Волшебницы Пяти Стихий. Том 1. Пробуждение (гет)

Утро началось как обычно. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески в комнате Розы, настойчиво щекотали нос и мешали спать. Девочка поморщилась, перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову, надеясь урвать ещё хотя бы пять минут сна. Но будильник, верный страж школьного распорядка, затрезвонил с неумолимой настойчивостью.

— Встаю, встаю… — пробормотала Роза, с трудом разлепляя глаза.

На кухне уже пахло тостами и клубничным джемом — мама, как всегда, позаботилась о завтраке.

— Доброе утро, солнышко, — улыбнулась мама, ставя перед Розой чашку какао и украшая её сверху розовым зефиром. — Сегодня какой‑то особенный день? Ты вчера так волновалась…

— Да нет, обычный день, — ответила Роза, но в глазах у неё блеснуло что‑то, похожее на предвкушение. — Просто… сегодня мы с Белладонной и Миланой решили после школы пойти в парк. Давно не гуляли все вместе.

Мама кивнула, но, кажется, поняла, что дочь что‑то недоговаривает. Роза всегда была открытой, но иногда, особенно когда речь шла о подругах, в ней просыпалась таинственность.

Школа находилась в десяти минутах ходьбы от дома. Роза надела свой любимый розовый рюкзак с изображением единорога, поправила милую заколку в виде сердечка и, махнув маме рукой, выбежала на улицу. Воздух был свежим, чуть влажным после ночного дождя, а асфальт блестел, отражая первые лучи солнца.

У ворот школы её уже ждали Белладонна и Милана.

Белладонна стояла, прислонившись к дереву, и листала толстую книгу в чёрном переплёте. Её чёрные кудрявые волосы слегка развевались на ветру, а зелёные глаза, казалось, видели что‑то за пределами обычного мира.

Милана, напротив, внимательно рассматривала своё отражение в маленьком зеркальце, поправляя белоснежные локоны и проверяя, ровно ли легла тушь. Голубые глаза сверкнули, когда она заметила Розу.

— Ну наконец‑то! — воскликнула Милана, пряча зеркальце в сумочку. — Я уже думала, ты решила прогулять и остаться дома наряжаться.

— Да ладно тебе, всего на две минуты опоздала, — рассмеялась Роза, обнимая подруг. — Зато смотри, какая погода! Идеально для прогулки после уроков.

— Если только опять не зададут тонну домашки, — вздохнула Белладонна, захлопывая книгу. — У нас сегодня математика, а вы знаете, как она любит нагружать.

— Математика? — Милана скривилась, закатив глаза. — Опять эти скучные цифры и уравнения… Я в этом ничего не понимаю. Лучше бы нам задали написать сочинение про любовь — вот это я бы сделала на «отлично»!

Девочки переглянулись и дружно рассмеялись. Они дружили с первого класса, и за эти годы успели выучить все привычки друг друга наизусть.

Занятия шли своим чередом. Математика действительно оказалась непростой — учительница задала несколько задач повышенной сложности. Милана сидела, подперев голову рукой, и рисовала сердечки в тетради вместо решения примеров. Даже Белладонна, обычно легко справлявшаяся с заданиями, нахмурилась, склонившись над тетрадью. Роза же старательно выводила формулы, стараясь не отставать.

Но самым неожиданным стало то, что произошло на последнем уроке. Вместо привычной учительницы литературы, которая вела у них уже третий год, в класс вошла незнакомая женщина.

Она была высокой и стройной, с длинными серебристыми волосами, собранными в сложную причёску. Её глаза, тёмно‑серые, почти фиолетовые, казались одновременно строгими и добрыми. Одета она была в длинное тёмно‑синее платье с серебряной вышивкой, напоминающей созвездия.

Класс мгновенно затих. Даже самые шумные мальчишки, которые обычно перебрасывались записками на задних партах, замерли, уставившись на новую учительницу.

— Здравствуйте, дети, — её голос был мягким, но звучал так, будто доносился издалека. — Меня зовут Серафима Серебряк . Я буду вести у вас литературу и русский язык.

«Литература и русский?» — Роза почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она переглянулась с Белладонной и Миланой — те выглядели не менее ошарашенными.

Урок прошёл как в тумане. Серафима Серебрякова рассказывала о древних легендах, в которых магия была частью повседневной жизни, о героях, способных управлять стихиями, и о том, как важно верить в чудеса. Она показывала, как через слова и образы в литературе можно прикоснуться к чему‑то волшебному, скрытому от глаз обычных людей. Её слова завораживали, и даже те, кто обычно скучал на литературе, слушали, затаив дыхание.

Когда прозвенел звонок, учительница попросила Розу, Белладонну и Милану задержаться.

— Вы трое, — она улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что‑то, чего девочки не смогли понять. — Подойдите ко мне после уроков. У меня есть для вас кое‑что важное.

Сердце Розы забилось чаще. Что это могло значить? Почему именно они?

— Думаете, она правда что‑то знает про нас? — шёпотом спросила Роза, когда они вышли из класса.

— Возможно, — задумчиво произнесла Белладонна. — В древних текстах говорится, что некоторые люди чувствуют магию слов иначе. Может, у нас есть особый дар?

— Магия слов? — Милана приподняла бровь. — Звучит как сюжет дешёвого романа. Но… если это правда, то я хочу научиться заклинанию вечной красоты или чарам обольщения! Чтобы все мальчики в школе сразу влюбились!

Роза рассмеялась, а Белладонна лишь покачала головой, но в её глазах читалось любопытство.

После уроков девочки вернулись в кабинет литературы. Серафима Серебрякова ждала их, сидя за столом и перелистывая старинную книгу с кожаным переплётом.

— Садитесь, — она указала на три стула перед собой. — Я знаю, что вы удивлены. Но то, что я скажу сейчас, изменит вашу жизнь.

Она сделала паузу, и девочки невольно придвинулись ближе.

— Вы — волшебницы, — произнесла Серафима Серебрякова тихо, но отчётливо. — И вы избраны для обучения в Сумеречной Академии — школе магии, скрытой от глаз обычных людей.

Роза почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Белладонна нахмурилась, обдумывая сказанное, а Милана замерла, глядя на учительницу широко раскрытыми глазами.

— Но… как? — наконец выдавила Роза. — Мы же обычные девочки. У нас нет никаких способностей…

Серафима Серебрякова улыбнулась.

— Способности есть у всех, кто рождён с искрой магии. Просто до сих пор вы их не замечали. Вспомните: разве никогда не случалось чего‑то странного? Чего‑то, что нельзя объяснить обычными законами природы?

Роза задумалась. Однажды ей было холодно, пока она шла до дома и вдруг ей стало очень тепло, будто она стояла около камина. Белладонна вспомнила, что прогуливаясь по лесу, ей было жарко и небольшой ветерок появился по желанию девочки. А Милана рассказывала, как рассердившись из-за плохой причёски она случайно заморозила зеркало.

— Вижу, что вспомнили, — кивнула Серафима Серебрякова. — Ваша магия пока спит, но в Сумеречной Академии вы научитесь ей управлять. Это место, где вас научат всему: от простых заклинаний до управления стихиями.

— А как же школа? Родители? — спросила Белладонна. — Мы не можем просто взять и исчезнуть.

— Ваши родители получат письмо, в котором будет сказано, что вы уезжаете на учёбу в специализированную школу с углублённым изучением литературы и искусства, — объяснила Серафима Серебрякова. — Это не совсем ложь. Сумеречная Академия действительно даёт лучшее образование, просто оно немного… шире, чем в обычных школах.

— И когда мы поедем? — голос Розы дрожал от волнения.

— Завтра утром. Я заберу вас из дома. Соберите самое необходимое — остальное вы получите в Академии. И главное: никому ни слова. Магия — это дар, который нужно беречь.

Девочки переглянулись. В их глазах читались страх, волнение и — самое главное — восторг.

— Мы согласны, — сказала Роза, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.

— Согласны, — повторили Белладонна и Милана почти одновременно.

Серафима Серебрякова встала и протянула им три маленьких медальона на тонких цепочках. Каждый был украшен символом: у Розы — огонь, у Белладонны — ветер, у Миланы — снежинка.

— Это ваши амулеты. Они будут защищать вас и помогать пробуждать магию. Носите их всегда.

Девочки надели медальоны. Роза почувствовала, как её кожу слегка покалывает, будто от крошечных иголочек, Белладонна ощутила прохладный ветер, а Милана — небольшой холодок.

— До завтра, — улыбнулась Серафима Серебрякова. — И приготовьтесь к приключениям. Сумеречная Академия ждёт вас.

Выйдя из школы, девочки шли молча, каждая погружённая в свои мысли. Но когда они дошли до перекрёстка, где им нужно было расходиться по домам, Роза вдруг остановилась и закричала:

— Ура! Мы — волшебницы!

Белладонна улыбнулась уголком рта, а Милана рассмеялась:

— Интересно, научат ли там заклинанию вечной красоты?

Все трое расхохотались, и этот смех, звонкий и счастливый, разнёсся по улице, словно обещание чего‑то невероятного.

Дома Роза долго не могла уснуть. Она лежала в кровати, смотрела на медальон, слабо мерцающий в темноте мягким серебристым светом, и думала о том, что ждёт её завтра.

«Волшебница, — повторяла она про себя. — Я — волшебница».

Мысли кружились в голове, как разноцветные бабочки. Роза представляла, как будет учиться заклинаниям, летать на метле, создавать волшебные предметы… В воображении рисовались залы Сумеречной Академии — высокие сводчатые потолки, покрытые таинственными рунами, стеллажи с древними книгами, мерцающие кристаллы, хранящие магическую энергию.

Она осторожно коснулась медальона с изображением луны. Металл был тёплым на ощупь, будто живым. Роза закрыла глаза и попыталась представить, как магия течёт по её венам. В этот момент ей показалось, что где‑то вдалеке прозвучал тихий перезвон колокольчиков — нежный, почти неуловимый.

— Мама, — тихо позвала Роза, хотя знала, что мама уже спит. — А что, если это всё сон? Что, если завтра я проснусь, а медальона нет, и Эвелина Львовна окажется обычной учительницей, которая просто заменила кого‑то на один день?

Но медальон был здесь, его гладкая поверхность отчётливо ощущалась под пальцами. И воспоминания о сегодняшнем дне — о взгляде Эвелины Львовны, о том, как дрожали её собственные руки, когда она надевала цепочку, — были слишком реальными.

Роза перевернулась на бок и посмотрела в окно. Луна, полная и яркая, заливала комнату серебристым светом. Вдруг девочке показалось, что лунный луч чуть изменил направление и коснулся медальона. Тот на мгновение вспыхнул ярче, а затем начал излучать мягкий пульсирующий свет, повторяющий ритм её сердцебиения.

— Ух ты… — прошептала Роза, затаив дыхание. Она протянула руку, и свет послушно последовал за ней, словно живой. — Получается… это правда? Магия существует? И она во мне?

В этот момент за окном что‑то шевельнулось. Роза вздрогнула и прижалась к подушке, но тут же рассмеялась: это был всего лишь котёнок, которого она уговорила оставить, — он запрыгнул на подоконник и теперь тёрся мордочкой о стекло, требуя, чтобы его впустили.

— Иду, иду, — улыбнулась Роза, вскакивая с кровати. Она открыла окно, впустила пушистого нарушителя спокойствия и посадила его на одеяло. — Знаешь, Мурзик, завтра я уеду в волшебную школу. Представляешь? Буду учиться магии! А ты… ты будешь ждать меня здесь и скучать, да?

Котёнок мяукнул и улёгся клубочком прямо на краю подушки, будто одобряя её планы. Роза погладила мягкую шёрстку, снова легла и накрылась одеялом. Волнение постепенно отступало, сменяясь радостным предвкушением.

«Завтра всё начнётся по‑настоящему, — подумала она, чувствуя, как веки становятся тяжёлыми. — Белладонна, Милана, Сумеречная Академия… Магия».

Последние мысли перед сном были о подругах: как они, наверное, тоже не спят, разглядывают свои медальоны и представляют будущее. О строгой, но мудрой Белладонне, которая наверняка уже пытается понять принципы магических законов, и о Милане, наверняка мечтающей о заклинаниях красоты и очарования.

Улыбка застыла на губах Розы, дыхание стало ровным. Медальон на груди мягко пульсировал в такт её сновидениям, где уже кружились волшебные искры, предвещая начало великого приключения.

Роза проснулась от странного ощущения: будто кто‑то тихонько звал её по имени. Она приоткрыла глаза — в комнате ещё царил предрассветный полумрак, а за окном едва пробивались первые лучи солнца. На подушке рядом мерцал её медальон — тот самый, что вчера вручила Серафима Серебрякова. Луна на его поверхности светилась мягким серебристым светом, словно крошечная звезда.

«Это не сон», — подумала Роза, осторожно касаясь амулета. Пальцы ощутили лёгкое покалывание, будто от статического электричества. Она села в кровати, пытаясь осознать, что ждёт её сегодня. Сумеречная Академия. Магия. Новая жизнь.

В кухне уже пахло кофе и горячими булочками. Мама, как всегда, встала раньше всех.

— Доброе утро, — улыбнулась она, заметив Розу в дверях. — Ты сегодня какая‑то… сияющая. Волнуешься перед поездкой?

Роза замерла. В голове пронеслось: «Она знает? Но как?!»

— А… да, — выдавила она, стараясь не смотреть маме в глаза. — Просто… волнуюсь, конечно. Новая школа, всё незнакомое…

Мама подошла, обняла её и тихо сказала:

— Всё будет хорошо. Я верю в тебя.

Эти слова согрели сердце, но тревога не уходила. Роза оглянулась на рюкзак, где лежал медальон. Что ждёт её там, в Сумеречной Академии?

Ровно в семь утра Роза вышла из дома. На улице было свежо, а воздух пах дождём и молодой листвой. У калитки её уже ждали Белладонна и Милана.

Белладонна, как обычно, была погружена в книгу — на этот раз в потрёпанный том с загадочными символами на обложке. Её зелёные глаза блестели от нетерпения.

