Волшебницы Пяти Стихий. Том 1. Пробуждение (гет)

Милана бежала сквозь заснеженный лес, не разбирая дороги. Ветви хлестали по лицу, снег забивался в ботинки, но она не останавливалась. Внутри бушевала буря — боль, вина, одиночество сплетались в ледяной комок, который рос и рос, грозя разорвать её изнутри.

«Они правы… — думала она, задыхаясь. — Я опасна. Я не должна быть рядом с ними».

Когда силы почти иссякли, она рухнула на заснеженную поляну. Слёзы жгли глаза, но она даже не пыталась их сдержать.

— Почему?! — выкрикнула она в пустоту. — Почему я не могу просто… быть нормальной?!

И тогда она перестала сдерживаться.

Магия рванулась наружу — не изящными снежинками, не аккуратными ледяными фигурами, а диким, необузданным вихрем. Воздух заледенел, деревья покрылись инеем, а земля под ногами превратилась в зеркальную гладь. Милана подняла руки — и вокруг взметнулись ледяные шпили, острые, как кинжалы.

Она смеялась и плакала одновременно, отдаваясь этой разрушительной силе. Пусть всё замёрзнет. Пусть мир станет таким же холодным, как её сердце.

* * *

— Эй, красотка, ты там поосторожней! А то весь лес превратишь в каток — и мне негде будет гулять.

Голос прозвучал неожиданно — мягкий, с явной насмешкой, но без злобы. Милана резко обернулась, и ледяной вихрь замер на мгновение.

На краю поляны стоял парень. Лет четырнадцати, со светло‑русыми волосами, уложенными небрежно, но стильно. Его ярко‑голубые, как ледники, глаза смотрели с любопытством, но без страха. На нём была необычная мантия из переливающегося льда, которая не сковывала движений, а словно жила своей жизнью, мерцая при каждом шаге.

— Ты… кто? — выдохнула Милана, опуская руки. Ледяные шпили с треском осыпались.

— О, так мы уже на «ты»? — он широко улыбнулся, делая шаг вперёд. — Приятно познакомиться. Меня зовут Эван. И да, если тебе интересно — я тоже учусь в Сумеречной Академии. Просто предпочитаю тренироваться подальше от любопытных глаз.

Он шёл по ледяной корке, словно по сухому асфальту, ни разу не поскользнувшись.

— Ты не боишься? — тихо спросила Милана. — Я же… я могу навредить.

— Могу навредить, — передразнил он с лукавой усмешкой. — Звучит как предупреждение. Но знаешь что? Я тоже умею играть со льдом. Смотри.

Эван поднял руку — и в воздухе возник хрустальный цветок. Не грубый, как у Миланы, а изящный, с тончайшими лепестками, которые дрожали, будто живые.

— Это… красиво, — прошептала она.

— Потому что я не воюю со своей магией, — сказал он, и цветок растаял, превратившись в облачко пара. — Я с ней дружу. А ты, похоже, пока только ссоришься.

Они сели на поваленное дерево, покрытое инеем. Милана куталась в мантию, хотя холод её больше не беспокоил.

— Как ты нашёл меня? — спросила она.

— Услышал шум, — просто ответил Эван. — Ледяная буря в тихом лесу — это как крик в тишине. Любопытно, знаешь ли.

— А почему ты не в Академии? Сейчас же уроки…

— А ты? — парировал он с улыбкой. — Я иногда пропускаю занятия ради тренировок. Магия льда лучше раскрывается на природе.

Он задумчиво провёл пальцем по замёрзшей капле на ветке.

— Ты, кстати, делаешь это неправильно.

— Что именно?

— Всё. Ты выпускаешь магию, как пленника, которого боишься. А надо — как друга, которому доверяешь.

Милана нахмурилась:

— Легко говорить. Ты не видел, что я натворила.

И она рассказала ему всё: о Розе, о Белладонне, о том, как лёд проник в сердце подруги и как теперь все сторонятся её, как преподаватели смотрят с опаской.

Эван слушал молча, не перебивая. Когда она закончила, он лишь кивнул:

— Понятно. Ты боишься повторить ошибку. Но знаешь, что самое опасное в магии льда?

— Что?

— Не сила. А страх перед ней. Когда ты боишься, лёд становится агрессивным. Он чувствует твою неуверенность и использует её.

В его взгляде было что‑то такое… тёплое, несмотря на ледяную магию. Милана вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится слушать его голос, его интонации, даже эту лёгкую насмешку.

— Давай попробуем, — сказал Эван, вставая. — Закрой глаза.

Милана повиновалась.

— Представь, что внутри тебя не буря, а спокойное озеро. Лёд — это его поверхность. Ты можешь ходить по нему, можешь создавать узоры, но ты не тонешь. Потому что ты — хозяйка этого озера.

