Мальчик-который-стал-ситхом (джен)

Утро его одиннадцатого дня рождения началось с тишины, натянутой, как струна. Завтрак проходил в гнетущем молчании. Дурсли не кричали. Они украдкой поглядывали на Гарри, и в их взглядах уже не было привычной злобы — только усталая, животная опаска, как у зверей, чувствующих приближение землетрясения.

Гарри ел медленно, методично пережёвывая безвкусную овсянку. Внутри него всё было спокойно и ясно. Он чувствовал. Не предвкушение праздника, а приближение некоего порога. Его легилименция, отточенная за лето, улавливала странную рябь в воздухе — слабые, но чёткие импульсы чужой, организованной магии. Они приближались, как эхо далёких шагов по каменным плитам. Что-то должно было случиться. Сегодня.

Он положил ложку, аккуратно поставил её рядом с тарелкой. И в этот момент под дверью с лёгким шелестом пергамента, смешавшимся со скрипом газеты, проскользнул конверт.

Все замерли. Вернон, оторвавшись от своего омлета, уставился на жёлтый прямоугольник на линолеуме, будто увидел ядовитую змею. Петунья вскрикнула, схватившись за горло. Дадли просто выпучил глаза.

Гарри поднялся. Его движения были плавными, лишёнными суеты. Он переступил через порог кухни, наклонился и поднял письмо. Конверт был тяжёлым, шершавым на ощупь, из плотного желтоватого пергамента. Адрес был выведен изумрудно-зелёными чернилами, которые слабо мерцали при свете лампы: Мистеру Г. Поттеру, Комната под лестницей, Дом №4, Тисовая улица, Литтл Уингинг, Суррей.

Вернон опомнился первым. Багровея, он вскочил, вырвав конверт из рук Гарри.

— Что это за пачкотня?! — проревел он, размахивая письмом. — Какие-то ядовитые чернила! «Комната под лестницей»! Наглая ложь! Наследственная черта!

Но когда его взгляд упал на восковую печать с причудливым гербом, его ярость на миг сменилась растерянностью. Петунья же, увидев печать, побледнела так, что её лицо слилось с белизной фартука. В её глазах вспыхнул не просто страх, а узнавание, смешанное с леденящим стыдом. Она что-то знала.

— Отдайте, пожалуйста, дядя Вернон, — проговорил Гарри. Его голос был тихим, но в нём не звучало ни просьбы, ни вызова. Это была констатация. — Это моё письмо.

Это стало началом осады.

Письма начали прибывать везде. Их находили запечатанными в банках с вареньем, они выпадали из сложенного белья, материализовались в карманах пиджака Вернона. Дурсли впали в истерику. Они заколачивали щели, заклеивали почтовый ящик, но пергаментные конверты продолжали появляться внутри их запертой, опечатанной крепости. Вернон сжигал их в камине, яростно топча пепел, но на следующее утро стопка новых писем лежала на каминной полке. Его авторитет, его здравый смысл, весь его упорядоченный мир рассыпались под натиском этого абсурдного, необъяснимого явления.

Гарри же лишь наблюдал и анализировал. Эта настойчивость, эта методичная, всепроникающая демонстрация силы ему нравилась. Она говорила об организации, которая не боится сопротивления. Пока Дурсли метались, он поймал одно из писем и унёс в свой чулан.

Той же ночью, при свете фонарика, укрывшись одеялом, он вскрыл конверт. Его глаза скользили по строчкам, выведенным тем же зелёным почерком. Школа Чародейства и Волшебства «Хогвартс»... Директор: Альбус Дамблдор...

Он не улыбался. Он изучал. Его разум, жаждавший структуры, выхватывал ключевые данные. Школа. Значит, системное обучение. Учебный план: Заклинания, Трансфигурация, Зельеварение, История магии. Директор. Иерархия. Альбус Дамблдор — имя для запоминания. Снаряжение. Палочка. Ключевой инструмент. Значит, его тренировки были основой, но теперь предстоит освоить стандарт.

Он сделал в уме пометки, спрятал письмо в потайное место под половицей рядом с тетрадью и лёг спать. Завтра, он знал, последует эскалация.

Она наступила в виде шторма, бегства на хлипкой лодке к заброшенной хижине на скале и той самой ночи, когда дверь с грохотом отлетела от косяка, впустив внутрь бурю, дождь и огромную, лохматую фигуру в непромокаемом плаще.

Хагрид появился не как спаситель. Он появился как стихия. Его простодушие, его грубая сила, его безапелляционные слова о волшебниках, о Волдеморте, о родителях Гарри — всё это было голой, неоспоримой реальностью, ворвавшейся в их жалкое убежище.

Гарри слушал, не перебивая. Его мысли работали безостановочно. Волдеморт — так звали того дикаря. Значит, он часть их истории. Родители были волшебниками — его сила наследственная. Логично. Хогвартс — школа. Министерство — правительство. Система.