Милана же, напротив, вертелась перед зеркальцем, поправляя локоны и вздыхая:

— Я возьму с собой все мои наряды, украшения, туфельки и косметику! А вдруг там будут симпатичные старшекурсники? Ох, как я волнуюсь!

Она держала на руках белоснежную кошечку с голубыми глазами — Снежинку, которую ей разрешили взять в Академию. Кошка мурлыкала, будто одобряя планы хозяйки.

Роза рассмеялась:

— Милана, мы едем учиться магии, а не на свидание!

— Магия — это тоже своего рода очарование, — парировала та, подмигнув. — Кто знает, может, я освою заклинание идеальной причёски! А Снежинка будет моей волшебной спутницей.

Белладонна оторвалась от книги и строго посмотрела на них:

— Вы обе понимаете, что это не шутка? Мы вступаем в мир, о котором даже не догадывались. И если Серафима Серебрякова говорит, что нам предстоит серьёзная учёба…

Её слова повисли в воздухе. Все трое замолчали, осознавая: это не игра. Это начало чего‑то огромного.

Ровно в назначенное время у обочины остановилась элегантная чёрная карета. Не обычная машина, а именно карета — с резными дверцами, серебристыми узорами и фонарями, излучающими мягкий свет.

Дверь открылась, и на тротуар шагнула Серафима Серебрякова. Сегодня её платье было цвета ночного неба, усыпанного звёздами, а волосы переливались, словно расплавленное серебро.

— Готовы? — спросила она, и в её голосе звучала не просто уверенность, а что‑то древнее, почти властное.

Девочки переглянулись. Роза сжала медальон в руке, Белладонна глубоко вдохнула, а Милана нервно поправила прядь волос, поглаживая Снежинку.

— Да, — ответила Роза, первая шагнув к карете.

Внутри было просторно и уютно. Стены украшали гобелены с изображением созвездий, а в воздухе витал аромат лаванды и чего‑то неуловимо волшебного.

Серафима села напротив них, сложила руки на коленях и произнесла:

— Сейчас вы увидите то, что скрыто от обычных людей. Держитесь крепче.

Она хлопнула в ладоши — и карета тронулась. Но не по дороге, а вверх, сквозь облака.

Роза прильнула к окну. Под ними расстилался город, но с каждым мгновением он становился всё меньше, а небо — всё ближе. Карета летела, словно птица, оставляя за собой след из мерцающих искр.

— Это… это реально?! — выдохнула Милана, хватаясь за сиденье. — Мы летим! Снежинка, ты видишь?

Кошка мяукнула и прижалась к хозяйке.

— Магия, — тихо произнесла Белладонна, глядя в окно с благоговейным трепетом. — Настоящая магия…

Роза почувствовала, как сердце бьётся чаще. Она всегда верила в чудеса, но видеть их своими глазами — это было нечто невероятное.

Через несколько минут карета замедлилась, и впереди показался силуэт огромного замка. Он возвышался на скале, окутанный туманной дымкой, а его башни пронзали облака. Стены были сложены из камня, который переливался всеми оттенками синего и фиолетового, словно звёздное небо.

— Сумеречная Академия, — произнесла Серафима с лёгкой улыбкой. — Ваше новое место учёбы.

Когда карета мягко приземлилась на каменную площадь перед замком, девочки вышли, заворожённо оглядываясь. Вокруг царила удивительная атмосфера: где‑то звенели колокольчики, в воздухе плавали светящиеся шары, а по дорожкам прогуливались другие ученики — в мантиях разных цветов, с амулетами на шее.

К ним подошла высокая женщина с серебристо‑серыми волосами и пронзительно‑голубыми глазами. На ней была мантия цвета льда с серебряной вышивкой.

— Добро пожаловать, — сказала она. — Я Астрид, старшая наставница. Вы — новые ученицы?

Серафима кивнула:

— Да. Роза, Белладонна и Милана. Они прошли отбор.

Астрид внимательно посмотрела на каждую из девочек, задержав взгляд на медальонах и на Снежинке, которая уютно устроилась на руках у Миланы.

— Ваши амулеты — ключ к силе. Пока они с вами, вы защищены. Но помните: магия требует дисциплины. И да, — она слегка улыбнулась, глядя на кошку, — животных в Академии приветствуют. Они — часть вашего пути.

Милана радостно прижала Снежинку к себе:

— Значит, она будет учиться вместе со мной?

— В каком‑то смысле, — ответила Астрид. — Животные чувствуют магию тоньше людей. Они могут стать вашими проводниками.

Их провели по длинным коридорам, украшенным портретами древних магов, через залы, где воздух дрожал от невидимой энергии, и наконец — в их комнаты.

Каждой выделили отдельное помещение, но двери были рядом, чтобы девочки могли общаться.

Комната Розы была уютной: кровать под балдахином, письменный стол с чернильницей, которая светилась изнутри, и окно, выходящее на сад с цветущими лунными розами.

— Ничего себе… — прошептала она, проводя рукой по мягкой ткани покрывала. — Это всё… моё?

— На первое время, — ответила Серафима, стоя в дверях. — Но помни: здесь нет ничего просто так. Всё, что ты получишь, потребует усилий.

Роза кивнула, чувствуя, как внутри разгорается огонь предвкушения.

Комната Белладонны оказалась наполнена движением: лёгкий ветерок играл с занавесками, а на полках стояли сосуды с семенами и миниатюрными растениями.

— Похоже, здесь мне будет комфортно, — сказала Белладонна, вдыхая свежий воздух. — Чувствую, будто сама природа зовёт меня.

Милана же обнаружила, что её комната оформлена в холодных тонах — оттенки синего и серебристого создавали ощущение зимнего утра. На подоконнике лежал маленький кристалл, который мерцал, будто замёрзшая звезда.

— Холодновато, — поежилась она. — Но красиво. И Снежинке понравится.

Кошка запрыгнула на кровать и свернулась клубочком, будто подтверждая слова хозяйки.

Вечером их собрали в круглом зале с куполом, через который было видно звёздное небо. В центре стоял стол с древними книгами и кристаллами, излучающими свет.

Серафима встала перед ними и произнесла:

— Сегодня вы узнаете, что такое истинная магия. Она не в красивых жестах или громких словах. Она — в вашем сердце, в ваших мыслях, в вашей вере.

Она взяла в руки один из кристаллов и подняла его вверх. Тот вспыхнул, и в воздухе появился образ летящей птицы.

— Представьте, что вы — эта птица. Представьте, как ветер касается ваших крыльев, как вы поднимаетесь выше и выше. Почувствуйте свободу.

Девочки закрыли глаза, сосредоточившись. Роза ощутила, как тепло разливается по телу, а перед внутренним взором действительно возникла птица. Белладонна почувствовала, как невидимый ветер Белладонна почувствовала, как невидимый ветер окутывает её, будто живое существо. Он ласкал кожу, шевелил волосы, шептал что‑то на непонятном языке — и в этом шёпоте ей чудились обрывки древних заклинаний, ритмы природных стихий, биение земного пульса.

Она распахнула глаза — и увидела, что вокруг неё закружился настоящий вихрь: листья, поднятые с пола, танцевали в воздухе, а занавески взметнулись, словно подхваченные внезапным порывом.

— Прекрасно, — одобрила Серафима. — Ты чувствуешь ветер. Это твоя магия.

Милана, приоткрыв один глаз, с завистью посмотрела на подругу:

— А я пока чувствую только, как Снежинка царапает мне колено — она попыталась отодвинуться от кошки, которая, видимо, решила, что её хозяйка — лучшая подушка.

Роза же сосредоточилась ещё сильнее. Она представила, как тепло внутри неё превращается в пламя — не разрушительное, а ласковое, как огонь в домашнем камине. И вдруг её ладони засветились мягким розовым светом, а в воздухе запахло жасмином и тёплым печёным хлебом.

— Ого! — воскликнула Милана. — Роза, ты что, приготовила печенье силой мысли?!

Все рассмеялись, и напряжение спало.

— Ваши дары проявляются по‑разному, — пояснила Астрид, стоя у окна. — Роза владеет магией огня — может вызвать огонь, управлять им. Белладонна — повелительница ветра, она может управлять потоками ветра. А Милана…

Она сделала паузу и посмотрела на девочку, которая всё ещё пыталась отогнать Снежинку. Кошка, однако, не сдавалась и с деловитым видом устраивалась у неё на коленях.

— У Миланы дар льда, — продолжила Астрид. — Есть два самых сложных дара. Дар льда и воды. Милана может управлять холодом, льдом. Пока её дар спит, но скоро пробудится.

Милана скептически подняла бровь:

— То есть я не смогу замораживать лужи по щелчку пальцев?

— Сможешь, — улыбнулась Серафима. — Но не сразу. Магия требует терпения.

Когда занятие закончилось, девочки отправились в сад — обсудить увиденное и немного прийти в себя.

Белладонна шла, слегка приподняв руку, и ветер послушно обвивал её пальцы, словно приручённый зверёк.

— Я чувствую его, — прошептала она. — Он говорит со мной.

Роза села на скамью и протянула ладони к солнцу. Её медальон тихо светился, а кожа всё ещё хранила лёгкое тепло.

— Мне кажется, моя магия связана с эмоциями. Когда я думаю о чём‑то добром, она просыпается.

Милана устроилась рядом, держа на руках Снежинку. Кошка сонно щурилась, но время от времени поднимала голову, будто прислушиваясь к чему‑то.

— Ну а я пока не понимаю, как работает моя магия, — вздохнула она. — Хотя… — она замолчала, глядя на лужу, оставшуюся после утреннего дождя. — Смотрите!

На поверхности воды вдруг появилась тонкая корочка льда — не целиком, а лишь в том месте, где её касался взгляд Миланы.

— Получилось! — она вскочила, но слишком резко — и лёд тут же растаял. — Ой…

Девочки рассмеялись.

— Это уже прогресс, — ободрила её Роза. — Мы все учимся.

— Да, — согласилась Белладонна. — И кажется, это будет весело.

Снежинка мяукнула, будто подтверждая её слова.

Перед сном Роза снова взяла дневник. Её рука дрожала, когда она записывала:

«Сегодня я впервые почувствовала свою магию. Она тёплая, как мамины объятия. Белладонна управляет ветром, а Милана… кажется, лёд тоже начинает её слушаться. Мы такие разные, но все мы — волшебницы. Что ещё ждёт нас впереди?»

Медальон на её груди слабо засветился, будто соглашаясь.

В соседней комнате Белладонна стояла у окна, наблюдая, как ветер играет с ветвями деревьев. Она закрыла глаза и мысленно потянулась к нему — и вдруг увидела картину: далёкие горы, покрытые снегом, и одинокую фигуру в плаще, стоящую на вершине.

— Кто это? — прошептала она, но видение исчезло.

А в третьей комнате Милана, уже лёжа в постели, вдруг почувствовала, как воздух вокруг неё становится холоднее. Она подняла руку — и на пальцах засияли крошечные искорки, похожие на снежинки.

— Вот это да… — прошептала она. — Снежинка, ты видишь?

Кошка приоткрыла один глаз, лениво махнула хвостом и снова уснула.

Путь волшебниц продолжался.

И каждый новый день приносил новые открытия.

Милана проснулась от нежного перезвона хрустальных колокольчиков — так в Сумеречной Академии начинался каждый день. Она приоткрыла глаза и улыбнулась: Снежинка, её белоснежная кошечка с голубыми глазами, уже устроилась у неё на груди и мурлыкала, будто напевала утреннюю песню.

— Ну что, подруга, — прошептала Милана, поглаживая мягкую шёрстку, — сегодня будет важный день?

Снежинка мяукнула, словно подтверждая, и ловко спрыгнула на подоконник, где на стекле уже появился тонкий узор инея — след ночной магии Миланы.

В коридоре послышались шаги и голоса. Милана быстро причесалась, надела мантию с серебристой вышивкой и вышла в коридор. Там уже стояли Роза и Белладонна, обе с горящими глазами.

— Ты тоже это чувствуешь? — сразу спросила Белладонна. — Воздух… он будто заряжен.

Роза кивнула:

— И мне кажется, что сегодня что‑то произойдёт.

— Надеюсь, это будет что‑то весёлое, — улыбнулась Милана. — А то я уже устала от теории. Хочу наконец показать, на что способна магия льда!

— Не торопись, — раздался голос за их спинами.

Это была Астрид. Сегодня её мантия переливалась оттенками утреннего неба, а в волосах мерцали крошечные звёзды.

— Сегодня у вас первый практический экзамен. Вы должны продемонстрировать, чему научились за эти дни. И помните: каждая из вас уникальна. Вы — единственные, кто управляет стихиями: Милана — льдом, Роза — огнём, Белладонна — ветром. Остальные ученики владеют другими дарами: левитацией, чтением мыслей, телепортацией… Ваша сила — в гармонии с природой.

Девочки переглянулись. Волнение смешалось с азартом.

* * *

Зал для испытаний напоминал древний амфитеатр: каменные ступени, купол из прозрачного кристалла, сквозь который пробивались лучи солнца. В центре находилась круглая площадка, окружённая магическими рунами.

Серафима Серебрякова стояла у края, держа в руках три кристалла:

розовый — для Розы;

зелёный — для Белладонны;

голубой — для Миланы.

— Ваша задача проста, — начала она. — Пробудите силу своего дара. Роза, ты должна создать огонь — но не разрушительный, а живой, тёплый. Белладонна, тебе нужно управлять ветром — пусть он станет твоим союзником. Милана, твоя магия льда должна проявиться осознанно, а не случайно.

Астрид добавила:

— Помните: магия — это не трюки. Это выражение вашей сущности. Доверьтесь себе.

* * *

Роза вышла на площадку, глубоко вдохнула и закрыла глаза. Она вспомнила мамины объятия, запах свежеиспечённого печенья, тепло камина в холодный вечер.

— Огонь — это жизнь, — прошептала она.

Её ладони засветились, и между ними возник маленький огонёк — не жёлтый, а нежно‑розовый, как рассвет. Он танцевал, не обжигая, а согревая.

— Прекрасно! — одобрила Серафима. — Ты управляешь не пламенем, а теплом. Это редкий дар, и больше никто в Академии не может так.

* * *

Белладонна встала в центре площадки, подняла руки и представила, как ветер обнимает её, как он становится её голосом.

