Спасение агента Свити Дропс (джен)

— Почему Скаут так и не пришёл к нам сегодня утром? — объясняла Бон-Бон уже дома, за чашкой чая. — Самой очевидной причиной виделся Квикли Блинк, пришедший как раз в то же время. Видимо, Скаут его отчего-то опасался, а значит, Квикли его знал. А вот с Лаки, как позже выяснилось, он, наоборот, был на короткой ноге. Тогда я и решила поиграть у них на нервах: оставила Скаута следить за домом, а сама отправила Квикли письмо: спешу, мол, сообщить, что Скаут что-то у вас высматривает. Сейчас уже очевидно, что это было правильное решение. Если бы они смогли спокойно решить, кому что рассказывать, они бы наверняка ещё долго изворачивались, а так — все оказались на взводе. Скауту больше не было резона скрывать свою личность. Квикли тоже суетился и обвинял всех, вместо того, чтобы придумать что-то связное. Лаки стремительно терял терпение. Ну а потом появилась Бекки и рассказала то, чего еще не было рассказано.

— Но ведь они признались не до конца! — возразила я. — Мы же сих пор не знаем, кто из Блинков поджег школу.

Бон-Бон неожиданно надолго замолчала. Настенные часы равнодушно отсчитывали секунды длящейся бесконечность тишины. Я все больше напрягалась, чуя неприятные новости.

— Тут дело сложнее, чем ты думаешь, Лира, — наконец сказала она. — Помнишь, я говорила утром, что несколько ошиблась с выводами? Это я о вчерашней речи, которая вдохновила нас отправиться на подвиги.

— Ты ведь сказала только, что школу подожгли родственники Пиромана, чтобы пони о нём не забыли...

— Да. И боюсь, сегодняшние события только подтвердили мои опасения — я ошиблась.

Я едва не свалилась со стула.

— Как? Неужели все наше расследование было бессмысленным? Выходит, Пироман здесь не причём?

— Ну, тут ты уже хватила! — улыбнулась Бон-Бон. — Впрочем, нам все равно стоит сделать небольшой перерыв. Мне важно подумать, как действовать дальше.

Бон-Бон перебралась на диван, а я взяла свою лиру, вышла с ней во двор и принялась музицировать. Печальные мысли лезли в мою голову. Почему-то, зазывая подругу на расследование, я была уверена, что Бон-Бон лихо разоблачит поджигателя. С нахождением родословной Блинков эта уверенность только окрепла, но теперь дело приняло опасный оборот. Поджигатель среди Блинков найден не был, а заявление Бон-Бон о сделанной ошибке просто вышибло меня из колеи. От совсем уж страшной мысли я даже позорно сфальшивила: а если Бон-Бон проиграет?

Я тщетно пыталась припомнить детали наших визитов к потомкам Пиромана, пыталась найти противоречие в рассказах, но так и не поняла, мог ли кто-то из них сотворить зло вчера утром.

С другой стороны, Бон-Бон намекнула, что пожар все же должен быть как-то связан с Пироманом. И если под ошибкой она имела в виду, что никто из Блинков не виновен… Неужели у Пиромана есть другие потомки?

Играя какую-то не очень веселую мелодию, я заметила, что к нашему дому приближается принцесса Твайлайт. Рядом с ней подпрыгивала Пинки Пай.

— Эй, Лира! — весело закричала Пинки, едва подойдя на комфортное для разговора расстояние. -Вы еще не поймали поджигателя? А то у нас уже все готово для вечеринки! Мне никогда не доводилось делать вечеринки для отставных секретных агентов, но я приготовила ей самую лучшую вечеринку! Я хотела подождать, пока Бон-Бон не поймает поджигателя, но Твайлайт сказала, что сыщикам тоже необходим отдых и что я могу устроить ей вечеринку! Поэтому мы и пришли устроить ей вечеринку!

«Все, — подумала я. -­ Теперь её точно затащат на вечеринку. Без вариантов.»

— Мне прислала письмо принцесса Селестия, — тем временем подала голос Твайлайт, — она попросила меня узнать, как идет расследование, и рассказала, что вы вчера ездили в Кантерлот. Я пошла к вам, но не застала вас здесь. Тогда я заглянула в школу, и Чирири рассказала, как встретила вас вчера поздно вечером, когда вы возвращались домой, и что вы были в школе, когда пони обсуждали Пиромана. Потом я разрешала проблему дружбы на рынке, и один стражник рассказал, что его коллега очень спешил к вам рано утром и уговорил его подменить. И я поняла, что вы уже два дня на ногах, практически без перерыва. Пара часов отдыха в компании друзей при таких обстоятельствах просто необходимы! И потом, может быть, на свежую голову ей придут свежие идеи?

