Северный обман (гет)

Как странно быть под властью тёмных рук,

Когда день за днём ты тщетно борешься с оковами,

И чувствуешь, как их тень поглощает твою душу,

Как взгляд, холодный и бессердечный, выжигает все силы.

Ты понимаешь, что сражаться больше не с кем,

Остался лишь тот страх, что медленно гложет изнутри.

Ты бьёшься, теряя надежду, но каждый шаг

Это падение в бездну, где смех его, ехидный и тихий,

Как древние цепи, что сжимают твоё тело,

А тяжёлые ботинки, топчущие твои мечты,

Не оставляют ни следа, ни воспоминаний о том,

Что был живым.

Как странно оказаться в другом мире,

Мир, столь похожий на тот, что ты знал,

Но в нём снова подобный же правитель,

Та же игра,

Тот же страх, что не даёт ни дышать, ни надеяться на спасение.

Ты прячешься, надеешься,

Но понимаешь.. Нет ни укрытия, ни спасения.

И вот, когда силы оставляют тебя,

Когда надежда тает, как утренний туман,

Ты вдруг спрашиваешь: зачем всё это было?

Зачем ты так долго жил в страхе, почему боялся,

Если теперь он так прост, как дыхание ночи,

И ты уже не можешь скрыться от него?

И вот, ты слышишь их шаги, их дыхание,

Тех, кто придёт раскрыть твои самые тёмные тайны,

Тех, кто найдёт тебя и, быть может, именно они

Станут теми, кто всё изменит.

Но вдруг ты осознаёшь:

Не они ли были теми, кого ты всё это время ждал?

«Если ты не готов встречать зло, не пытайся сеять добро. Этот мир не прощает слабости.»

Темнота ночи, как густая вуаль, скрывала все вокруг, лишь тусклый свет луны пробивался через верхушки деревьев, освещая одинокую фигуру, стоящую на пороге. Елеазар Денали, ещё мгновение назад стоявший в тени, теперь стоял перед маленьким существом, прижатым к холодному камню. Он не мог поверить своим глазам. На его пороге лежала девочка, завернутая в одеяло, её лицо бледное, с признаками слёз, а маленькие ручки судорожно сжимались в пустоте. Он замер, не в силах поверить в происходящее.

Это был момент, когда мир сжал всё внутри его груди, когда воздух стал густым, а сердце билось быстрее, чем он мог контролировать. Его взгляд скользнул по малышу. Тёмные волосы, хрупкие черты лица, тянущиеся к нему как тонкие нити судьбы.

«Как? Почему?» — мысли метались в его голове, но он не мог дать себе ответа. Он шагнул вперёд, не сразу осознавая, что делает, но через секунду его руки уже аккуратно поднимали девочку, прижимая её к себе. Её тело было теплым, но слабым, и это вызывало тревогу. Он знал, что она была оставлена здесь не просто так. Невозможно было игнорировать тот факт, что её появление здесь не было случайным.

— Кармен! — крикнул он, почти задыхаясь от растерянности. Голос его был громким, неожиданным, полным отчаяния. Всё, что он знал — его клан, его жизнь, его уверенность в контроле, всё пошло наперекосяк, когда эта девочка оказалась на его пороге. Её глаза, полные страха, казались отражением чего-то, чего он не мог понять.

Он резко обернулся, надеясь, что Кармен, его союзница, стояла где-то поблизости. Но не было её. Он снова повернулся к девочке, всё ещё держась за неё, как если бы она была единственным связующим звеном между этим миром и тем, что скрывалось в тени. Слова застряли у него в горле, но он знал одно, если бы Кармен была рядом, она бы тоже не смогла бы понять, что происходит. Он быстро осмотрел её, взгляд его сжался, когда он заметил следы, едва заметные, но тем не менее явные, этот ребёнок был не просто случайным странником. В его глазах мелькнула опасность, но было слишком поздно думать о том, что делать дальше. Он был обязан действовать.