Сначала ничего не происходило. Но потом воздух задрожал, и вокруг неё закружился вихрь. Листья, заранее разбросанные по полу, взлетели вверх, образуя причудливый танец.

— Ты чувствуешь потоки, — сказала Астрид. — Теперь попробуй направить их.

Белладонна сосредоточилась, и ветер послушно изменил направление, мягко толкнув один из листьев к Серафиме.

— Отлично! — кивнула наставница. — Ты не просто чувствуешь ветер — ты говоришь с ним. И помни: ты единственная в Академии, кто владеет магией ветра.

* * *

Милана вышла на площадку, чувствуя, как сердце бьётся чаще. Снежинка сидела на плече и внимательно наблюдала за происходящим.

— Ладно, лёд… — пробормотала девочка. — Я готова.

Она закрыла глаза и представила морозное утро, хруст снега под ногами, прозрачный иней на ветках. Воздух вокруг неё мгновенно похолодел, и на кончиках пальцев засияли крошечные снежинки.

— Хорошо, — подбодрила Серафима. — Теперь попробуй создать что‑то большее.

Милана сосредоточилась. Перед внутренним взором возник образ изящной ледяной скульптуры. Она вытянула руку — и в воздухе замерцал силуэт лебедя, сотканный из морозных искр.

— Получилось! — воскликнула Роза.

Но вдруг Милана почувствовала, как волнение накрывает её с головой — а вместе с ним лёд начал разрастаться: площадка покрылась коркой, стены украсились ледяными узорами, а Снежинка испуганно зашипела.

— Остановись! — резко сказала Астрид.

Милана вздрогнула и открыла глаза. Магия тут же отступила, но следы её остались — пол был покрыт тонким слоем льда.

— Простите… — выдохнула Милана. — Я не хотела!

— Всё в порядке, — мягко сказала Серафима. — Это как раз то, о чём мы предупреждали. Твоя магия льда проявляется всегда — когда ты волнуешься, радуешься, боишься… Твоя главная задача — научиться сдерживать её, чтобы не навредить кому‑нибудь.

— Да, — подтвердила Астрид. — Контроль — вот что важно. Ты можешь создавать лёд легко и быстро, но научись управлять этим потоком.

* * *

После испытаний девочки отправились в библиотеку — им хотелось узнать больше о своих дарах.

Милана сразу направилась к разделу о ледяной магии. На одной из полок она нашла старинную книгу в ледяной обложке — стоило коснуться, и пальцы почувствовали приятное покалывание холода.

«Лёд — это тишина. Тот, кто слышит её, видит истину. Магия льда не разрушает — она сохраняет. Она может остановить мгновение, запечатать воспоминание, защитить то, что дорого».

— Смотрите! — позвала она подруг. — Здесь говорится, что лёд может сохранять не только предметы, но и эмоции.

Роза склонилась над книгой:

— А вот про огонь: *«Пламя, рождённое сердцем, не сжигает — оно исцеляет»*. Значит, моя магия действительно связана с добротой.

Белладонна листала фолиант о магии ветра:

— Здесь упоминается, что ветер может передавать послания из далёких мест. Интересно, смогу ли я услышать что‑то важное?

Вдруг страницы книги Миланы задрожали, и перед ними возник образ: высокая фигура в плаще, стоящая на заснеженной вершине. Лицо было скрыто тенью, но в руках она держала посох с ледяным наконечником.

— Кто это? — прошептала Белладонна.

— Похоже на мага льда, — предположила Роза. — Может, это кто‑то из прошлого?

Книга захлопнулась сама собой.

— Видимо, нам пока нельзя знать больше, — заключила Милана. — Но я уверена: это связано с моей магией. Я должна научиться контролировать её полностью.

* * *

Вечером, прогуливаясь по саду, девочки заметили незнакомую девушку. Она стояла на лужайке, а вокруг неё парили в воздухе камни, цветы и даже небольшой фонтанчик.

— Вы новенькие? — спросила она, обернувшись. Её волосы были цвета утренней зари, а глаза — ярко‑голубыми.

— Да, — осторожно ответила Роза. — А ты?

— Я Лира, — представилась девушка. — Учусь здесь третий год. Вижу, вы уже начали осваивать свои дары.

— У тебя магия левитации? — восхищённо спросила Милана.

Лира кивнула:

— Да. Я могу поднимать предметы в воздух и управлять их движением. Но это требует огромной концентрации. Иногда я теряю контроль, и всё падает…

Она махнула рукой — камни и цветы плавно опустились на землю.

— Впечатляет! — выдохнула Белладонна.

— Хотите, я покажу вам пару приёмов? — предложила Лира. — Может, это поможет вам лучше понять свою магию через сравнение.

Девочки радостно согласились.

* * *

На следующий день Лира привела их в уединённую часть сада — туда, где всегда царил лёгкий морозец, а трава покрывалась инеем.

— Левитация — это баланс, — объясняла она, поднимая в воздух несколько камешков. — Нужно чувствовать центр тяжести, понимать, как энергия течёт между тобой и предметом.

Милана наблюдала за движениями Лиры, пытаясь уловить суть.

— Интересно, — задумчиво произнесла она. — Если левитация — это баланс, то магия льда — это контроль. Может, они связаны?

— Возможно, — улыбнулась Лира. — Попробуй применить этот принцип. Представь, что твоя магия — это река. Ты не перекрываешь её, но направляешь течение.

Милана закрыла глаза, сосредоточилась. Она представила, что её сила — это поток, который она мягко направляет, а не выпускает на волю. Воздух вокруг похолодел, но лёд не появился.

— Получилось! — радостно воскликнула она. — Я почувствовала границу!

Затем Милана попробовала создать маленький ледяной кристалл — ровно такой, какой задумала, не больше и не меньше. Она представила его в мельчайших деталях: шесть граней, лёгкий голубоватый оттенок, едва заметные блики на поверхности.

Глубоко вдохнула, выдохнула и сосредоточилась на образе. Ощутила, как внутри просыпается знакомая прохлада — но на этот раз не позволила ей вырваться наружу бесконтрольно. Вместо этого мысленно очертила границы: «Только кристалл. Только тот, что я вижу в мыслях. Никаких узоров на стенах, никакого льда на земле».

Ладонь слегка похолодела, и в воздухе над ней замерцало сияние. Постепенно оно оформилось в крошечный шестигранный кристалл — идеальный, с чёткими гранями, переливающийся в лучах солнца. Он висел в нескольких сантиметрах от пальцев, не падая и не тая.

— Получилось! — прошептала Милана, боясь спугнуть чудо.

— Отлично! — одобрительно кивнула Лира. — Ты не просто вызвала магию — ты её направила. Чувствуешь разницу?

Милана кивнула, не отрывая взгляда от кристалла. Да, разница была ощутимой. Раньше лёд появлялся сам собой — стоило ей разволноваться или испугаться. Он покрывал всё вокруг: парты в классе, подоконники, даже чашки с чаем иногда покрывались инеем. А сейчас… сейчас она управляла процессом.

— Попробуй изменить его форму, — предложила Лира. — Не разрушай, а трансформируй. Представь, что это пластичный материал, а не застывшая глыба.

Милана сосредоточилась. В воображении возник образ изящной снежинки с тонкими ажурными лепестками. Она мысленно «обработала» кристалл, представляя, как грани тают и перетекают в новые линии.

Кристалл замерцал и начал меняться: грани стали тоньше, от них отделились изящные отростки, закружились спирали. Через несколько секунд на ладони Миланы парила настоящая ледяная снежинка — хрупкая, совершенная, словно созданная искусным мастером.

— Ух ты! — восхищённо выдохнула Роза. — Милана, это потрясающе!

Белладонна подошла ближе, чтобы рассмотреть творение:

— И она не тает! Даже в таком виде…

— Потому что Милана не просто создала лёд, — пояснила Астрид, незаметно появившаяся рядом. — Она вложила в него намерение. Это уже не спонтанная реакция на эмоции, а осознанное волшебство.

Милана осторожно поднесла руку ближе к лицу, разглядывая снежинку. Та мерцала, отражая солнечный свет, и казалась почти живой.

— Значит, я могу научиться контролировать это? — спросила она, поднимая глаза на наставницу.

— Конечно, — улыбнулась Астрид. — У тебя врождённый дар, Милана. Твоя магия сильна, но теперь ты понимаешь главное: сила без контроля может быть опасной. А вот сила, которой ты управляешь… это настоящее мастерство.

Снежинка в руке Миланы чуть дрогнула, но осталась целой. Девочка улыбнулась — впервые она чувствовала себя не заложницей своей магии, а её хозяйкой.

— Я буду тренироваться, — твёрдо сказала она. — Каждый день. Чтобы больше никогда случайно не заморозить чью‑то чашку с чаем!

Лира рассмеялась:

— Мудрое решение. Контроль — это не ограничение, а свобода. Свобода творить осознанно.

— Идёмте, — предложила Роза. — Покажем Снежинке, что у нас получилось!

Кошка, всё это время наблюдавшая за происходящим с соседнего куста, грациозно спрыгнула на землю и побежала к хозяйке, с любопытством поглядывая на сверкающую снежинку.

Милана аккуратно опустила магическое творение на ладонь Снежинки. Та осторожно потрогала его лапкой, фыркнула (видимо, от холода) и снова посмотрела на Милану — в её голубых глазах читалось явное одобрение.

Девочки рассмеялись и направились вглубь сада, обсуждая новые возможности и планы тренировок. Путь к мастерству только начинался — но первый важный шаг был сделан.

Солнечный день в саду Сумеречной Академии казался идеальным для тренировки. Милана и Роза стояли посреди поляны, окружённой плющом, поглощающим избыточную магию.

— Давай попробуем ещё раз, — предложила Роза мягко. — Создай ледяной цветок. Я поддержу тебя огнём — так легче удерживать баланс.

Милана кивнула, закрыла глаза, сосредоточилась. В воздухе возник нежный ледяной бутон — прозрачный, с тонкими гранями, переливающийся на солнце. Роза улыбнулась, подняла ладони — вокруг заиграло тёплое сияние.

— Хорошо… — начала она. — Теперь сделай его больше, но медленно…

Милана вдохнула, представила, как цветок растёт, сохраняя форму. Он стал крупнее, лепестки раскрылись… Но вдруг внутри неё что‑то дрогнуло. Холод рванулся наружу, и цветок взорвался тысячами острых осколков.

Роза вскинула руки, создавая огненный щит. Большинство осколков растаяли, но один — тонкий, как игла — проскользнул мимо защиты и вонзился прямо в сердце Розы.

Она замерла. Глаза расширились — но не от боли, а от странного, ледяного спокойствия. Медленно коснулась места, где исчез осколок, и тихо произнесла:

— Холодно...

Милана бросилась к подруге, но Роза даже не вздрогнула. Её лицо потеряло краски, взгляд стал отстранённым.

— Роза! — Милана схватила её за руки. — Скажи что‑нибудь! Ты слышишь меня?

— Слышу, — ответила Роза монотонно. — Но мне всё равно.

Эти слова пронзили Милану острее любого клинка.

— Что ты говоришь?! — она тряхнула подругу за плечи. — Это не ты!

— Это я, — Роза мягко отстранилась. — Просто теперь всё… не имеет значения.

В этот момент в сад вбежала Белладонна. Увидев Розу, она замерла, а затем бросилась к ней:

— Что случилось?!

— Я… я не справилась, — прошептала Милана. — Моя магия… она ранила Розу.

Белладонна перевела взгляд на Розу, на её пустое лицо, и в глазах вспыхнула ярость:

— Ты! — её голос дрогнул. — Ты обещала контролировать это! А теперь она… она даже не узнаёт нас!

— Я не хотела… — Милана почувствовала, как слёзы катятся по щекам. — Я пыталась…

— Пыталась?! — Белладонна шагнула вперёд, сжимая кулаки. — Ты всегда «пытаешься», но в итоге кто‑то страдает!

Астрид и Серафима прибыли через несколько минут. Увидев состояние Розы, обе наставницы переглянулись с тревогой.

— Лёд проник в сердце, — тихо сказала Астрид. — Её чувства заморожены.

— Как это исправить?! — выкрикнула Милана.

— Не силой, — ответила Серафима. — Нужно растопить лёд изнутри. Но сделать это может только тот, кого Роза любит больше всего.

Милана опустилась перед подругой на колени, взяла её холодные руки:

— Роза, пожалуйста… вспомни меня. Вспомни, как мы смеялись, как прятались от Серафимы в библиотеке…

Но Роза лишь равнодушно смотрела вдаль.

— Бесполезно, — глухо сказала Белладонна. — Она уже не с нами.

— Мы не сдаёмся, — отрезала Астрид. — Милана, сосредоточься. Ты должна показать ей то, что согревает её сердце.

Но все попытки оказались тщетны. Роза оставалась холодной, отстранённой, словно её душа укрылась за непробиваемой ледяной стеной.

Спустя три дня преподаватели смогли растопить ледяной плен. Магия вернулась в норму, сердце Розы вновь билось ровно. Но когда она открыла глаза, взгляд её был чужим.

— Ты в порядке? — бросилась к ней Милана.

Роза медленно села, посмотрела на неё — и отвернулась.

— Да. Всё нормально.

— Я так переживала… — Милана протянула руку, но Роза отстранилась.

— Не надо.

— Но я… я виновата, я знаю. Но я хочу исправить это!

— Исправить? — Роза наконец посмотрела на неё, и в её глазах не было ни тепла, ни обиды — только пустота. — Ты не можешь исправить то, что сломала.

Белладонна, стоявшая в стороне, скрестила руки:

— Я говорила, что это случится. Ты слишком опасна, Милана.

— Вы не понимаете! — воскликнула Милана. — Это был несчастный случай!

— Несчастные случаи происходят, когда кто‑то не контролирует свою силу, — холодно ответила Роза. — Я больше не хочу рисковать.

Милана бродила по коридорам Академии, чувствуя, как стены давят на неё. Роза избегала её, Белладонна смотрела с презрением, а остальные ученики перешёптывались за спиной.

Даже Снежинка, обычно верная спутница, будто чувствовала напряжение — она больше не прыгала на колени, а держалась на расстоянии.