Я все-таки попыталась выручить подругу.

— Я очень ценю ваше желание помочь, и Бон-Бон, я уверена, тоже, но она и так уже отдыхает, и после двух дней работы она хотела бы побыть в тишине. Я думаю, момент, когда Бон-Бон поймает преступника, гораздо лучше подойдет для праздника.

Эти аргументы, кажется, подействовали, но Твайлайт все-таки предложила спросить саму Бон-Бон, какой вариант ей понравится больше. С этим намерением мы вошли в дом.

Бон-Бон мы застали лежащей на свей тахте и внимательно изучавшей потолок. Увидев нас троих, она предсказуемо расстроилась.

— Дело ещё продолжается, — доложила она, — но я думаю, что преступник скоро будет пойман. Кроме того, уже сейчас я могу сказать, что повторных пожаров не будет. Они едва ли в интересах поджигателя.

Бон-Бон сделала короткую паузу, видимо, надеясь, что Твайлайт сейчас примется расспрашивать о её успехах и о том, кого она подозревает, но принцесса повернула разговор в более веселое русло.

— Бон-Бон, я знаю, что ты хочешь помочь нам всем, но и пони хотят выразить тебе свою благодарность. Они ничего не знают о тебе, как о Свити Дропс, и эта приветственная вечеринка поможет им познакомиться с тобой заново, а тебе — оставить всю тайную жизнь в прошлом. Кроме того, я знаю, что вы с Лирой потратили много сил за эти два дня…

И Твайлайт повторила свой рассказ о том, как она узнавала о наших приключениях. Бон-Бон до самого его окончания оставалась в глубокой задумчивости.

— Конечно, если есть действительно важные дела, нам придется отложить вечеринку, — закончила принцесса.

Мне стало жаль подругу. Конечно, она не хотела расставаться со своей тайной жизнью!

Потерянный навсегда уклад тайного агента был для неё бесценен, а эти маленькие игры в шпиона, включая соблюдение запрета на вечеринки, были всем, что от него осталось. Поэтому я не сомневалась, что Бон-Бон будет до последнего отбрыкиваться от вечеринки, и что важные дела у нас действительно есть, их не может не быть, хотя я и не понимала, что она планирует.

— Хорошо, — подала голос Бон-Бон. — Если они хотят со мной познакомиться, значит, так тому и быть. Мы проведем вечеринку сегодня.

Я застыла в недоумении. Твайлайт тоже немало удивилась такому внезапному согласию. Пинки Пай же возликовала. Она быстро выдала какую-то шутку, пытаясь поднять настроение Бон-Бон, после чего потащила нас троих к выходу.

* * *

Разумеется, Пинки как-то умудрилась всего за час оповестить каждого пони в городе о том, что время вечеринки настало. Мы провели это время, сидя на скамейке на центральной площади. Твайлайт все пыталась убедить Бон-Бон улыбнуться и хорошо провести время на празднике. Бон-Бон в задумчивости смотрела на небо. Я тоже была погружена в себя. Состояние подруги мне очень не нравилось. Страшно не хотелось думать, что Бон-Бон окончательно потеряла след и лишь поэтому согласилась на праздник.

Наконец, время вечеринки настало. Пинки привела нас к дверям «Сахарного Уголка» и исчезла внутри, строго наказав нам зайти ровно через минуту.

Бон-Бон наконец-то начала приходить в себя. Она уже не выглядела такой равнодушной и даже с любопытством пыталась разглядеть что-нибудь во тьме за дверью.

Ровно через минуту мы зашли и сразу же потерялись в темноте. Это была еще одна причуда Пинки Пай — способность в любое время суток устроить ночь в отдельно взятом здании. Лишь негромкое сопение и пыхтение выдавало присутствие множества пони вокруг.

Зато всего несколько секунд спустя зажжётся яркий свет, множество пони крикнут «сюрприз!» (хотя в нашем случае никакого сюрприза уже быть не могло), — и с этого момента веселье станет не остановить!

Бон-Бон, как хозяйка праздника, цокала впереди нас, Твайлайт шла позади, а я посередине, ориентируясь на звуки шагов подруги. Вскоре цокот копыт впереди замолк и мы тоже остановились.