— Кармен! — снова позвал он, более настойчиво. Но её ответа не последовало. Он чувствовал, как его нервы натягиваются, как если бы весь мир вдруг стал слишком тесным, а воздух стал слишком плотным. Всё, что он мог — это держать девочку, надеясь, что её присутствие объяснит ему, что теперь будет дальше.

Он перевёл взгляд на её маленькое лицо. «Что ты за ребёнок? Откуда ты?» — подумал он, глядя на неё с нарастающим чувством тревоги. Это была не просто встреча. Это было начало чего-то, что могло перевернуть их мир с ног на голову.

Стиснув зубы, он направился внутрь дома, крепче прижимая малышку к себе. В голове его крутились только вопросы, но ответов не было.

Елеазар вошёл в дом, не спуская взгляда с девочки, которую держал на руках. Малышка была совсем крошечной. Её тельце казалось таким хрупким, будто вот-вот распадётся, стоило лишь прикоснуться. Каждый её вдох был едва заметен, каждый всхлип, как нежный, но тревожный звук в этом пустом доме. Её глаза были закрыты, но он чувствовал, как она сжимает в руках ткань одеяла, как будто пытаясь зацепиться за что-то, что могло бы дать ей ощущение безопасности.

Он направился в зал, где тлели последние угли в камине, а воздух был пропитан запахом старинной древесины и мха. Этот дом всегда был убежищем, тихим местом, где он мог найти покой и уединение. Но сегодня он чувствовал только тревогу, как если бы каждое движение и каждый звук были обострены. Его руки слегка дрожали. Эта девочка была совсем крошкой, не способная ни говорить, ни понимать, но что-то в её присутствии нарушало даже его привычное спокойствие. Елеазар аккуратно уложил её на старое кресло у камина, постелив под неё одеяло. Он отступил на шаг, глядя на крошечное существо, ещё не понимая, что с ним делать. Почему её оставили именно у его порога? Что за цель стояла за этим актом? И кто была её мать, которая могла так просто оставить младенца?

— Кармен, где ты? — тихо выдохнул он, но ответа не последовало. Пустота в доме казалась бездонной. Он пытался собраться с мыслями, но мозг не мог уловить ни одной связной мысли. Единственное, что он знал точно, девочка была оставлена с намерением, и это было не случайно. Она была важна, важна настолько, что он не мог позволить себе проигнорировать её появление.

Он снова взглянул на малышку, на её бледное лицо и на закрытые веки, за которыми, казалось, скрывались целые миры. В её глазах не было страха. Только беспомощность и что-то совсем неземное. Она не могла сказать ни слова, не могла объяснить, что произошло, но в её маленьком теле было что-то такое, что Елеазар не мог игнорировать. В этот момент дверь в зал тихо скрипнула, и в комнате появилась Кармен. Её глаза были широко открыты, а лицо было напряжённым, она быстро подошла, не скрывая недоумения.

— Я слышала твой крик, — сказала она, и в её голосе звучала смесь беспокойства и растерянности. — Что происходит, Елеазар? Кто это?

Елеазар выдохнул, сжав кулаки. Он не мог сразу найти слов, чтобы описать то, что он почувствовал, когда впервые увидел эту девочку. Это была не просто встреча. Это было что-то большее, что-то, что рушило все привычные представления.

— Это... не просто ребёнок, — сказал он, нервно обводя взглядом комнату, словно ища ответ в самых обычных вещах. — Она была оставлена на моём пороге. Что-то в её глазах... Я не знаю, как объяснить. Но это не случайность, Кармен. Она важна. Я чувствую это.

Кармен подошла ближе, внимательно осматривая девочку, её лицо оставалось холодным и непроницаемым, но в глазах мелькало какое-то недоумение. Она наклонилась, чтобы лучше рассмотреть малышку, но ничего не сказала. Она не понимала, что происходило, но интуитивно ощущала, что это не просто так.

— Почему ты так уверен, что с ней что-то не так? — спросила она, её голос был почти невыразительным, как если бы она пыталась найти в происходящем хоть какой-то смысл.