В столовой Милана села за дальний стол. Раньше здесь всегда было шумно — Роза рассказывала анекдоты, Белладонна спорила с кем‑то о магии, а Милана смеялась, чувствуя себя частью чего‑то большого и тёплого. Теперь тишина давила на уши.

Ученики пересаживались подальше, будто её аура могла заморозить их тоже. Преподаватели, встречаясь с ней взглядом, отворачивались — даже Астрид, которая раньше поддерживала её, теперь держалась холодно.

— Они боятся меня, — прошептала Милана, сжимая край стола. — И, наверное, правильно делают.

Ночью она стояла перед зеркалом в своей комнате. В отражении — бледное лицо, тёмные круги под глазами, руки, которые когда‑то создавали красоту, а теперь принесли боль.

На подоконнике лежал тонкий слой инея — даже во сне её магия вырывалась наружу.

— Я хотела только научиться контролировать это, — сказала она вслух. — Почему всё пошло не так?

Ответа не было. Только тишина и холод.

Она открыла ящик стола, достала старый дневник. На первой странице было написано: «Магия — это ответственность».

— Ответственность, которую я не оправдала, — горько усмехнулась она.

За окном падал снег. Он казался не волшебным, а зловещим — как напоминание о том, что её сила может разрушить всё, что ей дорого.

На следующий день Милана пришла на тренировочную площадку. Роза и Белладонна уже были там — они занимались без неё, синхронно выполняя упражнения.

Милана остановилась в отдалении. Она хотела подойти, сказать что‑то, но слова застряли в горле.

— Смотри, — Белладонна кивнула на Милану. — Она всё ещё здесь.

Роза даже не обернулась:

— Пусть делает что хочет. Это больше не наше дело.

Милана почувствовала, как внутри что‑то надломилось. Она развернулась и пошла прочь.

В библиотеке она нашла старый том о ледяной магии. На одной из страниц было написано:

«Лёд — это не только холод. Это зеркало души. Тот, кто не умеет согревать своё сердце, не сможет согреть других».

— Значит, я не смогла, — прошептала она. — И теперь осталась одна.

Снежинка тихо подошла, потерлась о ногу. Впервые за много дней Милана подняла её на руки и прижала к груди.

— По крайней мере, ты всё ещё со мной, — сказала она.

Кошка мурлыкнула, будто соглашаясь.

За окном продолжал падать снег, покрывая землю белым покрывалом. Милана смотрела на него и понимала: её путь теперь — это путь в одиночку. И неизвестно, сможет ли она когда‑нибудь снова растопить лёд в сердцах тех, кого любит.

Милана бежала сквозь заснеженный лес, не разбирая дороги. Ветви хлестали по лицу, снег забивался в ботинки, но она не останавливалась. Внутри бушевала буря — боль, вина, одиночество сплетались в ледяной комок, который рос и рос, грозя разорвать её изнутри.

«Они правы… — думала она, задыхаясь. — Я опасна. Я не должна быть рядом с ними».

Когда силы почти иссякли, она рухнула на заснеженную поляну. Слёзы жгли глаза, но она даже не пыталась их сдержать.

— Почему?! — выкрикнула она в пустоту. — Почему я не могу просто… быть нормальной?!

И тогда она перестала сдерживаться.

Магия рванулась наружу — не изящными снежинками, не аккуратными ледяными фигурами, а диким, необузданным вихрем. Воздух заледенел, деревья покрылись инеем, а земля под ногами превратилась в зеркальную гладь. Милана подняла руки — и вокруг взметнулись ледяные шпили, острые, как кинжалы.

Она смеялась и плакала одновременно, отдаваясь этой разрушительной силе. Пусть всё замёрзнет. Пусть мир станет таким же холодным, как её сердце.

* * *

— Эй, красотка, ты там поосторожней! А то весь лес превратишь в каток — и мне негде будет гулять.

Голос прозвучал неожиданно — мягкий, с явной насмешкой, но без злобы. Милана резко обернулась, и ледяной вихрь замер на мгновение.

На краю поляны стоял парень. Лет четырнадцати, со светло‑русыми волосами, уложенными небрежно, но стильно. Его ярко‑голубые, как ледники, глаза смотрели с любопытством, но без страха. На нём была необычная мантия из переливающегося льда, которая не сковывала движений, а словно жила своей жизнью, мерцая при каждом шаге.

— Ты… кто? — выдохнула Милана, опуская руки. Ледяные шпили с треском осыпались.

— О, так мы уже на «ты»? — он широко улыбнулся, делая шаг вперёд. — Приятно познакомиться. Меня зовут Эван. И да, если тебе интересно — я тоже учусь в Сумеречной Академии. Просто предпочитаю тренироваться подальше от любопытных глаз.

Он шёл по ледяной корке, словно по сухому асфальту, ни разу не поскользнувшись.

— Ты не боишься? — тихо спросила Милана. — Я же… я могу навредить.

— Могу навредить, — передразнил он с лукавой усмешкой. — Звучит как предупреждение. Но знаешь что? Я тоже умею играть со льдом. Смотри.

Эван поднял руку — и в воздухе возник хрустальный цветок. Не грубый, как у Миланы, а изящный, с тончайшими лепестками, которые дрожали, будто живые.

— Это… красиво, — прошептала она.

— Потому что я не воюю со своей магией, — сказал он, и цветок растаял, превратившись в облачко пара. — Я с ней дружу. А ты, похоже, пока только ссоришься.

Они сели на поваленное дерево, покрытое инеем. Милана куталась в мантию, хотя холод её больше не беспокоил.

— Как ты нашёл меня? — спросила она.

— Услышал шум, — просто ответил Эван. — Ледяная буря в тихом лесу — это как крик в тишине. Любопытно, знаешь ли.

— А почему ты не в Академии? Сейчас же уроки…

— А ты? — парировал он с улыбкой. — Я иногда пропускаю занятия ради тренировок. Магия льда лучше раскрывается на природе.

Он задумчиво провёл пальцем по замёрзшей капле на ветке.

— Ты, кстати, делаешь это неправильно.

— Что именно?

— Всё. Ты выпускаешь магию, как пленника, которого боишься. А надо — как друга, которому доверяешь.

Милана нахмурилась:

— Легко говорить. Ты не видел, что я натворила.

И она рассказала ему всё: о Розе, о Белладонне, о том, как лёд проник в сердце подруги и как теперь все сторонятся её, как преподаватели смотрят с опаской.

Эван слушал молча, не перебивая. Когда она закончила, он лишь кивнул:

— Понятно. Ты боишься повторить ошибку. Но знаешь, что самое опасное в магии льда?

— Что?

— Не сила. А страх перед ней. Когда ты боишься, лёд становится агрессивным. Он чувствует твою неуверенность и использует её.

В его взгляде было что‑то такое… тёплое, несмотря на ледяную магию. Милана вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится слушать его голос, его интонации, даже эту лёгкую насмешку.

— Давай попробуем, — сказал Эван, вставая. — Закрой глаза.

Милана повиновалась.

— Представь, что внутри тебя не буря, а спокойное озеро. Лёд — это его поверхность. Ты можешь ходить по нему, можешь создавать узоры, но ты не тонешь. Потому что ты — хозяйка этого озера.

Она попыталась. Сначала было трудно — в памяти всплывали лица Розы и Белладонны, их холодные взгляды. Но постепенно дыхание стало ровнее, а холод внутри перестал казаться враждебным.

— Теперь открой глаза и протяни руку, — велел Эван.

Милана сделала это. На ладони возник крошечный снежный вихрь — не яростный, как раньше, а мягкий, почти ласковый.

— Получилось! — она улыбнулась, впервые за много дней чувствуя что‑то, кроме боли.

— Конечно, получилось, — кивнул Эван. — Потому что ты перестала бороться. Ты начала слушать.

Он шагнул ближе, и Милана вдруг осознала, насколько он высокий. Её сердце забилось чаще.

— Ты покраснела, — заметил он с ухмылкой. — Это от холода или от успеха?

— От холода! — выпалила она, чувствуя, как щёки становятся ещё горячее.

— Ну‑ну, — протянул он, явно наслаждаясь её смущением. — В любом случае, это мило.

Милана открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов.

* * *

Солнце клонилось к закату, окрашивая снег в розовые и золотые тона. Эван поднялся:

— Мне пора.

— Уже? — Милана почувствовала, как внутри поднимается тревога. — Ты уходишь?

— Да. Но я вернусь. — Он улыбнулся. — Если ты захочешь учиться.

— Хочу! — выпалила она. — Пожалуйста!

— Хорошо. Тогда завтра на рассвете — здесь же. И не опаздывай, — он подмигнул. — А пока попробуй вот что: перед сном представь своё озеро. И скажи ему: «Я доверяю тебе».

Он развернулся и пошёл прочь, его ледяная мантия мерцала в последних лучах солнца.

— Эван! — окликнула она. — Спасибо.

Он обернулся, улыбнулся и растворился среди деревьев.

Милана осталась одна, но теперь в её груди теплилось странное, новое чувство. Она коснулась щеки — та всё ещё горела.

«Он назвал меня милой… — подумала она. — И он вернётся. Он правда вернётся».

* * *

Наутро Милана проснулась с радостным волнением. Впервые за долгое время ей не хотелось прятаться под одеялом — напротив, она вскочила с постели, едва рассвело. В голове крутились мысли о предстоящей встрече с Эваном, и от этого внутри всё трепетало.

Перед зеркалом она долго колебалась, потом достала маленький флакончик с тонирующим лосьоном — редким, почти запрещённым в Академии средством. Лёгкими движениями нанесла его на лицо, чуть подвела глаза, коснулась губ полупрозрачным бальзамом.

«Это просто чтобы выглядеть получше, — убеждала она себя, застёгивая мантию. — Для тренировки. Ничего больше».

Поляна встретила её тишиной и первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь ветви. Милана нервно поправила прядь волос, огляделась. Сердце билось чаще обычного — то ли от предвкушения, то ли от смутного страха.

— Ого, — раздался за спиной знакомый голос. — Кто‑то сегодня явно подготовился. Собралась с кем‑то на свидание пойти после тренировки?

Милана резко обернулась. Эван стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди, с этой своей невыносимой ухмылкой. Его ледяная мантия переливалась в утреннем свете, а в глазах плясали озорные искорки.

— Н‑нет! — она почувствовала, как щёки заливает румянец. — Просто… решила выглядеть нормально.

— Нормально? — он сделал шаг вперёд, внимательно разглядывая её. — Выглядишь отлично. Даже слишком. Боишься, что я отвлекусь на твою красоту и забуду про магию?

— Перестань! — она топнула ногой, но вместо гнева почувствовала лишь смущённое тепло. — Ты всегда так…

— Так что? — он приподнял бровь, явно наслаждаясь моментом.

— Подкалываешь! — выпалила она.

— А как иначе? — он рассмеялся. — Без этого тренировки были бы скучными. Ну что, готова? Или сначала нужно ещё что‑то подкрасить?

Милана фыркнула, пытаясь скрыть смущение:

— Я готова. И давай без твоих шуточек, пожалуйста.

— Как скажешь, — он шутливо поднял руки. — Но предупреждаю: если ты будешь так очаровательно злиться, мне будет сложно сосредоточиться.

Она хотела ответить что‑то резкое, но вместо этого лишь покраснела ещё сильнее. Эван, заметив это, улыбнулся уже не насмешливо, а тепло — и в этот момент Милане показалось, что между ними проскочила какая‑то невидимая искра.

— Ладно, — сказал он, меняя тон на более серьёзный. — Начнём. Сегодня попробуем кое‑что новое.

Он протянул ей руку — не для шутки, а по‑настоящему, как наставник. Милана, помедлив, вложила в неё свою ладонь. Прикосновение было холодным, но почему‑то согревало.

— Готова? — спросил он.

— Готова, — ответила она, глядя ему в глаза.

И в этот миг все сомнения отступили. Осталась только магия — и странное, новое чувство, которое пока не имело названия.

Утро выдалось непривычно тихим. Обычно в коридорах академии царила суета — ученики спешили на занятия, преподаватели раздавали указания, а магические артефакты то и дело издавали странные звуки. Но сегодня словно весь мир затаил дыхание.

Милана шла, рассеянно касаясь пальцами резного карниза. Мысли крутились вокруг вчерашнего эксперимента с ледяными рунами — она почти добилась нужного эффекта, но последняя фаза заклинания всё ещё ускользала.

У витражного окна она остановилась. В лучах солнца стояла Ребекка — в кремовом платье, с идеально уложенными белокурыми волосами, с той самой надменной улыбкой, от которой у Миланы сжимались кулаки.

— О, — протянула Ребекка, заметив её. — Кто бы мог подумать. Милана Волкова собственной персоной. И как тебе наш скромный приют? Не слишком простоват для наследницы Волковых?

Свита Ребекки — три девушки в пастельных тонах — захихикала. Милана сглотнула, но заставила себя улыбнуться:

— Привет, Ребекка. Вижу, ты не изменила своим привычкам — собираешь вокруг себя поклонниц.

— А ты, как всегда, язвишь, — Ребекка поправила локон. — Хотя, должна признать, выглядишь… терпимо. Для бывшей изгойки.

Милана почувствовала, как внутри поднимается волна гнева, но сдержалась:

— Я здесь уже полгода. И, кажется, неплохо справляюсь.

— Ну‑ну, — Ребекка окинула её оценивающим взглядом. — Хотя, знаешь, есть вещи, которые не скрыть ни за деньгами, ни за магией. Например, твои чувства.

Милана не успела спросить, что она имеет в виду, — Ребекка повернула голову в сторону скамейки у окна, и Милана только сейчас заметила Эвана. Он сидел, уткнувшись в книгу, но явно прислушивался к разговору.

— Смотри‑ка, — Ребекка повысила голос, чтобы Эван точно услышал. — А вот и твой тайный объект воздыханий. Надо же, как трогательно. Милана Волкова, грозная наследница, тает при виде простого ученика. Или не простого, а очень даже перспективного?

Милана побледнела. Кровь прилила к щекам, сердце заколотилось так, что, казалось, его слышат все вокруг. Она метнула взгляд на Эвана — он поднял глаза, слегка приподнял бровь, но выражение его лица осталось нейтральным.

