Кровавая тайна (джен)

Они напряглись. Медленными, маленькими шагами двинулись далее по коридору. Их инстинкты вопили о близкой опасности. И с каждым мгновением эти голоса становились громче и громче.

Шли, то и дело останавливаясь, чтобы осмотреть и проверить стены и предметы интерьера. Никакого отклика не было. Гарри и Гермиона сжали руки друг друга, как бы давая понять, что они находятся рядом и постараются защитить друг друга.

Не раздавайся в доме звуки их дыхания и шагов, тишина была почти оглушительной. Она давила на бывших гриффиндорцев, как наковальня, на доходягу, вдумавшего взять её на плечи. Два внимательных взгляда скользили по комнате. Слух ловил даже намёки на звук. Поттеры прислушивались даже к нюху и осязанию, надеясь, что смогут что-то учуять или почувствовать веяния магии кожей.

Они не слышали ничего, но это пугало их ещё больше. Не отходили друг от друга ни на шаг, готовые в любую минуту отразить возможную атаку или сами атаковать отважившегося проникнуть в их дом незваного гостя.

Их дом, хотя и не находился с самого конца войны под чарами фиделиус, тем не менее был самым защищённым местом в Британии, за исключением Хогвартса и Гринготтса. К установленным поколениями Блэков и членами Ордена феникса заклинаниям, Гарри и Гермиона добавили свои, частично придуманные ими самими, а частично, подчерпнутыми из самых разных источников, от старинных свитков и книг, до уроков в академии аврората.

Именно потому они так и насторожились: если при таких мерах в воздухе витало ощущение опасности, это было неспроста. Особенно, если эти чары не сработали.

Шаг. Второй. Остановка. Снова шаг. Другой. Избранный и его жена старались двигаться синхронно и отслеживать весь спектр возможной обороны. Получалось плохо: коридор был слишком длинным и широким, так что, если к ним и проник обученный сильный враг — другие бы не сумели преодолеть защиту — он вполне мог поменять свою дислокацию, а хозяева даже не услышать этого.

Так прошло несколько минут. Всё было тихо. Пока в один момент Гарри, ведомый своей всегда очень сильной интуицией не развернулся и не выпустил луч заклятия в пустоту у них за спиной.

Воздух зарябил. Гермиона, ориентируясь на колебания и преломление света, атаковала связкой мощных атакующих чар, добытых в Запретной секции библиотеки Хогвартса. Неизвестный отпрыгнул в сторону, но попал точно под атаку Гарри: тот сорвал со стены чей-то пустующий портрет и левитацией запустил её во врага. Не останавливаясь, парень выпустил из палочки струю огня, а Гермиона — с десяток остро отточенных кинжалов.

Возлух зарябил снова. Поднялось облако пыли. Не желая дать противнику скрыться, пара сократила расстояние, отделявшее их от врага и одновременно ударила дробящим заклинанием.

Раздалась ругань, и авроры застыли от удивления как вкопанные. Они узнали этот голос. Не узнать было невозможно: они слышали его несколько лет подряд, десять месяцев учебного года в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. И после него не единожды сталкивались с его обладателем. Обладательницей, если быть более точным.

Пыль осела. Супостатка поглядела на них, усмехнулась, удивлённым выражением лиц.

— П-профессор Стебль? — с небольшим заиканием произнесла Гермиона, смотря на преподавательницу.

Та усмехнулась вновь, растянув губы ещё шире, взмахом руки залечила себе рану, встала и смерила их высокомерным взглядом.

— А вы всё так же благоговеете перед преподавателями, мисс Грейнджер. Только вот, я не Стебль. Тарквиния Шарлотта Клавдия Альбертина Батори. Так меня зовут.

Гарри и Гермиона вздрогнули от названной фамилии. А женщина бросилась на них. Действуя с неожиданной для своего возраста и комплекции тела прытью, Помона сбила бывших учеников с ног, перекатилась, вскочила на ноги, схватила Гермиону и исчезла.

Гарри с максималько возможной скоростью встал на ноги, огляделся и похолодел. Одну из стен занимала надпись:

"Прекрати искать девок Уизли. Или твоя жена отправиться в ванну за ними!"

Стоило ему это прочесть, как буквы распылись, сложились в герб Батори. Затем рисунок потускнел и медленно, словно давая понять, что является реальным, пропал совсем.