Елеазар сжал руки, борясь с тем, чтобы не сорваться. Он не знал, что именно он чувствует, но это было что-то большее, чем тревога. Это было чувство, что всё, что они знали до этого, больше не имеет значения.

— Я не знаю, — произнёс он, наконец. — Я не могу объяснить. Я чувствую, что она не просто случайность. Кто-то оставил её мне, и, кажется, этот кто-то ожидал, что я сделаю что-то. Но что именно? Почему её оставили тут? Почему мне? Почему это так важно?

Кармен молча стояла рядом, не отрывая взгляда от девочки. Лишь спустя несколько секунд она подошла ближе, присела на корточки и взглянула на её маленькое лицо. Девочка ничего не могла ответить. Она не могла ничего сказать или показать. Она была лишь крошечным, беспомощным существом. Мало того, что её жизнь была на волоске, так ещё её судьба висела на волоске в руках чужих людей.

В её глазах было только что-то немое и тревожное, что, возможно, пряталось за этим невыразимым выражением её лица. Кармен почувствовала, как холодок пробежал по её коже.

— Кто могла быть её мать? — Кармен наконец нарушила молчание, но её голос был низким и зловещим, как предчувствие катастрофы. — Бесчеловечная женщина, что оставила младенца здесь, без защиты? В таком возрасте? Она же еле дышит...

Елеазар вздохнул, и его глаза снова встретились с глазами девочки. Он не знал, как ответить. Он не знал, кто была её мать. Но одно было ясно: в этот момент её жизнь была связана с их судьбой. Неизвестно, как именно, но не было сомнений, что они не могут просто оставить её. Не теперь.

Кармен снова поднялась и посмотрела на него, её взгляд был полон решимости.

— Мы не можем оставить её здесь. Мы должны что-то сделать, — сказала она. — Я позову Таню или Кейт, они смогут нам помочь. Но что мы будем делать дальше? Мы не можем просто так принять её без ответа на все эти вопросы.

Елеазар кивнул, не в силах сдержать растерянность. Он ощущал, как его мир рушится, как над ним нависает нечто невидимое, но зловещее. Он не знал, что происходит, но он знал одно: теперь они должны быть готовы ко всему.

Кармен шагнула к двери.

— Я вернусь скоро, — сказала она, и её шаги исчезли в коридоре. Елеазар остался в комнате, глядя на девочку, которая всё ещё тихо лежала на кресле, её дыхание всё таким же слабым.

Тёмные уголки мира не всегда скрывают зло. Иногда они скрывают ответы. Но что, если ответы слишком опасны для нас?

Когда утренний свет стал пробиваться через занавешенные окна, мир, казалось, изменился. Тёмные уголки дома, наполненные ночной тревогой, медленно отступали перед мягким светом первого солнечного луча. Лучи, преломляясь через толстые стекла, касались полированных деревянных полов, медленно, но неумолимо вытягивая из мрака тени, которые за ночь казались более реальными, чем сама реальность. Дом, погружённый в полумрак, начинал просыпаться, и с этим пробуждением пришло не только ощущение нового дня, но и неопределённости, которое давило на грудь. С каждой минутой, когда свет всё ярче обвивал комнаты, всё больше обострялось чувство, что что-то большое, непонятное, но неумолимо приближающееся, уже вот-вот откроет свои карты. Елеазар стоял у окна, не в силах отвести взгляд от девочки, всё ещё лежащей на старом кресле у камина. Тело её выглядело таким хрупким, что каждое её движение казалось чудом. В комнате было тихо, и несмотря на лёгкие лучи, касающиеся тёплого каменного пола, мир внутри этих четырёх стен оставался тем же. Непростым. Наполненным вопросами и тревогой. И всё же, с каждым минутом напряжение становилось чуть легче, как если бы дом, наконец, принял решение о том, что делать дальше.

Кармен, как и обещала, вернулась. Она была с Кейт, Таней и... Ириной. Это было странно. Ирина, которая всегда старалась избегать всего этого, кто никогда не вмешивалась в дела, казалось, ещё недавно бы предпочла остаться в тени. Но теперь, с её холодным взглядом, с теми же решительными шагами, она подошла вместе с остальными. Елеазар встретил их взглядом, почувствовав, как его сердце пропускает один удар. Ирина была здесь, и это значило одно: ситуация действительно серьёзная.