— Замолчи, — прошептала она, но голос дрогнул.

— Что, не нравится правда? — Ребекка рассмеялась. — Знаешь, я всегда говорила: за всей этой роскошью и магией скрывается обычная девчонка, которая мечтает о принце. И вот он, твой принц. Правда, он, кажется, даже не догадывался о твоих чувствах, да?

Эван закрыл книгу, встал:

— Ребекка, хватит.

Но она не обратила на него внимания:

— Или догадывался? — она прищурилась, глядя на Милану. — Может, ты уже пыталась его очаровать? Показывала свои ледяные фокусы? Говорила, какая ты особенная?

— Ты ничего не знаешь! — вырвалось у Миланы.

— Знаю больше, чем ты думаешь, — Ребекка склонила голову. — Например, знаю, что ты до сих пор не можешь забыть, как я увела у тебя Максима. И теперь пытаешься найти замену в лице Эвана. Но знаешь что? Ты никогда не получишь то, что хочешь. Потому что ты — просто Миланка из бедной семьи, которая случайно разбогатела.

Милана чувствовала, как горят щёки, как слёзы подступают к глазам. Но она не могла позволить себе расплакаться — особенно перед Эваном.

— Это неправда, — её голос звучал твёрже, чем она ожидала. — Я не влюблена в Эвана.

Ребекка фыркнула:

— Конечно, не влюблена. Ты просто смотришь на него как на божество, краснеешь, когда он рядом, и готова бросить всё, чтобы тренироваться с ним.

— Мы друзья, — отрезала Милана, глядя прямо на Эвана. — Просто друзья. Я ценю его как человека, но ничего больше.

— Да ладно тебе, — Ребекка закатила глаза. — Все видят, как ты на него смотришь.

— Я смотрю на него так же, как и на других друзей, — Милана выпрямилась. — С уважением. Но не с влюблённостью.

Она повернулась к Эвану:

— Это правда. Мы просто друзья. Ничего больше.

Её голос дрогнул на последнем слове, но она удержала взгляд. Внутри всё кричало: «Не верь ей! Я не влюблена!» — хотя сердце билось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.

Эван смотрел на неё — спокойно, внимательно. Потом кивнул:

— Думаю, это личное дело Миланы, — сказал он. — И я не считаю нужным обсуждать её чувства на публике.

Милана не стала ждать продолжения. Она резко развернулась и пошла прочь — не бежала, нет, она шла с гордо поднятой головой, но шаги ускорялись, пока она не оказалась в тихом крыле академии.

Только там, за поворотом, где никто не мог её увидеть, она прислонилась к стене, закрыв глаза.

«Он поверил? Или догадался, что я лгала?»

Мысли путались. Она действительно не хотела, чтобы Эван знал о её чувствах. Это было бы слишком уязвимо, слишком… откровенно.

— Глупо, — прошептала она. — Так глупо.

Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. «Я не влюблена. Просто ценю его как друга. Просто восхищаюсь его силой, умом, чувством юмора. Это нормально».

Но сердце не слушалось. Оно всё ещё билось быстрее обычного, а перед глазами стояло лицо Эвана — его спокойная улыбка, лёгкая ирония в глазах, его привычка взъерошивать волосы, когда он задумывался.

Дверь в конце коридора открылась, и оттуда вышел Эван. Он замер, увидев её, но потом спокойно подошёл.

— Милана, — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. — Ты в порядке?

— Конечно, — она заставила себя улыбнуться. — Просто нужно было подышать воздухом.

Он кивнул, но не ушёл.

— Я хотел сказать… — он запнулся, потом продолжил. — Я думаю, Ребекка преувеличивает.

— Преувеличивает? — она подняла взгляд.

— Да. Её слова. Она… любит драматизировать. Я не верю, что ты испытываешь ко мне что‑то большее, чем дружеские чувства. Ты слишком умна для этого.

Его слова должны были обрадовать её. Но почему‑то внутри стало ещё больнее.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Я рада, что ты понимаешь.

— Всегда рад помочь, — он улыбнулся. — Пойдём? У нас практика через полчаса.

— Да, конечно, — она встала, стараясь не смотреть ему в глаза.

Они пошли рядом, но между ними будто выросла стена. Стена из слов, которые она не сказала, из чувств, которые скрыла.

На занятии по управлению энергией Милана старалась сосредоточиться. Но мысли всё время возвращались к разговору с Эваном.

«Он не верит в мою влюблённость. Он думает, что я слишком умна для этого».

Это должно было успокоить её. Но вместо этого внутри росла странная пустота.

— Мисс Волкова, — профессор Кассиан вызвал её к доске. — Продемонстрируйте нам принцип энергетического резонанса на примере ледяного кристалла.

Она глубоко вдохнула, закрыла глаза и представила структуру льда — идеальную, гармоничную. В воздухе возник кристалл, переливающийся всеми оттенками голубого.

— Отлично, — кивнул профессор. — Но где динамика? Покажите превращение.

Милана сосредоточилась сильнее. Кристалл начал меняться — сначала медленно, затем быстрее, превращаясь в миниатюрную снежинку, потом в цветок, затем в птицу.

— Впечатляет, — пробормотал кто‑то из учеников.

— Именно так, — профессор улыбнулся. — Контроль — это не статичность. Это умение направлять изменения.

Когда занятие закончилось, Милана заметила Ребекку у двери. Та хлопала в ладоши с ледяной усмешкой:

— Браво. Хоть чему‑то научилась.

— Чему могу, — парировала Милана. — В отличие от некоторых, я не трачу время на пустые интриги.

— Интриги? — Ребекка шагнула ближе. — Это не интриги. Это стратегия. И поверь, я всегда выигрываю.

Милана не ответила. Она развернулась и вышла, чувствуя на спине взгляд Эвана.

После занятий они оказались в саду академии — там, где росли древние дубы и журчал ручей. Эван сел на скамью, Милана опустилась рядом.

Тишина. Только шелест листьев и далёкие голоса учеников.

— Знаешь, — начал Эван, глядя вдаль, — я всё думаю о том, что сказала Ребекка.

Милана внутренне сжалась, но внешне осталась спокойной.

— И что ты думаешь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Думаю, что она… как всегда, преувеличивает. — Он усмехнулся. — Ребекка любит драматизировать. Ей нравится быть в центре внимания, создавать напряжение.

Милана кивнула, не зная, что сказать.

— Ты ведь правда просто считаешь меня другом? — неожиданно спросил он, повернувшись к ней.

Её сердце замерло. «Скажи „да“. Просто скажи „да“», — твердил внутренний голос.

— Конечно, — она заставила себя улыбнуться. — Мы же с самого начала так договорились. Друзья, которые помогают друг другу с магией.

Эван расслабился, откинулся на скамье.

— Хорошо. Я рад, что мы на одной волне. А то знаешь, иногда люди начинают придумывать себе… всякое.

— Да, — она нервно поправила прядь волос. — Придумывать всякое — это опасно.

Они замолчали. Солнце клонилось к закату, окрашивая листья в золото.

— Кстати, — вдруг вспомнила Милана, — сколько тебе лет?

Эван рассмеялся — громко, искренне, так что несколько птиц вспорхнули с веток.

— Серьёзно? Ты спрашиваешь об этом только сейчас? Мы ведь уже полгода дружим.

— Ну, я как‑то не задумывалась, — она пожала плечами. — Просто интересно стало.

— Мне шестнадцать, — он подмигнул. — А ты думала, я старше? Или младше?

— Я… не думала, — честно призналась она. — Ты кажешься… вне возраста. Как будто у тебя есть какой‑то внутренний таймер, который не зависит от календаря.

Он снова рассмеялся:

— Вот это комплимент! Значит, я выгляжу загадочно?

— Нет, — она улыбнулась. — Просто… необычно. В тебе есть что‑то, что не укладывается в обычные рамки.

— Например? — он наклонился ближе, явно заинтригованный.

— Не знаю, — она задумалась. — Ты можешь быть серьёзным, когда нужно, но в то же время легко смеёшься. Ты умеешь слушать, но и сам говоришь так, что хочется слушать тебя бесконечно. Ты… не похож на других.

Эван замер, потом тихо сказал:

— Это, пожалуй, самый необычный комплимент, который я слышал. Спасибо.

Они снова замолчали, но теперь тишина была другой — тёплой, уютной.

— А тебе сколько? — спросил он.

— Четырнадцать, — ответила она. — Но иногда чувствую себя на все двадцать.

— Понимаю, — он кивнул. — Ответственность, ожидания… иногда кажется, что мы взрослеем быстрее, чем должны.

— Именно так, — согласилась она. — Иногда хочется просто… быть обычным человеком. Без всех этих титулов, обязанностей, ожиданий.

— Так давай будем, — он улыбнулся. — Прямо сейчас. Просто два человека, которые сидят в парке и смотрят на закат.

Она улыбнулась в ответ.

— Давай.

Солнце опустилось ниже, тени стали длиннее. Милана чувствовала, как напряжение постепенно уходит. Рядом с Эваном было… спокойно. Как будто все проблемы растворялись в тёплом свете заката.

Но в глубине души она знала: всё не так просто.

«Он думает, что я просто его друг. И это правильно. Так безопаснее».

Однако сердце предательски ныло. Она украдкой взглянула на него — он смотрел на небо, задумчиво улыбаясь. «Какой он на самом деле? Что скрывается за этой улыбкой?»

— О чём задумалась? — вдруг спросил он, поймав её взгляд.

— Ни о чём, — поспешно ответила она. — Просто любуюсь закатом.

— Красивое зрелище, — согласился он. — Хотя, знаешь, есть вещи, которые красивее заката.

— Например?

— Например, искренний смех, — он повернулся к ней. — Или момент, когда понимаешь, что рядом с тобой человек, которому можно доверять.

Её сердце дрогнуло.

— Да, — тихо сказала она. — Это действительно красиво.

Когда солнце почти скрылось за горизонтом, Эван поднялся.

— Пора возвращаться. Завтра рано вставать.

— Да, конечно, — она тоже встала.

Они пошли обратно к главному корпусу, разговаривая о пустяках — о предстоящих занятиях, о новом артефакте, который профессор обещал показать на следующем уроке, о том, как странно пахнет воздух перед грозой.

У входа в общежитие он остановился.

— До завтра?

— До завтра, — повторила она.

Он улыбнулся и ушёл, оставив её одну под звёздами.

Милана смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри смешиваются противоречивые чувства: облегчение, грусть, надежда.

«Мы друзья. Просто друзья. Так лучше».

Но где‑то в глубине души теплилась мысль: «А что, если однажды это изменится?»

Она глубоко вдохнула ночной воздух, повернулась и вошла внутрь. Завтра будет новый день. И возможно, новый шанс.

Утро выдалось на редкость ясным. Солнечные лучи пробивались сквозь витражные окна академии, рассыпая по каменным плитам разноцветные блики. Милана сидела в библиотеке, погружённая в изучение древнего трактата о стихийной магии, когда к её столу бесшумно подошёл Эван.

— Снова за книгами? — его голос прозвучал неожиданно близко.

Она вздрогнула, подняла глаза:

— А, это ты… Да, пытаюсь разобраться в этой абракадабре. Тут написано, что лёд может хранить память о прошлых заклинаниях, но я не понимаю, как это работает.

Эван склонился над раскрытой страницей, его пальцы легко коснулись пожелтевшего пергамента:

— Видишь этот символ? Это не просто руна холода. Это ключ к энергетическому отпечатку. Когда ты создаёшь ледяное заклинание, часть твоей энергии остаётся в структуре кристалла.

Он начал объяснять, и Милана невольно заслушалась — его объяснения всегда были чёткими, образными, с неожиданными сравнениями. Через несколько минут она осознала, что смотрит не на текст, а на его лицо — на лёгкую складку между бровей, когда он задумывался, на то, как свет из окна подчёркивает золотистые искорки в его глазах.

— …и тогда ты сможешь считывать эти отпечатки, — закончил он, поднимая взгляд. — Ну как, понятно?

— Более‑менее, — она поспешно вернулась к книге. — Но всё равно сложно.

Эван улыбнулся:

— Иногда нужно отвлечься от теории. Давай прогуляемся? В лесу сейчас красиво — первые весенние цветы, птицы поют. И свежий воздух поможет лучше усвоить материал.

Милана колебалась всего секунду:

— Хорошо. Только возьму плащ.

Они вышли через восточные ворота академии, оставив позади каменные стены и шумные коридоры. Лес встретил их тишиной, напоённой ароматами хвои и влажной земли. Солнечные пятна дрожали на тропе, вытканной корнями старых деревьев.

— Здесь я ещё не была, — призналась Милана, оглядываясь. — Академия такая огромная, а я до сих пор нахожу новые места.

— Это одна из моих любимых троп, — Эван шёл впереди, легко перепрыгивая через корни. — Я часто прихожу сюда, когда нужно подумать.

Они шли молча, наслаждаясь покоем. Где‑то вдали стучал дятел, ветер шелестел в кронах, а под ногами мягко пружинил мох.

— Знаешь, — вдруг сказал Эван, останавливаясь, — я рад, что мы можем вот так просто гулять. Без всех этих формальностей, без взглядов со стороны.

Милана улыбнулась:

— Да. Иногда кажется, что вне академии мы были бы просто… обычными подростками.

— Обычными? — он приподнял бровь. — Ты серьёзно? С нашими способностями, с нашими семьями… Мы никогда не будем обычными.

— Но можем притвориться, — она шагнула вперёд, задев ветку. На голову ей упала капля росы. — Ой!

Эван рассмеялся:

— Вот видишь? Даже природа против твоего притворства.

Она фыркнула, стряхивая влагу, но не смогла сдержать улыбку.

Тропа стала круче, деревья — гуще. Они поднялись на небольшой холм, откуда открывался вид на долину с серебристой лентой реки.

— Красота, — выдохнула Милана, подходя к краю.

— Ага, — Эван встал рядом. — Иногда я представляю, что это мой собственный мир. Без правил, без ожиданий.

Она повернулась к нему:

— И что бы ты делал в этом мире?

— Хм… — он задумался. — Летал бы. Плавал с дельфинами. Ел мороженое на закате. А ты?

