Северный обман (гет)

Иногда самый опасный вопрос, не «что будет дальше?»,

а «что во мне изменится, когда я узнаю ответ?»

Потому что истина редко приходит, чтобы утешить.

Чаще , чтобы лишить нас прежнего покоя.

Прошло несколько часов. Дом по-прежнему стоял настороженно тихий, словно затаив дыхание, но напряжение стало другим — тягучим, выматывающим, таким, от которого начинает болеть голова. Слова были сказаны, решения приняты, а ожидание тянулось мучительно долго.

Елеазар первым не выдержал.

— Нам нужно выйти, — сказал он наконец, глядя на Кармен. — Иначе мы просто сойдём с ума.

Кармен поняла его сразу. Охота всегда была для них чем-то большим, чем добыча пищи. Это был способ вспомнить, кто ты есть, почувствовать землю под ногами, услышать собственное дыхание, а не бесконечный шёпот тревожных мыслей. Кейт, молча кивнув, тоже взяла оружие.

Лес принял их без вопросов. Чаща была плотной, сырой после утренней росы. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь переплетённые ветви, дробясь на тонкие золотые нити. Здесь всё было честным: хруст веток под ногами, запах хвои и земли, далёкий крик птиц. Елеазар шёл впереди, чувствуя, как с каждым шагом напряжение отступает. Кармен двигалась легко и уверенно, будто растворяясь среди деревьев, а Кейт внимательно следила за следами, полностью сосредоточенная.

Мысли о девочке, о словах Ирины, о неизвестном «знакомом» всё ещё жили где-то на краю сознания, но здесь они теряли свою власть. Лес не задавал вопросов. Лес требовал присутствия.

Тем временем в доме всё было иначе.

Таня осталась за главную. Решение было негласным, но очевидным. Она проверила двери, окна, камин, словно стараясь убедить себя, что контроль всё ещё в её руках. Время тянулось медленно. Слишком медленно.

Спустя несколько минут после ухода остальных Таня подошла к креслу у камина. Девочка спала беспокойно, тихо вздрагивая, словно видела сны, которые были ей не по возрасту. Таня колебалась лишь мгновение, а потом осторожно взяла малышку на руки.

Она была тёплой. Живой. И слишком лёгкой.

Таня подошла к окну, глядя, как ветви деревьев покачиваются под ветром. В этом движении было что-то успокаивающее. Она опустилась на колени у камина, устроившись поудобнее, и начала медленно покачивать девочку, почти машинально, как будто делала это сотни раз до этого.

Впервые за долгое время Таня позволила себе немного расслабиться.

И именно в этот момент она почувствовала резкую, острую боль.

— Ай… — выдох сорвался сам собой.

Что-то укололо палец. Не царапина — именно укус. Маленький, но болезненный, почти жгучий. Таня резко посмотрела на руку. Девочка всё ещё была у неё на руках, но её крошечные пальцы странно сжимались, а губы дрогнули, словно она только что отпустила что-то изо рта.

Сердце Тани ухнуло вниз.

— Нет… — прошептала она, чувствуя, как холод разливается по спине.

Она осторожно опустила ребёнка обратно в кресло, глядя на палец. На коже проступала крошечная точка, вокруг которой уже появлялось тёмное, тревожное покраснение. Боль была непривычной. Не физической, а какой-то иной. Страх накрыл её мгновенно и полностью. Она сделала шаг назад, и в этот самый момент входная дверь открылась.

Сквозняк пронёсся по дому, заставив пламя в камине дрогнуть. Таня резко обернулась.

Ирина вошла первой. Лицо её было напряжённым, почти каменным. Но настоящий ужас пришёл секундой позже, когда в дверном проёме появился он. Его тень легла на стены так, будто свет сам пытался отступить. Одет просто, без знаков отличия, но воздух вокруг него будто сгущался. Взгляд был спокойный, холодный и знающий. Такой взгляд бывает у тех, кто видел слишком многое и пережил слишком долго.

Таня поняла это мгновенно. Это был не просто человек. И даже не просто опасный союзник. Это был тот самый, о ком говорили шёпотом. Тот, чьё имя не произносили вслух. Тот, кого боялись сотни кланов не потому, что он искал войны, а потому что он всегда приходил туда, где правда была смертельно опасной. Гость медленно перевёл взгляд с Тани на девочку, а затем на руку Тани. Уголок его губ дрогнул.

— Любопытный случай, — произнёс он негромко.

Слова прозвучали просто, почти буднично, но в этой простоте было больше тревоги, чем в любом предостережении. Он не приближался сразу. Лишь задержал взгляд на пальцах Тани, словно отмечая про себя нечто важное.

— Редко подобное происходит столь поспешно, — добавил он, чуть медленнее. — И ещё реже, без приглашения.

Таня сглотнула. Она почувствовала, как холод от укуса будто расползается дальше, не по коже, глубже. Его взгляд скользнул к креслу, к девочке, и лишь затем вернулся к Тане. Она резко перевела взгляд на Ирину. В этом взгляде не было слов, но вопрос был очевиден: зачем ты привела его сюда? Зачем именно его, когда и так всё висело на грани? Ирина не выдержала. Её плечи едва заметно опустились, взгляд ушёл в пол. Она молчала, и в этом молчании было признание, ведь другого пути она не видела.

— Не смотри на неё так, — сказал гость, не повышая голоса. — Она поступила разумно.

Он сделал шаг вперёд, и свет от камина на мгновение исказил черты его лица. — Когда вещи выходят из должного хода, зовут не тех, кто утешает, а тех, кто помнит, как всё начиналось.