— Я привела их, — сказала Кармен, её голос был низким, почти шёпотом, но в нём звучала решимость, с которой она не часто говорила. — Мы не можем оставаться в неведении. Нам нужно знать больше. Всё может быть гораздо опаснее, чем мы думаем.

Таня, как всегда, шагала уверенно, несмотря на тревогу в её глазах. Её руки были сжаты в кулаки, но она ничего не сказала. Кейт же, с её обычно спокойным выражением, не скрывала своих сомнений. Но она молчала, а взгляд её, как и у Кармен, был сосредоточен на девочке. Всё в её теле говорило о том, что она чувствует не только опасность, но и своё неведомое, необъяснимое участие. Ирина не скрывала своей тревоги. Она встала чуть позади остальных, её взгляд, глубокий и холодный, был устремлён на девочку, лежащую на кресле, а потом, не отрываясь, посмотрела на Елеазара. Лёгкое сжатие губ — и в её глазах вспыхнуло какое-то непонимание.

— Зачем ты притащил это сюда? — спросила она, её голос был низким, но не дерзким. — Ты уверен, что это хорошая идея? Мы вообще знаем, что с этим делать?

Елеазар сделал шаг вперёд, его взгляд был твёрд. Он не знал, что точно нужно делать, но чувствовал, что сейчас было не время сомневаться.

— Мы не можем её оставить, Ирина. Она здесь по какой-то причине, и мы должны понять, что она значит для нас.

Кармен подошла ближе, её глаза были полны того же непонимания, которое царило у всех в комнате, но она не отступала.

— У нас нет времени на сомнения. Я не думаю, что мы сможем разобраться в этом сами, но... она здесь. И что бы ни происходило, мы должны помочь ей.

Ирина наклонила голову, её глаза всё так же холодные, но выражение на лице изменилось. Её губы чуть приоткрылись, и она наконец заговорила.

— Я не могу это объяснить, — сказала она, её голос стал мягче. — Но это... не просто ребёнок. Она не похожа на обычного человека.

Елеазар почувствовал, как его напряжённость усиливается. Ирина, несмотря на свою сдержанность и всегда холодный разум, в этот момент была близка к тому, чтобы признать, всё это не было случайностью.

— Я думаю, она связана с тем, что мы не можем понять. Я не уверена, что её "создатель" был человеком, — продолжила Ирина, её глаза блеснули каким-то знакомым для всех страхом. — Но мы обязаны узнать это. Иначе... будет слишком поздно для объяснений...— Ирина позволила себе слабость перед другими, даже не подозревая о том, как выглядит со стороны. Казалось, она сама не замечала, как её руки начали нервно скрещиваться, а глаза постоянно метались по комнате, как если бы она искала выход, путь, который мог бы вернуть её в прежнюю стабильность.

Ирина сделала паузу, тяжело вздохнув, — вы знаете, перед кем мы стоим за это.

Её последние слова прозвучали почти как приговор. В глазах Ирины мелькала тень того, что она не могла выразить словами. Они все чувствовали её напряжение, эту нервозность, пронизывающую её фигуру, каждое её движение.

Елеазар сделал шаг к девочке. Он вновь остановился рядом с креслом, ощущая её слабое дыхание. Он был уверен в одном: она была не просто дитём, она была... чем-то большим. Чём-то, что могло перевернуть их мир с ног на голову.

— Мы не можем ждать, — сказал он. — Нужно действовать. Мы должны узнать больше о ней, о том, что стояло за её появлением.

Кармен кивнула. Все понимали, что сейчас было время для действий.

— И что мы будем делать? — спросила Кейт, её взгляд был тяжёлым, полным вопросов.

Ирина, наконец, подошла ближе к девочке. Её глаза, как всегда, были холодны и проницательны, но на этот раз в них мелькнуло что-то большее. Что-то, что могло быть даже чем-то ужасным.