Я стояла, зажмурившись. Мои ярко-золотые глаза всегда выделялись в темноте, и когда я сама оказываюсь среди тех, кто кричит «сюрприз», меня обычно загораживают одним-двумя рядами пони или же требуют применить магию, чтобы не испортить неожиданный поворот. Сама я в темноте вижу почти так же, как другие пони, а вот меня всегда замечают издалека.

Шли томительные секунды, но свет все никак не зажигался и криков «сюрприз» не было. Я стояла в нарастающем удивлении, и всё ещё держала глаза почти закрытыми. Реакции других пони я видеть не могла, но, судя по усилившемуся сопению, они тоже заметили неладное. Потом откуда-то издалека послышалась непонятная возня и стуки. Я открыла глаза. Пони вокруг зашептались. Возня затихла. Еще несколько секунд спустя кто-то не выдержал и наконец зажег свет.

Вокруг нас стояли десятки, а может быть и сотни крайне удивленных пони. Кто-то из них рефлекторно прыснул в нас из хлопушки. Я повернулась, чтобы оценить реакцию Бон-Бон, но её рядом со мной не было. Твайлайт была озадачена так же, как и я. Впрочем, уже спустя пару секунд, пони перестали удивленно озираться и уставились в одну и ту же точку — туда, откуда только что доносилась возня.

На полу, у маленькой сценки, на которой, видимо, планировалось какое-то представление, лежала Пинки Пай. Все её четыре копыта были накрепко связаны веревкой. Сама она при этом демонстрировала удивленное, но при этом заинтригованное выражение мордочки. Над нею с видом победительницы стояла Бон-Бон. Из толпы пулей выскочила Чирили и бросилась было к сцене, но не добежав до связанной пони метра два, вдруг остановилась и стала беспомощно смотреть по сторонам.

— Сюрприз! — воскликнула Бон-Бон и торжественно произнесла:

— Кобылки и жеребцы! Разрешите вам представить — Пинки Пай! Именно она по наущению мисс Чирили подожгла Понивилльскую школу!

* * *

Мы сидели в классе Понивилльской школы. Твайлайт, Бон-Бон, я и Госпожа Мер, за неимением другого, расселись за школьными партами. В виду причастности Пинки, Твайлайт не могла принимать участие в дальнейшем расследовании, и присутствовала лишь в роли зрителя. Чирили заняла свое привычное место, и оттого допрос был больше похож на лекцию, даже не прерываемую вопросами учеников. Пинки Пай тоже сидела напротив нас — она просто развалилась на полу.

— Мои предки жили тогда в деревушке Нью Вестланд, — рассказывала учительница. — Когда начались пожары, никто поначалу не воспринял их всерьез — ведь дома простых пони тогда ещё не горели. Потом какое-то время везло. Деревня даже отправляла часть своего продовольствия в Литтл Ривер и другие пострадавшие деревни. Еду отдавали из амбара, а в деревне устроили большой схрон в подвале одного из домов. И может быть, Пироман прознал о нем, а может, случайно так получилось, но загорелся именно тот дом, а жителям, и моим предкам в том числе, остался лишь почти пустой амбар.

Надо ли говорить, как проходила та зима? Когда Пироман, наконец, сдался, в деревне устроили настоящий праздник, даром что на стол было нечего поставить. А моя прапрабабушка ездила на суд. Она приехала оттуда в очень мрачном настроении и рассказала о приговоре лишь одно: о Пиромане больше ни слова не говорить. Только в Нью Вестланд не соблюли этот запрет. Каждый тогда ещё испытывал чувство голода, и не вспоминать о причине было невозможно. Так рассказ о Пиромане передавали из уст в уста — и так они дошли до меня.

В детстве я не предавала этой истории большого значения. Ну какое было дело юной пони до старых легенд? Но однажды, уже когда я училась в Кантерлоте, со мной приключилась странная история. Я искала в библиотеке материалы для какой-то курсовой, и вдруг наткнулась на старый приказ принцессы. Это был план распределения продовольствия. Нигде не было указано, но я сразу поняла — это документ времен Пиромана. Была там и Литтл Ривер, и Нью Вестланд, и множество других деревень. Уцелевшие помогали пострадавшим, что-то ехало из Кантерлота… И вдруг я поняла, что за четыре года, пока училась, не видела ни одного такого документа и ни разу не слышала о Пиромане! А ведь мы подробно изучали историю…

Учитель, когда я начала его расспрашивать, сильно негодовал: мол, есть ведь приговор — придать забвению — и зачем мне в это лезть? И сам он не лез в эту историю, и почти ничего нового для меня не рассказал. Одноклассники тоже мало чем могли помочь — кто-то знал семейную легенду, кто-то слышал о приговоре, но большинство не знало ничего. Все они в конце концов сошлись на том, что если есть запрет — значит он нужен, и не стоит ворошить такую тему.

