Все не то чем кажется и не наоборот (гет)

— Выпей кофейку, детка, — перед носом Моники появилась белая ажурная чашечка с ароматным напитком. — И поешь, — следом появилась такая же белая ажурная тарелочка с сэндвичами.

— Спасибо, миссис Ли, — Моника оторвала взгляд от ноутбука и с благодарностью, смешанной с удивлением, взглянула на сухонькую, очень миниатюрную старушку.

Интересно, как она узнала, что буквально только что Моника мечтала о чашке кофе? Хотя, это же миссис Ли. Легендарный секретарь холдинга. Американка корейского происхождения, лет семидесяти. Лично Моника видела ее всего раза три на корпоративах, но вот Джин много и с удовольствием о ней рассказывал. По его словам, она вполне могла бы стать боссом мафии. При обманчиво-безобидной внешности, она обладала цепким умом, решительностью, дьявольской проницательностью и логикой Шерлока Холмса. К ней каким-то невероятным образом стекалась информация обо всех сотрудниках. Она знала, что главный бухгалтер женила сына и потратила на банкет полмиллиона долларов, что у уборщицы родился внук, а один из менеджеров ложится на плановую операцию. Знала обо всех романах и сплетнях, знала всех партнеров и супругов. Она знала все. Моника была уверена, что и про них с Джином знает, а теперь и про Джина с Дэвидом. Только молчит.

Второй час Моника сидела в приемной Ким-Чертова-Тэхена. Встреча была назначена на десять, но до сих пор, в почти половину двенадцатого, Тэхен ее не принял: возникли неожиданные срочные дела. Ну что ж, бывает. Моника часто работала с бизнесменами, и такие ситуации не были редкостью. Ноутбук у нее всегда с собой, и работы всегда полно. Так что никакого беспокойства она не испытывала.

Тэхен тем временем лениво возил курсором по монитору. Половина одиннадцатого. Пусть посидит, подождет. Он ей весь план на день переломает, пусть подергается. Как он дергался, не зная что делать с ней, когда считал эскортницей. Работы был вагон, как и всегда, но ничего срочного. Не принимал он Монику только из мести. Глупой, детской. Интересно, она уже начала нервничать?

Он открыл их внутренний корпоративный мессенджер и набрал сообщение миссис Ли:

— Что делает мисс Стаббс?

Ответ пришел мгновенно:

— Работает.

— Нервничает?

— Нет.

Тэхен задумчиво покрутился в кресле. Прошло всего полчаса, наверно, это еще для нее не критично. Пусть еще подождет. Он попытался вчитаться в документ на экране, но никак не мог сосредоточиться. Он почти физически ощущал, что она рядом, тут, за стеной.

Еще через полчаса он опять написал миссис Ли:

— А сейчас что делает?

— Работает.

— Нервничает?

— Нет.

«Да блин! У тебя вообще что ли на сегодня планов нет? Ты потеряла целый час и это не раздражает? Ты никуда не начинаешь опаздывать?» — прошипел себе под нос Тэхен.

Он тут сидит, время теряет, а она просто работает? Главное, он работать не может, а она — пожалуйста. Ради чего он тогда все это затеял-то?

Еще через полчаса, сам потеряв терпение, он написал:

— Пусть войдет.

— Через 15 минут войдет, дайте девочке поесть хотя бы.

Тэхен закатил глаза. Нет, вы где-нибудь видели секретаря, который перечит начальству? Конечно, миссис Ли лучше других знает, что у него нет никаких срочных дел, и догадывается, что он не принимает Монику по другим причинам. И явно за это осуждает. Интересно, а догадывается, по каким? Да нет. Она, конечно, проницательная, но не до такой же степени.

Через десять минут дверь кабинета распахнулась без стука, миссис Ли пропустила Монику и прикрыла за ней дверь.

Тэхен оторвался от компьютера, на котором последние полчаса раскладывал пасьянс, и посмотрел на Монику. Она вошла, окинула цепким взглядом его большой светлый кабинет, чуть заметно сузила глаза и села на стул для посетителей по другую сторону его стола.

— Добрый день, мисс Стаббс, — поздоровался Тэхен, демонстративно потягиваясь в кресле, как будто последние полтора часа напряженно работал. Ну и чтобы продемонстрировать мышцы, явно проступившие под натянувшейся рубашкой.

— Добрый день, мистер Ким, — сдержано поздоровалась Моника, делая вид, что все еще рассматривает кабинет, а не владельца.

— Вам нравится мой кабинет?

— Главное, чтобы он нравился Вам.

— А с точки зрения профессионала?

— С точки зрения профессионала мы подписали договор только на дом.

Тэхен мысленно хмыкнул. Огрызаешься? Хорошо. Значит не такая спокойная, какой хочешь казаться.

— Что ж, тогда давайте обсудим планировку дома. Что именно Вы предлагаете?

— Есть два варианта, которые максимально соответствуют Вашим запросам, — Моника открыла ноутбук и развернула его в сторону Тэхена.