— Прежде чем понять, что делать с ней, — произнесла она, наклоняясь к девочке, — нам нужно понять, кто её создал. Если мы разгадаем это, всё остальное откроется само собой. Но будет ли это так легко, я не уверена.

Ирина не могла понять, что именно в этой девочке изменило её восприятие. Может быть, её родительские инстинкты сдерживались в какой-то глубокой части её сущности, или это была просто усталость, не дающая ей ясно мыслить. Она вдруг осознала, что девочка не несёт в себе того страшного содержания, которого она так боялась, и что её прежние выводы могли быть лишь плодом её собственной фантазии.

Её взгляд смягчился. Ирина не заметила, как её строгие черты стали менее напряжёнными, как её лицо перестало быть напряжённым и холодным, а в глазах появилась мягкость, которая так редко видна в её чертах. Она стояла, слегка наклонив голову, наблюдая за девочкой, не успев даже осознать, что в её сознании исчезли все эти мрачные образы и предчувствия. Всё, что оставалось — это желание понять, кто она, эта маленькая сущность, что принесла с собой столько вопросов.

Ирина перестала говорить о «малышке» как о чём-то чуждом. Она вдруг поняла, что не должна её бояться. И её собственное молчание, которое наступило после её слов, как будто стало признанием: её тревога была не столько о девочке, сколько о себе, о том, как трудно было справиться с тем, что она не могла контролировать.

Кармен посмотрела на неё и на остальных. Всё это было запутано. Она не знала, что будет дальше, но одно было ясно: они больше не могли стоять в стороне. Всё, что они знали о своём мире, было под угрозой, и теперь они должны были найти ответы, несмотря на свою растерянность и страх. Дом, освещённый утренним светом, казался теперь таким же неприветливым, как и сам мир за его стенами.

Тишина в комнате становилась всё более тяжёлой, как будто каждое слово, произнесённое здесь, могло изменить всё. Солнечные лучи, пробиваясь через занавешенные окна, мягко освещали комнаты, но даже свет, казавшийся таким тёплым, не мог развеять туман тревоги, который заполнил пространство. Все взгляды были устремлены на Ирину, и в её глазах отражался тот же страх, который витал в воздухе. Кармен, не в силах больше терпеть неопределённость, сделала шаг вперёд, не скрывая решимости.

— Ирина, — её голос был твёрдым, но с оттенком настойчивости, — у тебя есть много связей, ты говорила, что знаешь людей, которые могут помочь. Есть ли хоть кто-то, кто может нам объяснить, что происходит с этим ребёнком? Мы не можем просто сидеть и ждать, что случится. Мы должны узнать, с чем мы имеем дело. Мы не нарушаем ли закон? Что, если мы не должны вмешиваться в это?

Слова Кармен повисли в воздухе, но Ирина молча стояла, слегка отворачиваясь, как если бы пытаясь отгородиться от их взглядов. В её глазах мелькнуло нечто тёмное, тяжёлое, и было ясно, что она пыталась собрать мысли. Она медленно повернулась к девочке, будто размышляя, стоит ли вообще говорить, что она на самом деле знала.

— У меня есть один знакомый, — начала Ирина, её голос стал чуть тише, почти не слышным, как если бы она боялась, что каждое её слово окажется слишком веским. — Он может помочь. Но... это не тот человек, с которым можно просто так поговорить. Его имя лучше не произносить вслух, особенно если вы не готовы к последствиям.

Таня, стоявшая неподалёку, не могла скрыть недоумения.

— Кто он? — спросила она, её голос был твёрдым, но в нем сквозила тревога. — И как ты знаешь его? Ты уверена, что его помощь будет нам кстати?

Ирина сделала шаг назад, её взгляд стал задумчивым. Видно было, что она тщательно взвешивает каждое слово.

— Он... — Ирина затруднилась с ответом, но всё же продолжила. — Я могу привести его сюда. Но если я это сделаю, то будьте готовы. Он не из тех, кто поможет просто так, по доброй воле. Этот человек, он силён, и его помощь всегда имеет свою цену.