— Я… — она запнулась. — Наверное, тоже летала. И разговаривала с животными. Всегда мечтала понимать, о чём они думают.

Эван широко улыбнулся:

— Значит, мы бы отлично провели время вместе.

В этот момент он сделал резкое движение — и исчез за толстым стволом ели.

— Эван? — Милана обернулась, не понимая.

Из‑за дерева раздался приглушённый смех:

— Бу!

Она вскрикнула от неожиданности, потом рассмеялась:

— Ты что, в прятки решил поиграть?!

— Почему бы и нет? — он вышел, всё ещё улыбаясь. — Когда ещё представится шанс напугать наследницу рода Волковых?

— О, ты об этом пожалеешь! — она бросилась к нему, но он ловко увернулся и побежал вглубь леса.

— Поймай меня!

Захваченная игрой, Милана не заметила выступающий корень. Её нога подвернулась, она вскрикнула и начала падать вперёд.

— Милана! — Эван рванулся к ней.

Он успел схватить её за руку, но инерция была слишком велика. Оба потеряли равновесие, и они покатились вниз по склону — сквозь кусты, мимо камней, в вихре листьев и смеха.

Наконец остановились — Эван внизу, Милана сверху, оба запыхавшиеся, с растрёпанными волосами и искрящимися глазами.

— Ты… цела? — он первым нарушил молчание, глядя на неё снизу вверх.

— Д‑да… — она попыталась встать, но рука скользнула по влажной земле, и она снова оказалась в сантиметрах от его лица.

Время замерло. Их дыхание смешивалось, глаза встретились — и в этот миг мир сузился до расстояния между их губами.

Где‑то над ними громко каркнула ворона.

Они вздрогнули, разомкнули взгляды.

— Эм… — Эван кашлянул, отводя взгляд. — Ты… точно в порядке?

— Абсолютно, — она торопливо поднялась, отряхивая плащ. — Просто… немного грязно.

— Да, — он сел, пытаясь пригладить волосы. — Извини. Это я виноват — начал эту дурацкую игру.

— Нет, это я споткнулась, — она улыбнулась, стараясь скрыть смущение. — Зато теперь у нас есть история для внуков: как мы катались с холма, словно два сорванца.

Эван рассмеялся:

— Два сорванца с магическими способностями. Звучит как начало приключенческого романа.

Они медленно поднялись по склону, помогая друг другу преодолеть самые крутые участки. Теперь молчание между ними было другим — неловким, будто оба пытались забыть то мгновение близости.

— Слушай, — наконец сказал Эван, когда они вышли на более ровную тропу, — может, хватит уже притворяться?

Милана замерла:

— Притворяться? В чём?

— Во всём. В том, что мы просто друзья. В том, что между нами ничего нет. — Он запнулся, словно сам удивился своим словам, и поспешно добавил: — Ну, в смысле… что мы не можем просто наслаждаться прогулкой, без всех этих мыслей о статусе и обязанностях.

Милана выдохнула с облегчением:

— Конечно. Просто прогулка. Без лишних раздумий.

— Точно, — он кивнул, будто убеждая себя. — Просто прогулка.

Ветер стих. Лес снова наполнился привычными звуками — пением птиц, шелестом листвы.

— Кстати, — Милана попыталась перевести разговор в лёгкое русло, — а ты правда умеешь летать? Ну, в магическом смысле.

— Пока нет, — рассмеялся Эван. — Но я работаю над этим. А ты пробовала создавать ледяных птиц?

— Пробовала, — она улыбнулась. — Но они получаются слишком… угловатыми. Не хватает изящества.

— Может, тебе нужен наставник? — он подмигнул. — Я мог бы помочь.

— С условием, что ты не будешь пугать меня из‑за деревьев во время тренировок, — парировала она.

— Обещаю, — он поднял руки в жесте капитуляции. — Никаких внезапных «бу».

Они возвращались в академию, разговаривая о пустяках — о предстоящих занятиях, о новом артефакте, который профессор обещал показать на следующем уроке, о том, как странно пахнет воздух перед грозой.

У ворот Эван остановился:

— Завтра? То же место, то же время?

— Завтра, — кивнула Милана. — Если, конечно, ты не придумаешь новый способ меня напугать.

— Никаких пуганий, — он улыбнулся. — Только магия и дружеская беседа.

— Договорились, — она кивнула и направилась к своему корпусу.

Эван смотрел ей вслед, чувствуя, как в груди остаётся странное послевкусие — смесь радости от проведённого времени и лёгкой грусти от того, что он не решился сказать больше.

«Может, когда‑нибудь…» — подумал он, но тут же отогнал эту мысль.

Милана шла, глядя вперёд, но её мысли крутились вокруг того мгновения на склоне — когда их лица были так близко, когда она почувствовала тепло его кожи, когда сердце забилось чаще.

«Это просто случайность. Просто падение. Ничего больше», — убеждала она себя.

Но в глубине души теплилось ощущение, что это было не просто случайностью. Что‑то неуловимое промелькнуло между ними в тот миг — не поддающееся объяснению, почти невесомое, но от этого не менее реальное.

Милана шла по дорожке, ведущей к корпусу, и каждый шаг словно отдалял её от того странного момента на склоне, но одновременно будто закреплял его в памяти. Она невольно коснулась пальцами щеки, будто пытаясь ощутить ещё раз мимолетное тепло близости.

«Это ничего не значит, — твердила она себе. — Просто падение, просто случайность. Мы ведь друзья. Только друзья».

Но внутренний голос, тихий и упрямый, возражал: «А если не просто?»

Она ускорила шаг, словно пытаясь убежать от собственных мыслей. В голове крутились обрывки фраз, взгляды, улыбки — всё то, что они делили за последние месяцы. И теперь каждое воспоминание окрашивалось новым смыслом, будто невидимая кисть добавляла к ним тайные оттенки.

У дверей своего корпуса она остановилась, обернулась. Лес, откуда они только что вернулись, казался теперь загадочным и немного чужим — хранителем тайны, которую она не решалась назвать вслух.

— Милана? — окликнул её знакомый голос.

Она вздрогнула, обернулась — это была Лира, её соседка по комнате, с книгой в руках.

— Ты где пропадала? Я тебя искала, — Лира подошла ближе, всматриваясь в её лицо. — Что с тобой? Выглядишь… странно.

— Всё нормально, — Милана поспешно улыбнулась. — Гуляла с Эваном.

— О‑о‑о, — протянула Лира с многозначительной улыбкой. — С Эваном, значит. И как?

— Как обычно, — она пожала плечами, стараясь говорить небрежно. — Прогулка, разговоры, ничего особенного.

Лира прищурилась:

— Ничего особенного? Ты покраснела.

— Просто жарко, — отмахнулась Милана. — Пойдём внутрь?

Они вошли в здание, но Лира не унималась:

— Слушай, я ведь вижу. Между вами что‑то есть.

— Нет, — слишком быстро ответила Милана. — Мы просто друзья.

— Друзья не смотрят друг на друга так, как вы, — Лира понизила голос. — Я видела вас вчера в столовой. Ты на него смотришь… иначе.

Милана почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Это просто воображение, — сказала она твёрже. — У нас ничего нет. И быть не может.

— Почему? — Лира остановилась, глядя ей в глаза. — Потому что он друг? Потому что это неудобно? Или потому что ты боишься?

Вопрос ударил точно в цель. Милана опустила взгляд.

— Потому что… это сложно, — прошептала она. — Мы из разных миров, даже здесь, в академии. Он — Эван. Я — Милана Волкова. У каждого из нас свои обязательства, свои пути.

— А если забыть об этом хотя бы на минуту? — тихо спросила Лира. — Если просто позволить себе чувствовать?

Милана молчала. В голове снова всплыл образ: Эван под ней, его глаза в сантиметрах от её собственных, дыхание, смешивающееся в одно.

— Я не могу, — наконец сказала она. — Не сейчас.

— Хорошо, — Лира мягко коснулась её плеча. — Но помни: иногда самое важное — это не то, что должно быть, а то, что есть.

Они поднялись по лестнице, и разговор перешёл на другие темы, но в сознании Миланы слова Лиры продолжали звучать, как эхо.

Позже, лёжа в постели, Милана смотрела на мерцающие звёзды за окном. В комнате было тихо, только изредка доносились приглушённые голоса из соседних комнат.

Она закрыла глаза, и перед внутренним взором вновь возник тот момент — их лица так близко, его рука на её талии, его дыхание на её коже.

«Что бы было, если бы ворона не каркнула? Если бы никто не нарушил тишину? Если бы я не отстранилась?»

Мысли кружились, как листья в осеннем вихре. Она пыталась найти ответы, но вместо них рождались новые вопросы.

«Он чувствует то же самое? Или это только мои фантазии?»

В памяти всплыли его слова: «Может, хватит уже притворяться?» Тогда она подумала, что он говорит о формальности их общения. Но теперь… теперь она не была уверена.

«А если он тоже это почувствовал? Если он тоже задумался об этом?»

Сердце забилось чаще. Она перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку.

«Нет. Нельзя. Это всё усложнит. Мы друзья. Просто друзья».

Но в глубине души, за всеми этими «нельзя» и «не стоит», теплилось то самое ощущение — хрупкое, как первый цветок весной, но настойчивое, как биение сердца.

«Что, если…»

Она не дала мысли завершиться. Вместо этого она глубоко вдохнула, выдохнула и заставила себя уснуть.

Завтра будет новый день. И, возможно, новые ответы.

Или новые вопросы.

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь витражные окна академии, рассыпая по каменным плитам разноцветные блики. Милана стояла у окна своей комнаты, задумчиво глядя на двор, где уже сновали ученики. В дверь постучали — негромко, почти робко.

— Милана? Ты одна? — раздался голос Розы.

Она обернулась. На пороге стояли Роза и Белладонна. В их взглядах читалась неуверенность, но и искреннее желание наладить отношения.

— Заходите, — тихо сказала Милана, отступая в сторону.

Девушки вошли, опустились на стулья у небольшого столика. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь пением птиц за окном.

— Я хотела сказать… — начала Роза, запнулась, потом продолжила твёрже: — Прости нас. Мы вели себя глупо.

Белладонна кивнула, глядя прямо на Милану:

— Это была моя вина. Я слишком резко отреагировала на ту ситуацию. Не стоило втягивать вас в свои обиды.

Милана почувствовала, как внутри тает лёд, сковывавший её сердце последние недели. Она долго держала дистанцию, убеждая себя, что подруги её предали, но сейчас, видя их раскаяние, поняла: они действительно сожалеют.

— И я виновата, — призналась она. — Закрылась, перестала делиться тем, что чувствую. Мы ведь всегда были командой.

Роза вскочила, бросилась к ней, обняла:

— Давай начнём сначала? Как в первый день в академии.

— Да, — улыбнулась Белладонна. — Три ведьмы, три судьбы.

Они вышли в коридор, где уже сновали ученики, спешащие на занятия. Воздух был напоён ароматом свежесваренного кофе из столовой и запахом пергамента из мастерской каллиграфии.

— Куда пойдём? — спросила Роза, оглядываясь.

— В библиотеку, — предложила Милана. — Там тихо, можно заняться своими делами, но при этом… быть вместе.

— Отлично, — согласилась Белладонна. — Я как раз хотела почитать про древние заклинания иллюзий.

— А я нарисую, — Роза достала из сумки блокнот. — У меня есть идея для нового портрета.

— А я… — Милана задумалась. — Хочу сделать макияж. Давно не экспериментировала с образами.

— О, это интересно! — оживилась Роза. — Покажешь?

— Если хочешь, — улыбнулась Милана.

Так, не спеша, они двинулись по коридорам, время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть витражи или переброситься шуткой. Солнце поднималось выше, заливая всё тёплым светом.

Библиотека встретила их привычным запахом пергамента, воска и старого дерева. Старинные шкафы тянулись вдоль стен, а в центре располагались мягкие кресла и низкие столики.

— Здесь всегда так спокойно, — прошептала Белладонна, проводя рукой по корешку книги. — Как будто время останавливается.

— Да, — согласилась Милана. — Именно поэтому я и предложила сюда прийти.

Они устроились за одним из столиков у окна. Роза достала блокнот и карандаши, Белладонна выбрала толстую книгу в кожаном переплёте с золотым тиснением, а Милана разложила на столе косметичку: тени, помады, кисти, флаконы с тониками.

Милана начала аккуратно наносить основу, затем перешла к глазам, подбирая сочетание оттенков. Роза, вдохновлённая процессом, принялась зарисовывать её лицо, добавляя к эскизу яркие блики и тени. Белладонна углубилась в чтение, изредка бормоча что‑то себе под нос.

Время текло незаметно. Скрипели перья, шуршали страницы, где‑то вдали тикали старинные часы.

Роза, не отрываясь от рисунка, вдруг спросила:

— Куда собираешься, Милана? На свидание с Эваном?

Милана вздрогнула, кисть дрогнула, оставив на щеке лишнее пятно. Она поспешно стёрла его салфеткой, пытаясь скрыть смущение.

— Нет, — ответила она, стараясь говорить небрежно. — Просто хочу выглядеть… иначе.

— Иначе — это хорошо, — улыбнулась Роза. — Иногда нужно напомнить себе: ты не только ведьма, но и девушка.

Белладонна подняла глаза от книги:

— Согласна. Магия — это важно, но не стоит забывать о простых радостях.

Милана улыбнулась, но внутри всё сжалось. Она действительно думала об Эване — о том мгновении у фонтана, о его взгляде, о словах, которые так и не были сказаны. Но признаться в этом даже себе было страшно.

В этот момент Белладонна перевернула страницу — и вдруг из книги выпал листок. Тонкий, желтоватый, с едва заметными буквами.

— Ой! — она наклонилась, подняла его. — Что это?

Милана отложила кисть, Роза отложила карандаш. Все трое склонились над листком.

— Похоже на записку, — сказала Роза. — Но буквы какие‑то странные.

— Это древний алфавит, — Белладонна прищурилась. — Я видела похожие символы в учебнике по истории магии.

— Попробуй прочитать, — попросила Милана.

Белладонна медленно водила пальцем по строкам, шепча:

«Три девы, три силы, три пути:

Лёд, ветер, пламя — в одном найди.