Тэхен встал с кресла, пододвинул к себе свободный стул и кивком указал на него Монике. Та подчинилась и пересела. Почти спокойно. Только на секунду прикрыла глаза, втягивая запах парфюма и его кожи, и на мгновение дольше, чем нужно, задержала взгляд на его руке, зависшей над тачпадом. Она была готова к такой ситуации.

Планировки они обсуждали около часа. Потом Моника взглянула на часы.

— Опаздываете куда-то? — со злорадной надеждой поинтересовался Тэхен.

— Вовсе нет. У Вас еще остались какие-то вопросы?

— Нет, вопросов нет. Но я хотел бы поехать с Вами в дом и на месте прикинуть планировку, мне так проще сориентироваться.

— Да, конечно. Когда Вам будет удобно?

Моника выудила из сумки ежедневник. Обычный бумажный ежедневник. Изначально это была небольшая компактная книжечка, но сейчас его настолько распирало от вложенных бумажек, стикеров и закладок, что обложка не справлялась, поэтому дополнительно ежедневник был обмотан резинкой для волос.

Тэхен хмыкнул. Кто сейчас вообще пользуется ежедневниками, если есть телефон?

— Завтра в одиннадцать, — ехидно произнес Тэхен.

Моника нацелила карандаш на начало страницы, где записывались планы на утро, но Тэхен уточнил:

— Вечера. Я освобожусь только в одиннадцать вечера.

Он искоса наблюдал за ней, надеясь увидеть досаду или раздражение. Все-таки вечер субботы, тем более поздний вечер. Но Моника совершенно равнодушно переместила карандаш вниз и сделала пометку:

— Договорились, мистер Ким. Завтра в одиннадцать у Вашего дома.

Она обмотала ежедневник резинкой и бросила его в сумку. Захлопнула ноутбук и встала:

— Что ж, мистер Ким. До завтра.

* * *

Когда Моника подъехала к дому Ким-Чертова-Тэхена, на улице уже было совсем темно, но дорожки на газоне перед домом были подсвечены уличными низкими фонариками, а на открытой террасе горели четыре подвесных светильника. Ее предыдущая встреча с клиентом закончилась раньше, чем планировалось, и остаток времени Моника решила просто подождать перед домом, а не сидеть в каком-нибудь кафе и каждые пять минут смотреть на часы, боясь опоздать. Да и по закону подлости, когда четко подгадываешь время, обязательно что-то задерживает на дороге.

И вот сейчас она сидела в машине, положив локоть на открытое окно, и задумчиво смотрела на дом. Хороший дом, правильный, уютный. В такой хочется возвращаться. Даже сейчас, когда внутри оставалась старая обстановка: несовременная, подуставшая, дом все равно был уютным. А уж когда она с ним закончит, отсюда совсем не захочется уходить.

Он будет возвращаться вечером с работы, с размаху плюхаться на большой очень мягкий диван, одной рукой ослабляя галстук, а другой щелкая кнопками пульта в поисках нераздражающей программы. Потом протянет руку к низкому, но массивному журнальному столику, нальет в бокал вино, сделает глоток и посидит немного, приходя в себя после загруженного дня.

В выходные будут приходить гости, и участок наполнится веселым гулом. Кто-то будет лежать в шезлонгах у бассейна со стаканчиком чего-нибудь крепкого, кто-то весело, перебрасываясь шутками с остальными, будет жарить мясо, кто-то будет играть во фрисби или бадминтон, периодически бросая ракетки и со смехом носясь за собакой, ловко поймавшей воланчик. И обязательно найдутся двое, которые поспорят можно ли на надувном матрасе пересечь весь бассейн, как на серфе, и тут же кинутся проверять под общий хохот наблюдающих.

А он… Он будет на кухне мыть гору овощей. В шортах, в расстегнутой рубашке и с темными очками, сдвинутыми вверх, чтобы придерживали падающую на глаза челку. Рядом с ним какая-нибудь симпатичная миниатюрная девушка в льняном сарафанчике будет брать из его рук помытые овощи и резать крупными кусками для гриля. Они будут весело переговариваться, смеяться только им понятным шуткам и смотреть друг на друга на одно мгновение дольше, чем просто друзья.

А потом она переедет в этот дом. И на большом мягком диване перед телевизором они будут сидеть вдвоем, прижавшись, переплетясь всеми конечностями, как деревья — корнями. И, возможно, интерьер, сделанный Моникой только для одного человека, они переделают. А потом она покажет ему положительный тест на беременность, и он подхватит ее на руки и закружит по комнате. Теперь вечерами на террасе они станут обсуждать, где удобнее сделать детскую, и он, потупившись, предложит сделать сразу три, или хотя бы две.