Она попыталась. Сначала было трудно — в памяти всплывали лица Розы и Белладонны, их холодные взгляды. Но постепенно дыхание стало ровнее, а холод внутри перестал казаться враждебным.

— Теперь открой глаза и протяни руку, — велел Эван.

Милана сделала это. На ладони возник крошечный снежный вихрь — не яростный, как раньше, а мягкий, почти ласковый.

— Получилось! — она улыбнулась, впервые за много дней чувствуя что‑то, кроме боли.

— Конечно, получилось, — кивнул Эван. — Потому что ты перестала бороться. Ты начала слушать.

Он шагнул ближе, и Милана вдруг осознала, насколько он высокий. Её сердце забилось чаще.

— Ты покраснела, — заметил он с ухмылкой. — Это от холода или от успеха?

— От холода! — выпалила она, чувствуя, как щёки становятся ещё горячее.

— Ну‑ну, — протянул он, явно наслаждаясь её смущением. — В любом случае, это мило.

Милана открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов.

* * *

Солнце клонилось к закату, окрашивая снег в розовые и золотые тона. Эван поднялся:

— Мне пора.

— Уже? — Милана почувствовала, как внутри поднимается тревога. — Ты уходишь?

— Да. Но я вернусь. — Он улыбнулся. — Если ты захочешь учиться.

— Хочу! — выпалила она. — Пожалуйста!

— Хорошо. Тогда завтра на рассвете — здесь же. И не опаздывай, — он подмигнул. — А пока попробуй вот что: перед сном представь своё озеро. И скажи ему: «Я доверяю тебе».

Он развернулся и пошёл прочь, его ледяная мантия мерцала в последних лучах солнца.

— Эван! — окликнула она. — Спасибо.

Он обернулся, улыбнулся и растворился среди деревьев.

Милана осталась одна, но теперь в её груди теплилось странное, новое чувство. Она коснулась щеки — та всё ещё горела.

«Он назвал меня милой… — подумала она. — И он вернётся. Он правда вернётся».

* * *

Наутро Милана проснулась с радостным волнением. Впервые за долгое время ей не хотелось прятаться под одеялом — напротив, она вскочила с постели, едва рассвело. В голове крутились мысли о предстоящей встрече с Эваном, и от этого внутри всё трепетало.

Перед зеркалом она долго колебалась, потом достала маленький флакончик с тонирующим лосьоном — редким, почти запрещённым в Академии средством. Лёгкими движениями нанесла его на лицо, чуть подвела глаза, коснулась губ полупрозрачным бальзамом.

«Это просто чтобы выглядеть получше, — убеждала она себя, застёгивая мантию. — Для тренировки. Ничего больше».

Поляна встретила её тишиной и первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь ветви. Милана нервно поправила прядь волос, огляделась. Сердце билось чаще обычного — то ли от предвкушения, то ли от смутного страха.

— Ого, — раздался за спиной знакомый голос. — Кто‑то сегодня явно подготовился. Собралась с кем‑то на свидание пойти после тренировки?

Милана резко обернулась. Эван стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди, с этой своей невыносимой ухмылкой. Его ледяная мантия переливалась в утреннем свете, а в глазах плясали озорные искорки.

— Н‑нет! — она почувствовала, как щёки заливает румянец. — Просто… решила выглядеть нормально.

— Нормально? — он сделал шаг вперёд, внимательно разглядывая её. — Выглядишь отлично. Даже слишком. Боишься, что я отвлекусь на твою красоту и забуду про магию?

— Перестань! — она топнула ногой, но вместо гнева почувствовала лишь смущённое тепло. — Ты всегда так…

— Так что? — он приподнял бровь, явно наслаждаясь моментом.

— Подкалываешь! — выпалила она.

— А как иначе? — он рассмеялся. — Без этого тренировки были бы скучными. Ну что, готова? Или сначала нужно ещё что‑то подкрасить?

Милана фыркнула, пытаясь скрыть смущение:

— Я готова. И давай без твоих шуточек, пожалуйста.

— Как скажешь, — он шутливо поднял руки. — Но предупреждаю: если ты будешь так очаровательно злиться, мне будет сложно сосредоточиться.

Она хотела ответить что‑то резкое, но вместо этого лишь покраснела ещё сильнее. Эван, заметив это, улыбнулся уже не насмешливо, а тепло — и в этот момент Милане показалось, что между ними проскочила какая‑то невидимая искра.

— Ладно, — сказал он, меняя тон на более серьёзный. — Начнём. Сегодня попробуем кое‑что новое.

Он протянул ей руку — не для шутки, а по‑настоящему, как наставник. Милана, помедлив, вложила в неё свою ладонь. Прикосновение было холодным, но почему‑то согревало.

— Готова? — спросил он.

— Готова, — ответила она, глядя ему в глаза.

И в этот миг все сомнения отступили. Осталась только магия — и странное, новое чувство, которое пока не имело названия.