Когда сойдутся в час рассветный,

В лесу древнем, тайне заветной,

Встретят то, чего не ждали,

Воссоединятся с оставшимися стихиями».

— Звучит как загадка, — нахмурилась Роза. — Это что, послание?

— Или часть головоломки, — предположила Белладонна. — В этой книге много упоминаний о древних ритуалах. Возможно, листок был спрятан специально.

— Тогда почему он выпал именно сейчас? — Милана посмотрела на подруг. — Может, это знак?

— Знак чего? — Роза подняла бровь. — Что нам нужно срочно бежать в лес?

— Не знаю, — призналась Милана. — Но мне кажется, это важно.

Белладонна осторожно сложила листок:

— Думаю, стоит изучить книгу подробнее. Возможно, там есть ещё подсказки.

— Но мы не можем её разгадать, — вздохнула Роза. — Нужно кого‑то попросить о помощи.

— У меня есть идея, — Милана улыбнулась. — Пойдём к Эвану. Он хорошо разбирается в древних текстах.

Они покинули библиотеку, захватив книгу и листок. Эвана нашли в учебной комнате — он читал какую-то книгу.

— Эван! — окликнула его Милана. — Нам нужна твоя помощь.

Он обернулся:

— Что случилось?

— Мы нашли загадку, — Роза протянула листок. — Не можем понять, что она значит.

Эван взял листок, внимательно прочитал, нахмурился:

— Древний язык… Да, я видел подобные тексты. Здесь говорится о трёх стихиях: лёд, ветер и огонь. Судя по всему, вы — те самые три девы.

— Мы? — удивилась Белладонна.

— Да. Милана — стихия льда, Роза — ветра, Белладонна — огня. Это очевидно из ваших способностей.

— И что дальше? — спросила Милана.

— Загадка говорит: «Когда сойдутся в час рассветный, в лесу древнем, тайне заветной». Значит, вам нужно пойти в лес на рассвете. И там вы встретите… что‑то неожиданное.

— Что именно? — настороженно спросила Роза.

— Этого я не знаю, — Эван пожал плечами. — Но судя по формулировке, это может быть испытанием или откровением.

Он поднял взгляд на Милану и замер на мгновение.

— Ты… очень красиво выглядишь, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Этот макияж тебе идёт.

Милана почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Спасибо, — пробормотала она, опуская глаза.

Роза и Белладонна переглянулись, обменялись хитрыми ухмылками.

— Ну‑ну, — протянула Роза. — Очень вовремя ты это заметил.

— Да‑да, — подхватила Белладонна. — Прямо в тему разговора.

Эван слегка покраснел:

— Я просто сказал правду. Ладно, девочки, удачи вам с разгадкой. Если что — обращайтесь.

Он кивнул и вышел из комнаты.

Как только Эван скрылся за дверью, Роза и Белладонна набросились на Милану с шутливыми комментариями.

— Ну и как давно это у вас? — с улыбкой спросила Роза, наклоняясь к подруге и заговорщицки понижая голос. — Ты вся покраснела, когда он сказал про макияж!

— Ничего у нас нет, — поспешно ответила Милана, пытаясь скрыть смущение и делая вид, что поправляет кисточку для теней. — Мы просто друзья.

— Конечно‑конечно, — Белладонна подмигнула, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — И поэтому ты так занервничала, когда он на тебя посмотрел? Да он глаз с тебя не сводил!

— Он просто… заметил макияж, — Милана попыталась оправдаться, стараясь говорить как можно более небрежно. — Ничего больше.

— Ага, — Роза скрестила руки на груди и покачала головой с притворной серьёзностью. — И поэтому он так внимательно на тебя смотрел? Будто впервые увидел.

Милана вздохнула, чувствуя, как жар снова приливает к щекам:

— Девочки, хватит. Давайте лучше подумаем о загадке. Нам нужно решить, пойдём ли мы в лес завтра на рассвете.

— Пойдём, конечно, — уверенно сказала Белладонна. — Раз уж магия нас выбрала, надо идти до конца. Это может быть важным испытанием.

— И Эван прав, — добавила Роза. — Загадка явно не просто так попала к нам в руки. Три девы, три стихии… Звучит как что‑то древнее и могущественное.

— Но что мы там найдём? — задумчиво произнесла Милана, отложив косметичку. — «Встретят то, чего не ждали»… Звучит немного пугающе.

— Зато интересно! — Роза хлопнула в ладоши. — Представьте: древний лес, рассвет, магия в воздухе… И мы — три волшебницы, готовые к приключениям!

Белладонна кивнула:

— Да, звучит романтично. Особенно если учесть, что Эван наверняка захочет пойти с нами.

Она многозначительно посмотрела на Милану, приподняв бровь.

— Что? — воскликнула Милана. — С чего ты взяла?

— Ой, да ладно, — Роза наклонилась ближе. — Ты сама видела, как он на тебя смотрел. И потом, кто ещё поможет нам разобраться с магией, если что‑то пойдёт не так?

— Может, он и правда предложит помощь, — осторожно сказала Милана, чувствуя, как внутри зарождается странное предвкушение. — Но это не значит…

— …что между вами что‑то есть? — закончила за неё Белладонна с лукавой улыбкой. — Конечно, конечно. Мы верим.

Все трое рассмеялись. Милана покачала головой, но не смогла сдержать улыбку.

— Ладно, — она подняла руки в знак капитуляции. — Допустим, мне приятно, что он обратил внимание. Но давайте всё‑таки сосредоточимся на главном. Что мы возьмём с собой в лес?

— Карту, — тут же ответила Роза. — На всякий случай. И компас.

— Магические амулеты, — добавила Белладонна. — У меня есть защитный оберег, который бабушка подарила.

— И что‑нибудь перекусить, — улыбнулась Милана. — Вдруг мы там надолго застрянем?

— Отлично, — Роза хлопнула ладонью по столу. — Значит, план такой: завтра на рассвете встречаемся у восточных ворот. Берём всё необходимое и идём в лес. Разгадываем тайну, спасаем мир, а заодно проверяем, что там с Эваном.

— Роза! — Милана снова покраснела. — Мы идём не ради Эвана!

— Конечно, нет, — Белладонна подняла руки, изображая невинность. — Мы идём ради магии, дружбы и приключений. А Эван… просто приятный бонус.

Девушки снова рассмеялись, и напряжение последних недель окончательно растаяло. Теперь они были не просто подругами — они были командой, готовой к новым испытаниям.

Остаток дня они провели в сборах. Роза нарисовала подробную карту окрестностей леса, отметив возможные опасные зоны и места, где, по легендам, случались магические аномалии. Белладонна проверила свои амулеты и приготовила несколько защитных заклинаний на случай встречи с неизвестным. Милана же изучила древние тексты о взаимодействии стихий — льда, ветра и огня — и записала несколько комбинаций, которые могли пригодиться в лесу.

Вечером, перед сном, Милана ещё раз перечитала загадку, пытаясь уловить скрытый смысл. Слова будто пульсировали на бумаге, манили к себе. Она сложила листок и положила его под подушку — как будто так могла приблизиться к разгадке.

Засыпая, она думала не только о предстоящей миссии, но и о словах Эвана. «Ты очень красиво выглядишь…» — звучало в голове снова и снова. И хотя подруги подшучивали над ней, в глубине души Милана признавала: ей было приятно. Очень приятно.

Небо только начинало светлеть, окрашивая облака в нежные розовые и золотые тона, когда три подруги встретились у восточных ворот академии. Каждая несла небольшой рюкзак с припасами и магическими артефактами.

— Готовы? — спросила Милана, оглядывая подруг.

Роза кивнула, поправляя лямку рюкзака:

— Более чем.

Белладонна улыбнулась:

— Магия ждёт нас.

Они сделали первый шаг в сторону древнего леса, не зная, что их там ждёт. Но одно было ясно: вместе они справятся с любой тайной — и, возможно, откроют что‑то новое не только в мире магии, но и в себе самих.

В этот момент из‑за поворота появился Эван. Он улыбнулся и ускорил шаг:

— Вы не думали, что я пропущу такое приключение?

Милана почувствовала, как сердце забилось быстрее, но на этот раз она не стала прятать улыбку. Впереди их ждал лес, тайна и, возможно, самое важное открытие в их жизни.

Рассветные лучи едва пробивались сквозь густые кроны древнего леса, создавая причудливую игру света и тени на земле. Милана, Роза, Белладонна и Эван шли уже несколько часов, углубляясь всё дальше в чащу. Воздух был пропитан запахом хвои, влажной земли и чего‑то неуловимо магического.

— Ну и долго нам ещё идти? — вздохнула Роза, поправляя рюкзак. — У меня уже ноги гудят.

— По карте мы почти на месте, — ответила Милана, сверившись с наброском, который Роза сделала накануне. — Где‑то здесь должен быть тот самый «заветный уголок», о котором говорилось в загадке.

Эван огляделся:

— Чувствую сильное магическое поле. Похоже, мы на верном пути.

Белладонна хмыкнула:

— Или просто заблудились. Но ладно, зато какая прогулка! Правда, Милана? Ты ведь так хотела впечатлить кое‑кого своим макияжем и причёской.

Милана покраснела:

— Я просто хотела выглядеть опрятно! И встала рано не для этого, а чтобы успеть подготовиться к походу.

— Конечно‑конечно, — подхватила Роза, хитро улыбаясь. — И поэтому ты полчаса крутилась у зеркала, выбирая, какие серьги надеть. И даже использовала заклинание лёгкости для волос — я заметила!

— Да, Милана, — Белладонна покачала головой с притворной серьёзностью. — Обычно ты так не заморачиваешься. Разве что… когда знаешь, что рядом будет определённый человек.

— Девочки, хватит, — Милана попыталась сохранить серьёзность, но уголки губ невольно дрогнули. — Мы здесь не ради этого.

— О, конечно, — Роза подняла брови. — Мы здесь ради древней магии, великих тайн.

Они продолжили путь, пробираясь через густые заросли и перепрыгивая через корни деревьев. Лес становился всё более таинственным: деревья словно сдвигались ближе, а тропинка становилась всё уже.

Вдруг Белладонна остановилась:

— Вы чувствуете? Воздух стал тяжелее.

— Да, — Эван напрягся. — Магия здесь концентрируется. Будьте начеку.

Не успели они опомниться, как из‑за деревьев выступили фигуры в старинных доспехах. Они двигались бесшумно, но в их движениях чувствовалась угроза. Доспехи были ржавыми, местами покрытыми мхом, но глаза в прорезях шлемов светились зловещим красным светом.

— Что это? — прошептала Милана, хватаясь за амулет.

— Ожившие доспехи, — мрачно ответил Эван. — Древняя магия. Видимо, они охраняют что‑то важное.

Одна из фигур подняла меч, и остальные последовали её примеру.

— Разделимся! — крикнул Эван. — Белладонна, ты отвечаешь за ветер. Роза, огонь. Милана, лёд. Я буду прикрывать.

Белладонна взмахнула рукой, и мощный порыв ветра отбросил нескольких доспехов назад. Роза создала огненный шар, который ударил в группу противников, заставляя их отступить. Милана выпустила ледяную волну, сковывая движения ближайших врагов. Эван создал магический щит, прикрывая друзей от ответной атаки.

Бой был напряжённым. Доспехи оказались удивительно проворными и сильными. Один из них прорвался к Милане, замахнувшись мечом. Она успела отпрыгнуть, но споткнулась о корень и упала, вскрикнув от боли.

— Милана! — Эван бросился к ней, отбивая атаку доспеха мощным заклинанием. — Ты в порядке?

— Нога… — она поморщилась. — Кажется, я её подвернула.

Роза и Белладонна усилили натиск. Белладонна создала вихрь, который разбросал оставшихся доспехов, а Роза завершила атаку огненным взрывом, разметавшим противников на куски.

— Всё, они повержены, — выдохнула Роза, опуская руки. — Но Милана…

— Я в порядке, — попыталась подняться Милана, но снова вскрикнула от боли. — Просто нога…

Эван подошёл к ней, осторожно ощупал лодыжку:

— Подвернула. Ничего серьёзного, но идти будет сложно.

— Я сама дойду, — упрямо сказала Милана.

— Нет, — он решительно поднял её на руки. — Так будет быстрее и безопаснее. Не спорь.

Милана хотела возразить, но увидела его серьёзный взгляд и замолчала. Роза и Белладонна переглянулись, еле сдерживая улыбки.

— Ну что, — подмигнула Роза. — Теперь точно можно сказать, что между вами что‑то есть.

— Роза! — Милана покраснела. — Это просто помощь.

— Конечно, — Белладонна кивнула с притворной серьёзностью. — Помощь. Очень близкая помощь. На руках. И очень романтичная.

— Да‑да, — подхватила Роза. — Прямо как в тех балладах, которые поют в тавернах: «И рыцарь нёс принцессу через лес, полный опасностей…»

— Только я не принцесса, — буркнула Милана.

— Зато Эван явно чувствует себя рыцарем, — хихикнула Белладонна. — Смотри, как гордо несёт!

— Если вы не прекратите, — вмешался Эван, стараясь говорить строго, но не сдерживая улыбки, — я уроню Милану. В смысле, перестану её нести.

— Ой, только не это! — Роза прижала руки к груди. — Мы же не хотим, чтобы наша принцесса пострадала!

— Прекратите, — Милана закрыла лицо руками. — Это не смешно.

— Очень даже смешно, — Белладонна подмигнула Эвану. — И очень мило. Признайся, Эван, тебе нравится носить Милану на руках?

— Нравится помогать другу, — повторил он. — А теперь, может, всё‑таки продолжим путь?

— Конечно! — Роза хлопнула в ладоши. — Но сначала я должна это зарисовать. Такой момент пропадает!

Она достала блокнот и быстро набросала сцену: Эван, несущий Милану, а рядом — две хихикающие подруги.

— Вот, — она показала рисунок. — «Эван спасает Милану от опасности и её собственного упрямства».

Все рассмеялись, и напряжение немного спало.

Они продолжили путь. Эван нёс Милану, а Роза и Белладонна шли рядом, то и дело отпуская шуточки. Но постепенно лес становился светлее, а воздух — свежее. Пахло морем.

— Смотрите! — вдруг воскликнула Белладонна. — Впереди просвет!