А потом появятся дети. Он будет играть с ними, гонять по лужайке мячик, и обязательно позволит дочке забить ему гол, обязательно. А вот сыну он не поддастся, и когда тот после многочисленных попыток все же забьет, они все будут радоваться так громко, как будто это был решающий гол на чемпионате мира. Потому что это будет настоящий гол. Он будет учить их плавать и кататься на велосипеде. А жена, стоя в дверях и вытирая руки полотенцем, висящем у нее на плече, будет притворно ругаться на них за то, что уже все давно остыло, а они никак не могут бросить этот дурацкий вертолет на радиоуправлении. Но потом рассмеется, видя с каким азартом сын нажимает на кнопки пульта, а он с дочкой серьезно, как будто в воздухе настоящий вертолет, будут давать советы.

Потом дом опять переделают. Потому что теперь тут очень часто будут гостить взрослые дети со своими супругами и внуки. Три карапуза будут выскакивать из машины, как только сын затормозит, и нестись к таким молодым и современным бабушке с дедушкой, встречающим их на лужайке. А из дома выбегут два темноволосых сорванца под крик дочки «Осторожно!» и кинутся обниматься с прибывшими. Установится тот радостный хаос долгожданной встречи, когда все со всеми обнимаются, целуются, делятся взахлеб новостями, потому что молчать нет никаких сил и надо срочно поделиться, а две большие собаки, взлаивая от восторга, будут напрыгивать на всех взрослых, и облизывать всех мелких.

Моника вздрогнула всем телом, выныривая из такой реальной фантазии. Огляделась, медленно выдохнула через вытянутые губы и приложила руку к груди. Сердце болезненно сжималось. Все это будет, но без нее. Она просто сделает свою работу и уйдет из дома и из его жизни. Она сейчас чувствовала себя, как случайный гость на чужом празднике: заглянула на минутку и больше никогда не вернется.

Моника нервно взглянула на часы. Сколько она тут просидела-то? Оказалось, что всего пятнадцать минут. Слава богу, у нее еще есть время угомонить сердце, а главное — мозги! «Что за игры разума вообще? Одно дело просто физически хотеть. Это вполне понятно: он — красивый мужчина, а она — нормальная женщина. К тому же, со стопроцентным зрением. Но расстраиваться из-за невозможности совместного будущего?! Ты влюбись еще, ага. В мужчину, на котором гроздьями висят девицы, а, главное, которого ты раздражаешь до стиснутых зубов. А то тебе слишком спокойно жилось. Он тебя, между прочим, шантажирует, если ты не забыла. И явно не потому что жить не может без твоего присутствия». Она со злостью шарахнула кулаком по рулю и громко с силой выдохнула.

К приезду Ким-Чертова-Тэхена она была совершенно спокойна, по крайней мере внешне.

Они вошли в дом и, не сговариваясь, разошлись в разные стороны, включая везде свет. Получился тот еще квест, потому что выключатели располагались в самых неожиданных местах. Тут явно жили очень оригинальные люди. Наконец, когда включили все, что нашли, Моника развернула на кухонном острове листы с распечатанными планировками. Да, она распечатала. Потому что, во-первых, так действительно было наглядней, а, во-вторых, не придется прижиматься плечами, чтобы обоим посмотреть в ноутбук.

— Давайте начнем с первого этажа, мистер Ким, — Моника оглянулась и наткнулась взглядом на диван (пока еще старый, потрепанный и с деревянными подлокотниками, но в ее воображении — большой, светлый и мягкий), и тут же передумала. — Хотя нет, давайте, со второго этажа.

Они поднялись на второй этаж. Моника постояла минуту, оглядываясь, а потом пошла вперед, рассказывая какие будут помещения, какие стены останутся, какие — передвинутся. Картинка готового интерьера была у нее в голове, и она просто ее описывала, иногда обращаясь к распечатанному плану, но только для того, чтобы сориентировать клиента, где на плане располагается стена, о которой она сейчас говорит.

Тэхен внимательно слушал, прикидывал, уточнял, сопоставлял, полностью погрузившись в процесс. Это было довольно сложно. Как у нее мозги так работают-то? Ему трудно все представить даже наглядно, находясь тут, а она планировала помещения по памяти, только сверяясь со старым планом. В целом, ему понравился один из вариантов с небольшими изменениями.

На первом этаже Моника точно так же постояла минуту, собираясь с мыслями, и начала рассказывать. Тэхен сосредоточенно сверялся с планом, пытаясь представить, как все будет, и с все большим недоумением поглядывал на Монику. Она ходила по этажу, показывала, объясняла, но упорно отводила взгляд от дивана. Тэхен вгляделся в диван, но не заметил ничего особенного: диван как диван. Чем он так ее задевает-то? Ааа… может, у нее фантазия разыгралась, и она представляет что бы они могли на этом диване делать? Тэхен хмыкнул. Не зря он старается: то ненароком ее коснется, то посмотрит слишком внимательно, то тембр голоса понизит. Хотя... Они только что обсуждали спальни, и он не заметил, чтобы она смущалась. Она вообще что-то стала себя вести слишком спокойно рядом с ним. Раньше она же реагировала на него, он же видел. Особенно тогда, в кемпинге. Если бы он тогда ее поцеловал, она бы не устояла, он был в этом уверен.