Но что-то меня беспокоило. Не могла я поверить, что та же легенда, которую я слышала много раз, для других оказалась какой-то страшной тайной. И я, по мере возможностей, стала собирать информацию. Где-то документ подберу, где-то что-то услышу. На какой-то барахолке я даже выцепила «Пособие по истории Эквестрии» с упоминанием по смешной цене.

Ну а когда я стала сама преподавать, я позволила себе рассказывать пару слов об этом ученикам. Те пожары, конечно, принесли Эквестрии много горя, но нельзя же о них совсем забывать? Чего-то нового я про них уже не искала — я и так уже знала больше многих, да и, честно говоря, совсем уж идти против приговора я не хотела. В конце концов, разве моей семье он принес меньше горя, чем остальным?

И вдруг я узнала про измененный приказ принцессы Селестии. О моих ли она уроках услышала или о чьих-то ещё — не так важно. Важно, что их больше не будет. Я даже сама не ожидала, что это станет для меня таким ударом. Я вдруг поняла, что, во-первых, наша трагедия рано или поздно превратится в сказку, бездоказательную легенду, да и её будут знать не все… Хотя это, по сути, и не важно, после моей вчерашней выходки — даже поделом… Но ведь Пироман же не слышал ни легенд, ни каких-то достоверных историй, — он просто взял и решил сделать себе имя, взял и начал поджигать дома! Почему — я не знаю. А что, если кому-нибудь захочется славы сейчас? Он же не узнает про ту катастрофу, не увидит, что из-за него могут пережить пони, что и его будут пытаться забыть, в конце концов… А другие не узнают, что эта трагедия не первая, и не смогут обернуть на пользу горький опыт. Так что же его остановит?!

Чирили на минуту замолчала. Молчали и мы.

— Наверное, в этот момент я и начала потихоньку сходить с ума. Хотя, может быть, я и смогла бы смириться со всем этим, но внезапно появилась Пинки Пай.

— Это очень нечестно, запрещать говорить о Пиромане! — Вскочила, наконец, до этих пор слушавшая с виноватым видом Пинки. — Как можно было предать забвению такую страшную зиму? Неужели принцесса думает, что я побегу поджигать школы, едва узнав о Пиромане?

Она вдруг замолчала и поникла.

— Она пришла как раз в тот день, когда я узнала о запрете — забирала жеребят на вечеринку, — продолжила Чирили. — Конечно, она сразу заметила мое удрученное состояние, и я со злости ей всё рассказала. В конце концов, она ведь не моя ученица, так? Значит с ней я поговорить все еще могу. И вот, узнав от меня о запрете говорить в школах о Пиромане — Госпожа Мэр, не ошибитесь, пожалуйста, в протоколе: именно о запрете говорить, — она очень сильно возмутилась, а на следующее утро появилась вновь, и с этой проклятой идеей: поджечь что-нибудь, чтобы напомнить пони о Пиромане. Сначала я чуть было не выставила её вон, но потом мне что-то начало нравиться в её авантюре.

Пинки снова затараторила:

— Твайлайт, Чирили не поджигала эту школу! Могу вам бесспорно доказать: все делала я одна!

Мы выжидательно повернулись к Чирили.

— Это правда, — сказала она, пристыженно глядя в пол. — Я не нашла в себе сил чиркнуть спичкой сама, хотя именно я, и только я, должна была это сделать…

В общем, я услышала когда-то, что на этом месте сто лет назад был форпост, который якобы сгорел самым первым, и в тот момент подумала: а чем это не символ? И мы сговорились.

Порассуждав, мы решили, что лучше всего будет поджечь крышу школы. Так пегасам будет легче потушить пожар, и будет меньше шансов, что кто-то пострадает. Пинки нашла какую-то горючую смесь и зелье для борьбы с огнем — мы им обработали область вокруг будущего пожара и потолок под ним, чтобы огонь не распространился. Это случилось накануне вечером, Пинки даже пришлось провести очередную вечеринку пораньше, чтобы мы всё успели.