Когда Вернон, доведённый до предела, с ненавистью выкрикнул что-то о выродках и неестественной смерти родителей, в хижине повисла тяжёлая пауза. Хагрид нахмурился, его огромная рука сжала розовый зонтик. Но Гарри действовал быстрее.

Он не злился. Злость была топливом, а не действием. Его взгляд скользнул к Дадли, который, позабыв страх, жадно пялился на огромный торт, принесённый Хагридом. Идеальный объект для демонстрации.

Гарри сосредоточился. Не на ярости. На чётком, точечном применении воли. Он представил не удар, а лёгкое, но неумолимое давление на кончик носа Дадли. Он не хотел боли. Ему нужен был эффект.

Нос Дадли дрогнул, затем странно вытянулся вперёд, закручиваясь в нелепое подобие розового свиного пятачка. Дадли взвыл, хватая себя за лицо. Дурсли остолбенели. Хагрид, собиравшийся что-то выкрикнуть, замолчал, уставившись на Гарри широко раскрытыми глазами. В них читалось не просто удивление от неконтролируемого магического всплеска у ребёнка. Читалось нечто иное — мгновенная оценка направленности этого действия.

— Он не исчез, — тихо, но отчётливо проговорил Гарри, обращаясь к Хагриду, словно продолжая прерванную мысль о Волдеморте. — Он просто проиграл. На время.

Хагрид смотрел на него, не находя слов. В этот момент между ними пролегла незримая грань. С одной стороны — простодушный великан, видящий в Гарри жертву и героя. С другой — мальчик с холодными глазами, видящий в произошедшем тактическое поражение врага.

Утро застало их в той же хижине. Шторм утих. Хагрид, ворча что-то под нос, развёл в камине огонь и поджарил сосиски. Гарри официально получил своё письмо и список необходимого. Он изучал его не как список игрушек, а как перечень экипировки. Палочка — основное оружие. Котёл — инструмент. Мантия — униформа. Книги — уставы.

По пути к лодке, которая должна была доставить их обратно к цивилизации, Гарри задавал вопросы. Не детские «правда ли?», а уточняющие.

— Банк Гринготтс — он контролируется волшебниками?

— А факультеты в Хогвартсе — это просто для учёбы или между ними есть соперничество?

— Директор Дамблдор... он давно руководит школой?

Хагрид, всё ещё смущённый произошедшим ночью, отвечал сбивчиво, но Гарри вылавливал нужные ему крупицы: экономическая система, внутренняя структура, фигура верховного авторитета.

Он не оглянулся на хижину, где остались Дурсли. Они стали для него музейным экспонатом — примером того, во что превращается жизнь без силы и без смелости признать существование иного. Его взгляд был устремлён вперёд, к туманным очертаниям берега, за которым лежал Лондон, а в нём — потайная улица, ведущая в новый мир.

Поздним вечером, в убогой комнатке дешёвого мотеля, где их устроил Хагрид, Гарри достал новую, чистую тетрадь. Старую, летнюю, он оставил в тайнике — та была частью пройденного этапа. Эта — начинала новый.

Под слабым светом одинокой лампочки он вывел на первой странице ровным, безошибочным почерком:

Дата. Установлен контакт с магическим социумом.

Ключевые данные:

1. Организация: «Хогвартс». Директор — А. Дамблдор. Внутреннее деление на четыре факультета.

2. Экономика: банк «Гринготтс» под управлением нечеловеческой расы (гоблины). Имеется наследственный капитал.

3. Угроза: Волдеморт (статус: нейтрализован, но не уничтожен). Общепризнанный тёмный волшебник.

4. Мой статус: Известен как «мальчик-который-выжил». Общественный интерес высок. Необходимо учитывать.

План действий на ближайший период (Косой переулок / Хогвартс):

1. Приобрести и изучить основной инструмент (палочка).

2. Оценить обстановку по косвенным признакам (магазины, поведение населения).

3. На распределении выбрать факультет, предоставляющий максимальные возможности для развития и формирования влиятельной сети.

4. В школе: идентифицировать компетентных преподавателей и потенциальных союзников. Сохранять сдержанность, но быть готовым продемонстрировать способности для получения уважения или особого доступа.

Личная установка: Инфильтрация в систему начинается. Цель остаётся неизменной: сила, порядок, контроль. Масштаб меняется.

Он закрыл тетрадь, положил её в самый низ своего тощего рюкзака рядом с пустым кошельком и потёртым плащом. За окном шумел ночной Лондон, и где-то в его сердце, за фасадом обычных улиц, таился Косой переулок. Завтра он ступит на его брусчатку.

Гарри потушил свет и лёг на жёсткую кровать. Сон наступил быстро, глубокий и без сновидений, как у солдата накануне выдвижения к линии фронта. Детство, со всей его болью и унижением, осталось позади, на Тисовой улице, в комнате под лестницей. Впереди была академия.