Он и встречу эту назначил на такое позднее время, чтобы тут все ощущалось поинтимнее, чтобы ей было сложно устоять, чтобы она, наконец, призналась в обмане с Джином. Ну и чтобы усложнить ей жизнь, конечно. То, что эти две цели практически исключали друг друга, Тэхен не задумывался. Наверно, потому что сам испытывал к ней противоречивые чувства: злость и желание обладать, во всех смыслах.

Но она последнее время почти не поддается на его соблазнения, а сегодня вообще какая-то слишком погруженная в себя, слишком сосредоточенная. И диван еще этот… Чего она от него шарахается-то? Тэхен и сам не заметил, как диван занял все его мысли. И, если Моника от него глаза всячески отводила, то Тэхен, наоборот, не мог оторвать от него взгляд. И, да, он, черт побери, представлял себе все то, что они могли бы делать на этом диване. Правда, для полета фантазии диван хотелось бы побольше.

— А диван? — неожиданно для себя спросил он.

Моника даже не вздрогнула, а подпрыгнула. Тэхен дернулся от неожиданности.

— Что диван? — напряженно уточнила она.

— Диван тут планируется?

— А… Да. Да. Конечно, — беря себя в руки ответила Моника, а потом добавила с какой-то горечью. — Вам будет тут удобно.

Тэхен поднял брови, удивленный ее интонацией, но она уже смотрела в другую сторону:

— Для полноценной кухни придется снести вот эту стену. Нижние шкафы пойдут по этим двум стенам. Для Вашего роста подойдут высотой восемьсот — восемьсот двадцать. Ваш гном, если что, табуреточку подставит.

— Какой мой гном? — растерялся Тэхен.

Моника поняла, что ляпнула лишнего, и пробормотала:

— Не обращайте внимания, — потом повернулась к другой стене и нарочито оживленно продолжила. — Столовую предлагаю сделать отдельную…

* * *

— Как же он меня достал! Казанова, ты — умный, ну придумай, как мне соскочить! Я больше не могу!

Моника сидела на диване Намджуна, поджав под себя ноги и на эмоциях размахивала бокалом с такой силой, что жидкость едва не выплескивалась на диван. Намджун развалился в кресле напротив. Между ними стоял журнальный столик с бутылкой белого вина и парой тарелок с закусками. Отчаяние Моники он разделять не спешил. Смотрел на нее с интересом и какой-то коварной ухмылкой.

— Ну не знаю… соблазни его, — предложил Намджун, отпивая из бокала.

— Ты рехнулся что ли?! — от резкого движения несколько капель все же выплеснулось на диван, но Моника даже не заметила. — Для всех я — невеста Джина!

— Вот именно, — с ухмылкой подтвердил Намджун. — Получится, что он отбил невесту у подчиненного. Представляешь, какие сплетни поползут? Никакой бизнесмен этого не допустит, если он не идиот, конечно, а Тэхен точно не идиот.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно сощурилась Моника.

Намджун понял, что чуть не прокололся, но быстро нашелся:

— Ну как можно быть идиотом, управляя таким холдингом?

— Ну да… — задумчиво протянула Моника.

— Ну вот. Он как поймет, что хочет тебя до помутнения рассудка, сразу и уволит от греха подальше, — продолжил мысль Намджун.

— Ну да… — повторила Моника, а потом грустно добавила. — Только как его соблазнять, если его каждый раз передергивает от отвращения. Нет, не подойдет.

Она вспомнила, как часто он сжимает кулаки и скрипит зубами. Интересно, он уже новые зубы вставил или старые еще не кончились? И при этом эти его касания, взгляды… Явно специальные. Понимает, как он на нее действует и провоцирует, проверяет на прочность. Она даже представлять не хотела в какой грязи он ее изваляет, стоит ей только немного поддаться. Она почти слышала его издевательский голос: «Мисс Стаббс, верность для Вас всего лишь слово в толковом словаре? В жизни не применяете? Бедный Джин!»

Из задумчивости ее вывел голос Намджуна:

— А ты не влюбилась в него часом?

— Чего?! Ты вообще меня не слушаешь что ли?!

— Слушаю, поэтому и спрашиваю. Что-то ты слишком сильно бесишься. Сколько у тебя разных клиентов было и никогда тебя так не бомбило.

— Потому что никто из них так себя не вел! А этот назначает встречи на самое несуразное время, требует, чтобы я приезжала по первому его звонку, пишет постоянно с какими-то идиотскими идеями. Он как будто поставил себе цель испортить мне жизнь! А я сделать ничего не могу! Если ему что-то не понравится, он тут же мне репутацию испортит! С его-то влиянием — это раз плюнуть!

— Да? Дело только в этом? Ты уверена?