Кармен почувствовала, как напряжение в комнате возросло. Слово «цена» повисло в воздухе, и все начали понимать, что Ирина не случайно колебалась. Она знала, что этот шаг будет далеко не безрисковым.

— Ты уверена, что нам стоит идти к нему? — спросила Кармен, чуть надавив на слово «нам». — Мы не можем позволить себе ошибку, Ирина. Если это связано с чем-то опасным...

Ирина кивнула, но её лицо оставалось бесстрастным, скрывая внутренние терзания.

— Я не говорю, что это будет лёгкий путь, — ответила она, её голос стал более твёрдым, как если бы она уже приняла решение. — Но если мы хотим понять, что происходит с этим ребёнком... если мы действительно хотим найти ответы, мы должны обратиться к нему. Я приведу его сюда.

Её слова словно развеяли последние сомнения. Не было ни одного человека в комнате, кто не чувствовал, что это было единственное разумное решение. Но оно было и самым рискованным. В глазах Ирины мелькнула тень, как если бы она уже знала, что они переступят черту, от которой нет возврата.

— Я приведу его сюда, — добавила Ирина, её голос стал ещё более решительным. — Но вы должны понимать, что это не просто помощь. Это может измениться во что-то гораздо более серьёзное, чем мы ожидаем. И не факт, что мы выйдем из этого без последствий.

Елеазар, который до этого молчал, шагнул вперёд, его глаза были полны решимости. Он не мог больше терять время.

— Когда? — спросил он, его голос звучал твёрдо, как никогда. — Нам нужно действовать как можно быстрее.

Ирина посмотрела на него, затем перевела взгляд на Кармен, Таню и Кейт. Все они были готовы идти до конца.

— Я свяжусь с ним, — сказала Ирина, её голос был теперь мягким, но не менее решительным. — Мы не можем откладывать. Если он согласится встретиться, мы будем готовы. Но как только мы начнём этот путь, нам уже не будет пути назад.

Кармен, словно понимая всю серьёзность ситуации, кивнула, и её взгляд стал ещё более напряжённым.

— Хорошо. Мы будем готовы, — сказала она, не скрывая беспокойства. — Но я надеюсь, что ты понимаешь, что мы все рискуем. Это не просто ребёнок. И мы не знаем, что нам предстоит.

Ирина вновь посмотрела на девочку. Ирина знала, что они уже не могут вернуться в то, что было до этого. Ответы, которые они искали, скрывались где-то там, в темных уголках, и теперь им оставалось только сделать шаг вперёд.

Иногда самый опасный вопрос, не «что будет дальше?»,

а «что во мне изменится, когда я узнаю ответ?»

Потому что истина редко приходит, чтобы утешить.

Чаще , чтобы лишить нас прежнего покоя.

Прошло несколько часов. Дом по-прежнему стоял настороженно тихий, словно затаив дыхание, но напряжение стало другим — тягучим, выматывающим, таким, от которого начинает болеть голова. Слова были сказаны, решения приняты, а ожидание тянулось мучительно долго.

Елеазар первым не выдержал.

— Нам нужно выйти, — сказал он наконец, глядя на Кармен. — Иначе мы просто сойдём с ума.

Кармен поняла его сразу. Охота всегда была для них чем-то большим, чем добыча пищи. Это был способ вспомнить, кто ты есть, почувствовать землю под ногами, услышать собственное дыхание, а не бесконечный шёпот тревожных мыслей. Кейт, молча кивнув, тоже взяла оружие.

Лес принял их без вопросов. Чаща была плотной, сырой после утренней росы. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь переплетённые ветви, дробясь на тонкие золотые нити. Здесь всё было честным: хруст веток под ногами, запах хвои и земли, далёкий крик птиц. Елеазар шёл впереди, чувствуя, как с каждым шагом напряжение отступает. Кармен двигалась легко и уверенно, будто растворяясь среди деревьев, а Кейт внимательно следила за следами, полностью сосредоточенная.

