Обеспокоенные родители (гет)

Когда миссис Грейнджер незадолго до ужина позвала его на террасу, Гарри не видел причин отказывать: не станет же она делать это без веской причины? Правда, его беспокоило, не станет ли женщина вести себя так же странно, как на протяжении всего этого дня. Но ничего ужасного в этом парень не видел. Конечно, в её поведении были некоторые странности, однако, по сравнению с Дурслями и их отношениям к людям, это были мелочи, на которые не стоило обращать внимания. Пусть Гермиона ни о чём таком не предупреждала, она вполне могла забыть о таком характере матери за всё время, что провела вдали от неё, или надеяться на способность сдержаться при госте.

Но очень скоро ему пришлось поменять своё мнение, ибо, едва оказавшись на террасе, он оказался в объятиях Эммы. И всё было бы ничего, если не принимать во внимание тот факт, что она была одета исключительно в нижнее бельё. Блузка и юбка лежали в стороне у стены.

— Я решила принять солнечную ванну! — жизнерадостно сообщила она, поднимаясь навстречу будущему зятю. — Подумала, что стоит пригласить тебя, ты всё же гость. Муж всё равно не очень любит загорать, а Гермиона занята. Составишь мне компанию?

— Не слишком ли поздно для этого, миссис Грейнджер? — спросил Поттер, слегка удивляясь причине приглашения.

— Раньше у меня не было времени, — ответила женщина, нежно беря юношу за запястье и усаживая рядом с собой. — А принимать солнечные ванны никогда не поздно, иначе зачем людям солярии?

Эмма откинулась на спинку небольшой скамьи и повернула к Гарри сияющее улыбкой лицо, накручивая один из локонов кудрявых волос на указательный палец.

— Расслабься, — рука прошла по его волосам, а затем будущая тёща прильнула к Гарри, устроив голову на его плече. — Мы здесь одни. В доме все свои, чего нам бояться? Обними меня, если не против.

— Миссис Грейнджер...

— Эмма, Гарри, называй меня по имени.

— Хорошо, Эмма, — Поттер вздохнул, борясь с желанием спихнуть с себя её руку. — Может быть, лучше пройти в дом? Скоро ужин, а завтра будет солнечный день, и мы позагораем, сколько нам заблагорассудится? Сейчас ведь уже закат, да и комары повсюду.

Женщина рассмеялась.

— Ты так говоришь, мальчик мой, потому что всё ещё не снял рубашку, — улыбка собеседницы была ослепительной. — Давай-ка мы это исправим.

Тут Гарри не удержался: приличия, причуды, обиды — всё перестало иметь значение. Он вскочил и отшатнулся от матери своей невесты. Хотел было что-то сказать, но этому помешали два обстоятельства: во-первых, слова от шока застряли в горле, а дыхание сбилось. Во-вторых, Эмма вскочила на ноги и стала сокращать расстояние между ними, облизываясь, как хищница, и раскинув руки в стороны, словно хотела его обнять.

Парень, действуя на инстинктах, бросился в сторону. Подхватил предметы одежды с пола и кинул их в женщину так ловко, что та на секунду замешкалась. Сам Гарри воспользовался моментом, рванул на улицу и понёсся к дому, надеясь там найти помощь.

Пока он бежал, в голове его постепенно складывалась картина происходящего. И картина Избранного отнюдь не радовала: мать Гермионы оказалась нимфоманкой. И возжелала жениха своей дочери, отчего и пыталась на протяжении всего дня его соблазнить, а теперь потеряла всякое терпение и вошла в раж. Остановить её самостоятельно не представлялось возможным, а значит, ему нужна была помощь.