Они вышли на открытую местность. Перед ними раскинулась величественная картина: лес заканчивался крутым обрывом, а внизу, далеко внизу, шумело море. Волны разбивались о острые скалы, создавая белую пену. Ветер усилился, принося с собой солёный запах.

— Вот и обрыв, — тихо сказала Милана, глядя вниз. — Но где же то, что мы ищем?

— Может, под ним? — предположила Роза. — Или где‑то рядом?

Они начали осматриваться, ища какой‑либо знак или вход в пещеру. Но ничего не было — только скалы, море и бескрайнее небо.

Внезапно за их спинами раздался звонкий девичий голос:

— Ну здравствуйте, нежданные гости.

Голос прозвучал так отчётливо, что у каждого в груди на миг замерло сердце. Компания резко обернулась — и перед ними предстали две девушки, ровесницы Розы, Миланы и Белладонны.

Первая — с волнистыми голубыми волосами, ниспадающими мягкими волнами до плеч. Её глаза были того же пронзительного голубого оттенка, будто два осколка морского шторма. Одета она была в облегающие джинсы и голубую кофту с длинными рукавами; поза — чуть наклонённая, руки в карманах — выдавала высокомерие и уверенность в себе. Даже лёгкий ветерок, касавшийся её волос, словно подчинялся её воле.

Вторая девушка выглядела иначе: прямые каштановые волосы, аккуратно собранные сзади, зелёные глаза, полные тихой теплоты. На ней был скромный зелёный сарафанчик, а на голове — венок из полевых цветов. Вокруг неё порхали птицы, то садясь на плечи, то взмывая в воздух, будто она была частью самого леса. Её осанка была сдержанной, но в каждом движении чувствовалась внутренняя сила.

Милана первой нашла слова:

— Кто вы?

Голубоволосая девушка усмехнулась, шагнула вперёд:

— Я — Селена. А это — Аврора.

Кариеглазая мягко кивнула:

— Рады познакомиться.

Эван осторожно опустил Милану на ближайший плоский камень, не сводя глаз с незнакомцев:

— Вы… вы те, кого мы искали?

Селена скрестила руки:

— Да, мы те, кого вы искали. Но, к сожалению, у нас нет ответов.

— Как это? — нахмурилась Белладонна. — Вы же должны были помочь нам разобраться с дисбалансом стихий!

Селена развела руками:

— Мы сами не знаем, как это сделать. Мы просто… ждали.

Аврора кивнула:

— Нас тоже кто‑то направил сюда. Сказали, что мы встретим тех, кто поможет восстановить равновесие. Но как — никто не объяснил.

Роза разочарованно вздохнула:

— То есть мы прошли через все эти испытания… и всё зря?

— Получается, что так, — пожала плечами Селена.

Белладонна фыркнула:

— Ну конечно. Классика жанра. Нас всех позвали, собрали в одном месте, заставили пройти через какие‑то нелепые проверки, а теперь выясняется, что никто ничего не знает. Просто гениально!

— Ты всегда такая… скептичная? — Селена бросила на Белладонну оценивающий взгляд.

— Я всегда такая… реалистичная, — парировала Белладонна. — В отличие от некоторых, кто строит из себя всезнайку.

Милана сделала шаг вперёд:

— Тогда зачем вы вообще здесь? Если вы ничего не знаете, какой смысл был в этой встрече?

Селена вскинула подбородок:

— А кто ты такая, чтобы меня судить? Мы не меньше вас хотим разобраться в происходящем.

— Но ты ведёшь себя так, будто знаешь больше всех! — парировала Милана.

— Может, потому что я действительно понимаю больше, чем ты? — Селена прищурилась. — Особенно когда речь идёт о важных вещах.

Милана почувствовала, как внутри закипает раздражение:

— Важных вещах? Например, о том, как флиртовать с Эваном?

Селена рассмеялась:

— О, так вот в чём дело. Ты ревнуешь.

— Вовсе нет! — Милана покраснела. — Просто ты слишком много на себя берёшь.

Белладонна закатила глаза:

— Девочки, вы серьёзно? Мы только что выяснили, что все наши усилия были напрасны, а вы уже начали делить парня? Может, сначала разберёмся, что вообще происходит?

— А что тут разбираться? — Милана повернулась к ней. — Селена явно пытается произвести впечатление на Эвана.

— Произвести впечатление? — Селена подняла брови. — Я просто общаюсь с интересным человеком. В отличие от тебя, которая всё время молчит и строит из себя недотрогу.

— Зато я не вешаюсь на шею каждому встречному! — выпалила Милана.

— Каждому встречному? — Селена скрестила руки. — Эван явно не «каждый встречный». И, кстати, он вполне может сам решить, с кем ему общаться.

Белладонна хлопнула в ладоши:

— Браво! Вот это поворот. Теперь давайте ещё устроим голосование: кто больше нравится Эвану? Может, сразу конкурс красоты проведём?

— Никто не собирается устраивать конкурс, — отрезала Милана. — Просто Селена ведёт себя слишком вызывающе.

— Вызывающе? — Селена рассмеялась. — То есть нормально общаться с парнем — это теперь вызывающе? Может, ты просто боишься признать, что Эван тебе нравится?

— Неправда! — вспыхнула Милана.

— Ну тогда иди и прямо сейчас признайся ему в любви! — Селена указала на Эвана, который стоял чуть в стороне и наблюдал за спором с лёгким недоумением.

Милана замерла, её лицо стало пунцовым.

— Я… я не обязана ничего доказывать!

— Вот именно, — кивнула Селена. — Потому что ты не готова признаться даже самой себе.

Белладонна вздохнула:

— Боже, какой цирк. Вы обе ведёте себя как подростки на школьной дискотеке. Может, хватит уже?

— Ладно, хватит, — вмешался Эван. — Раз здесь нет ответов, давайте вернёмся в академию. Там, возможно, найдём какие‑то подсказки.

Все согласились. Компания развернулась и направилась обратно в сторону леса.

По дороге Селена нарочито замедлила шаг, поравнявшись с Эваном:

— Знаешь, я думаю, нам стоит пообщаться поближе. У меня есть пара идей, как можно разобраться в этой ситуации.

Милана, идущая чуть позади, фыркнула:

— Идей, как заполучить Эвана?

— О, я вижу, ты всё ещё за этим следишь, — Селена обернулась с улыбкой. — Может, тебе просто стоит признать, что я ему больше подхожу?

— Подходишь? — Милана ускорила шаг. — Ты его даже не знаешь толком!

— Зато я вижу его потенциал, — парировала Селена. — В отличие от некоторых, кто просто боится проявить инициативу.

Белладонна, идущая рядом, покачала головой:

— Девочки, вы меня утомляете. Вы уже десять минут спорите о том, кто больше достоин Эвана, а он, между прочим, стоит рядом и, кажется, чувствует себя крайне неловко.

— Мне всё равно, что он чувствует! — бросила Милана.

— Конечно, конечно, — саркастично протянула Белладонна. — Именно поэтому ты так активно пытаешься доказать, что Селена неправа.

— Я не пытаюсь ничего доказывать! — Милана топнула ногой.

— Да‑да, — кивнула Белладонна. — Ты просто очень громко доказываешь, что ничего не доказываешь. Логично.

Роза, идущая впереди с Авророй, обернулась:

— Может, хватит? Давайте лучше подумаем, что будем делать дальше.

— Правильно, — поддержала Аврора. — Знания — это сила. В академии наверняка есть книги, которые помогут нам разобраться во всём этом.

Тем временем Роза и Аврора шли рядом, оживлённо беседуя.

— Знаешь, — сказала Роза, — я рада, что мы встретились. Ты такая… светлая.

— Спасибо, — улыбнулась Аврора. — Мне тоже с тобой легко.

— У тебя такие красивые птицы! — Роза указала на пернатых друзей Авроры. — Они всегда с тобой?

— Почти всегда, — кивнула Аврора. — Они чувствуют, когда мне грустно, и стараются поддержать.

— Вот бы и мне такого пернатого друга! — рассмеялась Роза. — Хотя, может, я просто не умею с ними общаться.

— Научишься, — успокоила её Аврора. — Главное — быть открытой и доброй.

— Это я могу, — подмигнула Роза. — Кстати, а ты заметила, какие искры летят между Миланой и Селеной?

— Да, — вздохнула Аврора. — Жаль, что они не могут просто поговорить.

— Да они просто ревнуют Эвана, — хихикнула Роза. — И каждая считает, что только она достойна его внимания.

Тем временем Милана и Селена продолжали спорить:

— Ты, кстати, совсем не подходишь Эвану, — бросила Милана. — Слишком высокомерна.

— Зато я честна в своих намерениях, — ответила Селена. — А ты только и делаешь, что прячешь свои чувства за показной холодностью.

— Показной? — Милана сжала кулаки. — Да я просто не хочу устраивать цирк, как ты!

Белладонна вмешалась:

— Девочки, я вас умоляю. Вы уже битый час спорите о том, кто из вас больше нравится Эвану. Может, спросите у него самого?

— Он сам решит, с кем ему быть, — заявила Селена.

— Если вообще захочет быть с кем‑то из нас, — буркнула Милана.

— О, теперь ты ещё и занижаешь свою самооценку? — Селена усмехнулась. — Сначала строишь из себя неприступную крепость, а теперь вдруг сомневаешься? Как‑то непоследовательно.

— Зато я не навязываюсь, — парировала Милана. — В отличие от некоторых, кто буквально висит на Эване.

— Висит? — Селена приподняла бровь. — Я просто с ним разговариваю. В отличие от тебя, которая только и делает, что бросает косые взгляды и шипит, как рассерженная кошка.

Белладонна громко вздохнула и демонстративно закрыла лицо рукой:

— Боже, какой кошмар. Вы хоть понимаете, насколько это выглядит со стороны? Два взрослых человека, а ведёте себя как дети в песочнице, которые не могут поделить игрушку.

— Эван — не игрушка! — одновременно воскликнули Милана и Селена, потом переглянулись и замолчали на секунду.

Белладонна развела руками:

— Вот именно! А вы его уже полчаса делите, будто он какой‑то приз в конкурсе красоты. Может, хватит уже? Давайте думать, что делать дальше.

— А что тут думать? — Милана повернулась к Белладонне. — Мы вернулись в никуда. Никаких подсказок, никаких откровений. Просто две девушки, которые сами не знают, зачем здесь оказались.

— Зато теперь мы знаем, что не одни такие, — добавила Селена. — Значит, проблема общая. И решать её надо вместе.

— Вместе? — Милана фыркнула. — С тобой?

— А почему нет? — Селена скрестила руки. — Мы все здесь по одной причине. И если хотим что‑то изменить, придётся научиться работать сообща. Даже если кто‑то очень не хочет этого признавать.

Белладонна покачала головой:

— Наконец‑то здравая мысль. Хотя бы от одной из вас. Может, теперь вы перестанете меряться, кто больше нравится Эвану, и начнёте думать головой?

— Мы и так думаем, — пробормотала Милана.

— Да? — Белладонна подняла бровь. — А по вашим разговом не скажешь. Вы за последние пятнадцать минут упомянули Эвана раз двадцать, а про нашу проблему — от силы дважды.

Селена слегка покраснела:

— Ну… возможно, мы немного увлеклись.

— Немного? — Белладонна рассмеялась. — Это как сказать, что море немного мокрое.

Милана вздохнула:

— Ладно, признаю. Возможно, я слишком остро отреагировала. Но это не значит, что Селена права во всём.

— Я и не говорила, что права во всём, — Селена пожала плечами. — Просто хочу, чтобы мы двигались вперёд, а не стояли на месте из‑за каких‑то глупых обид.

Белладонна хлопнула в ладоши:

— Отлично! Значит, договорились: никаких больше споров о симпатии к Эвану до тех пор, пока мы не разберёмся с главной проблемой. Идёт?

— Идёт, — неохотно согласилась Милана.

— Согласна, — кивнула Селена.

Эван, который всё это время шёл чуть впереди и делал вид, что не слушает спор, обернулся:

— Рад, что вы пришли к какому‑то решению. Может, теперь обсудим, что будем делать в академии?

— Наконец‑то! — воскликнула Белладонна. — Разумный вопрос от разумного человека.

Роза и Аврора, которые всё это время тихо переговаривались, подошли ближе.

— Мы тут подумали, — сказала Роза, — что в библиотеке академии наверняка есть какие‑то записи о стихиях и их балансе. Может, начнём с этого?

— Отличная идея, — поддержала Аврора. — Знания — это сила.

Белладонна подмигнула:

— Смотрите‑ка, кто‑то наконец заговорил о деле. А то я уже начала думать, что мы так и будем всю дорогу слушать, как Милана и Селена выясняют, кто из них лучше целуется.

— Белладонна! — хором возмутились обе девушки, покраснев.

Белладонна расхохоталась:

— Что? Я просто пошутила. Хотя… кто знает, может, это тоже когда‑нибудь пригодится.

— Хватит, — строго сказала Милана. — Мы же договорились: никаких личных тем, пока не разберёмся с проблемой.

— Именно, — кивнула Селена. — Так что давайте сосредоточимся.

Белладонна подняла руки в знак капитуляции:

— Хорошо‑хорошо. Больше никаких подколок. Но если вы снова начнёте спорить из‑за Эвана, я лично запру вас обеих в кладовке, пока не помиритесь.

— Договорились, — улыбнулась Роза. — Теперь‑то мы точно сможем работать вместе.

Компания продолжила путь, и атмосфера заметно улучшилась. Милана и Селена больше не бросали друг в друга колкие фразы, а начали обсуждать возможные варианты поиска информации в академии. Белладонна время от времени вставляла свои комментарии, Роза и Аврора оживлённо делились идеями, а Эван внимательно слушал и кивал, время от времени предлагая что‑то своё.

Когда вдалеке показались стены академии, Белладонна хлопнула в ладоши:

— Ну вот, почти на месте. И, что самое главное, без новых ссор. Может, это и есть первый шаг к решению нашей проблемы?

— Возможно, — задумчиво произнесла Селена. — Ведь если мы смогли договориться здесь, сможем и дальше.

— И это, — добавила Милана, — гораздо важнее, чем кто кому нравится.