— Конечно!

Намджун еле подавил смешок. Она так горячо протестует, что лучше бы просто промолчала. Актриса из нее вообще никакая. Как их с Джином-то еще не раскусили? А, кстати, надо Медвежонка позвать выпить. Ни в какой шантаж он, разумеется, не верил. Моника прямо сейчас может отказаться от работы, Тэхен никак не будет ей вредить. Намджуну действительно стало интересно что он затеял и, главное, зачем.

— Да и как вообще можно влюбиться в человека, которого почти не знаешь? — уже спокойнее продолжила Моника.

— Еще как можно, профессор Стаббс. Любовь — это же химия. Когда молекулы одного человека прилепляются к молекулам другого. Знания тут ни при чем. Сначала влюбляются, а потом остается только надеяться, что и в быту этот человек окажется более-менее подходящим.

Моника подозрительно посмотрела на Намджуна:

— И давно это ты о любви стал рассуждать, а? Я чего-то не знаю?

— Да нечего тут знать, Мон. Мелькнуло что-то такое однажды, но теперь поздно об этом говорить.

Моника молча смотрела на Намджуна, ожидая продолжения, но он замолчал, а она не стала расспрашивать. Если он не хочет о чем-то говорить — вытащить из него информацию нереально. Она пробовала много раз.

Тишину нарушил звонок. Моника подняла трубку.

— Привет, любимый, что-то срочное?

— …

— И насколько сильно ты скучаешь?

— …

— Фух, я думала мне к тебе ехать сейчас придется. А с этим ты сам справишься.

— …

— Да, если начнешь скучать совсем сильно, звони. Но все же лучше сам.

— …

— Ага, пока.

Моника положила трубку и вопросительно посмотрела на ухмыляющегося Намджуна.

— А ты вообще когда-нибудь задумывалась, как твои разговоры с любимыми звучат со стороны? — все еще ухмыляясь спросил Намджун.

— А что не так? — не поняла Моника.

— Ну вот ты сейчас с кем разговаривала? Со своим прорабом?

— Ну да.

— И что он тебе сказал?

— Сказал, что поставщик задерживает доставку плитки на неделю.

— А я знаешь что услышал? — Моника вопросительно кивнула снизу-вверх. — Любимый, скучаешь? Ну справься сам. Если будет совсем тяжело, я, так и быть, помогу.

— Фу, ты извращенец!

— Да нет. Это почти дословно то, что слышат окружающие.

— Какой кошмар… — Моника закрыла ладонью рот.

— Слушай, давно хочу спросить, почему ты всех прорабов любимыми зовешь? — поинтересовался Намджун.

— Ну не всех, а только трех, с кем постоянно работаю, и еще четырех постоянных поставщиков, — уточнила Моника. — Понимаешь, стройка или ремонт — дело очень непредсказуемое и нервное. Какие бы спецы не работали, косяки бывают всегда, и иногда очень серьезные. А я ж осуществляю авторский надзор, меня напрямую всё это касается. Началось все со Стива. Мы с ним посрались из-за очередной какой-то проблемы. Серьезно посрались, много друг другу оскорбительного наговорили. А общаться-то надо как-то, ремонт-то продолжается. Ну вот я и подумала, а что, если я с ним немного пофлиртую? Не с целью в постель заманить, боже упаси, а просто, чтобы немного разрядить атмосферу. И прокатило. С тех пор стали флиртовать, а потом как-то сам собой выработался вот такой стиль общения. Мы называем друг друга любимыми и рассказываем насколько сильно соскучились. Чем серьезней проблема, тем значит сильнее соскучились. Согласись, когда тебе звонят и вместо «Срочно приезжай, у нас тут полная жопа» говорят: «Любимая, я так сильно соскучился, хочу видеть тебя немедленно», ты воспринимаешь ситуацию совсем по-другому. Мы, конечно, и сейчас ругаемся, и еще как, но уже точно знаем, что это всего лишь работа, а вообще-то, мы друг друга ценим и уважаем. Очень, знаешь, сберегает нервные клетки.

— Кстати о прорабах, пока ты тут, помоги мне повесить картину, — вспомнил Намджун. — Она большая, одному неудобно.

— Давай, — согласилась Моника, вставая с дивана.

— Я только в туалет схожу.

Моника села обратно. Опять зазвонил телефон. На экране высветилось: Ким-Чертов-Тэхен. Моника поджала губы, но в трубку сказала вполне спокойно:

— Да, мистер Ким.

— Мисс Стаббс, не отвлекаю?

«Конечно, не отвлекаешь, у меня же никакой личной жизни не может быть, только сижу и жду твоего звонка».

— Что Вы хотели, мистер Ким? — не отвечая на его почти риторический вопрос, уточнила Моника.

— У меня появилась идея насчет второго этажа…

Тэхен говорил, а сам прислушивался к звукам по ту сторону трубки. Посторонних шумов нет, значит, не в общественном месте. В гостях бы тоже слышались голоса. Скорее всего, она дома. Это хорошо.

