Исцеление через любовь (гет)

Понедельник в зале на Большой Морской всегда был самым шумным днем, но для Артема он превратился в бесконечное ожидание. Он то и дело поглядывал на настенные часы, проверял дверь, но Катя не появилась ни в шесть, ни в семь.

Она лежала дома, на Остряках, свернувшись калачиком под тёплым пледом. В комнате было темно, за окном выл ветер. Катя чувствовала себя пустой.

В голове на набатом били слова врача из женской консультации, которая сухо констатировала: «Беременности нет. Гормональный сбой на фоне сильнейшего стресса. Организм просто выключил репродуктивную систему, чтобы выжить. Пейте витамины, меньше нервничайте».

Легко сказать — меньше нервничайте, когда каждый вдох дается с трудом.

Телефон на тумбочке завибрировал в пятый раз. «Артем (Зал)» — высветилось на экране. Катя смотрела на вспыхивающий дисплей с каким-то болезненным удовлетворением.

Пускай. Пусть этот холодный принц, который так красиво рассуждает о дисциплине и юбках, посидит в своем пустом подвале и подумает, куда она делась.

Артем тем временем мерил шагами зал. Внутри нарастало чувство, которое он не испытывал со времен службы — предчувствие беды. В голову лезли картины субботнего вечера: те трое парней, её беззащитные плечи.

— Черт, — рыкнул он, хватая куртку.

Артем не стал звонить в шестой раз. Он просто запер зал и погнал на Остряки. Внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия.

Он буквально взлетел по лестнице и начал методично долбить в дверь.

— Катя! Открывай! Я сейчас МЧС вызову, я не шучу!

За дверью послышалась какая-то возня, тяжелый вздох, и замок наконец щелкнул. Когда дверь приоткрылась, Артем замер. Катя стояла перед ним, вцепившись пальцами в косяк. Бледная, как мел, с капельками пота на лбу, она была почти полусогнута, будто её ударили под дых и она никак не могла разогнуться.

— Уходи... — выдохнула она, и тут же охнула, прижимая ладонь к низу живота.

Артем, не спрашивая разрешения, шагнул внутрь и подхватил её под локоть, не давая осесть на пол.

— Где болит? Живот? Аппендицит? — его голос, обычно стальной, сейчас вибрировал от тревоги.

— Нет... — Катя уткнулась лбом в его плечо, чувствуя, как от его запаха — голову ведет еще сильнее. — Просто... задержка была. А сегодня организм будто проснулся. На тебя он так среагировал, что ли.

Она слабо усмехнулась, но новая вспышка боли заставила её зажмуриться до искр. Тело, замершее после насилия, наконец-то решило ожить, и сделало это максимально жестоко.

Артем, подхватил её на руки. Она показалась ему невесомой.

Он уложил её на кровать, быстро окинул взглядом комнату.

— Дома есть что-то от боли?

— Нет — прошептала Катя.

—Жди. Пять минут.

Он сорвался с места, в круглосуточную аптеку в соседнем доме.

Вернувшись, он заставил её выпить таблетку, приподняв ей голову и коснувшись губами края стакана.

Катя лежала на боку, свернувшись калачиком. Обезболивающее еще не подействовало.

— Поясница... — прошептала она. — Так тянет, будто позвоночник выкручивают.

Артем помедлил. Он понимал, что это грань. Что заходить в её спальню и касаться её тела в такой момент — это нарушение всех его же правил. Он сел на край кровати и положил свою огромную, горячую ладонь ей на поясницу.

— Перевернись на живот. Немного, — негромко сказал он.

Катя подчинилась. Его руки начали медленно, круговыми движениями разминать напряженные мышцы в основании позвоночника. Тепло от его ладоней просачивалось сквозь кожу . Боль начала медленно отступать, сменяясь густой, обволакивающей негой.

Катя не выдержала. Тихий, но такой глубокий стон сорвался с её губ — первый в её жизни стон, вызванный не страхом, а чистым удовольствием от облегчения и близости.

Рука Артема на секунду замерла. Этот звук ударил по его нервам сильнее, чем любой выстрел. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он видел изгиб её талии, слышал её сбивчивое дыхание и понимал — еще чуть-чуть, и он не сможет остановиться.

Он резко убрал руку.

— Всё, — его голос снова стал сухим, как наждак. — Таблетка подействует через десять минут. Поспи.

Он встал и отошел к окну, спиной к ней, глядя на огни Севастополя. В нем снова проснулся холодный принц.

— Завтра в зал не приходи, — бросил он, не оборачиваясь. — Отлеживайся. И не смей больше не брать трубку. Поняла?

— Поняла, — тихо ответила Катя, закрывая глаза. Боль уходила, а на её месте оставалось странное чувство: она знала, что за его грубостью скрывается пожар, который он боится потушить.