А утром я собрала моих жеребят в поход и оставила запасные ключи от школы Пинки. Мы планировали, что пожар произойдет, когда никого из детей в школе не будет, но здесь нам не повезло. Сильвер Спун заметила дым, и нам пришлось вернуться. Тогда мне оставалось действовать так, будто я сама только что узнала о пожаре. Вдобавок оказалось, что Пинки не успела уйти, и жеребята её заметили. Нас спас костюм — изначально, кстати, мы не думали здесь делать намек на Пиромана, нам просто была нужна маскировка.

Я сильно перепугалась и на минуту решила не заводить разговор о Пиромане, как я хотела, — слишком уж далеко мы зашли — но вдруг о нем напомнил кто-то из родителей. И я решила — будь со мной что будет, но я все расскажу. И я рассказала.

Ну а дальше — пони один за другим начали расспрашивать меня, интересоваться не только вчерашним пожаром и, наконец, сами стали что-то рассказывать… А затем Бон-Бон меня разоблачила. Вот и все.

На этом Чирили закончила. Она, Пинки и Твайлайт выжидательно посмотрели на Госпожу Мэр. Та спокойно вытащила карандаш и бумагу, и принялась что-то записывать. Казалось, сама школа застыла в ожидании того, что она сейчас скажет, но неожиданно я почувствовала легкое прикосновение в бок. Бон-Бон, которая только что сидела слева от меня, теперь стояла с противоположной стороны.

— Пошли? — улыбаясь, тихо предложила она.

Я сильно удивилась.

— Как? Ты не хочешь узнать, чем это кончится?

— А ты действительно думаешь, что их засадят в Тартар за это? — ответила Бон-Бон тем же шепотом. — Вспомни, в какое время ты живешь!

Я вспомнила.

— К тому же, наша работа теперь закончена. Преступники найдены, и судить их предстоит другим пони. Результаты мимо нас точно не пройдут. А я лично устала как алмазная собака. Так что, пошли?

И Бон-Бон направилась к выходу. Я подумала, что нам действительно нет смысла и дальше оставаться в школе. Бон-Бон сейчас все равно уйдет, а я вряд ли смогла бы осудить этих пони объективно. Я вышла вслед за подругой.

— Ну вот, — сказала Бон-Бон уже обычным голосом. — Думаю, я должна быть тебе благодарна за вчерашнюю идею. Мы очень недурно отдохнули за эти два дня.

— А все-таки мне тревожно за Чирили, — сказала я. — Что теперь решит Госпожа Мэр?

— Селестия, да извинят их обоих, как это всегда бывает, и дело с концом! — закатила глаза Бон-Бон. — Ну кто тут хочет крови? Поверь мне, Лира, пройдет совсем чуть-чуть — и об этом пожаре никто и не вспомнит!

Эта фраза ударила меня словно током. Я в мгновение развернулась и галопом забежала обратно в школу.

— Госпожа Мэр! — закричала я с порога. — Эту историю больше нельзя оставлять в тайне! Пожары нужно обсуждать!

Мэр удивленно посмотрела на меня.

— Я была здесь, когда пони говорили о Пиромане. Поверьте, они хотят говорить об этом! Они хотят знать, что случилось сто лет назад!

Теперь Мэр нахмурилась.

— Как бы то не было, приговор есть приговор. Не нам его отменять, Лира. Он был принят в интересах пони все-таки!

Но я уже достигла той степени возбуждения, когда меня не остановить.

— Так давайте спросим самих пони, нужен он им или нет. Опросим пони хотя бы в Пинивилле, и посмотрим, что они ответят!

* * *

Мне было очень любопытно, как Бон-Бон удалось решить эту загадку, но она очень устала за эти два дня, и предложила поговорить потом. Поэтому мы обсуждали это дело на следующее утро, в любимом кафе.

— Итак, как ты помнишь, я поначалу связала пожар с потомками Эквестрийского Пиромана. Действительно, после рассказа Чирили это казалось самым разумным вариантом. Однако уже тогда у меня появились первые подозрения.

Во-первых, меня заинтересовал сам рассказ Чирили. Согласно ему, Пиромана предали забвению. Но сама Чирили о нем знала, и знала достаточно немало — даже пособие с упоминанием пожаров при ней было. Тогда я не придала этому особого значения, её ведь точно не было в школе в момент поджога. Однако при осмотре школы возникли новые мысли. Мы нашли канистру на чердаке, что сразу исключало причастность пегаса или сильного единорога. Пегасу или чейнджлингу было бы просто незачем забираться на чердак после поджога, не говоря уже о том, чтобы спускаться на землю, где его увидели жеребята. Единорог, обладающий нужными талантами, тоже нашел бы способ уйти, не возвращаясь на чердак. Значит, оставался земнопони или рядовой единорог, но им обоим требовался способ попасть в школу, чтобы совершить задуманное.