— Какая идея, мистер Ким?

— Да я подумал, что если стенку немного передвинуть… — выдумал Тэхен и хотел уже сказать, что это подождет до понедельника, но тут услышал мужской голос: «Мон, я готов, пойдем», сжал челюсти и процедил. — Приезжайте в дом, я покажу.

— Мистер Ким, сейчас девять вечера субботы, — разозлилась Моника. Ну совсем долбанулся со своими идеями.

— И что? Вы не менеджер в офисе, у Вас нет нормированных часов.

— Я не могу сесть за руль, я выпила.

— Вы настолько пьяны, что даже такси не в силах вызвать?

Намджун забавлялся, наблюдая как Моника сжимает кулаки и злобно вращает глазами. Чем дальше, тем интереснее… Чтобы Тэхен позвонил кому-то вечером в выходной без очень веской причины? Хм.

— Я сейчас приеду, мистер Ким, — бросила Моника в трубку и сразу завершила звонок, чтобы не послать его куда подальше.

* * *

К его дому Моника подъехала первой. Она прошла по дорожке к освещенной террасе и открыла дверь ключом, полученным еще в первую встречу в этом доме. Она всегда брала запасные ключи у клиентов, пока работала над домом, чтобы не дергать их, если ей понадобится что-то уточнить, проверить или посмотреть. Включила свет, обвела взглядом гостиную и замерла, уставившись на диван. Сквозь раздражение от самодурства Ким-Чертова-Тэхена стало отчетливо просачиваться опасение. Она и в трезвом виде еле себя сдерживает с ним, а сейчас? Она, конечно, не пьяная, но выпила достаточно, чтобы тормоза заметно ослабли. Черт! Надо было сказать, что она умерла. Или хотя бы уехала. Почему ей это не пришло в голову-то? Она же не давала ему подписку о невыезде. А теперь что? Вечер, Тэхен, диван этот... Господи, дай сил, укрепи тело и дух, не дай натворить глупостей, ну пожалуйста!

Входная дверь открылась, и Моника напряглась, как перед прыжком в воду. Ледяную воду. С десятиметровой вышки.

— Мисс Стаббс, Вы уже здесь, — раздался голос Тэхена.

Моника нацепила улыбку и обернулась:

— Как видите, мистер Ким. Какие изменения вы хотите обсудить?

Он был еще красивее, чем обычно, в светло-голубых свободных джинсах и черной футболке. Интересно, есть хоть какая-то одежда, которая ему не идет? Из ступора ее вывел его голос:

— Я подумал, что в одной из гостевых спален на втором этаже неплохо бы сделать гардеробную.

Он смотрел на нее со скрытой усмешкой, давая понять, что ее реакция от него не ускользнула. Как и всегда.

— Ваши гости приезжают так надолго, что им не хватит шкафа, а потребуется целая гардеробная?

— Ну мало ли. Пусть одна будет.

— Хорошо, пойдемте посмотрим.

Моника развернулась и пошла к лестнице. С силой несколько раз зажмурив глаза и наморщив нос, пользуясь тем, что ее лица он сейчас не видит.

Они поднялись на второй этаж, и Тэхен указал на одну и спален.

— Вот здесь я хочу передвинуть стену для гардеробной.

Моника задумчиво осмотрелась:

— Но, если здесь передвинуть стену, то в соседней комнате место останется только для кровати и тумбочки максимум. Минуту.

Она на весу открыла ноутбук и вывела на экран чертеж.

— У нас получится? — низкий полушепот прозвучал у самого уха, обдав теплым дыханием ее щеку.

Моника всхлипнула, отпрыгнула, развернулась на сто восемьдесят градусов и, выставив ноутбук перед собой, как щит, уставилась на Тэхена.

— Я Вас напугал? — насмешливо поинтересовался Тэхен, делая неторопливый шаг вперед.

— Нет, — просипела Моника и сделала шаг назад. — Я просто не ожидала.

— Чего Вы не ожидали? — все так же насмешливо уточнил Тэхен, делая еще один шаг.

Моника сглотнула, не в силах произнести ни слова. «Не смотри на его губы! — вопил внутренний голос. — На шею тоже не смотри, ты же не вампир! И отступи на шаг, он слишком близко! Давай уже! А лучше вообще непринужденно уйди в сторону! Да не стой столбом, идиотка!» Но тело никакому голосу подчиняться не хотело. Оно хотело стоять на месте и ждать пока он подойдет вплотную, а лучше самому выкинуть ноут и сделать шаг вперед. «Ну пожалуйста, ну соберись! — внутренний голос, устав орать, стал жалобно уговаривать. — Ну ты же знаешь, что это провокация. Что, если ты поддашься, он будет не только раздражаться при виде тебя, но и презирать. Ну он же этого и добивается. Ну отойди же, ну не зря же родители тебя ходить научили, ну же.»

