно то, что ей нужно. Что теперь у нее есть не только брат, но и любовь.

— Эй, — окликнул он. Все замерли и повернулись к нему. — Кеджиро.

— Да, Узуи?

— Если обидишь ее, — Тенген посмотрел на него самым серьезным взглядом, — Я сожгу твое поместье дотла. Вместе с тобой. Понял?

Ренгоку выпрямился и торжественно приложил руку к сердцу.

— Клянусь пламенем своего дыхания! Я буду беречь ее пуще собственной жизни! Она будет самой счастливой девушкой на свете!

— Ну-ну, — проворчал Тенген, в уголках его губ дрогнула улыбка.

Кагэ подошла к нему и тихо, чтобы никто не слышал, шепнула:

— Спасибо, Тен-кун.

— За что?

— За то, что разрешил мне быть собой. И за то, что не убил Кеджиро.

— Еще не поздно, — буркнул Тенген.

— Поздно, — улыбнулась она. — Я уже согласилась.

Они посмотрели друг на друга, и оба рассмеялись так громко и свободно, как в детстве.

— Ладно, — отсмеявшись сказал Тенген. — Идите уже, влюбленные. А то меня сейчас стошнит от ваших нежностей.

— От зависти, — поправила Макио.

— От чего?!

— От зависти, — повторила она. — Потому что у них любовь, а у господина только мы.

Кеджиро и Кагэ ушли. Их голоса еще долго доносились из-за поворота.

Тенген смотрел им вслед и качал головой.

— Ну и парочка, — пробормотал он. — Один громкий, другая тихая. Как мы с ней когда-то.

— Как вы с ней сейчас, — поправила Хинацуру.

— Что?

— Вы громкий. Она тихая. Вы идеально дополняете друг друга.

Тенген задумался.

— А вы? — спросил он. — Вы меня дополняете?

— Мы вас терпим, господин, — вздохнула Макио. — Это гораздо сложнее.

— Эй!

— Что "эй"? Правда глаза колет?

Суми, наконец, пришла в себя и сидела на траве, прижимая платок к груди.

— Это был самый лучший день в моей жизни! — объявила она. — У нашего господина появилась сестра, а у сестры — жених! Я так счастлива!

— Ты всегда счастлива, — заметила Макио. — Это твое нормальное состояние.

— Потому что жизнь прекрасна!

Тенген посмотрел на темно-синее небо с первыми звездами, и где-то далеко-далеко, на фоне заката, мелькнули две фигуры — одна рыжая, как пламя, другая белая, как снег.

— Знаете, — сказал он вдруг. — А ведь все правильно.

— Что правильно? — спросила Хинацуру.

— Все. Что она вернулась. Что он ее нашел. Что мы все... вместе. — он помолчал. — Даже этот огненный дурак.

— Вы про Ренгоку?

— Про него. Хотя, если честно, я до сих пор не понимаю, как можно быть таким громким и при этом таким... настоящим.

— Таким же, как Вы , — улыбнулась Хинацуру.

Тенген фыркнул, но не стал спорить. Где-то вдалеке раздался очередной вопль Ренгоку — судя по звуку, он снова нашел повод для радости.

По лесной дорожке, усыпанной кленовыми листьями, шли двое. Один — огромный, рыжий, с горящими глазами. Вторая — хрупкая, беловолосая, с тихой улыбкой на губах.

— Кагэ-сан, — говорил Ренгоку, — А ты любишь смотреть на закат?

— Люблю.

— А на рассвет?

— Тоже люблю.

— А на меня?

Кагэ остановилась и посмотрела на него.

— Кеджиро-сан, ты опять...

— Я всегда буду "опять"! — счастливо заявил он. — Потому что я не умею по-другому! Я буду громким, навязчивым и абсолютно счастливым рядом с тобой!

Кагэ покачала головой, но улыбнулась.

— Ты невозможен.

— Знаю!

— И это... это самое лучшее, что со мной случалось.

Ренгоку замер. Потом его лицо озарилось улыбкой, что, казалось, стало светлее вокруг.

— Превосходно, — взревел он и снова подхватил ее на руки.

— Кеджиро-сан! — взвизгнула Кагэ.

— Я буду носить тебя на руках каждый день! Ты мое счастье!

Их смех разнесся по вечернему лесу, смешиваясь с шумом листвы. А где-то далеко-далеко, в доме Узуи, Тенген чихнул и подозрительно уставился на чашку с чаем.

— Странно, — пробормотал он. — Такое чувство, будто меня только что... перекричали.

— Расслабьтесь, господин, — посоветовала Макио. — Это просто жизнь.

И она была права. Это была просто жизнь. Обычная, нелепая, громкая и тихая одновременно. Жизнь, в которой нашлось место для всех — для шумного Тенгена и его беззвучной тени, для трех жен и одного огненного дурака, и для счастья, которое, оказывается, всегда было рядом. Просто нужно было научиться его замечать.

А история любви Кеджиро и Кагэ... Что ж, это уже совсем другая история.