Мысли о девочке, о словах Ирины, о неизвестном «знакомом» всё ещё жили где-то на краю сознания, но здесь они теряли свою власть. Лес не задавал вопросов. Лес требовал присутствия.

Тем временем в доме всё было иначе.

Таня осталась за главную. Решение было негласным, но очевидным. Она проверила двери, окна, камин, словно стараясь убедить себя, что контроль всё ещё в её руках. Время тянулось медленно. Слишком медленно.

Спустя несколько минут после ухода остальных Таня подошла к креслу у камина. Девочка спала беспокойно, тихо вздрагивая, словно видела сны, которые были ей не по возрасту. Таня колебалась лишь мгновение, а потом осторожно взяла малышку на руки.

Она была тёплой. Живой. И слишком лёгкой.

Таня подошла к окну, глядя, как ветви деревьев покачиваются под ветром. В этом движении было что-то успокаивающее. Она опустилась на колени у камина, устроившись поудобнее, и начала медленно покачивать девочку, почти машинально, как будто делала это сотни раз до этого.

Впервые за долгое время Таня позволила себе немного расслабиться.

И именно в этот момент она почувствовала резкую, острую боль.

— Ай… — выдох сорвался сам собой.

Что-то укололо палец. Не царапина — именно укус. Маленький, но болезненный, почти жгучий. Таня резко посмотрела на руку. Девочка всё ещё была у неё на руках, но её крошечные пальцы странно сжимались, а губы дрогнули, словно она только что отпустила что-то изо рта.

Сердце Тани ухнуло вниз.

— Нет… — прошептала она, чувствуя, как холод разливается по спине.

Она осторожно опустила ребёнка обратно в кресло, глядя на палец. На коже проступала крошечная точка, вокруг которой уже появлялось тёмное, тревожное покраснение. Боль была непривычной. Не физической, а какой-то иной. Страх накрыл её мгновенно и полностью. Она сделала шаг назад, и в этот самый момент входная дверь открылась.

Сквозняк пронёсся по дому, заставив пламя в камине дрогнуть. Таня резко обернулась.

Ирина вошла первой. Лицо её было напряжённым, почти каменным. Но настоящий ужас пришёл секундой позже, когда в дверном проёме появился он. Его тень легла на стены так, будто свет сам пытался отступить. Одет просто, без знаков отличия, но воздух вокруг него будто сгущался. Взгляд был спокойный, холодный и знающий. Такой взгляд бывает у тех, кто видел слишком многое и пережил слишком долго.

Таня поняла это мгновенно. Это был не просто человек. И даже не просто опасный союзник. Это был тот самый, о ком говорили шёпотом. Тот, чьё имя не произносили вслух. Тот, кого боялись сотни кланов не потому, что он искал войны, а потому что он всегда приходил туда, где правда была смертельно опасной. Гость медленно перевёл взгляд с Тани на девочку, а затем на руку Тани. Уголок его губ дрогнул.

— Любопытный случай, — произнёс он негромко.

Слова прозвучали просто, почти буднично, но в этой простоте было больше тревоги, чем в любом предостережении. Он не приближался сразу. Лишь задержал взгляд на пальцах Тани, словно отмечая про себя нечто важное.

— Редко подобное происходит столь поспешно, — добавил он, чуть медленнее. — И ещё реже, без приглашения.

Таня сглотнула. Она почувствовала, как холод от укуса будто расползается дальше, не по коже, глубже. Его взгляд скользнул к креслу, к девочке, и лишь затем вернулся к Тане. Она резко перевела взгляд на Ирину. В этом взгляде не было слов, но вопрос был очевиден: зачем ты привела его сюда? Зачем именно его, когда и так всё висело на грани? Ирина не выдержала. Её плечи едва заметно опустились, взгляд ушёл в пол. Она молчала, и в этом молчании было признание, ведь другого пути она не видела.

— Не смотри на неё так, — сказал гость, не повышая голоса. — Она поступила разумно.

Он сделал шаг вперёд, и свет от камина на мгновение исказил черты его лица. — Когда вещи выходят из должного хода, зовут не тех, кто утешает, а тех, кто помнит, как всё начиналось.