Телефон затрезвонил неожиданно. Трель, казалось, проткнула плотный напряженный воздух. Моника схватилась за трубку, как за спасительную соломинку. Не глядя на экран, поднесла к уху и нервно выкрикнула:

— Алло!

Потом развернулась, отошла на несколько шагов и уже спокойнее продолжила:

— Да, любимый, рада слышать.

— …

— Нет-нет, совершенно не отвлекаешь. Ты соскучился?

Она покосилась на нахмурившегося Тэхена.

— Я завтра собиралась заехать. Утром у меня встреча с клиентом, а потом — к тебе. Там на втором этаже будут изменения, все обсудим.

Она попрощалась, опустила трубку и повернулась к Тэхену уже почти спокойно:

— Мистер Ким, я перепланирую второй этаж с учетом гардеробной и пришлю Вам вариант. Просто передвинуть стену будет непрактично.

— Хорошо, мисс Стаббс, — согласился Тэхен, наклонив голову и внимательно глядя на нее.

Моника опять начала зависать, поэтому поспешно отвела взгляд и захлопнула ноутбук:

— Это все, мистер Ким?

— Да, мисс Стаббс.

«Мог бы и по телефону сказать! Я тебе девочка на побегушках что ли, из-за пяти минут мчаться через весь город!» — разозлилась Моника, а вслух сказала:

— Тогда я поеду.

— Вас подвезти? — ехидно предложил Тэхен.

— Нет! — излишне эмоционально отказалась Моника, но увидев его усмешку, добавила. — Я прогуляюсь перед сном.

«Да я и до дома пешком дойду, только бы с тобой в одной машине не оказаться».

— Да, вот еще что, мисс Стаббс, нужно будет встретиться еще с одним человеком.

— По какому поводу?

— Обсудить с ним этот интерьер. Он, возможно, внесет свои изменения.

— Нужно будет учесть его пожелания по всему дому или какие-то отдельные помещения?

— Учесть все, но, думаю, она заинтересуется только спальней и кухней.

ОНА! Монике показалось, что ее пригвоздили к полу раскаленным металлическим прутом. Когда Тэхен сказал про еще одного человека, она даже не задумалась, о ком речь. А, оказывается, пригрезившееся ей его будущее, для него не будущее, а настоящее. Реальное. Из нее как будто выбили разом весь воздух, но внешне она лишь расправила плечи, пошарила взглядом под ногами, как будто потеряла что-то важное, и почти спокойно кивнула:

— Хорошо, мистер Ким. До свидания.

Моника шла по улице, погруженная в свои мысли, не обращая внимания ни на что вокруг. Хватит, Ким-Чертов-Тэхен, поразвлекался за ее счет. Достаточно. Этот проект она делать не будет. Она даже представить не могла, как они будут сидеть втроем и обсуждать, как поудобнее сделать дом, где он будет жить со своим гномом. С гномом, а не с ней! Нет, не будет она этого делать. Пока неясно, как именно она откажется, но откажется точно. Репутация, конечно, очень много значит, но психическое здоровье дороже. В конце концов, она предложит заплатить неустойку, а если он не согласится, то сменит имя и переедет. А что? У нее когда-то была идея пожить в Нью-Йорке. И в Европе тоже. А можно в Бразилии. Каждый день карнавал — красота. Вряд ли ее клиенты будут досконально выяснять ее биографию, она же не в разведке работает. Тем более, если они будут не такие важные шишки, как Ким-Чертов-Тэхен.

Моника обдумывала ситуацию, лежа ночью без сна, обдумывала, встречаясь с клиентом, обдумывала, ругаясь с прорабом, обдумывала вечером, сидя за компьютером. В какой-то момент она поняла, что еще немного, и голова у нее просто взорвется. Она решительно взяла телефон.

— Тэд, привет. Если через полчасика подъеду, столик для меня найдется?

* * *

Тэхен закончил партию и пожал руку очередному случайному сопернику. Хорошая бильярдная. Надо будет почаще сюда приезжать. И расположена удобно, и столов много. А главное, владелец — сам бывший профессиональный бильярдист, поэтому все оборудование очень приличного качества. Тэхен раздумывал сыграть ли еще пару партий или все же пора ехать домой, когда в зал вошла Моника.

Стремительно, ни на кого не глядя, она прошла к дальнему угловому столу. Лампы над столом послушно зажглись. Она почти швырнула свою сумку на небольшой диванчик около стены, с другого плеча сняла матерчатый чехол и стала скручивать кий. Тэхен фыркнул. Как же он не любил выпендрежников, которые играть не умеют, зато с гордостью демонстрируют и личный кий, и бильярдную перчатку, и даже поясной держатель для мелка вместе с личным мелком. Да хоть золотой кий купи, все равно ты с ним выглядишь, как обезьяна с очками. Ну неужели до самих не доходит? Тэхен привалился к стене, сложил руки на груди и принялся наблюдать.