— Тогда ты спросила про ключи.

— Да. Чирили ответила, что ключей было два. Один точно исключался, им Чирили запирала дверь при жеребятах. Оставался запасной экземпляр. Однако он оказался на месте. Тут же зародилась версия: поджигатель воспользовался ключом с ведома Чирили, а уходя, оставил его на своем месте — дверь запирать было уже незачем.

Потом мы на время вернулись к потомкам Пиромана, и сразу же поняли, как трудно найти о нем информацию. Теперь осведомленность учительницы стала гораздо более подозрительной.

Вечером, как ты помнишь, мы еще раз поговорили с Чирили, и этот разговор дал мне еще перу зацепок. Во-первых, в деле появилась Пинки Пай, сразу начавшая помогать с ремонтом. Я к тому времени уже решила, что если теория с Чирили правдива, вряд ли ей помогал отпетый негодяй. Скорее всего это был обычный пони, желающий минимизировать ущерб, чем бы пожар не был обоснован. И тут появилась важная зацепка. Как ты помнишь, я попросила Чирили составить список посетителей школы, однако Пинки Пай в нем оказалось последней — а ведь в нем были и Рарити, и Филси Рич, и другие пони, которые должны были стоять за Пинки! Видимо, Чирили сначала побоялась вписать её имя, но когда список был уже готов — передумала и упомянула Пинки в конце.

Версия с Блинками к тому времени уже рассыпалась. С каждой минутой общения с ними становилось яснее, что ни у кого из них просто не хватило бы духу на такое преступление, а если бы и хватило, они никогда не смогли бы так хладнокровно рассчитать ущерб. Но Чирили совсем не была похожа на них — она уверенно говорила о Пиромане, даже выделила отдельное время для этого разговора. Тогда-то я и подумала, что она потомок не Пиромана, а одной из его жертв, для неё забыть Пиромана — это вопрос не его славы, а собственной совести.

А последние звено я получила как раз во время лекции. Пинки нужно было на время покинуть школу и она заперла её, даже не спросив Чирили, где ключ. Ей не нужно было спрашивать. Она сама знала, где его искать. И теперь уже никаких сомнений в её участии не осталось.

Потом я завершила всю историю с Блинками (как ты помнишь, я устроила им небольшую нервотрепку) и стала думать, как бы поаккуратнее объявить о результатах, но тут Пинки снова появилась с вечеринкой, и, честно говоря, я разозлилась. Дальше произошло то, что произошло.

Бон-Бон помотала головой, отгоняя от себя какие-то явно неприятные мысли, и вдруг повеселела.

— А все-таки будет жаль, если я больше ни разу не вернусь к этой работе, а, Лира? Ну скажи, если вдруг подвернется еще какая-нибудь история, ты ведь не отвернешься, присоединишься ко мне?

Я вспомнила наше расследование: выцветшую пони на полу, «нервотрепки» у Блинков, уже, как оказалось, для поимки преступников ненужные, сцену на вечеринке…

— Если подвернется — не отвернусь.

Внезапно в кафешку вихрем влетела Рэйнбоу Дэш и принялись лавировать между столиками, предлагая каждому пони какой-то лист. Мы с Бон-Бон улыбнулись друг другу — нам обеим сразу стало понятно, что здесь происходит.

Наконец она подлетела и к нам.

— Привет вам от Мэра и Твайлайт! Мы тут проводим исследование, хотят ли пони, чтобы принцесса Селестия изменила приговор Эквестрийскому Пироману и позволила говорить о нем. Если большинство ответит «да», мы отправим результаты в Кантерлот. Между прочим, Твайлайт просила вам передать, что среди прочего мы обратились с этим вопросом к одним вашим хорошим знакомым.

Бон-Бон пододвинула к себе бланк (я успела заметить, что голосов было уже немало, и ответы «да», к моей радости, попадались немножко чаще), и уже взяла было в рот карандаш, но тут же его выплюнула и закатилась громким хохотом.

— Л... Лира!... Хи-хи! Ты только посмотри на это! Хи-хи, Лира, какая же это прелесть!

Я недоуменно пододвинула к себе бланк, и тоже закатилась хохотом, увидев размашистое «Да», красовавшееся рядом с автографом Квикли Блинка. Скромные голоса Лаки и Бекки шли уже за ним.