Моника кроме кия ничего больше не достала. Взяла общественный мелок, помелила кий и пару раз мазнула по левой руке между большим и указательным пальцем, там, куда ложится кий при ударе. Шары она собирать в пирамиду не стала, а выстроила в приблизительно прямую линию в центре стола, биток кием подогнала на удобную для себя позицию и наклонилась над столом.

В этот момент к ней подошел Тэд — владелец бильярдной. Она распрямилась, обняла его, как давнего друга, перекинулась с ним парой слов, и он вернулся к себе в кабинет, а она опять наклонилась. Пару раз поводила кием вперед-назад на пробу, а потом принялась вколачивать шары в угловую лузу. Она не церемонилась, мощный удар вгонял шар в лузу, а биток возвращался примерно в исходную позицию, где на него почти сразу обрушивался новый удар, и все повторялось.

Тэхен наклонил голову вбок и нахмурился. Сейчас он видел совсем не то, что в кемпинге. Сейчас стойка Моники была классически-правильной, никакого завала на левую руку, правое плечо отведено четко назад и даже при мощнейшем ударе не двигается, предплечье и запястье работают слажено, направляя кий строго вперед и назад, как поршень, ни на миллиметр не отклоняясь в сторону. Только при такой стойке шары могут с такой силой влетать в лузу. При малейшей ошибке, шар задел бы створ лузы и выскочил.

Шары на столе закончились, Моника вытащила их из лузы, опять расставила в линейку и взяла мелок. В этот момент к ней подошел мужчина, что-то сказал, но она коротко качнула головой, и он тут же отошел. Видимо, предлагал сыграть. Тэхен оторвался от стены и облокотился двумя руками на стол перед собой, не сводя с нее взгляда и все сильнее хмурясь. Она не просто с силой вколачивала шары, она как будто вымещала на них злость, при этом ни разу не промахнувшись.

Неужели она за пару месяцев так натренировалась? Тэхен облизнул губы. Нет, это невозможно. Она совершенно не задумывается о положении тела. Не проверяет правильно ли отведена рука, не ищет положение ног, не выцеливает шар. Так играют только после многолетних тренировок. Тэхен оттолкнулся от стола, уставился себе под ноги, с силой выдохнул и провел рукой по волосам. Она умеет играть. Она умела играть и тогда, но зачем-то строила из себя полного профана. Он же следил за ней, когда она играла с другими. И ему она проиграла специально. Вместо того, чтобы выиграть и сделать его своим должником, она предпочла проиграть и больше с ним не общаться. То есть не видеть его и было ее главным желанием? А то, как она на него реагировала — это просто плод его фантазии? Он принял желаемое за действительное?

Тэхен посмотрел, как она в который раз расставляет шары, обвел взглядом зал и решительно направился к ней.

— Мисс Стаббс, не ожидал Вас здесь увидеть, — обратился к ней Тэхен.

Моника развернулась. Ее взгляд пробежался по нему, потом метнулся ему за спину. Она пыталась понять, видел ли он что-то или только пришел. Но понять не смогла, поэтому сдержано ответила:

— Я тоже не ожидала.

— Сыграем?

— Нет, спасибо.

— Одну партию. Если Вы выиграете, можете не заканчивать проект, я с Вами расплачусь и отпущу, — Тэхен внимательно смотрел на нее.

Она еще раз оглядела и его, и бильярдную, явно решая что ей делать, и наконец решилась:

— Хорошо, мистер Ким, одну партию.

Она даже не поинтересовалась что будет, если выиграет он.

Право разбоя разыграли по-простому, на камень-ножницы. Тэхен выиграл. Она собрала ему шары, пока он выбирал кий из ближайшего держателя, и отошла на пару шагов, чтобы не мешать.

Тэхен играл технично и уверенно. До победы оставалась всего пара шаров, когда он допустил ошибку, и шар, пометавшись в створе лузы, замер на столе. Моника подошла к столу, помелила кий и левую руку и наклонилась над столом так же, как тогда в кемпинге. Она прицелилась по битку, поводила почти непослушным кием и замерла. Потом выпрямилась, посмотрела в потолок, пробормотала «да пошло все к черту» и встала в правильную стойку, решив, что с таким сильным соперником рисковать и изображать дилетанта опасно.

Чтобы завершить парию с кия Монике потребовалось меньше десяти минут. Она молча повернулась к Тэхену. Он засунул руки в карманы и сощурился:

— В Вас есть хоть что-то настоящее, мисс Стаббс?

Моника на секунду сжала губы и, проигнорировав его вопрос, отчеканила:

— Мистер Ким, я выиграла. Все наработки по Вашему дому я перешлю. Платить не надо. Как я уже говорила, я беру деньги только за законченную работу. А теперь всего доброго, удачи в личной жизни.

Она развернулась, подхватила сумку и чехол и, не тратя времени на раскручивание кия, направилась к выходу. Тэхен смотрел ей вслед, склонив голову набок.